355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Марк Даниэль Лахлан » Хранитель волков » Текст книги (страница 29)
Хранитель волков
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 19:29

Текст книги "Хранитель волков"


Автор книги: Марк Даниэль Лахлан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Глава 54
ПО СЛЕДУ

Зверь был голоден. Желание покормиться туманило его разум, когда вокруг огромной плиты, запиравшей вход, вдруг забрезжил свет – так золотистый нимб окружает дождевое облако, набежавшее на солнце. Однако волк не растерял звериной осторожности и наблюдал из темноты, желая понять, кто явился, чтобы выпустить его на свободу. Волки не кидаются в драку, пока не оценят расстановку сил, и зверь, который весьма смутно представлял, насколько он неуязвим, хотел рассмотреть своих противников, прежде чем нападать.

Но в следующий миг они уже спустились в яму, и верх взял другой звериный инстинкт. Любое животное, оставшееся где-то надолго, начинает считать место своей территорией. Зверь почувствовал опасность.

Он услышал слова, которых на самом деле не понял:

– Я пойду первым. Сокровище может оказаться хрупким, и я должен понять, как его лучше поднять.

– Слушай, купец, мы заберем из гробницы все, что там есть. Не вынуждай меня оставлять в уплату покойникам твое тело.

В волчьем мозгу не было и мысли о мести, когда он откусил голову Бодвару Бьярки, он просто был голоден.

Он испытывал исключительно голод, глядя, как Велес тщетно пытается выбраться по веревке из ямы. Волк кинулся на купца, одним щелчком челюстей сорвал мясо у него со спины, проглотил кус плоти, сбил орущего купца на пол огромной лапой и распорол ему живот, чтобы полакомиться сладкими внутренностями.

Возможно, Вали порадовался бы, увидев, как Велес расплатился за предательство, возможно, решил бы, что это слишком жестокое наказание за подобное преступление, но только его уже не было внутри волка, чтобы испытать хоть какие-то чувства. Он больше не был одной личностью, он превратился в целую толпу, и каждый в этой толпе вопил, требуя к себе внимания. Шаман, люди китового народа, семья охотников на оленей, морские разбойники даны – все они были внутри него, точнее, это он стал ими, и его сознание обратилось в дикую путаницу переваренных мыслей и личностей. Его разум походил на рыночную площадь, где каждый старается перекричать другого. Однако всех их заглушал пронзительный голос волка, указывающий направление и приводящий тело в движение.

Сверху лился поток панического страха. Люди суетились, пытаясь опустить на место огромную каменную плиту, но никто не мог сдвинуть ее. Они сдались и бросились наутек.

В следующий миг волк выскочил из ямы. По пути ему попадались живые существа, они вопили и били его, поэтому он отшвыривал их в сторону, крошил челюстями, позволяя их жизненным сокам утолить его голод после долгого заточения.

Когда все оказались мертвы, он улегся, отяжелев от съеденного, разум его онемел, тело, перерабатывая пищу, продолжало расти под холодной луной, под зелеными всполохами, расцветающими на безжизненном зимнем небе.

Это был не Вали. Его тело походило на сломанный музыкальный инструмент, и князь был всего лишь одной из мелодий, которую он способен исполнить. Это случилось не сразу, прошло какое-то время, прежде чем волк услышал болезненный стон, который вызвал к жизни запертого внутри зверя Вали.

А Адисле в самой нижней пещере казалось, будто она лежит на чудесной постели из соломы, застланной великолепными мехами. Она снова была дома. Мама была здесь же, и дан Барт, и Манни, и остальные братья. С появлением госпожи ее охватило такое умиротворение, словно она зимним утром нежилась в теплой постели.

Адисла понимала, чего хочет королева ведьм: чтобы она позвала Вали. Адисла произнесла его имя. Ведьма заглянула ей в глаза и погладила по голове. Она хотела, чтобы Адисла повторила имя, и она с радостью сделала это, благодарная госпоже за доброту.

Королева ведьм посмотрела на Адислу и кивнула, соглашаясь с собственными доводами. Она пыталась действовать через девушку, упорядочить ее хрупкие мысли и направить на волка, чтобы призвать его. Но, как оказалось, из этого ничего не получается.

Гулльвейг позволила крючковатой руне всплыть на поверхность сознания. И сама задрожала. От руны как будто исходили ядовитые испарения, если оставить ее надолго, она прожжет ведьму насквозь, может быть, даже убьет. И тогда она отправила руну в сознание девушки.

Адисла закричала, когда рассеялась иллюзия. Она лежала вовсе не в постели, здесь не было дома, не было любящих ее людей. Ее тело было насажено на острые камни, торчащие из узкого выступа в сходящейся конусом пещере. Камни распороли кожу, и в свете масляной лампы тени походили на длинные жестокие пальцы, которые тянулись, чтобы и дальше рвать ее плоть. Адисле было очень больно.

Когда руна выскользнула из сознания ведьмы, Адисла поняла, что та замышляет. Перед ней замелькали картины смерти: ее и Вали, Фейлега и Браги, в этой жизни и в других, растянутых во времени. И Адисла увидела то, чего не видела сама королева ведьм. Она увидела истинное имя Гулльвейг, и это было намного страшнее веревок, не пускающих ее, намного страшнее острых камней, проткнувших плоть, даже намного страшнее Вали, переродившегося, смертоносного. Адисла знала: госпожа хочет, чтобы она позвала Вали, и теперь знала, для чего.

– Нет, – сказала она.

Кто-то подошел к ней. Не госпожа, а страшная бледная девочка со старушечьим лицом. Королева ведьм распахнула сознание, и все призраки и страхи, жившие в душе Адислы, как будто ожили и набросились на нее, потащили куда-то вниз. Она увидела, как умирает мать, увидела на пороге мертвого Манни, рычащего Вали, запертого в яме. Отчаянно пытаясь заслониться от наседающих кошмаров, Адисла поняла, что необходимо за что-то схватиться, прогнать чудовищные видения. Руна сверкала и подрагивала прямо перед ней, в этой руне, решила Адисла, ее спасение, хотя и сама не знала, откуда пришла такая мысль. Она пристально поглядела на руну, сосредоточилась на ней и в тот же миг поняла, что совершила ужасную ошибку. Руна раскаленным копьем пронзила ее сознание, и глаза ослепила вспышка белого света.

Стон вырвался из груди Адислы и из ее души. Это был не просто звук, а сгусток магии. Переродившийся в волка Вали, спавший на скале, услышал его, как и хотела ведьма, и понял, что он означает. Этот звук пробудил волка от сытой дремоты. Он поднялся на задние лапы и посмотрел на юго-запад.

Фейлег, наблюдавший за Аудуном и Саитадой с вершины Стены Троллей, тоже услышал стон и в тот же миг решил следовать за путниками на другую сторону горы.

Ведьма была довольна. Она уже не могла призвать волка своей магией – он сделался слишком силен, но ей было довольно и той магии, которая родилась из привязанности волка к Адисле. Он придет, решила ведьма, чтобы предложить ей сделку.

А Вали на острове шаманов внезапно вспомнил, кто такая Адисла и что она значит для него. Он знал, что девушка в опасности, и он должен идти к ней. Полоска моря между островом и материком была для него пустячной преградой, широкие равнины и горные перевалы ничего не значили, так же как фьорды, долины или утесы. Он преодолевал их стремительными прыжками, пожирая расстояние между собой и девушкой, приближаясь к источнику крика с такой скоростью, какая недоступна ни человеку, ни лошади, ни даже птице.

Его вел отголосок ее боли, по этому ручейку он подбирался к истоку. Морозная северная ночь сменилась бледной зарей, мимо мелькали дома и санные пути, он проносился через леса, распугивал стада диких оленей на равнинах, прыгал с горных пиков, подобный падающей звезде, летел к своей цели лучом света.

В пещерах он замедлил ход. Волк с трудом протискивался по каменным коридорам, и лишь сила воли гнала его вперед. Он не думал, куда идет, – его звал крик Адислы. Пока волк полз, зажатый каменными стенами, в нем очнулся Вали, хотя он уже не находил ничего удивительного в том, что сам превратился в громадного волка, а пещеры кажутся живыми от миллиона запахов. К нему вернулись воспоминания, но от них боль только усилилась. Женщина, которую он любит, ужасно страдает, и единственная цель его жизни – отыскать ее и избавить от страданий.

Потом перед ним появился отец, Аудун, в пещере, полной золота. Конунг был ужасен в боевом облачении. Вали пытался объяснить ему, что Адисла в опасности. Он знал, что отец не поймет его привязанности к простой девушке, но он умолял его отбросить все предрассудки и помочь. Однако в следующий миг Аудун напал на него с мечом, и Вали показалось, что он чужой и лишний в собственном теле, потому что волк не обратил внимания на его протесты, вступая в бой.

В голове снова зазвучали многочисленные голоса, снова разнесся эхом кошмарный волчий вой, который, как он понимал, теперь такая же часть его существа, как и его любовь к Адисле. Вали начал терять цель, отдаваясь ярости зверя, в которого превратился. Аудун упал, щит его был разбит в щепы, меч он потерял, и волк был готов накинуться на него, а Вали сомлел, словно всадник, задремавший в жаркий день прямо в седле и доверивший выбор пути лошади.

– Помогите. – Это ее голос.

Аудун чем-то ударил его. Волк ничего не почувствовал.

– Помогите мне.

Вали тянулся изо всех сил, чтобы заставить волчье тело ответить на этот призыв.

– Помогите!

Волк застыл посреди прыжка, жарко дыша на старого воина. Аудун не остался лежать на месте. Он перекатился под волком, поднялся на гору сокровищ, выхватил из кучи украшенный драгоценными камнями меч и развернулся. Держа меч обеими руками, он ударил зверя по спине.

Оружие вошло в хребет волка и сломалось. Вали ничего не почувствовал. Он наотмашь ударил Аудуна человеческой конечностью, и тот распластался на полу.

– Помогите!

Наконец-то мышцы волка начали слушаться приказов Вали. Он покинул поле боя и пополз по проходу, двигаясь на крик.

Глава 55
ФЕНРИСУЛЬФР

Фейлега уже мутило от боли, и ему пришлось остановиться. Отдышавшись, он захромал дальше. Пахло рыбьим жиром. У кого-то там, внизу, лампа. Да, он видел отблеск. Фейлег спешил на свет, а тоннель между тем сузился до трещины в скале. Он вздохнул и боком протиснулся в разлом.

Пещера была не больше обычного крестьянского дома, но в глубине потолок стремительно сближался с полом и образовывал выступ с острыми камнями, похожими на зубы хищника. Адисла была там, лежала, привязанная к камням и залитая кровью. Сердце Фейлега дрогнуло, когда он увидел ее.

Ведьма, лицо которой превратилось в кровавую маску из-за выколотого глаза, стояла, глядя куда-то в пустоту, сжимая в руке обломок копья. На шее у нее болтался обрывок веревки, завязанный спереди замысловатым узлом. Фейлег узнал этот узел повешенных, символ Одина. Увидев волшебное дитя, поняв, что случилось с Адислой, Фейлег пришел в ужас, но заставил себя заговорить.

– Госпожа, – начал Фейлег, обращаясь к ведьме, но в то же время со всей поспешностью ковыляя к Адисле, – у нас чрезвычайно важное дело. Один наш друг околдован, он превратился в волка. Он уже здесь, в коридорах. И нам нужно твое умение, чтобы исцелить его. У меня есть золото, я смогу заплатить.

Адисла дрожала всем телом, Фейлег видел, что она потеряла много крови. На острых камнях девушку удерживали кожаные ремни, привязанные к ржавым кольям, вбитым в скалу. Фейлег перерезал ремни Лунным клинком. Затем он прижал Адислу к себе и поцеловал в лоб. Она ослабела, едва могла двигаться, но она пыталась сказать ему что-то. Фейлег приблизил ухо к ее губам.

– Я видела, что творится у нее в голове, – сказала она. – Я видела ее сознание. Беги, Фейлег. Беги!

Фейлег обхватил ладонями ее лицо.

– Я не могу бежать, даже если бы захотел, но я не хочу, – сказал он. – Я останусь здесь, с тобой. Все будет хорошо. Она сделает то, о чем мы просим, правда, госпожа?

Ведьма по-прежнему молчала. Откуда-то сверху раздался тяжелый удар.

– Это она привязала меня к скале, Фейлег! Она жестоко обманула меня.

– В таком случае ей придется заплатить, или она умрет. Ведьма вылечит князя.

– Нет, ты не понимаешь.

– В ведьме наша единственная надежда. Надо заставить ее выполнить нашу просьбу.

– Нет, Фейлег, нет. – Адисла дрожала и плакала.

Волк, как чувствовала Адисла, является порождением какой-то могучей, чудовищной магии. Гулльвейг уверена, что управляет этой силой, однако Адисла, побывавшая в паутине разума ведьмы, видела все свежим взглядом. Нечто, бывшее частью Гулльвейг, но в то же время чуждое ей и куда более могущественное, подчиняло ее своей воле. Это существо, кем бы оно ни было, отличалось ледяной рассудительностью и целеустремленностью. Оно желало погибнуть в пасти волка, и его смерть была связана со смертями Адислы, Фейлега и Вали, связана навечно, в бесконечном круге перерождений и смертей, и пульсирующая крючковатая руна обещала нескончаемую кровавую бойню.

– Волк будет убивать ее снова и снова, вечно и бесконечно, и нас заодно. Я была внутри ее сознания, я видела, что происходит. Ты должен уничтожить ее, пока этого не сделал волк. Он будет действовать так, как сказано в пророчестве, и тогда все мы обречены.

– Я не позволю волку ее убить, – пообещал Фейлег.

– Как же ты его остановишь?

– Этот меч способен уничтожить волка, – сказал Фейлег. – Я отгоню его. Ни один волк не захочет истечь кровью.

Он старался говорить уверенно, но больше уповал на могущество ведьмы, чем на свои собственные боевые навыки.

Раздался еще один удар, на этот раз ближе, а за ним последовал жуткий вой. Ведьма развернулась на звук. Проход, как помнил Фейлег, был слишком узкий, чтобы волк смог протиснуться в него. Значит, ведьма будет творить заклинание на безопасном расстоянии от зубов зверя.

Фейлег посмотрел на Адислу.

– Ты получишь обратно своего князя, – пообещал он.

– Нет, – сказала Адисла. – Нет, я все видела. Я же видела! Убей ее, Фейлег, убей, пока еще не слишком поздно! Мы могли бы победить чудовище, но нельзя победить бога.

– В ней наше спасение.

– В ней наша смерть, вечная и повторяющаяся бесконечно, твоя и моя, Браги и всех остальных, мучения и ужас, не знающие конца. Она вечно ищет смерти в пасти волка. Убей ее. Убей, пока не убил он!

– Адисла, любовь моя, – заговорил Фейлег, – волк уже здесь. Он пришел. Он может вечно держать нас здесь в осаде. Я не владею мечом, но один могучий воин, человек, с детства обученный сражаться, доказал, что в его силах победить чудовище. Ведьма должна помочь ему. Ты сможешь еще раз поговорить с волком? Сможешь успокоить его, чтобы она сотворила свое заклинание?

– Он – смерть, вечная смерть. Тогда, на севере, он едва не загрыз меня. Не приводи его сюда, Фейлег, не приводи!

– Он уже здесь, – повторил Фейлег.

Адисла больше не могла скрывать страха, она лишь дрожала в объятиях Фейлега.

Шум становился все ближе, утробное и сердитое ворчание, сопровождаемое каким-то другим звуком. Фейлег, который не раз кормился со своими братьями-волками, узнал этот звук. Так разрывается плоть, с таким треском крошатся под зубами кости. И был еще один звук – время от времени раздавалось жалобное поскуливание, как будто волк угодил в капкан. Чудовище страдало от раны.

– Ведьма спасет нас или умрет.

– Если она умрет от зубов волка, всем нам конец. Именно этого она и желает. Убей ее, Фейлег, убей сам. – Адисла цеплялась за его плечи.

«Она бредит, – решил Фейлег, – помешалась от всего, что ей пришлось пережить».

Ведьма так и стояла, глядя перед собой и сжимая обломок копья. Фейлег решил, что она хотела ударить им Адислу, но так и не собралась с силами. Снова зашумело, еще ближе, и послышался низкий, болезненный стон. Фейлег захромал обратно ко входу в тоннель.

Его обдало дыханием, жарким и зловонным, как будто огромный кулак ударил его, заталкивая обратно в пещеру. Челюсти зверя щелкнули всего в трех шагах от него. Волк с усилием протискивался между каменными стенами, с таким отчаянным упорством, что искалечил себя сам.

Сейчас Фейлег мог бы убить волка. Тот застрял на миг, его задние лапы скребли по полу, стиснутые в узкой щели плечи хрустели, он вертел головой, вытягивая шею. Фейлег поднял Лунный клинок, но не смог нанести удар. Перед его мысленным взором встала давешняя сцена на берегу, когда он бежал по воде за лодкой. Вали спас его от смерти. Но это было еще не все. Князь был его двойник, личность, какой он мог бы стать, если бы нить норн закрутилась в другую сторону, и сейчас Фейлег чувствовал, что неразрывно связан с Вали.

Он отступил назад.

– Давай, твори свою магию, ведьма, – сказал он, указывая в проход. – Твори, или я убью вас обоих.

Но ведьма по-прежнему не отвечала и ничего не делала. Фейлег поднял Лунный клинок, занес над ее головой, как будто собираясь ударить, но даже тогда она не двинулась, а так и стояла, сжимая копье, как будто готовясь поразить невидимого противника.

Фейлег обернулся к Адисле:

– Когда волк ворвется в пещеру, я отвлеку его. Ты обойдешь вдоль стенки и выскочишь в тоннель. Он застрянет здесь на какое-то время. Если сможешь заговорить с ним, говори. Потом ведьма излечит его или умрет.

– Убей ее, убей ее!

Но времени уже не было. Волк рванулся из разлома и вывалился на пол, словно выброшенная на берег рыбина. Он как будто лишился всех костей, только его задние лапы двигались, но одна из них была вывернута под неестественным углом.

– Беги! – крикнул Фейлег. – Беги!

Он подтолкнул Адислу.

Она покачнулась и упала бы, если бы Фейлег каким-то непостижимым образом не нашел в себе силы ее поддержать; он закинул себе на плечо ее руку и повел к выходу из пещеры. Они сделали всего несколько шагов, а потом оба упали.

Волк извивался на полу пещеры, словно угорь на крючке, ведьма по-прежнему неподвижно стояла с обломком копья.

– Смерть и боль, вечная и бесконечная, – проговорила Адисла.

Фейлег покачал головой.

– Нет, вечно вот это, – сказал он, обнимая девушку. – Та любовь, какая исходила от тебя, когда мы расставались на берегу озера, та любовь, которая нас объединяет. Беги, Адисла, и помни об этой любви.

Он посмотрел на волка. Его тело менялось. Раздался хруст, как будто ломались бараньи кости, и плечи волка обрели прежний вид. Он вытянул лапы, и они захрустели, когда суставы вставали на места.

– Ты умрешь.

– Я не боюсь умереть. Я больше боюсь остаться в живых, если не сумею спасти тебя. Беги. Беги же! Ты однажды уже рисковала жизнью, когда освободила меня, теперь я сделаю для тебя то же самое. Беги!

Волк вздохнул, и раздался жуткий треск, когда легкие расправились, ставя на место ребра.

Адисла пожала Фейлегу руку и поцеловала ее.

– Прощай, – сказала она.

– Я вернусь за тобой. Клянусь. – Он вытолкнул ее в тоннель.

– Фейлег! – Адисла потянулась к нему, но он уже вернулся назад, а у нее не осталось сил, чтобы пойти за ним.

Волк поднялся на ноги, целый и невредимый. В этой маленькой пещере Фейлег осознал до конца, насколько громаден зверь: его зеленые глаза были размером с навершие щита, а зубы – длиной в кисть руки. Он возвышался над Фейлегом и худосочной ведьмой. Затем зверь пристально посмотрел на королеву ведьм жестким взглядом и оскалился. Она не сдвинулась с места, а так и глядела перед собой, воздев копье.

Фейлег понял, что нужно сделать. Он ненавидел Вали, злился на князя за то, что попал в плен, за любовь к нему Адислы. Но разве все это не к лучшему? Ведь без Вали он никогда бы не узнал, на что похожа любовь, не ощутил бы вкуса ответного поцелуя, не увидел бы счастливого блеска в глазах женщины. Его судьба тесно связана с судьбой князя, и хотя было бы проще уничтожить волка, не сходя с места, это не приведет ни к чему хорошему. Лично с него хватит.

Фейлег положил Лунный клинок к ногам чудовища.

– Князь, – позвал он, – приди в себя.

Волк поперхнулся, кашлянул, и начали складываться слова.

– Я здесь… я здесь… я здесь… ты меня знаешь… я…

Казалось, ему трудно мыслить связно.

Фейлег заговорил:

– Эта госпожа, этот ребенок, в ней твое исцеление. Склонись перед нею, сделай все, что она скажет. Слава об ее умениях идет давно. Пусть она поможет тебе, Вали. Ради той любви, какую ты знаешь. Ради Адислы, смирись.

Волк опустил голову и склонился перед королевой ведьм.

Первый раз за все это время Фейлег увидел, как кошмарное дитя шевельнулось. Девочка повернула к нему голову и посмотрела прямо в глаза. Фейлегу показалось, что паучьи лапки ощупывают его разум, трогают его мысли и чувства. Он понял, какого дурака свалял. Ведь волк – это все, что стоит между ним и тем, о чем он мечтает. Если Вали не станет, Адисла будет принадлежать ему, ее прошлое будет отрезано, а будущее – свободно. Он вспомнил, с каким омерзением наблюдал, как князь пожирает тела на том корабле, как Вали убил храброго Браги, как уничтожил охотников. С чего бы ему исцелиться? Он лишил себя такого права, убив столько людей.

Фейлег поднял Лунный клинок и ударил.

Адисла вскрикнула, когда меч сверкающей дугой распорол воздух и вошел в бок зверя, однако удар получился неловкий и слабый. Волк развернулся к Фейлегу, вонзил в него зубы, вырвал кусок плоти, отшвырнув волкодлака на пол. Затем волк запрокинул голову, разинул пасть и проглотил человеческое мясо. Адисла была так слаба, что не могла сдвинуться с места.

Ведьма улыбнулась. Следующий ход был очевиден. Но это действовало уже не просто заклятие, то было проявление чего-то вечного, могучего и неопровержимого – как руна, подумала она. Да, именно руна. Ведьма погладила клочок кожи большим пальцем свободной руки, по-прежнему сжимая в другой обломок копья.

Волк оскалился, мышцы взбугрились по всему телу, с пасти капала кровь его брата. Он перерождался, но на этот раз не просто физически; ведьма чувствовала, что он становится магическим существом. Это и был тот путь, который указала ведьме руна Локи, – два брата становятся одним целым. Все было на местах, все готово для финального шага.

Ведьма перевернула обломок копья, сунула тупой конец между камнями и бросилась на оружие с такой силой, что острие вышло у нее из спины.

Мир для Адислы как будто распался на части.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю