Текст книги "Ученик гоблина. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

– Сделка, между прочим, отличная, – продолжил гном улыбаться. – И сразу говорю, кричать даже не думай. Мой… – тут он кисло скривился, – подопечный тебе этого не позволит. Этим ты сделаешь себе только хуже.

Причин не верить чёртову гному у меня не было.

Тусклый свет факелов выхватывал из полумрака грубые черты его лица: старые шрамы, неровно сросшийся нос и тяжёлый взгляд существа, привыкшего смотреть на чужую смерть без малейших колебаний. Такие, как он, не угрожают ради удовольствия. Они просто предупреждают о том, что произойдёт дальше.

Во-первых, у него были глаза опытного убийцы. Во-вторых, я объективно находился не в том положении, чтобы ему требовалось меня запугивать – мои дела и без того стремительно летели в бездну.

Потому поднимать шум я не собирался. Нет, подобная мысль молнией проскочила в моём сознании, но я мигом отбросил её как совершенно несостоятельную.

Если я начну орать, орк бросится на меня мгновенно. Сражение с молодым, пышущим силой серокожим гигантом – это не шуточная драка, где можно просто потянуть время и дождаться стражу. С таким противником нельзя играть или обойтись полумерами, это чревато быстрой и глупой гибелью.

На сей раз, чтобы выжить, мне придётся выложиться по полной, задействовав все резервы.

У меня есть стихия «тени» и теневой нож, так что даже такой сильный враг для меня не приговор. Эффект неожиданности тоже оставался на моей стороне. Проще говоря, если использую скрытые козыри, то сомневаться в том, что прикончу орка, не приходилось.

Но это не только не решало исходящую угрозу от подгорного посланника, но и создавало новые, куда более опасные проблемы.

Если убью орка, тогда коротышке станет известен мой секрет. Не сама его суть, но он точно сообразит, что внутри меня скрыто нечто, с чем он ещё никогда не сталкивался. Казалось бы, нужно всего лишь убить и гнома, собирался ведь изначально так сделать. Но увы… тихо его устранить уже не получится. Он не станет беспечно дожидаться пока вылеплю из тьмы новый нож и метну в него. Тот, что спрятан в моём рукаве сейчас вряд ли продержится достаточно долго.

Теперь уже я скривился и недовольно хмыкнул. Получалось, что стража только для меня бесполезна.

И даже если предположить, что гном станет молчать о произошедшем, то самой страже будет невдомёк, как вчерашний человеческий подросток сумел одолеть орка. Как ни посмотри, я подставлюсь настолько сильно, что крысолюд, даже получив заключение по клинку от мастера над артефактами, не выпустит меня из темницы.

– Дать тебе ещё минутку? – чернобородый вырвал меня из размышлений.

– Что?

– Спрашиваю, хватит ли тебе минуты, чтобы осознать и принять своё новое положение?

Отказываться я не стал. Хотя и понимал, что за отведённое время мало что изменится. Собственно, так и вышло. Ничего принципиально нового придумать мне не удалось, мысли лишь лениво ходили по кругу, упираясь в безысходность.

Ситуация напоминала ловушку с медленно сходящимися стенами. Куда бы я мысленно ни делал шаг, везде упирался либо в орка, либо в гнома, либо в собственную тайну, которую нельзя раскрывать ни при каких обстоятельствах.

– Долго ещё? – поторопил меня бородач, нетерпеливо побарабанив пальцами по своему пузу.

– Ладно, что за предложение? – выдавил я из себя, стараясь, чтобы голос звучат как можно более растерянно и жалко. Нужно отыгрывать и дальше спектакль.

– Твоя жизнь в обмен на информацию, – усмехнулся тот сквозь густую бороду. – Нам доподлинно известно, что почти все из перечисленных злодеяний совершил твой учитель. По крайней мере, убивал только он. Поэтому, если сдашь его, я сохраню твою жизнь.

– И я должен в это просто взять и поверить?

– Ты ведь не позволил второму гоблину убить ребёнка, – тон гнома внезапно изменился, став мягким, почти отеческим. – Хотя мог просто закрыть на это глаза, но не сделал этого. Ты спас девочку. И за это я, Валлак, благодарен тебе.

Он почтительно склонил голову, прижав ладонь к груди. Выглядело это до того благородно, что любой другой на моём месте наверняка растрогался бы и поверил ему.

– Поэтому я предлагаю тебе шанс начать всё с чистого листа, – продолжил подгорный житель. – Отрекись от богомерзких гоблинов, сдай их – и живи дальше, как человек.

Гном врал. Врал очень искусно, выстраивая интонации и подбирая правильные слова, но всё равно он оставался настолько далёк от подлинного мастерства лжи, отточенной гоблинами, что я едва не хмыкнул ему в лицо. Мои учителя возвели обман в абсолют, а этот бородач лишь пытался подражать им, прикрываясь высокими мотивами. Но я вовремя спохватился и прикусил язык.

– Хочешь сказать, что… – меня настолько внезапно осенила догадка, как именно я могу выкрутиться из этой ловушки, что я замолчал на полуслове, уставившись себе под ноги.

– Продолжай, ты ведь хотел что-то спросить, – приободрил гном, приняв моё замешательство за признак того, что я сломался и готов со всем согласиться.

– Да, я очень хочу начать жизнь сначала… – я шмыгнул носом и невзначай сделал пару мелких шагов поближе к разделяющей нас стальной решётке. – Без гоблинов, без этих… я никогда и не хотел быть вместе с ними, но они вынудили меня, они…

– Парень, не обессудь, но мне нужна не твоя слезливая история, а конкретная информация, – перебил он, хотя в его глазах блеснул довольный огонёк.

Я видел подобный взгляд уже множество раз. Люди, гномы, орки – не имело значения. Стоило жертве поверить, что именно она контролирует ситуацию, как осторожность начинала стремительно угасать. Именно в этот момент чаще всего и проливалась кровь.

– Да, я понял, – я сделал ещё один шаг и замер.

Три моих шага к решётке – и ровно столько же шагов назад сделал крепыш. Валлак неосознанно, на чистых рефлексах профессионального бойца, удерживал между нами безопасную дистанцию. И пока это происходило на уровне инстинктов, я решил отложить попытки приблизиться. Не хотелось лишний раз насторожить его и спугнуть.

В голове тем временем бешено вращались шестерёнки. Я не понимал, почему сразу не додумался до столь простого и элегантного решения. Мне ведь нужно убить вовсе не орка. Моей целью должен стать именно Валлак. Если наниматель окажется мёртв, то велик шанс, что пепельнокожий здоровяк просто не станет нападать на меня.

Казалось бы, подобная рокировка – это по сути то же самое, только слегка наоборот. Вместо гнома мой секрет с теневой стихией станет известен орку. Но разница была колоссальной. Я мгновенно придумал, как сделать так, чтобы орку никто не поверил.

Но сперва нужно убить подгорного жителя.

Главная проблема заключалась в том, что звериное чутьё Валлака мешало воплощению моего плана. Мне никак не удавалось к нему подобраться.

Желая показать, что хочу согласиться на предложение, но боюсь и очень нервничаю, я начал прохаживаться туда-сюда вдоль решётки и вновь сделал шаг ближе и вновь низкорослый воин сместился чуть дальше.

– Я понимаю твоё недоверие, – заговорил Валлак, истолковав мою суету по-своему. – Нет, серьёзно, будь я на твоём месте, тоже задумался бы, могу ли верить этому гному.

– Какие гарантии, что меня не убьют, если я всё расскажу? – я остановился, буравя его взглядом.

– По-твоему, Валлак лжец? – он возмущённо нахмурил густые брови, и в его голосе звякнула сталь.

– Валлак не единственный гном в этих землях, – уклонился я от прямого ответа, продолжая разыгрывать карту недоверчивого подростка. – Ваш правитель может не одобрить эту сделку, или…

– Человек, ты ничего не знаешь, – жёстко отрезал тот, окончательно теряя терпение. – Наш господин полностью вверил твою судьбу в мои руки. Именно мне решать, будешь ли ты жить дальше или умрёшь здесь, как ничтожный пособник гоблинов.

Сообразив, что он вспылил слишком преждевременно, Валлак тут же поспешил исправить допущенную оплошность.

– Ты правда не понимаешь, – уже более спокойно проговорил он. – Нашему правителю сейчас не до гоблинов. Напасть более страшная пришла в наш дом. Потому здесь и сейчас я говорю от имени своего господина. И моё решение – это решение самого господина, которое никто и никогда не посмеет оспорить и нарушить.

– Какая «напасть»? – тут же ухватился я за это слово.

– Плеть… – на лицо гнома легла тень отчаяния и злости. Он впервые за весь разговор показал искренние эмоции и не врал. – Сама смерть пробралась в наш дом. Одним богам ведомо сколько моих собратьев теперь погибнут. И это ещё одна причина почему я готов даровать тебе прощение. Тварь пришла по кровавому следу, что оставил твой учитель, тем же путём, которым вы прошли.

– Значит, ты говоришь про Плеть, убившую отряд Хранителей?

По тому, как мгновенно вытянулось и побледнело суровое лицо воина, становилось понятно, что я попал в самую суть. Как говорится, в яблочко.

Правда, в моей голове тут же зароились новые вопросы. Я искренне не понимал, с какого перепугу жители подземья решили, будто орк-отступник вдруг очутился здесь, в Чёрном замке. Это было физически невозможно, ведь шаман Золид сейчас совершенно точно находился в другом измерении. Но даже если предположить, что у него как-то хватило сил разорвать ткань пространства, выбраться из ловушки и вернуться обратно в наш мир, то Зуг’Гал клятвенно заверял, что сквозной проход выведет беглеца куда угодно, но явно не так близко к границам подземного королевства. Старик, конечно, бывало, частенько ошибался в бытовых мелочах, но никогда не допускал промашек в том, что касалось тонких материй мироздания, как, например, структуры межмировых порталов.

Впрочем, я почти сразу одёрнул себя и не стал забивать голову ещё и этой загадкой. Какая мне разница? Мне ровным счётом не было никакого дела до того, почему землекопам мерещится орк-Плеть и какие именно чудовища на самом деле сейчас грызут их там под землёй.

Главное, что здесь и сейчас Валлак заглотил наживку.

– Откуда… Откуда ты про это узнал? – спросил он.

И опять наш старик оказался прав. Хранители действовали самостоятельно и не отчитывались перед наместником замка. Поэтому ни сам наместник, ни его многочисленные подданные до сих пор не были в курсе, что их элитный отряд тоже преследовал нас по пятам и даже нагнал на поверхности. Но всё это были лишь детали, не имеющие сейчас значения.

Вместо прямого ответа я демонстративно направился к решётке. Я делал это намеренно открыто, не таясь, из-за чего в какой-то момент коротышка инстинктивно напрягся и снова начал отступать назад, выдерживая дистанцию. Но на сей раз я и не подумал останавливаться и подыгрывать его осторожности.

Продолжая подходить, я небрежным кивком указал на стоящего около входа орка.

– Ты доверяешь ему? – я понимающе улыбнулся, глядя Валлаку прямо в глаза. – Впрочем, мне без разницы. Если хочешь, я могу и при нём во всех подробностях про Хранителей рассказать. Мне скрывать нечего. И даже если в соседних камерах кто-то случайно услышит, то мне тоже абсолютно всё равно.

Мои слова подействовали как надо. Гном бросил быстрый взгляд на своего наёмника.

Ещё шаг, и я остановился прямо перед решёткой. Чтобы окончательно подтолкнуть сомневающегося бородача к нужному мне решению и развеять его последние сомнения, я медленно, без резких движений вынул руки из карманов и выставил их ладонями вверх перед собой.

Теневой нож в этот момент беззвучно провалился обратно в рукав. Лишившись моей подпитки и ментального контроля, он довольно скоро истаял и исчез. Жаль, конечно, но сейчас было куда важнее убедить гнома, что я безоружен и нисколько для него не опасен. Что я, зажатый в угол мальчишка, который просто пытается всеми силами выторговать свою жизнь.

Валлак колебался недолго. Внутренний голос явно подсказывал ему, что происходит что-то неправильное и сомнительное, но невероятная ценность информации перевесила все возможные риски.

Главная ошибка даже самых опытных охотников в том, что со временем они забывают о том, что внешность бывает очень обманчива. А глаза говорили ему, что перед ним испуганный подросток, а не загнанный в угол убийца. Перед ним находился самый обычный человек.

Бородач наконец приблизился ко мне.

Теперь нас разделяло всего несколько шагов.

Я крепко взялся руками за толстые прутья, прильнул лицом ещё немного ближе, словно в порыве откровения собирался протиснуться между ними, и, понизив голос до шёпота, начал говорить.

– Да чтоб тебя, парень! Бормочешь так, что даже я ни слова не могу разобрать, – раздражённо выругался гном.

Но я и не думал говорить громче. Напротив, я умышленно ещё сильнее понизил голос.

Валлак недовольно цыкнул и подался вперёд.

– Что? – встретившись со мной взглядом, гном сообразил, что что-то не так.

Моя улыбка напрочь выбивалась из образа перепуганного подростка. Наглый, торжествующий оскал заставил Валлака испуганно отшатнуться, но было уже слишком поздно. Спектакль окончился, и декорации рухнули.

Всё то время, пока я держался за стальные прутья, мои ладони медленно напитывала и усиливала стихия «тени». Сила тьмы концентрировалась в пальцах, превращая их в подобие стальных тисков. И теперь, когда я молниеносно выкинул руку вперёд и мёртвой хваткой вцепился в густую бороду Валлака, тот испуганно дёрнулся, но сдвинуться с места уже не смог. Я держал его намертво.

Я не хищник и не безумец, наслаждающийся страданиями своей жертвы, поэтому не стал играть с добычей.

Используя прочную стальную решётку как рычаг, я рывком, изо всех сил дёрнул Валлака на себя. Металл безжалостно содрал кожу с обеих сторон его головы до самого основания черепа, когда его башка протиснулась сквозь решётку.

Ещё один резкий рывок и шейные позвонки с хрустом сломались. Тело Валлака окончательно обмякло и повисло на решётке в нелепой позе.

Короткий выплеск стихии «тени» и гном, так и не успев ничего толком сообразить, погиб.

Насладиться победой мне не дали. Краем глаза я уловил стремительное движение, поэтому сразу же отскочил от мёртвого бородача подальше вглубь камеры. Я занял позицию в ближнем углу, так, чтобы орку, если он решит атаковать, пришлось бы нападать строго в лоб.

Тот сместился в центр камеры, но нападать не спешил.

Какое-то время мы молча буравили друг друга взглядами.

Наконец орк сделал шаг ближе к застрявшему в решётке телу Валлака. Он бесцеремонно ухватил покойника, приподнял его и прижал массивные пальцы к его шее, проверяя, бьётся ли сердце. Убедившись, что подгорный житель мёртв, он брезгливо вытер испачканную в чужой крови ладонь о свои кожаные штаны.

– Зачем убивать? – серокожий первым нарушил тишину.

Я не знал, что именно связывало этих двоих: банальный контракт за вознаграждение или же между ними имелись иные, куда более прочные узы. На рожон я лезть не стал и отвечать грубо не рискнул. Спровоцировать орка легче простого, уж я это точно знаю.

Прежней уверенности в том, что я легко одолею этого гиганта, у меня уже не было. Ведь орк только что своими глазами видел мою истинную силу, пусть и не понял её природы. Если он решит драться, то миндальничать точно не станет и нападёт, выкладываясь по полной.

Однако настоящей причиной моей осторожности было то, что орк прекрасно подходил на роль козла отпущения. Он как раз так удачно и вовремя испачкался в свежей крови, пока проверял его пульс. О таком подарке судьбы я не мог и мечтать.

Но чтобы мой план сработал и стража поверила в эту инсценировку, серокожий здоровяк должен был остаться в живых.

Вот только у орка имелись свои собственные мысли на этот счёт.

Глава 10

Связанные руки слегка затекли.

Я поёрзал на жёстком стуле, выставленном аккурат в центре небольшого зала. Рядом находился точно такой же, и оба они, словно мишени, располагались внутри очерченных на полу кругов диаметром всего в несколько шагов.

Моим соседом оказался недавний сокамерник – всё тот же угрюмый орк. В отличие от меня, этот сидел тише воды и даже не пытался осмотреться. Из-за его безмятежности складывалось впечатление, что ему вообще плевать на происходящее.

Внутри помещения явно хватало присутствующих, но разглядеть я мог только своего соседа. Остальные фигуры находились вокруг нас на самом периметре восприятия и тонули в плотном полумраке, выдавая себя лишь неразборчивым шёпотом и шорохом одежды.

Молчание затягивалось, и это начало меня раздражать.

– Может, и мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – громко прокашлялся я, пытаясь привлечь к себе внимание. – Насколько могу судить, в «этом чём-то», что вы затеяли, чем бы оно ни было, мне отведена как минимум одна из ключевых ролей. Не хотелось бы отыгрывать её вслепую.

Так-то я прекрасно понимал, что это если и не полноценный суд, то некий его аналог. Само собой, иначе и быть не могло, учитывая, что стража застала меня сцепившегося с орком, при том, что в соседней камере и частично в нашей находился труп гнома.

Но хотелось внести немного ясности.

Складки полумрака шевельнулись, и размытый силуэт начал обретать знакомые очертания. Шелест когтей по каменному полу выдал визитёра раньше, чем его фигура полностью соткалась из тени.

Крысолюд Морвик остановился ровно на границе очерченного мелом круга, в котором я находился. В тусклом свете факелов его серая шерсть казалась грязной, а бусины глаз лихорадочно поблёскивали.

– Ты слишком наглый, – процедил он, указав на меня пальцем с длинным когтем.

– Уж какой есть, – улыбнулся я.

– Один из вас, – Морвик медленно перевёл взгляд с меня на скованного орка, – повинен в смерти Валлака Дар-Дар’Ула. И мы собрались в этом подземелье лишь для того, чтобы установить истину. Не сомневайтесь, уже к сегодняшнему закату голова одного из вас окажется на ржавой пике у городских ворот. Жаль, что не обе.

– Кровожадный нам достался судья, – негромко заметил я, хмыкнув.

– Я не судья, – брезгливо отмахнулся Морвик, обнажив жёлтые резцы.

Не промолвив больше ни слова, он круто развернулся и снова канул в темноту, туда, где замерли силуэты загадочных наблюдателей.

Ожидание тянулось томительно. Прошло не более четверти часа, когда шорох когтей повторился, и крысолюд вновь остановился том же самом месте напротив меня.

– По закону Со́льга мы обязаны пригласить для защиты подсудимого его доверенное лицо, а также представителя внутригородского анклава, – заговорил он, и его сиплый голос теперь сочился едва скрываемым нежным ядом. – Но гоблин, что назвался твоим наставником… нам не удалось его отыскать. Оказалось, почтенный мастер вместе со своим вторым учеником покинул таверну в ту же самую ночь, как тебя скрутила стража. Какое досадное совпадение.

Вот в этом я ни капли не удивлён.

– Можешь либо сказать где его искать, – продолжал крысолюд, – либо получишь поддержку только от представителя своего анклава.

– Не имею ни малейшего понятия где сейчас находится учитель. Бордели все проверили? Вы не смотрите, что он с виду дряхлый старик. Шаманы они…

Зуг’Гал вряд ли одобрил бы то, в каком тоне я разговаривал с Морвиком. Старик всегда учил, что нужно кланяться сильным и кусать их исподтишка.

«Если можешь убить – убей, если не можешь…» – так он говорил.

Но старого пройдохи здесь не было, выпутываться из петли мне приходилось в одиночку, а потому я не счёл нужным кормить этого надсмотрщика своим страхом. Звери чуют его слишком хорошо.

К тому же я прекрасно понимал, где нахожусь.

Несомненное и, пожалуй, огромнейшее преимущество Сольга перед другими вольными городами заключалось в поразительной многогранности его системы управления. Ирония судьбы в том, что правосудие в городе, который веками строился изгнанниками, ворами и беглыми убийцами, не являлось пустой формальностью. На этом здесь был выстроен хрупкий баланс сил власти.

Сколь сильно я бы ни разозлил крысолюда, тот не посмеет позволить своим чувствам влиять на суд.

Совет состоял из представителей разных рас, и за каждым шагом заносчивого грызуна пристально следили из темноты. Стоит ему совершить хотя бы малейшую оплошность или поддаться гневу, и представители других фракций с огромнейшим удовольствием воспользуются этим предлогом. Они с потрохами сожрут самого Морвика и его клан, чтобы уменьшить влияние зверолюдов в Сольге и отхватить себе кусок побольше.

Поэтому закон здесь чтили. Не из благородства, а из взаимной незримой угрозы.

Крысолюд несколько раз громко хлопнул в ладоши, и звук раскатисто разнёсся вокруг, отражаясь от стен. Вместе с угасающим эхом все факелы на стенах внезапно погасли, погрузив нас на мгновение в абсолютную темноту.

Но так же внезапно мрак и отступил – практически мгновенно, один за другим начали зажигаться массивные масляные фонари, закреплённые на железных штырях.

Нас действительно притащили в самое настоящее подземелье. Сейчас, когда света стало достаточно, я наконец-то смог во всех деталях рассмотреть то подобие каменного колодца, на дне которого оказался.

Стены вокруг нас уходили вверх пугающе ровным цилиндром, сложенным из массивных, почерневших от сырости гранитных блоков. Но даже теперь, при хорошем освещении, истинное предназначение этой колоссальной постройки от меня ускользало.

Здесь напрочь отсутствовал привычный потолок. Свод, если он вообще имелся у этого подземного зала, тонул где-то там, во мраке недостижимой высоты, куда не способен был пробиться свет фонарей.

Когда глаза окончательно привыкли к новому, более яркому освещению, я наконец-то смог разглядеть тех, кто до этого момента прятался во мраке и казался лишь безликими силуэтами.

Чуть выше по склону каменного колодца, на широком уступе, полукругом тянулся ряд массивных резных кресел, которые из-за своих исполинских размеров больше походили на троны. На них, горделиво восседали те, в чьих руках сейчас находились наши жизни.

В самом центре этой монументальной ложи сидел человек. По его богатому, но строгому камзолу и скучающему выражению лица я сразу понял, что предо мной представитель моего родного человеческого анклава. Выглядел он так, будто его оторвали от куда более важных дел ради созерцания двух оборванцев на дне ямы.

Чуть левее расположилась пара массивных орков. Один из них, судя по церемониальной цепи на шее, представлял оркский анклав Сольга, а второй, матёрый, покрытый шрамами воин, выступал в роли доверенного лица моего молчаливого соседа.

Справа от них, сердито пожёвывая усы, устроилась пара гномов в тяжёлых, богато украшенных доспехах. По их свирепым, колючим взглядам, которые они то и дело бросали в нашу сторону, становилось ясно, что эти двое прибыли сюда, чтобы отстаивать интересы погибшего Валлака Дар-Дар’Ула.

Замыкала это судейское собрание четвёрка стражей, представлявших разные расы города. Они стояли неподвижно, словно каменные изваяния, и крысолюд Морвик был одним из них.

Чуть поодаль, на самых краях освещённого помоста, в глубоких нишах замерли ещё несколько существ. Из-за густой тени я не мог разобрать ни их рас, ни лиц. Лишь угадывал очертания острых ушей, чешуйчатых хвостов и тусклый отблеск когтей.

Они сидели молча, не принимая участия в общем обсуждении, и я мог лишь догадываться об их истинной роли. Эти загадочные наблюдатели явились сюда для присмотра, но уже вовсе не за мной и скованным орком. Они стерегли тех, кто собирался нас судить.

Это и был тот самый негласный надзор от других городских фракций, чтобы наши судьи, ведомые личной выгодой или старой дружбой, не устроили между собой тайный сговор и не переписали закон в пользу своих анклавов.

Человек в центре судейской ложи недовольно поморщился, поправил кружевной манжет своего камзола и нарушил тишину.

– Итак, – начал представитель человеческого анклава, даже не глядя в мою сторону. – Процессуальные формальности соблюдены. Обвиняемые доставлены, свидетели и надзор на месте. Можем уже начать?

Морвик шагнул вперёд, шурша пожелтевшим пергаментом, и его сиплый голос заполнил каменный мешок:

– Накануне ночью, прямо в камере временного содержания, был обнаружен труп почтенного Валлака из благородного клана Дар-Дар’Ула. Смерть наступила от перелома шейных позвонков, лицо погибшего изуродовано решёткой. На месте преступления стражей были застигнуты эти двое – человек Менос и орк Гулард. Один из них или оба…

Один из гномов, сидевших справа, резко подался вперёд. Его кулак, окованный переливающимися радужными цветами перстнями, с грохотом опустился на подлокотник каменного трона.

– Что тут допрашивать⁈ И так ясно, кто виноват! Род Дар-Дар’Ула требует крови за кровь! Повесить преступника, иначе наши цеха остановят работу, и город останется без поставок руды.

Второй гном согласно закивал, буравя нас налитыми кровью глазами.

– Закрывать свой рот, гном, – глухо отозвался представитель анклава орков. Он медленно расправил свои могучие плечи, отчего церемониальная цепь на его шее зловеще звякнула. – Или я закрывать тебе.

– Тупой орк, лучше заткни свою пасть! – процедил гном со злостью. – Я говорю о человеке! Это он убил моего сородича.

Серокожий представитель анклава орков готов был взорваться от негодования, но вместо этого лишь забавно хватал ртом воздух. Он никак не мог понять, как же ему поступить. Гном привселюдно его оскорбил, но при этом высказался в поддержку арестованного орка.

Впрочем, уязвлённая гордость перевесила чувство благодарности. Иначе какой из него орк. Дикий рык сотряс стены колодца, и гномы тут же потянули руки к рукоятям своих топоров. Лишь спустя пять минут стражам во главе с Морвиком, сорвавшим голос, удалось усмирить разошедшихся спорщиков и кое-как добиться порядка.

Я тоже извлёк из перебранки пользу. Стало очевидно, что гномы в курсе того, для чего орк очутился со мной в одной камере. И потому они намеренно собирались выгораживать Гуларда, выставляя виноватым меня. Что, в общем-то, чертовски логично. Если орка прижмут, тот в обмен на помилование попросту мог сдать нанимателей со всеми потрохами и признаться, что был нанят для убийства. Понятно, что это запутает всех ещё больше и доказать ничего не получится. Я ведь в любом случае ничего такого подтверждать не стану. Но даже без этого раскрытие такой грязной схемы несомненно скажется далеко не лучшим образом на отношениях Чёрного замка и Сольга.

А вот сами орки, судя по их искренней ярости, по всей видимости, были вообще не в курсе, что их серокожий собрат тайно подрабатывал наёмником у презираемого ими бородатого народца. Иначе этого глупого спора не случилось бы.

Пользуясь заминкой, я споро прикинул смогу ли использовать это в своих целях. И пришёл к выводу, что имеются неплохие шансы усилить раздор между гномами и орками. Нужно лишь слегка скорректировать то, что собирался говорить судьям.

Благо, немного времени подумать у меня было. Первым к ответу призвали орка.

– Человек говорить тихо. Гном подходить близко. Человек хватать борода гном, – когда шум утих, Гулард наконец получил слово и поведал свою версию, указывая на меня скованными руками. – Ломать шея.

– О чём говорил человек? – уточнил крысолюд.

– Не слышать. Человек говорить тихо.

А орк-то и правда оказался не так глуп.

Лишнего не болтает. Инстинкт самосохранения работает превосходно.

Гулард моментально сообразил, что ни в коем случае нельзя упоминать про неких Хранителей. А ведь это слово он точно не мог не услышать, когда я заманивал Валлака к решётке. Но серокожий громила прекрасно понимал, если ради сохранения этой тайны покойный гном смертельно подставился и подошёл ко мне вплотную, наплевав на все меры предосторожности, то эти знания не принесут ему ничего хорошего.

Поэтому орку во что бы то ни стало нужно было делать вид, что он ничего «такого» не слышал. Просто стоял в сторонке и вообще ничего не разобрал из моего шёпота.

Иначе… иначе гномы из добрых господ, готовых вытащить его с эшафота, вмиг превратятся в смертельных врагов, которые поставят своей целью заткнуть ему рот навсегда.

Вот только Гуларду невдомёк, что все его старания изначально ничего не стоили. Так или иначе, а ему уже был вынесен приговор – смерть.

То, что гномы так яростно желали повесить всю вину на меня, вовсе не означало, что они действительно верили в мою причастность. Им просто было так проще и выгоднее в данной ситуации – раз и навсегда разобраться со мной. Следовательно, уже после суда они обязательно и со всей строгостью спросят с самого орка за убийство Валлака. Ну не мог ведь, в самом деле, «обычный человек» сотворить подобное с опытным подгорным воином. Гулард для них в любом случае уже труп, разница была лишь в том, как именно и когда его казнят.

В этот самый момент тень злорадной улыбки окончательно сошла с моего лица. Холодная волна пробежала по спине, и я вдруг осознал, что упустил нечто слишком важное. Кое-что критическое.

Прямых свидетелей нашей стычки в камере нет. Есть только слова орка против моих слов. А значит, в конечном счёте всё неизбежно сведётся к чистой физике. Я попросту не мог этого сделать, сил бы не хватило, а вот Гулард мог. К тому же именно его лапы были в крови.

Но если всё настолько просто, то… почему мы вообще здесь сидим? Разве это не очевидно и всем остальным судьям в ложе?

Для чего совету рас устраивать этот фарс на дне каменного колодца, привлекать Высший надзор других фракций, если вина орка понятна любому дураку с первого взгляда?

Ответ мог быть только один, и он мне очень не нравился. В этом деле имелось двойное дно, о котором я ранее не догадывался.

В горле мгновенно пересохло.

Конечная цель этого судилища оставалась неизвестна, но, кажется, о сути промежуточного этапа я только что догадался. Похоже, мне предстояло стать разменной монетой в чужих политических игрищах. Может и не станут гномы убивать Гуларда. Вместо этого за спинами остальных городских фракций напомнят оркам, что за ними числится долг крови и при этом они оказали серокожим услугу и спасли их сородича от неминуемой смерти.

Оркский анклав получит обратно своего бойца и сохранит лицо, гномы обретут мощный рычаг давления на пепельнокожих соседей, а представитель моего собственного анклава… Что ж, этот напыщенный индюк в камзоле плевать хотел на жизнь пришлого незнакомца.

Все оставались в выигрыше. Кроме меня.

Впервые я искренне пожалел, что старик Зуг’Гал не сидит сейчас на соседнем жёстком стуле, не кривит свою зелёную морду и не шепчет мне на ухо язвительные издёвки, комментируя творящийся вокруг фарс. В его арсенале наверняка нашлась бы парочка грязных гоблинских трюков на такой случай.

Глубокий вдох.

И медленный, успокаивающий выдох.

Я прикрыл глаза и попытался представить, что сказал бы старик:

«Думай, Менос, думай. Безвыходных ситуаций не существует, нэк. Выхода нет лишь в том случае, если ты сам опустил руки и не пытаешься его найти».

Если гномы решили использовать смерть одного из них, чтобы избавиться от меня и заодно заключить тайный союз, значит, мне нужно лишить их самой возможности договориться. Разрушить этот хрупкий мостик взаимовыгоды до того, как они успеют по нему пройти.