Текст книги "Меж двух огней (ЛП)"

Автор книги: Марк Ноче

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Что ты сделаешь?

– Просто дыши.

Я звучала кратко, но скоро вернутся Гвен и Энид, у нас было много работы. Я не видела Рию полгода, может, дольше. Никто не говорил, кем может быть отец ребенка.

Гвен придерживала дочь, помогала дышать, пока Энид вручала мне горячие компрессы, которые я раскладывала на Рие. Энид сглотнула, ее мутило, но она оставалась рядом со мной. Она сражалась с мужчинами, но вид и запах крови заставил ее скривиться. Наверное, не только я еще не видела рожающую женщину. Я сама еще этого не испытала, но в Дифеде монахи и монахини учили меня, как помочь женщине родить. Пот стекал по моим вискам, я пыталась вспомнить все, чему меня учили. Я начала напевать. Энид моргнула.

– Что ты делаешь?

– Это гимн. Монахини говорят, он помогает ангелам направить ребенка.

Энид недоверчиво вскинула бровь, но я продолжила петь. Я опустила голову к ногам Рии и надеялась, что ребенок повернется на звук песни. Иди сюда, кроха, сюда, к жизни и любви. Чьим бы ты ни был, просто приди здоровым в этот мир. Прошу.

Риа взвыла так, что затряслась соломенная крыша. Она не могла иначе. Близился конец. Было ли так и у мамы? Боль, страх и неуверенность? Гвен сжимала руку дочери и поддерживала ее словами. Риа сжимала зубы, ее ноги дрожали. Гвен и Энид смотрели на меня, но молчали. Через пару мгновений мы поймем, развернулся ребенок или нет. Риа и ребенок были на грани жизни и смерти. Мы втроем по очереди поддерживали Рию:

– Тужься, дочка!

– Тужься, Риа!

– Давай!

Мои пальцы нащупали головку. Через пару мгновений на моих ладонях появился ребенок, и его вопль пронзил холодный утренний воздух. Гвен склонилась и перекусила пуповину зубами. Я покачивала малыша на руках, а потом опустила кроху в уставшие руки Рии.

– Благодари Деву, Риа. Это девочка.

* * *

У ребенка были ярко-синие глаза. Не бледно-голубые, как у матери, а почти сапфировые. Только у одного здесь были такие же глаза. Я развернулась, спящий ребенок был у меня на руках. Артаган шел по узким коридорам крепости. Он остановился и кивнул, но еще на шаг не приблизился.

– Миледи.

– Риа спит. Они с ее материю снаружи.

– Я пришел к тебе. Женщины говорят, ты спасла жизнь ребенку и ее матери.

Я нахмурилась, но Артаган этого, похоже, не заметил. Я отвернулась, не было сил смотреть в его синие глаза.

– Я поступила как хорошая христианка, – ответила я. – Настоятель Падрэг хорошо меня обучил.

– Давно у представительниц знати не было таких сил и знаний.

– Я не волшебница.

– Для людей – самая настоящая. И для меня.

Я хмурилась, отворачиваясь. Как он мог так со мной говорить? Я держала его ребенка от другой женщины! Он почти заставил меня поверить ему, что он думал только обо мне после нашей первой встречи. Его смелость поражала меня, и я не помнила, чтобы муж смотрел на меня с такой тоской. Теперь я видела, что он был таким же, как все лесные рыцари. Смелый, красивый, да, но верный скорее охотничьей собаке, чем женщине. Я отдала ему спящего ребенка.

– Думаю, она твоя.

– Так сказала Риа?

– Я это вижу своими глазами.

Он покачивал ребенка на руках, девочка была меньше его предплечья. У нее даже были его темные волосы. Ох, у него только в крепости отца было два внебрачных ребенка. Сколько еще синеглазых детей родилось в Свободном Кантрефе благодаря Блэксворду? Я прикусила губу, желая ударить его до боли в щеках, но я не могла опуститься до избиения такого пса. Я изо всех сил держала голос твердым и теплым.

– Тебе нужно предстать с Рией перед священником. У них есть названия для детей без отцов, и не хорошие.

Он не успел ответить, я развернулась и пошла к своей комнате. Энид наткнулась на нас и постаралась отойти, заметив, что Артаган идет за мной. Он замер, отдал ребенка Энид и побежал за мной. Блэксворд остановил меня у двери в мою комнату.

– Я серьезно говорил, – начал он. – Я не знал никого с тех пор, как встретил тебя.

– Это меня не тревожит. Я приняла роды и получила доказательство.

– Посчитай, Бранвен. Это было до того, как я встретил тебя на королевской дороге прошлым летом.

Я прищурилась и прикинула в голове. Риа могла быть уже беременной, когда я видела ее в прошлом году, просто это могло быть не заметным тогда. Возможно. Я тряхнула головой.

– Ты хочешь, чтобы твои дети жили с тем же позором, что и ты? Они будут…

– Скажи уже. Бастардами. До римлян и саксов такого названия не было. Ребенок – женщины, это было важным в Старых племенах. Ты это знаешь. В Дифеде и Южном Уэльсе, может, приняли римские взгляды, но в Свободном Кантрефе кровь матери важнее всего.

Риа уже говорила мне это. Я думала, она просто защищается, когда я спросила про отца ее первого ребенка. Энид стояла за нами, неловко держала ребенка в руках. Она явно предпочла бы оказаться в пылу боя, чем нянчиться, пока мы с Артаганом спорили. Я сжала кулаки.

– Ты дважды спас меня и укрыл под крышей отца. За это я благодарна. Но пойми меня, Артаган Блэксворд, что я отдала все, чтобы сбежать из королевства мужа, и я больше не буду подчиняться ни одному мужчине, ни в постели, ни где-нибудь еще. В Старых племенах это поняли бы!

Я захлопнула дверь своей спальни до того, как он ответил. Я рухнула на кровать и ждала, пока утихнул шаги Энид и Артагана. Женщина мудрее льстила бы сыну короля, приютившему меня, но я не собиралась так делать. Мудрая женщина не убежала бы от мужа, даже если он собирался до старости ездить на мне, как на племенной кобыле. Или до моей смерти. Но какой была бы моя судьба с таким, как Артаган? Олвен, Риа и даже Энид. Им восхищались в каждой деревне и в замке. Какая жена могла бы так жить, сходя с ума в ночи, когда мужа нет рядом? Не я.

Часть меня хотела зарыться в одеяла и не вылезать. Но в воздухе сладко пахло весенними цветами, деревья снова стали зелеными. Не в моей натуре было сидеть взаперти. Морган запирал меня в башне зимой. И я не верила, что король Кадваллон даст мне свободу здесь навеки, чтобы позлить соперника из Южного Уэльса. Нет, я должна была стать полезной, если хочу жить сама.

* * *

Следующие несколько недель я чаще была снаружи, чем в крепости. Разнеслась весть о том, что Риа и ее ребенок были здоровы. За месяц я приняла роды еще у дюжины женщин. Почему-то в замке у Кадваллона не было ни жены, ни благородной дочери. Я не управляла слугами и жителями деревни, заставляла их носить воду из ручья, греть в котлах. Мудрость, которой меня научил Падрэг, казалась этим полудиким людям магией.

Вскоре больные набрались сил, а новорожденным исполнился месяц. Я лишь применяла основные знания, чтобы помочь им, но жители уже кланялись каждый раз, когда я проходила. Они тихо называли меня «Маб Керидвен». Я не знала, что это значит на Старом языке.

Я доедала яблоко на завтрак, выходя из крепости, и чуть не врезалась в Артагана. Я не могла уже сдерживать любопытство и спросила, что означает Маб Керидвен. Он рассмеялся.

– Маб Керидвен? На Старом языке это Королева фейри.

Я покраснела и засомневалась в его искренности. Он мог шутить. Он провожал меня взглядом, но я не оглянулась. Какая Королева фейри позволила бы так легко заманить ее словами?

Энид следовала в паре шагов от меня, как часто делала. Кадваллон приказал ей приглядывать за мной, но она уже не бросала на меня взгляды, полные подозрения. Она поднимала бровь каждый раз, когда я настаивала на новом задании, была ли эта уборка возле отходных ям деревни или кипячение воды, но не спрашивала у меня. Энид порой отодвигала жителей, пытающихся коснуться меня, но я не была против, я часто пожимала старушек за руки, прижимала ладонь к щекам детей, когда местные благодарили меня за помощь их семьям. У этого народа была согревающая сердце честность, что очаровывала меня.

Жители деревни думали, что у меня исцеляющие руки. Может, они были правы. Тепло заполняло мои пальцы каждый раз, когда я касалась болеющих взрослых или детей, страдающих от боли. Отец всегда говорил, что моя мама исцеляла, касаясь руками больных. Может, я унаследовала ее дары.

Тихая верность Энид напоминала мне Ахерна, если бы нее ее присутствие, потеря брата, Падрэга и служанок причиняла бы мне ужасную боль. Я часто думала о них перед тем, как заняться делом.

Но я не могла тревожиться. Предатель, что угрожал мне в Кэрвенте, мог навредить тем, кого я любила, пытаясь добраться до меня. Им было безопаснее без меня. Я молилась за них каждую ночь. Что Уна и Ровена подумали бы об Энид и грубых женщинах Свободного Кантрефа? Я улыбнулась от этой мысли.

Обойдя утром хижины нескольких юных матерей, проверив их малышей, я прошла к окраине деревни. Я вдыхала свежий горный воздух и смотрела, как люди ухаживают за зелеными ростками пшеницы и овса.

За полями жители деревни шли на восток со скотом и овцами. Риа, Гвен и дети были среди них. Я попросила Энид идти в крепость без меня. Мне нужно было кое-что сделать одной.

Энид пожала плечами и пошла к крепости. Я направилась по тропам, дождалась, пока мимо пройдет Риа. Она увидела меня и остановилась, ее малышка сосала грудь. Прикрывая глаза рукой от солнца, я кашлянула.

– Возвращаетесь в свою деревню?

– Нам нужно ухаживать за полями и растить детей. Сэр Артаган дал мне это.

Она указала на небольшое стадо коров, здоровых и полных молока. Артаган явно получил скот от отца. Но для лесного народа коровы были богатством, поставляли еду. Я не успела спросить, почему, Риа ответила:

– Он не хотел, чтобы я и мои дети ушли без ничего. Он не идет с нами.

– Кто бы удивился.

– Не сердитесь на него, моя королева. Мы с ним следовали зову Древних гармоний, а потом он отделился от меня. Теперь его сердце у лучшей женщины. Будьте с ним нежны, миледи.

Она похлопала по моему плечу и пошла дальше, ее прикосновение было лаской и намеком на угрозу. Мне было сложно поверить в искренность ее слов. Она не думала, что я лучше нее, и я так не думала. Риа, наверное, выжидала, пока Артаган перестанет интересоваться мной. К моему удивлению, Риа остановилась и бросила через плечо.

– Спасибо, что пришла в мою хижину тем утром, – добавила она и приподняла малышку. – Мы с моими детьми навсегда в долгу перед тобой.

За ними поднялось облако пыли, Риа и другие шли к Восточным болотам. Мое сердце застряло в горле, я гордилась, что помогла привести жизнь в этот мир. Но укол зависти пронзил грудь. У Рии была понятная цель, была семья. Во многом ее жизнь была богаче моей. Она была матерью, дочерью, фермером и возлюбленной. Она была счастливой, радовалась тому, кем была.

Энид выбежала из крепости, ее тень появилась рядом со мной. Что так скоро вернуло ее? Мне стало не по себе, пока я думала о Рие и о том, как хорошо было знать цель в жизни. Энид тяжело дышала.

– Король зовет тебя. Прибыл гонец.

Мое сердце застыло. Что-то было не так.

Я пошла за Энид, размышляя по пути. Может, король Кадваллон уже не хотел укрывать меня под своей крышей. Я скрывалась тут месяц, глубоко в Свободном Кантрефе, отрезанная от проблем внешнего мира. Как глупо было думать, что кольцо гор защитит меня от моего прошлого.

Кадваллон ждал в почти пустом зале, его сапоги в грязи стояли на возвышенности, а он сидел на дубовом троне. Он тяжело дышал, большой топор лежал на бедрах. Артаган стоял за ним, тер длинный меч тряпкой. Ткань была красной. Энид поклонилась и ушла к двери тронного зала. Мой голос разнесся по пространству.

– Вы меня вызывали, мой король?

– Этим утром я и мои люди сражались с несколькими валлийцами, пересекшими горы. Мы отогнали их, но цель их появления ясна.

Я сглотнула и переглянулась с Артаганом. Всадники Моргана у границы могли означать лишь одно. Мой муж послал их, чтобы воины украли меня. Судя по тому, каким потным и грязным был Кадваллон, его не один раз сбрасывали с пони. Артаган спрятал меч в ножны за спиной.

– Это не все. Позже прибыл гонец. Он ждет снаружи. Он из Дифеда.

От упоминания родины мое сердце дрогнуло и замерло. Гонец явно прибыл от отца. Я мысленно содрогнулась, представляя его гнев. Брак с Морганом соединял королевства. Без меня их союз мог развалиться.

Почему я родилась дочерью короля? Отец будет проклинать мое имя, ведь я отказалась от мужа. Если бы отец мог понять. Но время понимания прошло.

Кадваллон позволил гонцу войти. Худой воин с каштановыми кудрями, прилипшими к лицу, был со щитом и длинным копьем, как многие в Дифеде. От цвета его глаз и формы лица я замерла. Точно еще один бастард отца. Вот бы это был Ахерн. Гонец даже не взглянул на меня, а обратился к королю.

– Я Оуэн, посланник короля Вортигена, союзника короля Моргана из Южного Уэльса.

– Хватит представлений, щенок, – завопил Кадваллон. – Чего надо?

– Мой господин хочет переговоры насчет возвращения его дочери, королевы Бранвен.

– Я здесь – вмешалась я. – Если хотите переговоров, обратитесь ко мне.

Оуэн смотрел только на короля.

– Мне приказали вести переговоры только с королем Кадваллоном.

Я поджала губы и подавила желание ударить его по губам. Наглец. Я не помнила его среди несметного количества внебрачных детей отца, но у этого полубрата не было вежливости и верности Ахерна.

Оуэн ухмыльнулся, глядя на меня краем глаза. Юный воин радовался моему неудобству.

Кадваллон опустил подбородок на кулак, глядя на гонца. Тот прибыл из Дифеда в тот же день, что всадники Моргана попытались пробиться через горы. Это было подозрительным совпадением. Отец и муж явно объединили усилия, чтобы использовать свои сильные стороны. Отец мирно вел переговоры, а люди Моргана попытались забрать меня силой. Один предлагал мирное решение, другой – меч, но цель была одной. Они заберут меня в Кэрвент, сделают вечной пленницей, рабыней, рожающей детей Моргану, чтобы земли отца были привязаны к его. Тогда я лучше сброшусь с утеса. Я зашла слишком далеко, чтобы меня вернули, как купленную лошадь.

Когда король Кадваллон посмотрел в мою сторону, мне стало не по себе. Я жила под защитой его дома и его сына. Если он уберет щит, я буду беззащитна, как нищая. Они будут гнать меня в глушь, как зайца, пока не схватят, или пока я не убью себя. Неужели дошло до такого?

Артаган прижал ладонь к мечу. Я вдруг поняла, что, каким бы ни было решение его отца, Артаган меня не отдаст. Хотя я не отвечала на его чувства, он не хотел предавать меня. Чем я заслужила такого верного рыцаря? Риа ошибалась. Сердце Артагана было не у лучшей женщины. Я была эгоистична, опасалась мужчин из-за тех, что пытались подавить меня, а Блэксворд, которого все презирали, оказался самым благородным из них.

Оуэн подошел слишком близко.

– Как отреагирует на предложение мудрый король?

Кадваллон рассмеялся, его голос заполнил зал. Оуэн потел, его рубаха прилипла к телу. Король сорвал волосок с головы и бросил его на острое лезвие топора.

– В Старых племенах, когда римляне посылали гонца, за ложь его отправляли без головы на лошади в ответ.

Капли пота текли по вискам Оуэна, его голос дрожал.

– Великий король, мой господин честно наградит вас за возвращение его дочери.

– Вздор! В этот день всадники пытались пробраться на мои земли, явно собираясь забрать мою гостью силой. Говори осторожно, юноша, твоя жизнь зависит от твоих слов. Хочешь сказать, что твой благородный господин с этим не связан?

Оуэн отпрянул на шаг, врезался в Энид. Ее копье заставило его подойти к королю. Я скрестила руки, подавляя улыбку, когда гонец отца сжался от их убийственных взглядов. Он уже не мог вести себя нагло. Он лепетал:

– Но… но, Ваша светлость… у тех всадников были красные знамена Южного Уэльса, а не Дифеда.

– Разве? Откуда ты это знаешь, гонец? Я не говорил, откуда были всадники.

Оуэн сглотнул, понимая, что попался. Он опустился на колени, а Кадваллон встал с трона с топором в руках. Артаган вытащил меч, мы с ним и Энид окружили гонца. Хотя у меня не было оружия, я схватила его за воротник.

– У тебя есть ответ, гонец. Иди к своему господину и скажи, что Бранвен – больше не вещь для мужчин.

– Ты отпустишь его? – поразился Артаган.

– С позволения короля, – ответила я, поклонившись Кадваллону. – Если не ошибаюсь, этот Оуэн – очередной бастард моего отца. Я могу быть кем угодно, но не убийцей родных, какими бы дальними и гадкими родственниками они ни были.

Кадваллон опустил топор и кивнул.

– Раз он твой родственник и сын короля, хоть и лжец, мы пощадим его. Спеши, мальчишка! Пока я не передумал.

Оуэн поклонился, чуть не вытерев носом пол. Он мрачно посмотрел на меня и поспешил прочь из зала. Вот и благодарность.

Я повернулась к Кадваллону, подошла к трону и поклонилась.

– Спасибо за защиту и поддержку, храбрый король. Уверена, вы лишились бы многих проблем, если бы отдали меня моему отцу или бывшему мужу.

Кадваллон улыбался от уха до уха.

– И пропустил бы веселье? Нет, я хочу мешать тем, кто хочет вредить дочери Старых племен, особенно такой хорошей, как ты.

Я чуть покраснела, не привыкшая к таким комплиментам. Кадваллон любил есть и бороться больше всех королей, каких я знала, но он был самым добрым из всех правителей. Мне повезло с таким другом.

Лошадь Оуэна заржала снаружи, звук копыт затих вдали. Мы с Артаганом прошли к зубчатой стене и смотрели, как уносится его конь, пыль оседала за ним в свете заката. Мы были тут одни, и я заглянула в синие глаза Артагана, словно видела его впервые. Ветер трепал наши волосы.

– Ты вытащил меч раньше, чем твой отец ответил гонцу. Ты бы не позволил им забрать меня, даже если бы твой отец согласился?

– Моя верность, как и мое сердце, принадлежат только одной госпоже.

Он взял меня за руку и поцеловал мю ладонь. Его губы были нежными, как лепестки розы на моей коже. Словно удивившись своей прямоте, он извинился и ушел в главный зал. Я еще не видела, чтобы смелый Блэксворд так смущался перед кем-то, еще и передо мной. Смелый дурак. Он боролся с воинами, которые пытались украсть меня, но боялся сильнее моего ответа. Я улыбнулась.

Следующим утром я проснулась рано. Я расчесала волосы перед зеркалом и попросила Энид принести кое-что от слуг. Я смочила ладони в миске с розовой водой, оттерла ногти и зубы, смыла грязь с лица. Энид вернулась с вещами, которые я попросила, и хмуро посмотрела на меня.

– Я воин, а не фрейлина. Зачем вас все эти мелочи?

– Немного румянца для щек и лаванды в волосы.

– Айе, и платье как для аристократки. Это принадлежало леди замка.

– Кому? Матери Артагана?

– Нет, одной из других жен Кадваллона. У него их было много.

Она вручила меня платье, зеленое с золотыми узорами. Чуть запылилось, но я вытряхнула его и разгладила руками. Оно подошло мне, чуть обтянуло изгибы, и вырез оказался низким. Энид вскинула бровь, пока я укладывала темные локоны.

– Готовитесь к чему-то особенному?

– Сегодня Майский день, начало лета. В Дифеде девушки всегда наряжаются в этот праздник.

– Не для особенного мужчины?

Она сверлила меня взглядом в зеркало. Несмотря на брешь, что росла между нами за последнее недели, это за миг пропало. Она была простой, напоминала парня, но все же любила мужчину. Я не успела ответить, а за окном стало слышно лошадь.

Артаган смотрел в мое окно с каштанового коня. Мерлин! Тот самый жеребец, что провез нас через глушь. Артаган сидел в седле гордо, на нем был камзол и шерстяной килт, что доставал ему до колен. Его голые руки и ноги сжимали зверя под ним. Его синие глаза сияли, как кристаллы.

– Миледи, жители поднимают майское дерево. Им нужна королева Майского дня для праздника.

Он протянул руку к окну, улыбка озарила его бритые щеки. Энид хмурилась, но я улыбнулась Артагану. Я приподняла юбки и побежала по коридорам и ступенькам, огибая слуг. У дверей замка я замедлилась.

Лучше не выбегать так спешно. Я подошла к Мерлину размеренным шагом, похлопала по гриве коня. Артаган смотрел на меня, на мою фигуру в одолженном изумрудном платье. Он залепетал:

– Бранвен, ты выглядишь… выглядишь так…

– Ты предложишь мне прокатиться или нет? – я хитро улыбнулась.

Он усмехнулся и поднял меня в седло за ним. Артаган сжал пятками бока Мерлина, мы помчались от стен крепости в поля у леса. Жители деревни махали нам, все были в самых ярких нарядах. Они лили на поля молоко и мед, праздновали солнечное начало лета. Я радостно вопила, пока мы мчались вдоль реки быстрее ветра. Я крепко обвивала Артагана руками, он замедлил коня у берега реки.

Артаган закрыл глаза и глубоко вдохнул запах леса. Он прочитал кое-что, словно из далекого воспоминания:

– Я разным был:

Мечом для врагов,

Щитом для друзей,

Струной в арфе любви.

Я плакал с небом,

Я был мерцающей звездой в сумерках,

Руной на древнем дубе,

Ребенком, рожденным из первого поцелуя.

От его слов моя кожа гудела, что-то затрепетало во мне. Я смотрела на него долго в тишине, мои руки все еще обнимали его. А потом я обрела голос.

– Это прекрасно. Не думала, что ты – поэт.

– Воин-поэт, – исправил он с улыбкой. – Это сочинил не я. Это пел Тализин, великий бард, это одна из моих любимых.

Он умудрялся удивлять меня снова и снова, в этот раз поэзией. Многие люди леса знали непристойные песни, но какие знали песни барда Тализина? Тализин был известен как величайший поэт и мудрец Уэльса при короле Артуре. Артаган произнес эти строки так, что старый друид гордился бы.

Мое сердце забилось быстрее, я склонилась к нему.

– Я хочу поблагодарить меня за то, что ты привел меня в Свободный Кантреф, за то, что ты спас мою жизнь.

– Ты спасла меня, помнишь?

Я улыбнулась от его игривости.

– Я все еще так мало о тебе знаю.

– Что ты хочешь знать?

– Где ты родился, о твоей семье, твои любимые песни, что ты любишь читать. Ты читаешь?

– Ого, нельзя только открыть мою жизнь и начать чтение с середины.

– Ты уже так много знаешь обо мне, о моей семье и прошлом. Это честно.

Мы спешились и шли бок о бок вдоль реки среди высокой травы. Мерлин щипал траву за нами, а так мы были одни. Крепость отсюда смотрелась как маленькая модель замка, зеленые вершины виднелись вдали.

Артаган взял меня за руку. Мои пальцы согрелись в его руке, по коже побежали мурашки. Он вздохнул.

– Я вырос в деревне неподалеку. Моя мать растила сестру и меня.

Один раз он упоминал сестру, ее забрали саксы, как мою маму. Мы потеряли так много из-за варваров, и я не хотела говорить о печальном. Я погладила его руку.

– Ты еще не рассказывал мне о маме.

– Она редко покидает дом, почти правит деревней. Она все еще строго придерживается обычаев Старых племен.

– От нее у тебя такой красивый вид?

– От нее у меня точно упрямство. И понимание, что верно, а что нет.

Я остановилась, отвернулась от него, пока наши пальцы были переплетены. Что верно, а что нет. Моя жизнь так изменилась за последние месяцы, что грань между добром и злом размылась, я не могла различить их. Я ослушалась отца и мужа, разорвала связи. Я осталась верной себе. Если бы я осталась кобылицей для Моргана и пешкой отца, я бы предала себя и не вынесла этого. Но от моих поступков страдали столько людей. Мои глаза слезились. Артаган коснулся моей мокрой щеки.

– Что такое?

– Энид права. Я только принесу разрушение Свободному Кантрефу, если останусь. Рано или поздно люди здесь пострадают от гнева Моргана за то, что укрыли меня. Я должна уйти.

– Куда? Здесь ты в безопасности. Здесь ты можешь оставаться.

– Я забочусь о людях здесь, но только побег их спасет.

– Люди здесь любят тебя. Это ничего для тебя не значит?

Он склонился, притягивая меня ближе. Мои ладони легли на его грудь, его сердце колотилось рядом с моим. Я приоткрыла рот, чтобы заговорить, но слов не было. Совсем. Он вытер мои слезы большим пальцем, мы смотрели друг другу глаза. Наши губы соприкоснулись, и я сдалась.

11

– Всадники у ворот!

Энид ворвалась в мою спальню, факел сиял в коридоре. Мы с Артаганом сидели на моей кровати с несколькими открытыми книгами, мы читали в свете огня. Женщина прищурилась, поражаясь, что мы сидели вдвоем за пыльными старыми книгами.

Мое сердце забилось быстрее, у стен было слышно лошадей. Мы с Артаганом переглянулись и побежали к подоконнику. У ворот в ночи сияло несколько факелов. Я схватила Артагана за руку.

– Всадники?

– Их мало, большая часть явно в засаде.

– Как они добрались до крепости незамеченными?

Он нахмурился, размышляя о том же. Энид потыкала открытые желтые страницы на кровати. Я быстро закрыла книги и собрала их. Энид схватила одну.

– Что вы делаете?

– Не важно, – ответил Артаган. – Буди отца и созывай стражей к стенам.

Энид с неохотой кивнула. Она ушла, я спрятала книги под одеялом. Артаган вытащил меч, замер на пороге. Он посмотрел на гору скрытых книг.

– Продолжим позже?

– Надеюсь, – улыбнулась я.

Он кивнул с улыбкой и побежал в полумрак коридоров к главным вратам. Я тряхнула головой. Ему не стоило так смущаться. Даже среди знати не все воины умели читать. Я и не думала, что Артаган выучил поэзию Тализина, слушая бардов и менестрелей, а не читая в книгах.

Артаган учился быстро. Несколько недель, и он будет читать не хуже монахов. Я убрала остальные книги, укуталась в шаль и пошла наружу.

Я не собиралась прятаться, пока враг ждет у ворот. Какая бы ни была уготована судьба, я лучше встречу ее открыто, чем буду дрожать за закрытыми дверями. Что за банду головорезов отправил за мной бывший муж в этот раз? Когда я добралась до башни, Энид, Артаган и несколько стражей уже были у зубчатой стены. Сияние факелов озаряло небольшую компанию всадников во тьме. Артаган закричал со стен.

– Кто это?

– Тот, кого вы ударили по челюсти.

Я навострила уши. Я знала этот голос. Я склонилась и крикнула страже.

– Откройте ворота! Это мой брат Ахерн.

Энид и люди Свободного Кантрефа с неохотой отперли двери, впустив группу во двор. Король Кадваллон прибыл, когда они спешились, их лица озарили факелы. Я подбежала и обняла Ахерна, поцеловала его щеку с синяком. Он скривился, старая рана еще не зажила до конца. И все же он улыбнулся мне.

– Миледи, королева не должна быть без своей свиты, и я привел их.

Трое других всадников вышли на свет: Падрэг, Ровена и Уна. Лысеющий монах и мои служанки широко улыбались, я пошла к ним. Но не успела дойти, Кадваллон преградил путь рукой. Он крикнул стражи.

– Схватить их! Стражи, обыщите их.

Энид и воины окружили их с копьями. Ахерн повернул на них копье, скалясь в гневе. Из всех воинов только Артаган не вытащил меч. Я потрясенно повернулась к королю.

– Как это понимать? Это мои друзья, моя семья, моя верная свита!

– Айе, и они удобно освободились из Кэрвента, когда все попытки короля Моргана провалились. Ты думаешь, они попали сюда по счастливой случайности?

Падрэг без оружия подошел к копьям.

– Мы не шпионы, Ваша светлость. Морган не знает, где мы. Мы сбежали три дня назад.

– Ты так говоришь, – нахмурился Кадваллон. – Ты так говоришь.

– Как вы нашли путь сюда? – спросил Артаган скорее удивленно, чем с подозрением. – Горы опасны.

– Я могу ответить, – раздался голос.

Кинан вышел из теней верхом на коне, Эмрюс следовал за ним, они вошли в главные врата. Юноша спешился и поклонился Артагану и королю.

– Простите, но мы нашли их в патруле и направили сюда.

– Почему не привели сами? – осведомился Кадваллон.

Кинан кашлянул.

– Ах, я… задержался.

Седобородый Эмрюс отодвинул Кинана в сторону.

– Щенок посещал девушку в деревне в долине. Я ждал его возвращения половину ночи.

– Вреда не было, – пожал плечами Кинан. – Это друзья леди Бранвен.

Кадваллон и Артаган переглянулись, скрывая улыбки при мысли, что Кинан отвлекся на девушку. И все же Кадваллон строго посмотрел на Кинана.

– Если бы ты думал о долге так, как о юбках женщин, то мог бы уже стать вторым Артуром.

Кинан опустил голову. Артаган отвесил ему дружелюбный подзатыльник. Кадваллон повернулся к своим воинам.

– Опустите оружие.

Энид убрала копье последней, скалясь Ахерну. Я миновала стражу и сжала ладони Падрэга. Он коснулся моей щеки с отцовским теплом, и я подавляла слезы, выступившие на глазах. Я боялась, что больше никогда не увижу его. Ровена и Уна окружили меня, мы обменялись поцелуями в щеки, и они защебетали, как курицы.

– Мы принесли немного ваших вещей, миледи, – начала Ровена.

– Платья, туфли, плащи, – добавила Уна.

Я улыбалась так, что щеки могли лопнуть. Я провела их внутрь и предложила им еду и воду. Мы половину ночи не спали и обменивались историями о случившемся после нашего расставания. Многое было предсказуемо. Морган ходил по замку разъяренным быком, а принц Малкольм уже установил большую сумму золотых за голову Артагана.

Мы добрались до моей комнаты, разложили спальные мешки для девушек и Падрэга. Ахерн решил остаться у моей комнаты стражем, хотя Энид тоже была на посту. Я легла, окруженная своими людьми, мы напоминали щенков. Я засыпала такой счастливой, какой уже давно не была.

Но Кадваллон оставил во мне сомнения. Он был прав насчет внезапного прибытия моих друзей. Морган мог преследовать их из Кэрвента и найти. Их не направлял хитрый Артаган, как они прошли так далеко? Морган мог задержать их, если бы хотел. Я не понимала, как это разгадать, но что-то говорило мне, что я впустила Троянского коня.

* * *

Ровена набрала мне ванну, первую настоящую в Свободном Кантрефе. Даже в глуши она умудрялась поддерживать мою чистоту. Она оставила меня одну выбираться из горячей воды, нежась в тепле комнаты. Я закрыла глаза и слушала утренних птиц, стук дождя по крыше усиливал радость от того, что я в тепле воды. Я расслабилась и не следила за временем.

Меня снова окружала моя свита, и я ощущала себя как дома впервые за месяцы. Только мой сокол Вивиан осталась в Кэрвенте. Если бы я могла освободить птицу, я бы полетела через леса и луга. Если бы.

Дверь за мной скрипнула. Я испуганно вскочила и схватила полотенце. Артаган заглянул с хитрой улыбкой, увидев меня в деревянной кадке. Я строго направила на него палец, пытаясь выглядеть недовольно, хотя я улыбалась.

– Как не стыдно, сэр Артаган? Я думала, Ровена заперла дверь.

– Никакой замок не остановит меня в такое время.

– Отвернись. Ты хуже юного жеребенка.

Он вошел и закрыл дверь, отвернулся к стене. Я выбралась из кадки, укуталась в полотенце, что едва достало мне до колен. Моя кожа была розовой от жара кадки, темные мокрые волосы ниспадали на спину, с них стекала вода. Артаган посмотрел на меня краем глаза. Я поджала губы.

– Не подглядывать.

– Ты мне не доверяешь, леди Бранвен?

Он улыбнулся, медленно проходя ко мне. Я игриво покачала головой, прижав ладонь к его груди. Не получалось не улыбаться в ответ, когда он так сиял. Он напоминал мальчика в теле взрослого. Он обхватил мои ладони, разглядывал меня так, что я дрожала. Артаган обхватил меня теплыми руками, притянул меня к себе, пока наши губы не встретились. Поцелуй был медленным, я ощущала его мышцы сквозь полотенце. Я отодвинулась, еще не привыкшая к его свободному стилю.