Текст книги "Меж двух огней (ЛП)"

Автор книги: Марк Ноче

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Умная Аннвин склонила ко мне серьезное лицо.

– Ты теперь ощущаешь, кто с самого начала играет против тебя, дитя, да?

– Не один, их много. Но, да, думаю, я знаю исток. Но я должна проверить перед ударом.

Ахерн и священник переглянулись. Они хотели узнать, кем мог быть мой загадочный враг. Малкольм? Морган? Король Пенда? Я тряхнула головой, чтобы не отвечать им прямо.

– Дайте мне время все обдумать, – ответила я. – Скоро у каждого из вас будет важное задание. Но сначала нужно все продумать. Когда я буду готова, я вызову каждого. И от того, что мы сделаем за следующие дни, может зависеть судьба всего Уэльса и наши жизни.

Придется рискнуть всем. Время безопасных игр прошло. Но не заметит ли этого враг? Я прикусила губу, размышляя, как поступить с фигурами в игре жизни и смерти.

Несмотря на тревогу на моем лице, Аннвин улыбнулась.

– Так ты знаешь, что делать?

– У меня есть план. Не лучший, но все же план.

* * *

Мы собрались на лошадях под широким дубом у ворот замка. Туман с моросью закрывал горы, окружающие Аранрод, в воздухе влажно пахло соснами. Ахерн и Аннвин сидели на лошадях рядом со мной. Ровена и священник остались на ногах. Моя пони переминалась подо мной, я погладила ее мокрую от росы гриву. Нас ждал долгий путь. Потребуются все силы. Я выпрямилась в седле.

– Все знают, что делать?

Они кивнули. Хорошо. Отец Давид посмотрел на смятый пергамент.

– Ворон прилетел от моего друга из западного монастыря. Говорит, король Уриэн умер от старости на севере Свободного Кантрефа.

Я вздохнула. Как Олвен воспримет новость о смерти ее отца? Война может пройти и там, когда всадники Руна попытаются захватить главенство над лучниками Свободного Кантрефа. Словно Уэльс мало страдал. Но я не могла пока ничего с этим поделать. Отец Давид кашлянул, читая.

– И еще весть: рыцарь по имени Оуэн стал королем Дифеда.

Ахерн ударил кулаком по ладони.

– Выскочка! Трус должен был умереть в сражении, а не делать вид, что болен. Я дам ему отведать моей стали.

Я схватилась за уздечку коня брата.

– У тебя свое задание, брат. Ты едешь в Кэрлеон, а Аннвин – в Дифед.

– А вы, миледи?

– В Северный Уэльс, ко двору Бэлина.

Вдали раздался грохот. Близилась буря. Времени было мало. Аннвин, Ахерн и я кивнули друг другу и разделились. Наша игра началась. Мы направились в разные стороны в лес. Я крикнула через плечо, помахав Ровене и священнику:

– Приглядите за моим сыном и Аранродом, пока я не вернусь. Молитесь за нас!

Священник перекрестил нас, Ровена закрывала рот рукой. Я ехала одна по лесу, молния рассекла древний дуб неподалеку. Я остановила вопящую пони, увидела вдали башни Аранрода. Это место было так близко к настоящему дому, может, я в последний раз смотрела на него. Я опустила голову и сжала пятками бока Гвенвифар. Дождь усилился.

Не прошло и часа, мое лицо было в мокрых волосах. Холодный ветер пронзал меня. Я гнала пони на север по лесам. Мы обходили кустарники и деревья под ливнем.

Несмотря на гадкую погоду, моя стойкая пони двигалась быстро, как сокол, разлетались брызги грязи. Но с каждой милей я боялась все сильнее. Несмотря на мои планы, я знала, что что-то проглядела. Против меня играли ради политики, власти, но было что-то еще. Нечто личное скрывалось за жестокостью этих поступков против меня, был то нож убийцы или топор сакса. Все внутри сжималось, но я гнала пони вперед.

В темноте из-за туч выглянула луна, она озаряла мой путь. Шумел ветер, капала вода с листьев, стучали копыта пони по земле. Гвенвифар тяжело дышала, но мы не отдыхали. Времени было очень мало. Мои бедра болели, голова была тяжелой.

Я покачивалась в седле и думала об Аннвин и Ахерне, хоть они были далеко. Дала ли я им четкие указания? Может, я забыла что-то важное. Я могла больше их не увидеть. Может, я обрекла нас на смерти. Я тряхнула головой, стараясь не отвлекаться. Просто мчись вперед. Время сомнений прошло. Я поставила все на кон. У нас должно получиться. Должно.

Соленое дыхание моря окутывало холмы. Запах океана. Хорошо. Замки Бэлина близко. Я могла уже попасть на их территорию. Хоть страну пересекало много гор и рек, Уэльс не был большим королевством, по сравнению с землями саксов на востоке. Всадник без брони мог пересечь королевство, если не думать о безопасности.

Мы мчались по ущелью, пони вдруг дернулась подо мной и завопила. Я слетела с ее спины и рухнула в грязь. Гвенвифар хромала, ее копыто запуталось в лозах. Черт! Так я не доберусь до замка Бэлина вовремя. Точно не верхом на пони. Бедняжка. Я пыталась успокоить ее, гладила шею. Она насторожила уши, пока нюхала пострадавшую ногу.

Я прищурилась. Эти силки не были естественными, в грубые веревки вплели шипы. Мои глаза расширились. Я забралась в ловушку.

Гул копыт заполнил воздух. Меня окружили десятки всадников. Их высокие пики, казалось, пронзали тучи. Главный всадник остановился передо мной, его копье оказалось у моей шеи. Он улыбнулся, свет луны озарил его темную бороду. В горле пересохло, Рун придвинул копье ближе ко мне.

– Что у нас здесь? Принцесса, играющая в королеву? Отец захочет тебя увидеть.

Он кивнул одному из всадников, мужчина выхватил кинжал. Я не успела моргнуть, он перерезал горло моей пони. Кровь полилась на ее белые бока. Мое сердце сжалось.

– Нет!

Я потянулась к своей умирающей пони, руки схватили меня сзади.

19

Бэлин рассмеялся.

– Ты, видимо, глупейшая из рожденных девчонок.

Он расхаживал по каменному полу пустого зала, ветер выл в трещинах в потолке. Одинокий камин мерцал в углу, Рун ждал на пороге за мной. Лысый король с белой бородой остановился и ухмыльнулся. Моя мокрая одежда в прорехах свисала с моего дрожащего тела, была в пятнах грязи и крови пони. Бедная Гвенвифар. Я сжал правый кулак, желая ударить старика по челюсти. Жаль, что люди Руна забрали мой лук. Король Бэлин улыбнулся, радуясь моему страху.

– Глупо было ехать в Сноуден одной. Думала, я просто отдам тебе мужа?

– Я думала, у вас осталась честь! – ответила я, чуть привирая. – Чтобы искупить вину за то, что вы сделали на поле боя.

Бэлин покачал головой со смешком, продолжил расхаживать по полу.

– Королевы. Такие наглые. Как твоя мать.

Мои брови поползли вверх.

– Что ты знаешь о моей матери, старик?

Бэлин замер, сжал челюсть. Холод его голубых глаз напоминал змею. Радость пропала с его лица.

– Ты совсем как она. Она была красивой в юности. Но упрямой и непоколебимой.

– Она была доброй женщиной, целителем и слугой народа.

– Ха! Она предала свой народ. Перед ней лежал такой же выбор, как сейчас перед тобой.

– Выбор? О чем вы?

– Она могла объединить людей, весь Уэльс, против саксов. Но прогнала меня.

Лед побежал по моей шее. Я вспомнила сон, где была мама и мужчина, испугавший ее. Бэлин. Он был тогда младше, его волосы были темнее, но это был точно он в моем воспоминании из детства. Моя мама словно передавала мне подсказку. Я хмуро посмотрела на старого короля.

– Вы предлагали ей выйти за вас? Моей матери?

Бэлин сбил тарелку со стола, она загремела по полу. Я отпрянула к стене. Зал был просторным, но ощущался все равно как темница. Артаган где-то здесь в плену. По проблеме за раз. Я должна сосредоточиться. Бэлин отвернулся от меня. Его плечи опустились.

– Она вышла за того пса, Вортигена из Дифеда! Мы с ней могли изменить Уэльс навеки. С ее народом юга и моим народом севера мы объединили бы Уэльс. Она предала свой народ.

Старик раскрывал мне душу. Но зачем? Его звали старым, предателем, хитрым. Он не стал бы просто общаться по душам. Он тихо плел заговоры в своем королевстве на севере, хотел захватить весь Уэльс раньше, чем соперники поймут, что происходит. И мое существование как королевы Старых племен, было колючкой в его боку. Мои браки с королями Кэрвента и Аранрода мешали его планам.

Белин подошел к щели для стрельбы из лука, смотрел на холодные горы за замком Сноуден. Лиги пустоши. Земля, истерзанная холодом и ветром, напоминала морщины на его лице.

Холод проник в меня. Бэлин рассказывал все по одной причине. Он не собирался меня отпускать. Поэтому я останусь у него в плену. Мои губы дрожали, я пыталась говорить.

– Моя мама не предавала свой народ. Она предала вас. В этом причина?

– А не ради этого мы живем? Власть? Любовь? Власть потеряна и получена. Любовь получена и потеряна.

Я сверлила взглядом его спину и с трудом говорила ровным голосом:

– Это вы хотели убить меня. Все это время вы были против меня.

– А я все думал, когда мы дойдем до этого.

Он пронзил меня стальным взглядом. Паук в центре большой паутины. Я глупо забрела в его гнездо. Он хотел убить меня и теперь получил в свои руки.

Пот выступил на моем лбу. Я пришла сюда по двум причинам: освободить мужа и узнать, кто стоял за попытками убить меня эти годы. Теперь я знала правду, но это не помогало освободить Артагана.

Но теперь Бэлин меня не обманет. Его любовь к моей маме была лишь семенем его враждебности ко мне и моей семье. Я видела ясно по его лицу. Он питал месть в сердце жаждой власти и стремлением захватить больше земли. Он радовался только из-за богатства и власти, скрывая это за маской тихого старика. Сколько бы Уэльса он не захватил, это не заполнит пустоту внутри него. Этого будет мало.

Я сглотнула, выжидая. Пытаясь думать.

– Как вам удалось? – начала я. – Саксы? Убийцы? Много шума из-за одной девушки.

Он расхаживал, глядя на меня с расчетливым терпением голодного волка.

– Думаю, ты уже знаешь о посланиях стража твоему отцу через епископа Грегори.

– Вы перехватывали и читали те письма.

– Все куда глубже, девочка. У меня есть шпионы в разных местах, люди, искавшие власти, получившие ее теперь.

Я пыталась поспевать за ним. Знаки все время были передо мной, но я не замечала их, не хотела их видеть. Я смотрела на королей у власти, а нужно было смотреть на их родню, на тех, кто унаследует их троны, как только такие, как король Морган и мой отец, будут мертвы.

Я начала расхаживать, чтобы держаться от него подальше.

– Оуэн и Малкольм, – догадалась я. – Они предали королей, чтобы править вместо них.

– Хорошо. И теперь они будут верны мне, потому что только я могу остановить саксов. И только у меня осталась большая армия. Вся наша страна будет объединена под одним знаменем. Моим.

– Нет, пока я жива. Мой брак с Морганом объединил половину Уэльса против вас. Даже когда я убежала с Артаганом, это оставалось угрозой вашей власти.

Он фыркнул, не дрогнув от моего упрямства. Но что-то в его словах не вязалось. Это его армия пришла на помощь, когда саксы осадили Аранрод.

– Но вы спасли нас во время осады, – сказала я. – Почему?

– По этой причине спас и сейчас. Ради брака. Я отправил сына сделать тебе предложение, но ты оказалась упрямой, как твоя мать.

– Рун в браке с Олвен, я – с Артаганом. Этого хватит.

– Не мне. С тобой, как моей королевой, весь Уэльс будет един. Я предлагал это твоей матери, теперь предлагаю тебе.

Желудок сжался. Чтобы я вышла за него? Он безумен. У меня уже был муж, которого убьют, как только Бэлин сделает меня своей женой. От одной мысли, что Артагану причинят боль, сердце вспыхнуло. Я вжалась в холодную каменную стену, желая сбежать. Передо мной был не король, а чудовище.

– Вы не серьезно! Я была замужем дважды. Этого хватит. И вы пытались меня убить! Отправляли за мной саксов и убийц. Вы говорите, что это для объединения Уэльса, всех королевств в нем, но мы оба знаем, что это не все. Вы видите во мне мою мать. Думаете, что это ваш шанс исправить ошибки.

Бэлин ударил кулаком по столу.

– Я не могу исправить ошибки! Если я не могу получить ее, я получу королевство, каким оно было бы при нашем браке. Единый Уэльс под моей властью.

Я медленно покачала головой.

– Я ошиблась. Вам нет дела до моей матери. Вы лишь хотели земли, что дал бы вам брак с ней.

Он пожал плечами, затерявшись на миг в своих воспоминаниях.

– Это я дал саксам их лодки, когда они напали на Дифед. Они должны были взять ее в плен, а тебя и Вортигена убить.

Мои глаза расширились, ладонь прижалась к горлу. Мама умерла из-за него? Из-за него! Я не успела опомниться, мои руки сжались на его воротнике, все было красным перед глазами, кровь шумела в ушах. Старик пытался оттолкнуть меня, но мои ладони сжимались все сильнее на его толстой шее. Грубая рука схватила меня за пояс, оттащила, а я отбивалась и кричала. Рун удерживал меня, но я пыталась ударить Бэлина. Как он мог! Предатели. Белин потирал шею.

– В подземелье! Она выйдет за меня. Если пойдет по своей воле, ее драгоценный Артаган выживет. Наверное. Иначе я завтра его повешу. Пусть остынет и обдумает это.

Стражи схватили меня за руки, Рун повел меня в холодное подземелье. Меня бросили в темницу, я лежала на полу, потирая запястья. Дверь со скрипом закрылась. Рун ухмыльнулся и закрыл дверь подземелья. Все погрузилось в непроницаемую тьму.

Я прижала колени к груди, дрожа в холодной тьме. Так не могло все закончиться. Белин не мог победить. Он давно решил, что никто не получит мою мать, если он не может. И теперь он поступал так со мной, дочерью женщину, которую он любил и ненавидел. Он собирался держать меня в клетке после жизни в планах и схемах, заговорах против матери, а потом меня.

Разум работал на полную, я вспоминала шаги планов Бэлина. Когда саксы напали на меня на королевской дороге перед свадьбой, Бэлин точно послал туда Лиса и Волка.

Оуэн был при дворе отца, но я его мало знала, не замечала. Он легко мог сообщить Бэлину, который отправил саксам те же корабли, что использовал против моей матери.

Я закрыла глаза, качая головой. Он лишил меня матери, натравил на меня варваров. В мире уже не осталось справедливости?

Убийца-пикт тоже был связан с Бэлином. Морган говорил, что его умершая королева была из пиктов. Морган подозревал Артагана, а его брат затевал переворот с Бэлином. Малкольм хотел трон брата не меньше, чем Оуэн хотел трон моего отца.

Малкольм, епископ и Бэлин, перехватывая послания Ахерна, знали постоянно, где я. Потому саксы были в засаде, когда мы прибыли в форт Дин. Это было почти два года назад, если бы не появление Артагана, я умерла бы, попала бы в плен или в руки Лиса и Волка.

Но, даже попав в безопасность Свободного Кантрефа, я не смогла убежать от длинных рук Бэлина. Ослепленная попытками Моргана и отца схватить меня, я не думала, что король с севера мог в тайне играть против меня. Мои враги оставались врагами друг другу, и даже Бэлин не хотел бы, чтобы саксы захватили Свободный Кантреф. Бэлин хотел править Уэльсом сам, он не собирался делиться с саксами. Военачальники Уэльса и саксов использовали друг друга. Были ли мы лучше варваров?

Когда всадники Руна сняли осаду, Бэлин попытался женить старшего сына на мне, решив укрепить планы по захвату Уэльса. Но я принадлежала только Артагану. И Бэлин передумал, снова попытался убить меня, убрать угрозу. Теперь я была в его подземелье в Сноудене, он мог позволить мне жить. В качестве его рабыни-невесты.

Я плюнула, стуча кулаком по каменным стенам. Бэлин предал наши армии у Кэрвента, только у него осталась армия и связи, чтобы спасти Уэльс. Людям пришлось бы пойти под его знамя, чтобы спасти детей от рабства в руках саксов.

Может, старик был прав. Может, я была глупой. Глупо было приходить одной, надеяться, что одна женщина может что-то изменить в мире разрушений, мире мужчин. Все мои планы привели меня в подземелье, и я была одна в темнице среди холодных вершин Северного Уэльса.

Я молилась, слезы катились по щекам. Услышь меня, господь. Помоги, прошу.

Дверь подземелья приоткрылась.

Полоска света пронзила тьму. Я сморгнула слезы и прищурилась, ко мне шла женщина с ярким факелом. Женщина с круглым животом остановилась у замка, рубиновый свет озарил фиолетовые глаза. Я встала.

– Олвен? Ты получила моего ворона?

– Это было рискованно. Любой мог перехватить послание. Тебе повезло, что я – одна из немногих, кто может читать при дворе.

– Я должна была попытаться. Ты поможешь мне?

– Нет.

Мое сердце сжалось. Я отпрянула и прижалась к перегородке. Все потеряно. Было глупо просить Олвен о помощи. Она была беременна, она родит наследника северного престола. У нее не было причины помогать мне. Она пришла посмеяться? Что я в темнице, а она – могущественная королева? Я не буду молить ее о пощаде. Я могу ради Артагана или сына, но не ради себя. Олвен склонила голову к прутьям.

– Я не сделаю этого для тебя, но я сделаю это ради Артагана.

Она вытащила ключ из одеяния и отперла дверь. Я раскрыла рот, но не двигалась. Я потрясенно вышла на свет. Под ее глазами были темные мешки, ее прекрасное лицо и фигура были испорчены весом беременности. И чем-то еще. Наверное, жизнь королевы в холодном Сноудене была не такой приятной, как она надеялась. Олвен бросила мне ключи, я все еще не понимала.

– Что ты делаешь?

– Третий ключ откроет камеру Артагана. Скорее. Я подменила стража, но он вернется.

– Ты освободишь его, – ответила я. – Я пока не ухожу. Я не закончила с Бэлином.

– Ты безумна.

Олвен вскинула бровь, глядя на меня, словно у меня было две головы. Она забрала у меня ключи. Я притянула ее ближе, пар нашего дыхания закрывал лица друг друга. Я все еще не знала, могла ли доверять ей, но выбора не было. Она с опаской смотрела на меня. Я задала ей единственный важный вопрос:

– Ты ведь его все еще любишь?

Олвен замерла на миг и ответила:

– И всегда буду. Теперь иди. Ты найдешь все, что нужно, в конце пути.

Мы разошлись, могли больше друг друга не увидеть. Но наша любовь к одному мужчине связывала нас. Олвен беззвучно пошла по другому коридору, а я повернула к маленькой нише. Все мои вещи лежали там в маленьком свертке, включая лук и колчан. Хорошо. Понадеемся, что это сработает. Иначе я не пройду дальше первого стража.

Я вернулась к главному залу и услышала тихие голоса Руна и Бэлина. Уже было за полночь, вечер был туманным, стражи в дозоре не было. Наверное, несколько солдат было на вышках снаружи, но никто не патрулировал коридоры. Да и зачем? Угроза замку была снаружи, а не изнутри. Мы были глубоко на северной территории.

Я бесшумно прошла к двери и подслушивала. Рун наливал вино в кубки.

– Кое-что не дает мне покоя, – сказал Бэлин. – Зачем она пришла сюда одна?

– Ты сам сказал, – ответил Рун. – Она женщина, еще и глупая.

– Нет, это чепуха. Она прожила слишком долго, чтобы быть глупой.

– Не важно, что она задумала. Она уже у нас в плену.

Рун опустошил кубок и быстро наполнил его. Бэлин постукивал по столу, задумавшись, и не пил. Кубок Руна вдруг упал на пол, разливая вино по камням. Принц держался за горло, его щеки побагровели. Бэлин схватил его за плечо.

– Рун? Рун!

Я развязала сверток и вытащила лук. Я вложила стрелу и вошла в зал беззвучно, как призрак. Пора королям и принцам узнать, что королева может быть беспощадной не хуже мужчины.

Бэлин посмотрел на меня огромными глазами, я шла по залу с луком. Огонь в камине трещал за ним, жар закипал в моей крови. Я целилась в его сердце. Рун задыхался на полу, корчась, как рыба без воды. Бэлин зарычал, сбивая кубок.

– Ты отравила вино! Но ты не могла так быстро сбежать из темницы.

– Вино – леди Олвен, как и ключи, но лук – мой.

Бэлин покраснел и пошел ко мне, но я натянула тетиву. Он скривился и застыл. Один крик стражи убьет нас обоих. Даже если его люди прибегут, я успею выстрелить ему в горло раньше, чем они меня схватят. Движением пальцев я могла отправить его в мир иной. Рун уже не трепыхался, лишь хрипел. Король Бэлин стиснул зубы, бледно-голубые глаза люто пылали.

– Зачем? Как?

– Прости, старик. Я на сладкие речи не настроена. Эта за моего мужа.

Стрела попала в его живот. Он отшатнулся к скамейке, черная кровь полилась к его ногам. Он еще не скоро истечет кровью. Он закричал. Его стражи услышат и скоро прибудут. Я вложила еще одну стрелу.

– Эту за мою мать.

Стрела вонзилась ниже живота. Старик взвыл, как банши, его вопль эхом разносился под потолком. В коридоре было слышно шаги. Оставались мгновения. Я вложила еще одну стрелу в лук.

– А эта за меня.

Третий выстрел пронзил его горло. Красная пена полилась из его рта. Свет угас в его ледяных глазах, его голова рухнула на стол. Не так силен оказался хитрый король, который хотел, чтобы я умерла или была в клетке, пока он правил всем Уэльсом. Он умер, его убила женщина. Больше хитрости Бэлина не будут причинять вред мне или моему малышу.

Я опустила лук, стук шагов был все ближе. Их слишком много, у меня не было и шанса. Я выполнила свое задание. Я была готова заплатить жизнью.

В зал ворвался Артаган с длинным мечом в руке. Мой пульс участился, я вскочила на ноги. Он бросился ко мне, его борода отросла, волосы были спутаны. Олвен, наверное, отдала ему оружие. Кровь текла по лезвию.

– Идем, я не могу сдерживать их вечно!

– Я думала, это я тебя спасаю.

– Я возвращаю долг.

Он моргнул при виде мертвых тел Бэлина и Руна. Он посмотрел на мой лук, а потом на стрелы в старом короле. Рот Артагана раскрылся, но времени на вопросы не было. Его жена была убийцей. Я сделала это, чтобы спасти всех нас, и я сделала бы это снова. Я взяла его за руку.

Артаган повел меня по извилистым коридорам, я не разбиралась в них. Похоже, в плену он узнал достаточно о плане крепости. Сзади гремели шаги солдат, они были все ближе. Если бы Артаган не ранил нескольких из них, остальные уже догнали бы нас. Блэксворд все еще вызывал страх в людях, хоть и пробыл в подземелье несколько недель.

Мы нырнули в проем, ведущий во двор, где ждал черный высокий жеребец. Мерлин! Олвен удерживала коня, пока мы с Артаганом забирались на его широкую спину. Артаган склонился к Олвен.

– Мы не можем оставить тебя здесь!

– Идите! – ответила она. – Я уведу их в другую сторону. Обещай, что будешь заботиться о нем, Бранвен.

Олвен прижалась губами к губам Артагана. Мои щеки вспыхнули, я скрипнула зубами. Мы с мужем не успели ответить, Олвен пропала в тенях. Она была беременна от другого, но ее любовь к Артагану давала ей силы. Я это знала.

Я схватила поводья Мерлина, крикнула ему на ухо. Мы с Артаганом помчались к открытым вратам, какими их оставила Олвен. Мы устремились в ночной туман, за нами гремел сталью и голосами замок Сноуден, объятый хаосом.

* * *

Артаган тихо говорил мне на ухо, пока мы ехали в свете дня по влажному лесу на Мерлине. Мы промчались много лиг без остановки, он уже не мог сдерживать любопытство.

– Белин стоял за покушениями на твою жизнь?

– Он был основой, но остается еще много врагов. Наша работа не закончена.

Муж остановил коня на лесной тропе, потрясенно глядя на меня.

– Весь твой план по освобождению меня зависел от того, предаст ли Олвен мужа и короля Бэлина? Ты рассчитывала на нее после одной записки, посланной ей вороном. Это не просто рискованно, Бранвен. Это безумно!

– Я хотела тебя вернуть. У меня не было выбора.

– Но как ты могла знать, что Олвен поможет тебе? Вы не дружите.

– Именно, – улыбнулась я. – Но она любит тебя. Почти так же сильно, как я.

Он посмотрел на меня, наверное, пытаясь понять, шучу я или нет, и я объяснила:

– Твоя мама была права, – начала я. – Любовь – самая могущественная сила в мире. Бэлин и Морган считали любовь слабостью, тем, чему нет места в жестоком мире варваров и заговоров военачальников. Но любовь оказалась сильнее их мечей и армий, их хитрости. Я использовала любовь, особенно любовь Олвен к тебе, и я управляла ей как молнией.

Артаган моргнул, словно впервые видел меня. Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку.

– Спасибо, Бранвен. За то, что спасла меня. За то, что мы останемся вместе.

– Рано благодарить, – ответила я с улыбкой, заставляя коня идти дальше. – У нас еще много работы, если мы хотим спасти королевство и наш народ.

Туман рассеялся над долиной, и стало видно Аранрод. Сердце дрогнуло при виде дома. Руки мужа обвивали меня и грели. Я вдруг устала и поняла, что не спала два дня. Я спешила так, словно за мной гнался ад. Артаган вел нашего коня по холмам к зеленой долине, и с башен донесся рожок.

Я прислушалась. Это был рожок Ахерна. Он вернулся! Может, Аннвин тоже.

Я едва могла усидеть в седле, рухнула в руки Артагана, когда мы спешились во дворе. Ровена побелела при виде нас, поспешила к нам с ведром воды. Мы с Блэксвордом явно выглядели как пара нищих в крови. Глаза слипались. Я хотела добраться до спальни раньше, чем отключусь. Ахерн поклонился мне и королю, прося выслушать его. Я глубоко вдохнула, попыталась сосредоточиться. Виски болели.

– Ахерн?

– Все получилось. Король Малкольм встретит вас в указанном месте завтра на рассвете.

Артаган встал между нами.

– О чем он говорит?

Я отмахнулась от него, глядя на Ахерна. Я не могла сейчас объяснять.

– Есть весть от Аннвин? – спросила я у брата.

– Нет, ваша светлость. Никаких новостей.

Он нахмурился. Я рассеянно кивнула, стены кружили перед глазами. Я опустилась на кровать в грязных лохмотьях. Не важно. Мир погрузился во тьму без снов.

Я проснулась затемно от шума льющейся воды. Ровена стояла за кадкой как при нашей первой встрече в Кэрвенте. Я моргнула и подумала на миг, не приснилось ли мне все. Последние несколько лет. Отличалась ли я от той шестнадцатилетней девушки, которую забрал на свадьбу Морган.

Крики сына разносились эхом по комнате. Ровена перестала готовить воду, чтобы проверить ребенка, но я подняла руку. Я теперь мать, а не испуганный ребенок. Это был не сон. Это мой замок и моя жизнь. Это мое место.

Я протерла глаза и прошла к горячей воде, заглянув перед этим в колыбель Гэвина. Он перестал вопить, синие глаза улыбались мне. Я улыбнулась ему, коснулась его крохотного носа. Я сняла изорванную одежду и опустилась в воду, оттирала себя, а потом взяла Гэвина в воду к себе. Мы сидели какое-то время в теплой воде, просто глядя друг на друга. Ровена укутала его в полотенце и принялась готовить ко сну.

Желудок урчал. Я набросилась на тарелку еды у камина, проглотила три яблока, ножку баранины и миску каши. Я могла съесть кабана, после путешествия желудок стал бездонным. Я поцеловала Гэвина в лоб, и Ровена унесла его на кормление.

Я осталась одна в комнате и покопалась на полках с книгами. После всех опасностей и близости смерти чтение у камина казалось раем. Я провела пальцем по книгам Падрэга, вспоминая его с улыбкой.

Я открыла книгу легенд о моей тезке, Бранвен Храброй.

«Сильная и любимая королева Бранвен отдала жизнь, чтобы спасти людей. Как Наш спаситель сделал, чтобы спасти мир, так и Бранвен знала, что величайший акт любви – жертва. И хотя ее жизнь закончилась, ее народ помнит о ней по сей день».

Мои пальцы задрожали, я отложила книгу.

Я часто задумывалась, почему мама назвала меня в честь такой трагичной фигуры из фольклора Старых племен. Казалось, Падрэг и мама говорили со мной через эти потрепанные страницы. Магия книг. Они позволяли живым общаться с давно ушедшими, но не забытыми. Я прочитала абзац снова, слышала эти слова голосом Падрэга, а потом мамы. Величайший акт любви – жертва.

Шаги на лестнице привлекли мое внимание. В комнату вошел отец Давид, а за ним – Артаган и Ахерн. Они были мрачными. Я напряглась. Священник запер за ними дверь и заговорил первым:

– Моя королева, ворон прибыл, пока вы спали. Новости от моих друзей.

– Что такого они написали, что вы такие мрачные.

– Мне жаль сообщать такое, моя королева. Леди Аннвин мертва.

Горло сжалось. Я не могла дышать и посмотрела на Артагана. Он отвернулся, огонь озарял сиянием его профиль. Он был чистым и одетым, но выглядел хуже, чем когда-либо. Слеза катилась по его щеке, глаза были красными. Он плакал. Я встала и обняла его сзади, прошептала на ухо.

– Мне жаль, любимый. Очень жаль. Она хотела уйти. Она знала, что умирает.

Артаган кивнул, но молчал. Может, уже знал о ее состоянии, но от этого было не легче. Я обнимала его, ощущала биение его сердца. Отец Давид кашлянул.

– Это не все, миледи. Ее убили в Дифеде стражи короля Оуэна.

Ахерн скривился.

– Оуэн – не король! Расскажите остальное, отец.

– Стражи убили ее, потому что… – священник замолчал. – Потому что, когда она встретилась с Оуэном как ваш представитель, она выхватила нож и зарезала его. Когда вмешались стражи, Аннвин и Оуэн были мертвы.

Мы с Артаганом переглянулись, но молчали. Его мать переступила принципы, чтобы спасти свою семью. Чтобы спасти жизнь сына, мою и нашего ребенка. Я закрыла глаза. Это была ее последняя жертва. Я знала в сердце, что так может быть, но не осмеливалась озвучивать. Но мы с Аннвин знали, что она должна сделать. Сердце было тяжелым в груди, я опустила голову. Я никогда не увижу женщину из Старых племен снова, женщину, научившую меня верить в себя и быть королевой.

Ахерн скривился, хрустя костяшками.

– Дифед в хаосе, – добавил он. – Все бастарды-сыновья хотят занять трон, но у каждого не больше дюжины последователей. Никто сейчас не правит Дифедом. Все в смятении.

Я отгоняла слезы.

– Тогда все прошло по плану.

Все в комнате посмотрели на меня. Я не знала, смотрят и они с восторгом или с ужасом. Аннвин точно знала, что делала. Я сказала ей разобраться с Оуэном, и она это сделала. Я представляла, что это будет яд в вине, как сделала Олвен с Руном. Но Аннвин выбрала сама. Она не хотела умирать долго, как было бы с шишкой на ее груди. Теперь она спала с ангелами или там, кому поклонялась.

Мужчины смотрели на меня, словно я стала на десять голов выше. Я была не просто хозяйкой замка, но и правительницей. Королевой, что была не хуже короля. Мужчины использовали свои приемы в бою, а я свою тактику. Мне не нужно было объяснять им свои действия, я и не собиралась. Я разбиралась с врагами по одному без армии и меча. Отрезая головы вражеским королевствам, я сеяла там хаос.

Я избавилась от половины врагов. Белин мертв. Рун мертв. Оуэн мертв. До конца недели все в Уэльсе будут точно знать, кто стоит за такой казнью. Это была игра в шахматы с жизнью и смертью, я собиралась победить.

Я села и отдавала приказы. Артаган мог возразить. Но он молчал с остальными, доверяя мне, хотя весь план знала только я. Я направляла палец на каждого.

– Ахерн, подготовь всех доступных воинов к отправлению до рассвета. Отец Давид, рассылайте воронов всем друзьям в королевстве. Чем больше мы знаем о делах врага, тем лучше. Артаган, мне нужна твоя сильная рука. Ты готов вести воинов в бою?

Муж улыбнулся, на лице поступил задиристый рыцарь.

– Против саксов или кого-то еще, но Блэксворд поведет людей даже в ад, если того хочет Маб Керидвен.

– Миледи, – вмешался Ахерн. – У нас не больше трех сотен лучников. Против короля Малкольма или саксов у нас не будет преимущества.

– Это мои тревоги, Ахерн. Наши враги придут в нашу ловушку, и количество их не спасет.