Текст книги "Ученик гоблина. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

На сей раз, уныло возвращаясь домой под аккомпанемент мерзкого серого дождя, я уже не был так твёрдо уверен, что Сторн с братом действительно жили именно здесь и вообще когда-либо посещали этот проклятый город.

Внутри крепло глухое раздражение.

Топтаться на месте и тратить время впустую я больше не мог.

Именно поэтому я принял решение сменить тактику и обратиться за информацией к местному нищему, который все эти два дня неотлучно сидел на одном и том же углу, собирая редкие медные монеты, и постоянно попадался нам на глаза.

На поверку попрошайка оказался молодым парнем. По сути, ещё совсем ребёнком, но не стоило обольщаться его юностью. Я вырос в месте, где такой «ребёнок» одним ловким движением заправского мясника вскроет тебя от пупка до глотки, даже не моргнув.

– Храни вас боги, старые, уже уснувшие, и новые, только народившиеся, – забормотал парень, едва услышав глухой звон брошенного в его щербатую чашку медяка.

– Нам нужны твои глаза, – я присел перед ним на корточки и неожиданно наткнулся на улыбку.

Бедняк по какой-то причине глядел мне прямо в глаза, без капли привычного для его сословия страха, и нагло, понимающе улыбался. Капюшон больше не защищал меня, и этот отщепец замотанный в грязное тряпьё словно видел меня насквозь.

Прежде чем я успел что-либо спросить, парень со свистом выдохнул, поднял перед собой правую руку и демонстративно показал мне три пальца.

– Простая подсказка будет стоить один медный ворон, – он коснулся грязным ногтем безымянного пальца. – На нужные вам двери я укажу за серебряный орёл, – его палец перескочил на средний. – А если захотите узнать обо всём, что видели мои глаза за эти дни… – его указательный палец левой руки медленно, с каким-то особым удовольствием дотронулся до указательного пальца правой, – тогда придётся выложить целый золотой феникс.

– Подвинься, нэк.

Арах бесцеремонно оттеснил меня плечом в сторону.

Гоблин мёртвой хваткой схватил бедняка за грудки, рванул на себя и подтянул вплотную, одновременно оскалившись тому прямо в лицо острыми зубами. Парень даже поморщился и на короткий миг прикрыл глаза, ощутив несвежее дыхание зеленокожего.

Жёстко перехватив нищего за подбородок и заставив запрокинуть голову, Арах плотоядно облизнулся:

– Карие глаза. Они самые вкусные, нэк.

– Цена только что выросла в два раза, – ровным и абсолютно спокойным голосом заявил нищий и снова улыбнулся этой своей странной, раздражающей улыбкой.

– Я не представляю, в какой помойной дыре ты родился и вырос, если до сих пор не веришь, что гоблин действительно может сожрать твои поганые глаза! – начал не на шутку расходиться Арах.

Полуухий выхватил из ножен свой кинжал. Металл зловеще блеснул. Гоблин прижал острие лезвия к нижнему веку парня, едва не касаясь самого зрачка.

Вот тогда нищий наконец перестал улыбаться. Его наглая маска мгновенно сползла, лицо побледнело, а по спине пробежала крупная дрожь. Но даже под угрозой потери глаза он не закричал и не попытался вырваться. Вместо этого он сглотнул вставший в горле ком и заговорил, прерывающимся от страха, но отчётливым, заученным до последнего слога голосом:

– Когда обратятся к тебе, предложи им три варианта, с разной ценой. Если эти два идиоты решат торговаться там, где этого делать не нужно, и из-за жадности начнут усложнять, подними цену вдвое. Так сказал Великий.

Попрошайка явно говорил о нашем старике, хотя и назвал того Великим, а не шаманом или по имени. Но из-за самой формулировки, в её издевательском наставлении не возникало вообще никаких сомнений в том, кого только что процитировал оборванец.

– Отпусти его, – велел я Полуухому, а сам выудил из кармана пару золотых фениксов и вложил их в ладонь мальца.

– Ты мне заплатил всего один, нэк! – гоблин буквально зашипел от злости и обиды, но хватку всё-таки ослабил и парня отпустил.

– Выкладывай, – проигнорировал я глухое нытьё Араха, снова обращаясь к попрошайке.

– Лучше не здесь, – спокойно ответил тот, убирая золото в потайной карман и поднимаясь на ноги. Он отряхнул грязные колени и едва заметным кивком указал в сторону шумного выхода к рыночной площади.

– Ну пошли.

Примерно спустя час мы с Арахом уже подходили к нашему жилищу.

– До сих пор не верится, что учитель велел какому-то человеческому голодранцу содрать с нас несколько золотых монет, нэк, – Арах то и дело пинал подворачивающиеся под ноги камни, не в силах смириться с потерей такой суммы.

– Тем не менее это так, – хмыкнул я, вовремя хватая его за плечо и уступая дорогу тяжело гружённой телеге. – Дороговато, конечно…

– Дороговато, Менос⁈ Да мы за эти деньги могли…

– Ладно, чертовски дорого, – вынужденно признал я, прерывая его поток возмущения. – Но оно того стоило.

И это на самом деле было так. Обида на старика быстро уступила место холодному расчёту.

Мальчишка выдал нам столько ценнейшей информации, о которой мы и помыслить не могли.

Теперь мы досконально знали, в каком именно доме живут братья, в какие часы они уходят на заработки и когда возвращаются обратно. Мы знали, с кем они общаются, какие девки к ним ходят и кто из местных барыг к ним периодически захаживает.

Помимо этого, малец подробно поведал и об остальных жителях близлежащих домов, детально расписав, кто чем дышит.

Теперь мы могли до малейших деталей спланировать свой ночной визит к братьям и, что самое главное, безошибочно подобрать идеальный день – когда по соседству в ночь останется только худо слышащая чета немощных стариков.

– Да, но всё равно…

– Прекращай уже, – один за другим я перекинул Полуухому пару золотых. Я ведь не учитель, мне нельзя его так обижать, ставя по заработку ниже какого-то оборванца. По крайней мере, если действительно хочу наладить отношения.

Спрятав монеты, тот вмиг успокоился.

– Менос, мне понадобится всего пару часов, чтобы сварить зелье. Так что можем и сегодня ночью всё провернуть.

– Нет, лучше завтра наведаемся в гости. Я как раз придумал кое-что очень интересное, но понадобится время, чтобы нам с тобой обсудить все детали. И не вздыхай так, Арах, поверь, тебе это очень понравится.

Глава 17

Я не был с Арахом до конца откровенен. Нет, я его нисколько не обманул, просто не назвал настоящей причины, по которой мне нужно было выиграть немного времени.

Готовиться к вылазке, по сути, нам и не требовалось. Спасибо ушлому учителю и беспризорнику, которого тот так вовремя нанял. Благодаря этой парочке мы теперь знали всё и вся о каждом клочке земли в самом тупике Кожевенного переулка, где обосновались наши цели.

Сам переулок в этой своей части был узок настолько, что с одного тротуара можно было рассмотреть, даже не напрягая глаз, пыль на подоконниках противоположной стороны. Дома стояли вплотную, буквально лицом к лицу, сжимая пространство в душную и тёмную щель.

Почти вся эта часть тупика давно потеряла статус жилой. Четыре здания – два на входе в эту кишку и два в самом её конце – переоборудовали под ремесленные мастерские и склады. Днём оттуда несло олифой, столярным клеем, калёным железом и едкой металлической стружкой.

Ночью же там пахло только злыми псами.

Местные сторожа отрабатывали свои гроши не особо рьяно. Они до захода солнца выходили на крыльцо выкурить самокрутку, загоняли лающих собак обратно в дом и больше до утра наружу не высовывались. Им было глубоко плевать на то, что происходит за пределами их территории.

Охранявшие добро цепные псы к такому порядку тоже привыкли. Чужие шаги и крики в переулке для них давно не являлись поводом для лая, если никто не лез в окна и не ломился в запертые двери.

Ещё несколько добротных каменных домов, зажатых между складами, и вовсе под конец каждой седмицы пустели на пару дней. Их зажиточные хозяева на выходные куда-то уезжали и массивные ставни закрывались на глухие внутренние засовы. Поговаривают, внутри имелись магические ловушки, так что хотя и обходились вообще без живых сторожей, но дураков лезть внутрь не было. Точнее были, но быстро перевелись, да упокоятся их души.

Из всех жилых точек в этом глухом углу оставалось лишь два здания, расположенных строго друг напротив друга, откуда кто-то теоретически мог бы заметить наше присутствие.

В первом логове обитали сами братья. А во втором, прямо через дорогу, жила единственная оставшаяся в округе пара – престарелые супруги. Ему перевалило под семьдесят, ей под шестьдесят пять. Старик был глух как пень, старуха почти ничего не видела без своих толстых стёкол, а по ночам они оба спали настолько крепко, будто наутро уже и не собирались просыпаться.

Так что и думать тут особо было не о чем. План сложился сам собой.

Мы должны напасть либо этой ночью, либо следующей. Иначе идеальный момент будет упущен и нам придётся ждать новой возможности ещё целую седмицу.

Время же мне требовалось для того, чтобы не спеша, в спокойной обстановке вновь пережить в памяти охоту, устроенную эльфами. Я хотел это сделать, чтобы не сорваться, увидев лица братьев. Эти твари не заслуживали быстрой смерти.

Поэтому мне было необходимо вновь окунуться в пережитый ужас до встречи с ними. Мне нужно было выжечь в себе любые остатки ярости, хотя бы на ближайшее время.

– Оставь его, нэк, – неожиданно вступился за меня учитель, прервав затянувшийся спор.

То ли Зуг’Гал действительно уловил моё внутреннее состояние, то ли просто до смерти устал от назойливого Араха, который уже битый час ходил за мной тенью и требовал внятных объяснений, почему мы идём на дело завтра, а не прямо сегодня.

– Лучше своим делом займись, болван, – шаман раздражённо звякнул какими-то склянками на полке.

– Так я уже почти всё, – буркнул молодой гоблин, недовольно косясь на бурлящий в углу котелок. – Все ингредиенты добавлены. Дальше зелье само доварится, нэк.

– Знаешь, сколько раз такие самоуверенные выскочки, как ты, забывали снять своё варево с огня вовремя? – старик обернулся к нему, угрожающе прищурив левый глаз.

– Я не забуду, – упрямо выпятил челюсть Арах, хотя шаг от очага всё же сделал.

– Вот и не забудь, а от Меноса отстань. У него своя забота, у тебя – своя.

– Как скажете, учитель.

Старик подошёл ко мне уже перед сном. Сделал он это так тихо и незаметно для Араха, что тот даже ухом не повёл, продолжая возиться у остывающего очага.

Шаман аккуратно разжал мои пальцы и сунул мне в руку небольшую, налившуюся соком ягоду ядовито-зелёного цвета. Кожица её была натянута так сильно, что казалось, будто ещё немного и она лопнет, взорвавшись изнутри липкой мякотью.

– Плод духовного древа, нэк, – коротко и едва слышно пояснил учитель. – Поможет тебе во сне привести всё в порядок и сохранить ясность ума, наблюдая за всем словно со стороны.

Я перевёл взгляд с загадочного плода на Зуг’Гала. На языке у меня вертелся лишь один-единственный вопрос «как он догадался?». Откуда старый гоблин узнал, что именно происходит в моей голове и какой кошмар я собираюсь добровольно пробудить в своей памяти этой ночью?

– Знаю, о чём ты подумал, – отчего-то горько усмехнулся он.

Его рука непроизвольно поднялась и коснулась старого шрама на груди, чуть выше сердца, словно тот прямо сейчас внезапно начал гореть живым огнём.

– Мне довелось пройти через нечто похожее, – опережая мой готовый сорваться с губ вопрос, шаман резко выставил передо мной ладонь, призывая к молчанию. – Однажды, когда станешь достаточно сильным и решишь, что я тебе больше не нужен, я расскажу тебе об этом. И это станет моим последним, прощальным даром, который поможет в твоей мести истинным виновникам. Ну а пока что разберись с мелкими пешками, чтобы эта глава твоего прошлого больше не тревожила твой разум.

Он развернулся и бесшумно вернулся к своей кровати, оставив меня наедине с пульсирующей зелёной ягодой.

Я тут же отложил в сторону сухой корень мирноцвета, который изначально собирался использовать, чтобы гарантированно провалиться в глубокий, контролируемый сон. Если уж сам старик поделился такой редкой ягодой, то её действие всяко будет сильнее и чище, а значит не придётся весь завтрашний день расплачиваться и страдать от жуткой головной боли.

– Как спалось? – первым делом после пробуждения поинтересовался у меня Арах, едва я открыл глаза.

– Как обычно, – я неторопливо поднялся с постели и потянулся, разминая затёкшие за ночь мышцы. – Нормально.

– То-то ты так кричал, нэк, – гоблин хмыкнул и покачал головой. – Будто тебя живьём режут.

Я промолчал.

Несмотря на то, что благодаря дару шамана я полностью осознавал каждый миг своего ночного видения, понимал, что нахожусь внутри собственного воспоминания, открывшегося мне в виде сна, я всё равно оказался психологически не готов вновь пройти через этот ад. В какой-то момент я просто не выдержал, поддался удушающим эмоциям и закричал. Глупо, будто прежний «Я» или мой брат из прошлого могли меня услышать сквозь толщу лет, будто я всё ещё мог что-то исправить и изменить то, что изменить уже невозможно.

– Кошмар приснился, – буркнул я, натягивая и шнуруя ботинки, и явно давая понять, что не желаю развивать эту тему.

– Как скажешь, – Арах не поверил, но перестал донимать и занялся своими делами.

Сегодня мы уже никуда не выходили, восстанавливая силы и отдыхая перед предстоящей ночной работой. Разве что старик ненадолго покидал лачугу по своим делам, но по возвращении ни словом не обмолвился, куда именно ходил. Упомянул лишь вскользь, что пересёкся со своим старым знакомым и окончательно договорился по поводу продажи моего клинка.

Едва разговор зашёл о золоте, как в памяти тут же всплыл вчерашний нищий попрошайка. Арах, который всё это время продолжал мысленно пересчитывать убытки, не сдержался и всё-таки спросил, почему наставник велел парню содрать с нас плату именно в золоте. Всё-таки тот был всего лишь уличным ничтожеством, которому для счастья и обычной меди хватило бы за глаза.

– За золото ведь всё равно не купить его преданность, – уверенно закончил свою мысль гоблин.

– Полную его преданность я получил в обмен на жизнь его матери, – сухо отрезал Зуг’Гал, даже не повернув головы к ученику. – А золото – это лишь заслуженный бонус, который ему вчера перепал. Из-за вашей собственной жадности и глупости, между прочим. Я уже просто не представляю, как вас обоих уму-разуму научить, нэк. Вот и приходится вколачивать уроки через кошельки, пускай и себе в убыток.

В дальнейшем разговоре я участия не принимал, молча проверяя снаряжение. В отличие от Полуухого, тонкий замысел старика мне стал понятен. Мы действительно были виноваты сами, прояви мы чуть больше терпения и гибкости при первой встрече с малым, не пришлось бы платить тройную цену за его покладистость.

Да и глупо было недооценивать реальную заслугу этого паренька. Информацию он выдал безупречную. Без его подсказок нам бы потребовалась ещё как минимум седмица, а то и две, чтобы досконально изучить обстановку и не лезть к братьям напролом, рискуя поднять на уши всю округу.

В назначенный час мы были на месте.

Солнце уже полностью скрылось за крышами домов, когда из тёмного чрева тупика показался силуэт давешнего пацана. Мы не стали окликать его или выходить навстречу, просто молча проследили из укрытия за его неторопливыми шагами.

На выходе из переулка малый на долю секунды замедлил ход, бросил в нашу сторону короткий взгляд и спокойно прошёл мимо. Это был условный знак. Малец подтвердил, что ничего необычного сегодня в тупике не произошло, чужаков нет, а наши цели, наоборот, на месте.

Значит задуманное нами оставалось в силе, и сама надвигающаяся ночь теперь благоволила нашей охоте.

Но до полуночи оставалось ещё слишком много времени, которое нужно было как-то убить. Мы с Арахом решили затеряться в разношёрстной толпе, ошивающейся неподалёку от базарной площади.

Там царил привычный хаос: звенели кружки, работяги разных рас шумно упивались дешёвым элем, периодически выплёскивая друг на друга накопленную злость.

В отличие от местных, мы к выпивке даже не прикоснулись. Ограничились лишь тем, что купили себе лёгкий перекус у уличного торговца, продолжая наблюдать за тем кто входит и выходит из нужного нам переулка.

Наконец даже эта часть города начала засыпать.

Ко времени, когда Полуухий достал из-за пазухи связку подготовленных отмычек и присел около массивной дубовой двери, свет во всём доме братьев горел лишь в одном-единственном окне на верхнем этаже. Нам повезло, их немногочисленные приятели и собутыльники разошлись по домам около получаса назад.

В переулке больше не оставалось свидетелей.

Около минуты слышалось лишь тихое сопение Полуухого, пока наконец не раздался едва слышный щелчок – замок поддался.

Переступив порог, мы окунулись в кромешную темноту чужого жилища. Проникновение прошло безупречно, но стоило нам начать медленно подниматься на второй этаж, как изрядно прогнившая деревянная лестница начала издавать скрипы, казалось, даже от самого нашего дыхания. Каждый шаг давался с трудом. Приходилось переносить вес тела, замирая на узких ступенях.

Оказавшись прямо у заветной двери, из-под которой пробивалась тонкая полоса жёлтого света, я замер и прислушался. Сквозь толстую древесину доносилось неразборчивое бормотание и грузные шаги. Оба брата находились внутри, прямо за дверью, совершенно не подозревая о гостях.

Короткий кивок Араху, и в то же мгновение я зачерпнул стихию «тени». Она послушно отозвалась, скользнув от груди к рукам и ногам, даруя им противоестественную лёгкость.

Гоблин резко распахнул дверь, и я вихрем ворвался в проход.

Старые половицы лишь жалобно скрипнули от моего яростного рывка. Скорость была такой, что Арди, младший из братьев, даже не успел повернуться. Я сходу, на лету врезался в него плечом, впечатывая его тушу в стену так, что из его лёгких со свистом вылетел весь воздух. Ещё один удар сердца, короткий замах, и мой кулак, усиленный «тенью», вошёл точно в живот Сторна.

Оба брата кулями повалились на пол. Они корчились у моих ног, задыхаясь, судорожно кашляя и тщетно пытаясь выдавить из себя хотя бы единый членораздельный звук. Эффект неожиданности сработал.

Правда, триумф длился недолго.

Едва братья затихли, я сам, пошатываясь, тяжело опустился в стоявшее у стены кресло. Сердце бешено колотилось, а в мышцах разлилась свинцовая тяжесть. Перестарался. Из-за клокочущей внутри жажды мести я знатно переборщил с силой и выплеснул из источника гораздо больше стихии, чем требовалось для обычного броска. Повезло, что расплата пришла не мгновенно. Сейчас обе ноги от щиколоток до бёдер свело такой сильной судорогой, что я на несколько мгновений застыл, стиснув зубы от жгучей боли и не в силах даже пошевелить пальцами.

– Ты в порядке, нэк? – Арах обеспокоенно зыркнул на меня, заметив, как я застыл в кресле.

– Да, – процедил я сквозь плотно сжатые зубы, изо всех сил стараясь не выдать жгучую боль в сведённых судорогой ногах, и коротко кивнул на распластанных по полу братьев. – Ими лучше займись. Пока в себя не пришли.

Гоблин спорить не стал. Полуухий прекрасно понимал, что каждая секунда сейчас на счету.

Он скользнул вперёд, на ходу выуживая из подсумка заготовленные склянки с дурманящим варевом.

Арах присел сперва около хрипящего Сторна, бесцеремонно схватил его за подбородок, заставив запрокинуть голову, и быстро влил тому в глотку содержимое первого небольшого флакона. Парень судорожно сглотнул, даже не успев сообразить, что его опоили.

Затем сразу же настал черёд Арди. Тот всё видел и даже было дёрнулся в слабой попытке отползти, но Арах навалился сверху и без труда заставил осушить вторую дозу.

Вот и всё.

На ближайшие пять-шесть часов эта парочка была обречена на участь безвольных овощей. Снадобье действовало безотказно. Теперь они не смогут ни закричать, ни позвать на помощь, ни даже просто пошевелить пальцем.

Гоблин, тихо ворча под нос, принялся одного за другим перетаскивать обмякшие тела пленников вниз, в подвальные помещения. Я же тем временем погасил масляную лампу, погрузив комнату во мрак, и подошёл к окну. Всего пары минут пристального наблюдения за спящим переулком хватило, чтобы окончательно убедиться, что штурм прошёл чисто.

Никто ничего не видел и не слышал, а значит, можно было не опасаться, что в самый ответственный момент нам кто-то помешает.

Спустившись вслед за Арахом, мы заперли подвальную дверь и организовали нормальное освещение, зажёгши несколько настенных факелов.

Братьев усадили прямо на земляной пол, привалив спинами к каменной кладке стены, рядышком друг с другом. Чтобы они смогли как можно лучше, во всех деталях рассмотреть моё лицо, я взял со стола старую лампадку с тускло мерцающей свечой и присел на корточки всего в одном шаге перед ними.

Какое-то время в затхлой тишине подвала ничего не происходило. В замутнённых зельем глазах пленников поначалу виднелся лишь животный, неосознанный страх вперемешку с полным непониманием происходящего. Они смотрели на меня как на случайного ночного грабителя.

Но затем Сторн меня узнал.

Вспышка осознания была мгновенной. Его и без того увеличившиеся от дурмана зрачки расширились ещё сильнее, превратившись в два бездонных чёрных провала. Это безмолвное оцепенение говорило обо всём куда красноречивее и громче, чем если бы он вдруг вернул себе дар речи и смог вслух назвать моё имя.

– Итак, ты понял, кто я, – тихо произнёс я, вглядываясь в его бледнеющее лицо. – А раз так, то ты должен прекрасно догадываться, почему именно сегодня я нанёс вам этот визит.

– Менос, всё готово, как ты и просил, – Арах подошёл со спины и аккуратно положил на пол около моих ног небольшую плотную тряпицу. Откинув в сторону один край, он продемонстрировал лежавший под ней короткий, со специфически изогнутым лезвием нож для свежевания дичи. – Наточил так, что если ночной мотылёк попытается сесть на лезвие, то разрежется надвое под собственным весом, нэк. Инструмент что надо.

– Спасибо, – отозвался я, не отрывая взгляда от пленников.

Гоблин вслух назвал моё имя. Арди вздрогнул, его взгляд судорожно метнулся от меня к ножу и обратно. Теперь оба брата знали, кто пришёл в их дом.

– Ладно, тогда я не буду тебе мешать, – Арах понимающе хмыкнул и собрался было отойти в глубь подвала. – Я побуду там, у лестницы, присмотрю за ходом. Позовёшь, если понадоблюсь, нэк.

– Постой. Не уходи, – остановил я его движением руки.

– Что такое? – гоблин удивлённо обернулся.

– У меня для тебя кое-что есть.

Полуухий озадаченно замолчал, выжидающе уставившись на меня своими жёлтыми глазами.

– Небольшой подарок в знак нашей совместной охоты. Купил вчера, когда были на рынке.

Я полез за пазуху и достал оттуда аккуратную коробочку.

Гоблин с любопытством принял подношение и принялся вертеть, осматривая со всех сторон. Поддев ногтем крышку, он приоткрыл её и с явным недоумением принюхался к содержимому.

– Я не встречал раньше такой травы, нэк. Пахнет странно… Что это?

– Это трава с моей родины, – ответил я. – Вулканический альзумир.

Услышав это название, обычный человеческий страх перед пытками и смертью, что до этого плескался в глазах Арди и Сторна, в одно мгновение сменился первобытным, леденящим душу ужасом.