Текст книги "Ученик гоблина. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Нет, просто сама судьба сейчас словно изощрённо насмехалась над ним.

Столько времени старик из кожи вон лез, никак не способный добиться от этих двоих хоть капли зрелости, мечтая, чтобы они наконец повзрослели и перестали быть обузой. И вот, когда долгожданное взросление наконец наступило, шаману пришлось делать выбор.

Разумеется, он без колебаний выбрал Меноса.

Именно человек обладал той сокрушительной первородной силой и колоссальным потенциалом, которые в будущем могли помочь воплотить заветную мечту старика в жизнь. И пускай сам Зуг’Гал за последнее время тоже стал на порядок сильнее, ухитрившись обзавестись редчайшей руной, блокирующей магию, он не позволил себе зазнаться.

Старик оставался реалистом – в его глазах Менос по-прежнему был наилучшим орудием для того, чтобы отомстить высокомерным остроухим ублюдкам.

Ну а если парень вдруг не оправдает высоких ожиданий или взбунтуется – что ж, у шамана имелся и запасной план. В крайнем случае человек, подобно химере, послужит отличным живым инкубатором для взращивания новой, совершенно необычной руны, которая со временем пополнит личную сциллу Зуг’Гала.

Старый шаман никогда и ничего не делал и тем более не терял без выгоды для себя.

Именно поэтому ему пришлось обмануть Араха.

Старик хорошенько запугал парня, нарисовав ему жуткую картину полного и безвозвратного отречения родной сциллы, если тот посмеет нарушить данное слово и бросит Меноса. Благо врать и плести интриги шаман с годами стал намного искуснее. Да и некая доля истины в его пугающих словах всё-таки имелась. Потому ложь и сработала безупречно. Его ученик купился на уловку, даже не заподозрив, что стал пешкой в чужой игре.

«Менос должен выжить и стать сильнее, чего бы это ни стоило, – хладнокровно подытожил старик, делая очередной глоток остывающего чая. – И если ради этого Араху в итоге придётся умереть… значит, такова цена. Жизнь одного ученика – ничтожная плата. Пешка обязана жертвовать собой ради короны».

Из размышлений старика вырвал внезапный грохот. Кто-то до одури громко затарабанил в хлипкую деревянную дверь.

Старый шаман мгновенно вскочил на ноги, едва не опрокинув табурет, и резко развернулся лицом ко входу.

– Открывать! Сейчас! – раздался с улицы гортанный рык, в котором безошибочно угадывалась орочья речь.

Шаман не ждал гостей в столь поздний час. Тем более кого-то из племени серокожих.

Глава 23

Казалось, что сами Чертоги разума содрогались от гнетущего безумия.

Зловещий хруст и хлюпающие звуки, доносившиеся из глубины темницы Теневого Монарха, заставили нас с Арахом застыть на месте. Первой пугающей мыслью была догадка, что первородного монстра прямо там, во тьме, пожирает кто-то ещё более жуткий. Но истина оказалась куда прозаичнее и страшнее.

Никто Монарха не убивал и уж тем более не думал им обедать.

Тварь просто сообразила, что в узком проломе каменных Врат ей не достать ни меня, ни вертящегося рядом гоблина. Без ликвидации насущной помехи она не могла беспрепятственно и быстро расширять проход, чтобы выбраться наружу. И тогда чудовище нашло иной «выход».

Монарх буквально разорвал своё собственное тело пополам.

После пары минут леденящих душу звуков раздираемой плоти, из пробитой каменной створки в воду вывалилось два одинаковых существа.

Это были почти точные, с лёгкой асимметрией и жутким нарушением пропорций копии Теневого Монарха, разве что значительно меньше своего оригинала. К подобному разделению сил мы оказались совершенно не готовы.

Впрочем, они всё же больше отличались друг от друга, чем показалось в первые секунды. Тот монстр, что был крупнее и выше своего собрата на целую голову, сразу же перевёл пылающий яростью взгляд на меня и бросился в атаку. Вторая тварь, издав утробный рык, устремилась к Араху, который от увиденного ужаса окончательно впал в ступор, замерев на месте столбом.

Медлить было нельзя. Мне пришлось использовать руны, чтобы спасти собственную шкуру и одновременно выручить Полуухого.

В следующее мгновение за моей спиной с шелестом шумно распахнулись огромные крылья. Не теряя ни доли секунды, я резко схлопнул их перед собой. Воздушный импульс с огромной силой швырнул моё тело назад и в сторону.

Это произошло как нельзя вовремя. В то самое место, где я стоял мгновением ранее, с оглушительным треском вонзились антрацитово-чёрные когти обеих лап чудовища. Сквозь фонтан поднятых брызг я успел заметить, как монументальная каменная плита пола прогнулась, пошла глубокими трещинами и задрала острые края.

Одновременно с этим маневром я активировал руну стихии «плоти». Повинуясь мысленному приказу, рунная магия мгновенно сформировала и выпустила несколько острых костяных шипов наперерез второму Монарху, который уже заносил лапу над беззащитным гоблином.

Снаряды вонзились твари точно в спину. Монстр недовольно взвизгнул и на мгновение замешкался.

Полученное попадание подарило Араху те самые несколько драгоценных мгновений, которые были ему необходимы, чтобы прийти в себя. Гоблин вырвался из оцепенения, выставил перед собой обе открытые ладони и активировал свою рунную технику.

Чертоги разума озарила кратковременная, но невероятно мощная вспышка насыщенного зелёного света. Получилось до того ярко, что даже я на миг полностью ослеп, вынужденно зажмурившись. Теневому порождению, привыкшему к вековому мраку, пришлось вообще несладко. Пострадавшая тварь с яростным воем отшатнулась от Араха, словно от прокажённого, отчаянно мотая головой.

Эта вспышка неожиданно спутала карты и моему противнику, поставив его перед сложным выбором. Крупный Монарх замер на месте. Он дезориентированно вертел башкой из стороны в сторону, не понимая, на кого из нас двоих теперь стоит броситься в первую очередь, на прыткого человека с крыльями или на излучающего раздражающий свет зеленокожего коротышку.

Впрочем, ослеплённый Арахом монстр пришёл в себя довольно быстро. Он снова попёр на гоблина, но на сей раз уже действовал куда более осмотрительно и не ломился напрямик, а принялся кружить вокруг тяжело дышащего Полуухого, плавно и неумолимо сокращая безопасную дистанцию.

Что именно происходило на стороне товарища дальше, я разглядеть не успел. Мне внезапно стало абсолютно не до чужих проблем.

Мой противник наконец принял решение и резко ускорился.

Теневой силуэт смазался в пространстве. Чудовище принялось с такой бешеной скоростью орудовать лапами с когтями длиною с хорошую ладонь, что в воздухе раздался непрерывный шелестяще-свистящий звук. Казалось, Монарх буквально нарезает окружающий нас воздух тонкими пластами.

Начался мой танец со смертью.

Я крутился волчком, задействуя крылья на пределе возможностей – то резко взмывал над самой водой, то закладывал крутые виражи в стороны, уходя от свистящих ударов в считанных дюймах. Когти то и дело пороли пустоту там, где ещё мгновение назад находилась моя голова. При всём этом безумном темпе я сознательно старался не уходить слишком далеко от центра Чертогов. Нужно было удерживать позицию так, чтобы при малейшей возможности извернуться, помочь Араху и нанести внезапный колющий удар во второго Монарха.

К сожалению, улучить подходящий момент никак не получалось.

Мой собственный враг наседал с утроенной яростью, заставляя меня тратить все силы на уклонение. Ловя крупицы равновесия на скользких плитах, я выискивал бреши в его бешеной атаке и контратаковал, стараясь как можно больнее ужалить тварь короткими выпадами теневых клинков. Но Монарх лишь глухо рычал, игнорируя мелкие порезы, и продолжал своё методичное наступление.

На периферии зрения то и дело мелькали частые зелёные вспышки, сопровождаемые яростными, на грани истерики, воплями Араха. Гоблин исступлённо требовал у наседавшей на него твари поскорее отправиться в пекло и наконец-то сдохнуть. Но в какой-то момент его очередной воинственный выкрик резко захлебнулся.

Звук сменился протяжным, полным боли воем.

Я мазнул быстрым взглядом в сторону и похолодел. Одна рука гоблина безвольно повисла вдоль тела, стремительно чернея от крови, которая обильно стекала из разодранного плеча.

Думать и взвешивать риски больше не было времени.

Наступал тот самый критический, переломный момент всей битвы. Если прямо сейчас ничего не предпринять – мы оба останемся в этих Чертогах навсегда, послужив кормом для чудовища. Экономить скудеющие силы больше не имело никакого смысла.

Я резко затормозил, гася инерцию движения ногами по щиколотку в ледяной воде, и замер на месте прямо перед мордой несущегося на меня монстра. Спина отозвалась натянутой струной, когда я вновь раскрыл крылья максимально широко. Только на этот раз за спиной они расправились вовсе не для того, чтобы в резком порыве короткого полёта увильнуть от очередного смертоносного выпада Монарха.

Пришло время пойти ва-банк и попытаться поставить жирную точку в этом противостоянии всего одним мощным ударом. Я планировал применить свою сильнейшую и самую разрушительную технику – воздушное лезвие.

А чтобы теневая сущность гарантированно не пережила эту атаку, я буквально выплеснул из внутреннего резерва всю накопленную в «дырявой чаше» стихию «тени». Вместо привычного пути к ногам и рукам, моя воля перенаправила эти теневые жгуты прямиком к расправленным крыльям.

Рваная кожа перепонок окрасилась в цвет непроглядной ночи. Монарх, почуяв неладное, попытался ускориться и ещё быстрее прыгнуть вперед, но было уже поздно.

Я резко сомкнул крылья перед собой.

БДуууууууууЖЖЖЖ!

Казалось всё вокруг меня раскололось.

По ушам больно ударил звук мощнейшего взрыва. Высвобожденная ударная волна вперемешку с концентрированной теневой энергией оказалась настолько колоссальной, что меня моментально, будто тряпичную куклу, отбросило назад.

Я пролетел несколько метров и рухнул навзничь. Так что результат своей безумной атаки мне пришлось наблюдать уже лёжа на спине, жадно ловя ртом воздух.

Впрочем, я бы в любом случае оказался на полу в таком положении, даже если бы догадался заранее укрепить ноги стихией тени. Руна, дополнительно усиленная «тенью», «выпила» мой внутренний резерв практически до самого дна, оставив после себя лишь звенящую пустоту в груди и дикую слабость во всём теле.

Но и получившийся результат стоил каждой потраченной капли энергии.

Мой противник, большой Монарх, оказался идеально разрублен по вертикали ровно надвое. Две массивные угольно-чёрные части его некогда грозного тела теперь безвольно лежали в воде по разные стороны от глубокой, дымящейся борозды, образовавшейся в пробитых каменных плитах. Тварь ещё не умерла окончательно, её разрозненные половины судорожно бились в предсмертных конвульсиях, окрашивая хлюпающую воду вокруг себя растекающейся чернотой.

Части разрубленного Монарха медленно растворялись жирными разводами. Мой враг был повержен, но у Араха ситуация оставалась полностью противоположной.

Гоблин с хрипом опустился на колени.

Его сгорбленная спина и плечи мелко дрожали, а сам он, закинув голову, обречённо уставился куда-то вверх, в непроглядную бесконечность Чертогов моего разума. Окровавленные, испачканные в тёмной жиже ладони Полуухого больше не излучали мягкого зелёного сияния – магия руны исцеления иссякла, оставив его один на один с чудовищем.

Однако тварь, вопреки худшим опасениям, не спешила наносить финальный удар.

Вместо того чтобы добить обессиленного гоблина, уменьшенная копия Монарха замерла прямо перед ним. Изломанный, асимметричный силуэт существа внезапно застыл, и чудовище медленно развернуло ко мне свою уродливую морду, уставившись на меня своими жуткими, горящими потусторонней злобой буркалами.

В этот момент я заметил странность.

Монстра заметно пошатывало из стороны в сторону. Он едва удерживал равновесие на каменных плитах, а его теневая плоть шла мелкой рябью, будто Арах перед тем, как выбиться из сил, всё-таки сумел изрядно его потрепать. Но почему тогда он проиграл?

И тут меня осенило.

Догадка яркой вспышкой прорезала пустоту в моей голове.

Монарх разделил своё физическое тело надвое, чтобы обойти барьер, но его сущность и разум остались едиными для обеих частей! И теперь, когда я сокрушительным ударом воздушного лезвия уничтожил его большую, главенствующую половину, монстр необратимо ослаб. Тварь осознала, что проиграла. Она поняла, что не сможет победить меня в финальной схватке. Да, я сейчас беспомощно лежал на спине, выжатый досуха, но он после гибели своего «близнеца» потерял львиную долю ментальной энергии и просел по силе едва ли не сильнее меня.

Вот только Араху это внезапное открытие уже мало чем могло помочь.

Оставшийся Монарх, словно повинуясь предсмертной обречённости, резко выкинул вперёд когтистую лапу. Его длинные чёрные пальцы намертво обхватили тонкую шею гоблина. Тварь одним рывком подняла безвольное тело Полуухого высоко перед собой, отрывая его ноги от мокрого пола.

Мне оставалось лишь с бессильной злостью наблюдать за скорой расправой.

Физически не было никаких сил, чтобы броситься вперёд и спасти его. Внутренний источник пульсировал тупой болью, резерв стихии «тени» восполнялся, но делал это слишком медленно, буквально по крохотной капле в секунду.

Кое-как, преодолевая дикое головокружение и дрожь во всём теле, я сумел лишь опереться руками о плиты и подняться на ноги. Колени подкашивались. Я стоял посреди этого тёмного озера и покачивался от истощения в точности так же, как и зависший напротив раненый Монарх. Нас разделяло слишком большое расстояние, которое мне сейчас было не преодолеть.

По покрытым кровоподтёками щекам Полуухого градом катились крупные слёзы. Но, к моему удивлению, он не ныл. В его поведении не осталось и следа от того прежнего, трусливого и капризного гоблина, каким я знал его с самого первого дня нашей встречи.

Он не кричал и не умолял меня броситься на помощь, понимая, что я пуст. И он не просил теневую сущность о пощаде, зная, что порождение бездны не ведает жалости.

Арах просто беззвучно содрогался в железной хватке чудовища и тихо, едва слышно всхлипывал, задыхаясь, но решив встретить свою смерть достойно, как подобает Высшему.

Злоба внутри меня лишь нарастала, затапливая всё естество. Она жгла изнутри сильнее, чем опустошённый источник.

Полуухий остался верен своему обещанию. Он не сбежал. Мог, ведь инстинкт самосохранения гоблинов был самым сильным, но он не сделал этого. Не отступил даже тогда, когда воочию увидел разделение монстра и понял, что ему ни в жизнь не совладать в одиночку даже с уменьшенной частью Теневого Монарха. Этот мелкий, хитрый проныра, которого я столько времени считал подлым слабаком, принял бой. Он бился до последнего, тратя драгоценные капли силы на вспышки света и свои безумные «волны», и именно этим упорством лишил себя последней возможности безопасно разорвать ментальную связь, чтобы покинуть Чертоги моего разума и просто проснуться в реальном мире.

– Отправляйся в пекло, нэк! – гоблин попытался извернуться и плюнул в морду Монарха.

Я злился на раненое чудовище, злился на старого упыря Зуг’Галла, который загнал своего ученика в эту изощрённую ловушку, но сильнее всего я злился на самого себя. За то, что стоял сейчас, шатаясь от слабости, и не мог ему ничем помочь. Бессилие душило хуже, чем когтистая лапа Монарха, сжимающая горло гоблина.

* * *

Стук повторился.

Орк снаружи всё никак не унимался, продолжая с остервенением лупить кулаком по двери.

– Не мешать! – гаркнул на кого-то серокожий.

– Да хватит уже, нэк! – раздался в ответ тонкий, раздражённый голосок.

Шаман бесшумно, словно бесплотный дух, подошёл ко входу и замер у самой стены, чутко прислушиваясь к каждому шороху за порогом. Снаружи, помимо буйного орка, явно находился и кто-то из гоблинов. И это полностью сбивало старика с толку.

За то короткое время, что ему понадобилось, чтобы тихо отставить свой чай и дойти до двери, Зуг’Гал успел прокрутить в голове с десяток возможных вариантов. Он перебирал самые мрачные сценарии: от городской стражи, если его непутёвые ученики всё-таки облажались и наследили, когда разбирались с братьями в подвале, до какого-нибудь безумного покупателя на артефактный клинок Меноса, которому по какой-то причине настолько невтерпёж, что он решил припереться за товаром посреди ночи. Но наличие соплеменника-гоблина напрочь ломало логику любого из этих предположений.

– Почтенный Зуг’Гал, откройте, пожалуйста, – вновь заговорил гоблин сквозь щели рассыхающейся двери. – Мы посланники великого сотника Тьяа Ан.

Старик беззлобно, но ощутимо скрипнул зубами. Только этого ему сейчас и не хватало. Как же проблемы любят сыпаться на его несчастную голову в самый неподходящий момент.

– Простите, что беспокоим вас ночью, нэк, но дело действительно не терпит отлагательств, – повторил вкрадчивый голос с той стороны.

– Я сам открывать! – снова яростно рыкнул орк, и по двери пришёлся новый удар.

– Успокойся, Ирг, не нужно ломать чужую дверь, – холодно возразил ему невидимый гоблин. – Сейчас нам откроют.

Шаман бросил быстрый взгляд на неподвижно спящих учеников и тяжело вздохнул. Придётся открывать. Если терпение бешеного серокожего окончательно лопнет, орк и впрямь снесёт дверь. Уж там силушки на такое хватит сполна.

Действуя быстро, старик привычным движением призвал сциллу и сразу же поочерёдно коснулся целой серии мерцающих рунных глифов. Секунда и он наложил на себя несколько мощных усиливающих и защитных эффектов, а самое главное – прямо на весь дверной проём изнутри растянул невидимый рунный щит.

И, как оказалось, сделал это совершенно не зря.

Зуг’Гал резко дёрнул засов на себя и распахнул дверь.

– Приветствую вас, мастер Зуг’Гал, меня зовут Эрвин, я… – улыбчивый, хорошо одетый гоблин на пороге запнулся на полуслове и от ощутимого толчка отшатнулся на несколько шагов в сторону.

Стоило только двери полностью открыться, как пепельнокожий орочий громила тут же бесцеремонно сдвинул мелкого попутчика плечом в сторону и напролом ломанулся внутрь чужого жилища. Впрочем, войти уйти ему не удалось. Уже через долю мгновения Ирг со всего маху врезался в выставленный шаманом барьер, удивлённо потёр ушибленный лоб и непонимающе заблымал глазами.

– Приношу глубокие извинения за беспокойство и за… – пришлый молодой гоблин с явной неприязнью покосился на орка, явно желая подобрать эпитет пообиднее, но вовремя сдержался, – моего спутника, нэк.

– Метку показывайте! – вместо какого-либо приветствия сухо велел старик.

Зуг’Гал угрожающе приподнял перед собой правую руку, в глубине которой уже зарождалось опасное багровое свечение. Он был полностью готов обрушить на незваных гостей сокрушительную мощь своей руны «взрывного притяжения».

– Иначе сдохнете прямо на этом пороге, нэк! – жёстко отрезал шаман.

Ирг яростно засопел, весь затрясся от нахлынувшей злобы и сделал было попытку снова шагнуть к шаману, потянув руку к нему руку, но тут вдруг вмешался Эрвин. Мелкий гоблин одним коротким тычком в пах заставил здоровяка мгновенно согнуться пополам и буквально выпучить от дикой боли глаза.

– Он ещё не понял своё место в пищевой цепи и пока не знает, кому ни в коем случае нельзя грубить, – как ни в чём не бывало пояснил Эрвин и вежливо протянул вперед, на свет масляного светильника, висящий на прочном шнурке небольшой, покрытый вязью медальон. Личный знак Ковенанта сотника Тьяа Ана.

Старый шаман прищурился, разглядывая клеймо.

– Оба, – всё так же твёрдо потребовал старик, кивая на согнувшегося орка.

Шаман не сводил взгляда с орка, пока тот, хрипя и отдуваясь после хлёсткого удара Эрвина, не полез дрожащей ладонью за пазуху. Ирг с трудом выпрямился и вытянул на свет массивный костяной жетон, скреплённый печатью сотника. Зуг’Гал внимательно осмотрел оба знака, убеждаясь в подлинности меток Ковенанта, и лишь после этого медленно опустил правую руку, позволяя багровому свечению руны угаснуть. Полог невидимого щита в дверном проёме с едва слышным вздохом растворился в воздухе.

– Проходите, нэк, – бросил старик, отступая на шаг вглубь комнаты. – И дверь за собой прикройте.

Он бы и рад прогнать этих двоих, но становиться изгоем в его планы не входило. Можно, конечно, прикончить их, но сперва нужно узнать чего им вообще понадобилось, иначе устанешь избавляться от трупов новых посланников.

Глава 24

– Не прекратишь пялиться, клыки повырываю! – рыкнул Зуг’Гал, и в его голосе прорезалась сталь.

Старый шаман впервые столкнулся со столь наглым, вызывающим разглядыванием его неродной ноги. Он уже давно привык, что все без исключения открывают рты от изумления и разглядывают его копыто. Но обычно это делали тайком, пряча глаза и опасаясь гнева старого мастера.

А чтобы вот так открыто, внаглую, буравить взглядом его увечье, да ещё и скривить при этом такую кислую и брезгливую мину – это переходило все границы. Зуг’Гал даже сам на миг опустил взгляд на свою ногу, дабы убедиться, что та всё ещё на месте и не обратилась в какую-нибудь ядовитую змею.

Орк, на удивление, послушно отвернулся, но старику это не добавило спокойствия.

– Переходи к сути, малец! – посмотрел старик гоблина, полностью игнорируя недовольное сопение серокожего.

Присутствие этой странной парочки в столь поздний час его очень сильно нервировало. Зуг’Гал не показывал виду, но внутри него росло беспокойство. Ему вдруг подумалось, что причина их визита могла быть напрямую связана с поспешным исходом самого шамана и его учеников из лагеря Ковенанта. То, что до вольного Сольга до сих пор не добрались никакие дурные вести про их внезапное бегство, вовсе не означало, что ублюдки из клана Тлеющего черепа не донесли о случившемся самому сотнику Тьяа Ан.

Если всё именно так и если Ковенант пришёл по его душу, то…

«Нет!» – мысленно одёрнул себя Зуг’Гал, обрубая панические мысли на корню.

Тогда к ним точно не послали бы этих двух смертников. Каким бы циничным ни был великий сотник, он должен прекрасно понимать, что для пленения или ликвидации шамана со сциллой о шести орбитах и парой обученных учеников нужен кто-то в разы сильнее, чем один тупоголовый рубака и языкастый гоблин.

Так-то молодой орк, судя по бугрящимся мышцам и шрамам, был весьма силён. Да, в обычном бою он мог бы стать серьёзной угрозой, но куда ему против рунной магии высших порядков?

Даже если его перед отправкой с ног до головы увешали защитными артефактами, это ему не сильно поможет. Артефакт – вещь, несомненно, хорошая, но против высокоранговой сциллы, напитанной отчаянным желанием хозяина выжить, ни одной побрякушке не выстоять.

А что касается Эрвина – того при желании вообще можно было одним ударом кулака пришибить. Самый обычный, что ни на есть, гоблин с тщедушным тельцем и полным отсутствием хоть какого-то намёка на наличие даже спящего рунного сердца. Обычный вестник, умеющий лишь складно чесать языком.

– Слушаю тебя, нэк, – старик скрестил руки на груди, ожидая, что скажет этот мелкий проныра.

– Будить! – орк кивнул на кровати, где лежали парни.

– Ирг прав, я думаю, что будет лучше разбудить ваших учеников, чтобы они тоже выслушали меня. Тогда позже не придётся повторять всё по новой.

– Это лишнее, – сухо отмахнулся шаман. – Пусть спят, они очень устали и к тому же приболели, нэк.

Эрвин недоверчиво прищурился и шумно шмыгнул носом. Зуг’Гал сразу понял – молодой гоблин принюхивался. Впрочем, оно и не удивительно. На дурака этот вестник точно не похож, а потому наверняка догадался, что Менос и Арах не просто видят сны.

Стоило лишь глянуть на их абсолютно неподвижные, словно деревянные тела. Если бы не едва уловимое дыхание, парней легко можно было принять за мертвецов. Да и Менос, закованный в кандалы наводил на всякие странные мысли. Старик, разумеется, сразу же приглушил свет лампы, чтобы детали не так сильно бросались в глаза, но зрение гоблина куда острее чем у орка и полумрак ему нипочём.

Ну да не суть.

Скрывать очевидное шаман не собирался, но и пускаться в пространные объяснения о Чертогах разума и Теневом Монархе перед чужаками не станет.

– Как скажете, – учтиво склонил голову Эрвин, решив не лезть в чужие дела, и наконец приступил к рассказу.

Опасения Зуг’Гала, к его облегчению, оказались напрасны. Никто их ни в чём не обвинял, дезертирами не клеймил и разыскивать не планировал. Но первоначальное облегчение старика слишком быстро сменилось иной тревогой.

Оказалось, что многотысячные, казавшиеся несокрушимыми силы Ковенанта, задействованные в Великой чистке, были наголову разбиты. О том, чтобы когда-нибудь ранее случалось нечто подобное во время священных походов против Скверны, старый гоблин за всю свою долгую жизнь никогда не слышал.

Слушая сжатый пересказ кровавой бойни, в которую угодило войско тёмных, Зуг’Гал лишь периодически качал головой и шумно цокал языком. Он без стеснения сетовал на жуткую, непростительную беспечность со стороны высших командиров и откровенно слабую подготовку молодых воинов.

– Почтенный Зуг’Гал, я ни в коем случае не хочу умалять ваш богатый опыт многочисленных походов и ставить под сомнение вашу оценку случившейся катастрофы, – осторожно, сглаживая углы, перебил его Эрвин.

Он сделал это потому заметил, что стоящий рядом Ирг от нахлынувшей злости в ответ на едкую критику старика до треска сжал древко своей секиры.

– Однако, рискну предположить, вы согласитесь с тем, что никто даже из величайших стратегов прошлых эпох не мог ожидать появления поражённого скверной Громового дракона, нэк.

– Там был поднятый Плетью Громовой дракон? – переспросил старик, впервые за всю беседу не сумев сдержать истинного удивления.

В его глазах промелькнула тень искреннего почтения перед мощью этого древнего создания, пусть даже и обращённого против их мира и всего живого.

– Именно так, мастер, – кивнул Эрвин, довольный произведённым эффектом. – Но беспокоиться причин нет. Уважаемый тысячник при поддержке магии сотников всё же сумел уничтожить новое порождение, скверной поднятое из мёртвых на службу владыке демонов Солр’Гину.

– Но на это чудовище ушли все их магические резервы и тогда уже обычные твари Плети просто задавили войско своим числом, – мгновенно догадался шаман.

– Вы весьма прозорливы.

– Продолжай. Достаточно лести, нэк.

Когда Эрвин дошёл до момента, где Ирг собственноручно зарубил нескольких других десятников, чтобы пресечь панику, навести подобие дисциплины и организовать прорыв к своим, шаман немного иначе взглянул на пепельнокожего громилу. Он не проникся к нему внезапным уважением, ведь, по сути, с толстолобыми орками только на языке силы и нужно говорить. Поступок этого юнца его нисколько не удивил и не впечатлил, на войне и не такое повидаешь. Но Зуг’Гал сделал для себя важную внутреннюю пометку, заметно повысив уровень опасности, исходящий от орка. Теперь становилось очевидно, что этот индивид не задумываясь прольёт чужую кровь, если решит, что это пойдёт во благо общему делу или приказу господина. И сильно вряд ли Эрвин в критический момент сумеет его образумить.

– Нас отправили в Сольг собрать воинов, чтобы частично восполнить потери, – ровным тоном продолжил Эрвин. – Сотник Тьяа Ан готов простить былые грехи многим изгнанникам в обмен на верную службу под его знамёнами.

– Ну так и набирайте, – развёл руками старый гоблин, криво ухмыльнувшись. – Причём здесь я и мои ученики, нэк? Вольный город полон всякого отребья.

Ирг презрительно фыркнул. Он сделал шаг вперёд, вновь достал свой массивный костяной жетон с клеймом сотника и требовательно протянул его прямо к лицу старика.

– Я уже видел эти ваши побрякушки. И что с того, нэк? – Зуг’Гал даже не повёл бровью, упрямо скрестив руки на груди. – Спрошу ещё раз, что конкретно привело вас двоих в моё жилище среди ночи?

Последние пару слов старый шаман особенно выделил, давая понять, что его терпение начинает иссякать.

Эрвин недовольно зыркнул на напарника и жестом велел орку не вмешиваться.

– Насколько я понимаю, до прибытия самого сотника Тьяа Ана в Ничейные земли остаётся ещё как минимум несколько дней, – спокойно закончил свою мысль шаман, проницательно глядя на собеседника.

– Ситуация внезапно изменилась, нэк, – тонко улыбнулся в ответ молодой гоблин, но в этой улыбке не было и капли искреннего веселья.

Как выяснилось из его дальнейших слов, посланники сотника времени даром не теряли и без особого труда сумели набрать в вольном городе чуть больше полутысячи бойцов из числа местных изгнанников и отщепенцев. Однако, когда они использовали свой последний камень связи, чтобы доложить об успехе, пришёл новый приказ.

Многотысячная армия голодной Плети, которая все эти дни упрямо преследовала отступающие остатки сил Ковенанта, вдруг резко остановилась в предгорьях. Сперва сотник Тьяа Ан даже обрадовался этой внезапной передышке, давшей его изнурённому арьергарду возможность зализать раны после череды бесконечных схваток. Но вскоре лазутчики донесли, что порождения Скверны начали буквально окапываться в низинах, выстраивая укрепления и ведя себя подобно самому настоящему войску.

Более того, новоорганизованный лагерь монстров покинул небольшой отряд Плетей, состоящий всего из четырёх особей. Разведчики Ковенанта уверяли, что со стороны это выглядело так, словно группа высокоранговых офицеров отбыла вглубь материка с каким-то особым поручением.

Вот за этой четвёркой мыслящих тварей и нужно было срочно отправиться в погоню. Благо так удачно совпало, что они ушли по восточному тракту, а потому если прямо сейчас выдвинуться из Сольга через гиблые солончаки на севере, можно было не только нагнать отряд Скверны, но и опередить его на пару-тройку дней, чтобы устроить засаду и гарантированно перехватить у перевала Спящих источников.

– Как вы сами понимаете, мастер, – Эрвин осторожно пригубил предложенный шаманом чай, – требуется особый отряд, чтобы перехватить эту четвёрку Плетей, нэк. Обычные рубаки сами не справятся. Нужны сильные и опытные Высшие.

Разумеется, старый шаман это прекрасно понимал. Но его самого вообще не радовала перспектива тащиться чёрт пойми куда и гоняться по болотам за какими-то странными офицерами Скверны. Ему сполна хватило и тех кошмаров, что они с Меносом и Арахом совсем недавно повидали в проклятых гномьих подземельях.

Тем более что…

Глаза старика вдруг округлились от внезапного осознания. Ему ведь сейчас даже придумывать ничего не нужно, не придётся высасывать из пальца отговорку для отказа!

«Не иначе как от этих двоих дуростью заразился, раз стал так туго соображать», – мысленно обругал себя Зуг’Гал, мельком бросив короткий взгляд на неподвижно спящих учеников.

– Могу только пожелать вам удачи в поисках, малец, – ухмыльнулся шаман. – Если в Сольге вы и найдёте сильных рунников, то их точно не купить дешёвым обещанием простить былые грехи.