Текст книги "Пара Ноя"

Автор книги: Мария Свешникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 27

Спустя 4 месяца

Осень выдалась холодная, как в одноименном рассказе Бунина. И если начало сентября еще оказалось щедрым на солнцепек, то ближе к середине месяца роза ветров оказалась жестока. Деревья стояли оцепеневшие от внезапной измороси, обогреватели расходились как горячие пирожки, зато воздух стал прозрачным, на темном сукне неба пропечатывались созвездия, будто вместо глаз – телескоп.

– С днем рождения, дядя Женя! Не хворайте да оставайтесь живчиком, как сейчас! – Коля наконец протиснулся сквозь родовые пути дорожных пробок и тискал Рэма, пока Ромул обнюхивал кожаный ремень на его новых часах.

– Спасибо, Коль! Ты заходи, конечно, но гости разъехались и смели почти всю еду. Я тебе оставил кое-чего. Ну не стой в дверях. – Коля протянул ему тяжелый пакет с собранием сочинений Дзержинского. Одно из первых изданий. Выглядело, конечно, как стеб. Но Евгений Петрович оценил. Даже похвалил. Понял намек.

– Да я не пожрать приехал, а поздравить. – Коля разулся и расположился на обитом изумрудным бархатом стуле прошлого века, который Евгений Петрович собственноручно выкупал у потесанной жизнью, одутловатой алкоголички на блошином рынке возле платформы «Март», шкурил, покрывал морилкой, обрабатывал дорогущими средствами.

– Поесть – не поесть, а погреться стоит. Дубак на улице тот еще. Бахни чайку черного хоть. – Радушный хозяин суетился, одновременно убирал со стола грязную посуду и доставал чайный сервиз. Чего, зря такую домину отгрохал? Тут надо по-мещански хлебать из блюдца с каемкой, лучше золотой. – Чего там у тебя, как жизнь вообще?

– Да жизнь как жизнь. Как у простого подполковника, знаете ли. – Коля подул на чай и, встретив предосудительный взгляд, принялся переливать в блюдце.

– Все, дело в шляпе, теперь заживешь по-человечески. Ну, относительно. Геморроя меньше не станет, даже не мечтай. Что там с Яной? Не объявлялась?

– Должна была вернуться уже из Грузии, – слегка меланхолично ответил Коля, пытаясь соскочить с темы.

– Не звонила?

– Не-а. – Коля вздохнул и отвел глаза, вперив взгляд в догорающие угли камина и подрагивающий пар над ними. – Но, может, оно и к лучшему. Я поеду, наверно, дядь Жень. На работу завтра.

– А я тебе говорил! Говорил, что Парис Елену хоть и украл, но все равно в итоге она досталась Менелаю.

– Менелая нет. Не к кому возвращаться, – затронул Коля тему, которую они с дядей Женей договорились не поднимать. – Ладно, поеду. Завтра с утра «на ковер».

– Ну ты осетринки-то возьми с собой. На вот, прям с формой забирай, упаковано уже. Твоя доля, заслужил. – Евгений Петрович протянул ему громоздкую пластиковую форму, из недр которой проглядывала фольга. Упаковал на славу.

– Ух! Сами коптили? – гримасничал Коля.

– Бог с тобой! Кто ж такое своими руками делает? – похлопал его по лопаткам Евгений Петрович.

Добродушный смех генерала с лучистыми морщинками отпечатался в памяти у Коли, как снимок из парка Горького в день ВДВ, с чертовым колесом на заднем плане и битвой сизых горемык в фонтане.

У них с теперь уже названным отцом царило взаимопонимание. Взаимопонимание без лишних слов. Ценный человек. Куда без него?

Вливаться в рабочий режим оказалось непросто, но Яна с Крис все же выцыганили несколько достойных проектов. И, несмотря на то что с театром в этом сезоне они работали весьма посредственно, в плане сериалов все шло на ура. Закончился первый съемочный день исторической картины о курсах бальных танцев в отеле «Метрополь». Шебуршание пышных юбок снова стало неотъемлемой частью звуковой дорожки. То, что доктор прописал: замаскировать душевные увечья работой, а после, виртуозно сочетая грубые казаки с игривым агатовым платьем с всклокоченными рюшами, пить текилу на «тарелке» – отмечать старт съемок, разглядывать лица и улыбки людей, с кем почувствуешь себя семьей, а после расстанешься и, до того как новый проект не столкнет лбами, не будешь вспоминать о клятвах дружить в десны до скончания дней. Перед выходом из дома Яне хотелось дополнить наряд элементами поздней готики – на душе смешались линчевский мрачняк и бодлеровский сплин в единое настроение.

Бар сотрясался от ремиксов на хиты ранних нулевых, под которые бодро отплясывал молодняк, не писавший никогда в линованной тетради тексты песен для заучивания. А Яна так делала, чтобы на даче под гитару завывать «Чайфов» и «Крематорий». Между сетами диджеев, когда стихала музыка, она щебетала с генеральным продюсером проекта – правда, слушала его вполуха, проваливаясь в мыслях в трухлявое месиво воспоминаний. Когда репертуар сменился на техно, режиссер предложил всем перебраться в полуподвальный бар, где хотел налакаться до синих чертей. Крис ради такого дела отправилась ставить машину и возвращаться на такси, а Яна решила прогуляться по ночной Петровке. А после, поворачивая с Моховой на Большую Никитскую, она заметила знакомое лицо. Он смотрел на нее, померкший, смазанный, будто рок-идол на линялом постере – с объявления о пропаже. Портрет Никиты пригвоздили будто к позорному столбу. «Внимание! Пропал человек». Еще третьего мая. Ровно со страстной субботы его никто не видел. Яна, озираясь по сторонам, аккуратно отклеила черно-белую распечатку А4 с фонарного столба, так, чтобы не поранить его лицо, быстрым шагом дошла до театра Маяковского, забрела в пыльный и сумеречный бар, где пивом лакировала беленькую интеллигенция. Села за барную стойку, попросила две стопки водки и краюшку черного хлеба. Загнула края так, чтобы осталась одна фотография – того Никиты, который звал есть шаурму после спортклуба, что катал ее по Женевскому озеру и приносил чизбургер из «Макдоналдса» в Париже. Положила кусок бородинского на покрытую инеем стопку, пододвинула вплотную к его носу. Подумала, что он не выносил запах крепкого алкоголя, но тут же всего лишь скан фото – вытерпит. Молча заглотила свою порцию водки. Продышалась, расплатилась, выбежала на улицу, зацепилась невысоким каблуком казаков за ступеньку, вырвала его с корнем. Обескураженная и задумчивая, присела на обочину и стрельнула у прохожего сигареты.

Такси маршировали перед ней, разводя повес по кабакам и ресторанам. Она вспомнила, как Никита просил ее руки. Достала помолвочное кольцо из кармана и надела его. Взяла телефон, написала сообщение Коле, состоящее из двух слов: «Срочно приезжай» – и поделилась местоположением на один час.

Когда он приехал, она все так же сидела на бордюре, только рядом с ней стояли две бутылки пива. Заметив Колину машину, Яна резво стащила кольцо с пальца и кинула в карман, плотно застегнув молнию.

– Выпьем?

– Ты за этим меня вызвала? – Коля думал, что опять затопило Москву и снова нужно колотить ковчег своими руками. Что там, в далекой Грузии, она снова связалась не с тем, раскочегарила кого не следовало, наследила, теперь не знает, как выпутаться.

– Еще я каблук сломала, – подтрунивала она, толкая его плечом.

– Ты стебешься?

– Нет. Правда сломала – вот, смотри. – Яна вытянула ногу во всю длину, чтобы продемонстрировать вещественное доказательство.

– Ян, ты меня напугала.

– Конечно, напугала. Иначе бы ты не приехал.

– Сколько ты уже в Москве? – полюбопытствовал он.

– Около месяца.

– И почему не звонила? – Не то чтобы он ждал, так, интересовался.

– Ждала, что ты меня найдешь. Даже новый номер на себя оформила.

– Я думал, что тебе будет лучше стереть меня из жизни, как и воспоминания об этой весне. – Коля уже не мог поделить свою жизнь на человечность и корысть и не знал, какая из этих частей сейчас в нем говорила.

– Знаешь, если бы не эта весна, я бы не нашла, – Яна пыталась подобрать слово, но решила воспользоваться доступным всем, – Бога… – Она посмотрела на торчащий издалека крест храма Вознесения Господня.

– Нашла юного Аполлона с литыми формами? – сыронизировал Коля.

– Типа того.

– А я тогда зачем? – Теперь он ответно ткнул ее локтем в ребра.

– Говорю же: выпить захотелось. – Яна протянула ему бутылку пива.

– Этого мало, – наконец осмелился пересечься взглядами Коля.

– В смысле?

– Ну кто зовет на одну бутылку? Придется еще пару раз в магазин бегать. А тебя не пошлешь – ты каблук сломала. Обмоем, что я подпола получил?

– Надеюсь, тебе не пришлось для этого ни в кого стрелять, – неудачно пошутила Яна.

Коля потянулся за зажигалкой, чтобы открыть бутылки, и Яна заметила на его руке часы, скромные по виду, но стоящие как чугунный мост на деле. Те, что не привлекают внимания, но являются крайне выгодным капиталовложением.

Яна не подала виду и не стала задавать лишних вопросов.

– Знаешь выражение «один день как три осени»? – вдруг скатилась на патетику Яна, поймав кленовый лист, вальсирующий по обочине улицы.

– Нет.

– Это значит скучать так сильно, что один день кажется тремя годами. То ли японцы, то ли китайцы сочинили. – Она нежно сжала пальцами его ладонь.

– С них станется.

– Я по тебе один день как три осени. А ты?

– А я, – Коля залпом выпил полбутылки в один глоток, – я запретил себе ждать тебя.

– Но ждал?

– Ты все там же живешь? – оставил он ее вопрос без ответа.

– Да, пока в тетиной квартире, но вскоре планирую переехать.

– Куда?

– К тебе, например. Мне понравился вид на Серебряный бор. Ты против?

– Да нет, не против, – вдруг почему-то решился Коля пустить ее в свою жизнь.

– Поехали за вещами и переночуем у меня на память?

Яна выкинула казаки в урну и направилась босиком к его машине.

– Скажи, а ты нашел справедливость? – обернувшись в полупрофиль, поинтересовалась она.

– Не хочу об этом. А ты?

– Кажется, да, – чуть игриво и немного заискивающе повесила интригу Яна.

Они привычным маршрутом подъехали к ее дому. Одно касание пульта – и шлагбаум открыл свой рот. Место ждало его возле подъезда, будто кто-то сторожил. Ступеньки Коля перепрыгивал через одну на автомате, ноги запомнили маршрут.

– Раздевайся! – не оборачиваясь на Колю, скомандовала Яна, когда кинула сумку и ключи в прихожей, даже не дотронувшись до выключателя.

Темнота сплотила их в поцелуй.

– Так сразу? – Коля с усилием выдернул свой язык из ее рта и вопросительно посмотрел.

– Пока горит спичка. Как в армии.

Коля старался не выказывать своего удивления: Яна и раньше отличалась решительностью и смелостью в плотских утехах. Но ее все же можно укротить, и ей даже понравится. Когда одежда будет сброшена, понадобится всего несколько минут, чтобы она наигралась в госпожу, и тогда можно будет намотать шелковый жгут ее волос на руку и управлять ее телом, словно Карабас-Барабас марионетками.

Оставив на полу горку своих вещей, быстро, как и было приказано, Коля направился к Яне. Как бы ни пытался он держать дистанцию и не влюбляться в нее, все это время одна лишь она, сама того не зная, помогала ему разрешиться от бремени утренней эрекции в душе.

Ее глаза с кошачьим макияжем, хоть и слегка поплывшим, действовали на него взрывоопасно. За те доли секунды, что длился их невербальный контакт, мужское тело превратилось в какую-то иную материю, еще не изученную наукой. Яна словно была магнитом, который не просто притягивал, но как бы двигал атомы в Колином теле, наводя порядок в хаосе его чувств и мыслей.

Коля подошел близко к ней. Она стояла у стены, опираясь плечом, смотрела на него с деловито сложенными руками. Находиться рядом с ней голым было некомфортно, поэтому вдвойне важно было раздеть ее немедленно, прямо сейчас.

– У тебя платье испачкалось. Давай снимем, постираем. – Коля попытался вести себя иронично, развязно и не выдавать почти мальчишеского волнения.

– Давай по чесноку: стирать платья ты не умеешь. Одно мне уже угробил. – В другой день она бы не напоминала ему о той ночи, когда он привез ее из «Хаятта». Но сейчас ей не хотелось его беречь. Не жаль было смотреть, как он давится тяжелыми воспоминаниями.

– Хорошо, стирать не буду. Обещаю. – Коля распутал тугой узел ее напряженных рук на груди и медленным чувственным движением погладил сверху вниз, от груди до бедер, спускаясь ладонью к подолу ее платья. Но снять его не получилось.

– Что за самодеятельность? – Тонкая белокожая рука отдернула смуглую волосатую. – Кто-то приказывал меня раздевать?

– Серьезный настрой, – пробормотал Коля, глядя, как черные трусики скользят по ногам и опускаются на пол.

– Иди сюда. – Яна без церемоний привлекла к себе растерянного голого мужчину, о котором грезила долгие месяцы разлуки. Теперь она просто хотела кончить, чтобы привести мысли в порядок.

– Мануальная терапия? Ну как скажешь! – Рука юркнула под платье, повинуясь пожеланию Яны. Пальцы помнили, что от них требуется: умеренный нажим, чередование скоростей, медленные круговые движения в финале.

– Давай сильнее, что ты как котенка гладишь! – скомандовала Яна генеральским тоном, как будто вела пехоту по выжженной вражеской территории, а не направляла движения любовника. Ее голос совсем не выдавал чувственного вожделения, хотя Колины пальцы хорошо знали, как сильно она возбуждена сейчас.

Он стал давить сильнее, пытаясь ловить ее реакции. Она хочет быстрее. Движения ускорялись, а ее тело все сильнее напрягалось, спина выгибалась назад. Яна не обнимала его, она подпирала собой стену, словно игнорируя, что перед ней человек.

После оргазма, буквально через секунду, Яна выглядела так, будто ничего не произошло. Глаза не были затуманены сладкой негой, как это бывало раньше, как это должно быть. Она лишь поправила волосы, подошла к столу и отхлебнула воды из бутылки.

– Пойдем на кровать. – Легкой поступью ноги несли ее в спальню, платье вылетело из-за перегородки и приземлилось точно в центр скудного луча ночника, приглашая Колю присоединиться.

В полутьме Яна лежала на животе, прямо поверх одеяла, с отстраненным скучающим видом. Коля, пристраиваясь сзади к ее аппетитным ягодицам, не решаясь проявлять чрезмерную активность и затаившись, ожидал дальнейших команд своей сегодняшней госпожи. Он заметил татуировку на левой лопатке, ее точно не было раньше. Но при таком слабом освещении невозможно было разобрать, что там написано.

– Это откуда? – спросил он, пытаясь понять хотя бы примерные очертания тату.

– Сделала месяц назад, перед отлетом, – хищно сверкнула глазами Яна.

– Не могу рассмотреть.

– Не отвлекайся.

В мозг поступали непозволительно высокие дозы гормонов удовольствия и возбуждения. Но едва он проник внутрь, Яна резко встала с кровати и уложила Колю на лопатки.

– Молчи и не двигайся. – Она села сверху, спокойно, казалось, вообще без всяких эмоций. Устроилась поудобнее и начала двигаться, уверенными ритмичными толчками приближая еще один свой оргазм.

Коля смотрел на нее, любовался покачивающейся грудью.

Яна впилась ногтями в Колину грудь с коротким глубоким стоном.

Она скатилась с него, откинулась на кровати и несколькими глубокими вдохами успокоила пульс. Снова не обращая внимания на Колю, встала с кровати, прошлась и осмотрелась. Включила телевизор в гостиной, выбрала музыкальный канал. Пританцовывая, сходила в туалет, заглянула на кухню и открыла бутылку вина, сама, хоть и не очень умело, но зато без помощи Коли. Налила себе и отпила несколько глотков по пути в спальню, поставила бокал на тумбочку, даже не предложив Коле смочить пересохшее горло.

Приземлившись обратно на кровать, Яна посмотрела прямо в карие глаза, приближаясь к ним на расстояние поцелуя. Она провела ногтями по Колиной щеке, затем погладила коротко стриженный затылок и обнадежила его получить хоть немного былой нежности.

Но уже через секунду его лицо оказалось между ее ног. Рука стальной хваткой вцепилась в волосы на темени, не давая шанса улизнуть из ловушки. Он ласкал ее с удовольствием. Хотел ее, но она не была его, просто получала удовольствие.

Они занимались сексом до рассвета, пока охровая дымка на небе не стала багровой и теплый шафрановый свет не просочился сквозь расщелины штор. В четыре утра заказали острой китайской лапши с говядиной и жареное молоко.

Коля закурил, вернувшись из кухни с последней сигаретой, которая оставалась в пачке. Распластавшись на влажных от пота подушках, Яна вытащила из его губ сигарету и затянулась, не в силах определить, нравится ей зловонный дурманящий дым или не стоит воскрешать дружбу с табаком. Все же электронные сигареты приятнее. Но не такие честные.

– Удивительная, конечно, штука жизнь. Кто бы мне сказал год назад, когда я выезжала со съемок в Архангельском, что встречу тебя. Вот так, просто на дороге, увижу человека, который чистит этот мир от взяточников, верит в правду и в то, что делает. И что ты меня потом спасешь. Что из странной невротической похоти вырастут чувства, поначалу нелепые, неоформленные… И как не верить в судьбу?

Коля молча гладил Яну по волосам. Она перевалилась на бок и обняла его, и теперь он смог разглядеть, что изображено у нее на лопатке: «Лев. 24:20». Он впервые видел, чтобы кто-то набивал кириллицу. Нет, его одноклассница порывалась изуродовать свою спину отрывком из поэмы Лермонтова «Демон», но, получив тройбан на выпускном сочинении, бодро передумала и украсила копчик бабочкой. Коля отвлекся от речи Яны и с трудом вернулся в колею ее монолога.

– Знаешь, я долго думала в Грузии о том, что, наверное, какие-то силы, что выше нас, за гранью трехмерного пространства, называй это Богом, ноосферой Вернадского, провидением, столкнули нас на том перекрестке. У этого был намного больший смысл, чем я тогда думала. Ты собирал когда-нибудь пазлы? – Яна коснулась нагрудного креста у него на шее, провела кончиком пальца по тощему тельцу распятого Иисуса и, не дождавшись хотя бы кивка Коли, продолжила: – У меня несколько лет назад он был собран, такой с виду ровный прямоугольник с идеальной композицией, ну просто золотое сечение. А потом вдруг оказалось, что мой пазл – крохотная часть большой картины, что-то вроде «Брака в Кане Галилейской» Веронезе. Я думала, что запечатленные в образе музыкантов Тициан, Тинторетто и другие – весь сюжет, а они – лишь часть цепочки разгадок, с помощью которых приходишь к пониманию полотна. Ты помог мне понять, как дальше собирать, чтобы все слилось воедино. Самая неслучайная встреча в моей жизни, разделившая все на «до» и «после». Ты же веришь, что мы не просто так встретились, по стечению обстоятельств? Даже будучи закоснелым циником.

– Я не верю, я доподлинно знаю. – Коля притянул Яну к себе, поцеловал в макушку и уложил к себе на волосатую грудь. – Спи давай уже.

На улице тощие мигранты в куцых курточках сметали следы осени с лица города. Елозили метлами по асфальту, сплевывали тоску. Первые собачники топтали жухлую траву на берегу реки, самолеты следили белесым паром на выцветшем утреннем небе. Коля силой сомкнул веки и принялся дышать, посапывая и растягивая выдохи, чтобы походить на спящего.

Не спать. Только походить.

* * *

Съемки в Архангельском дались тяжело, туда согнали все генераторы, что смогли найти, дабы имитировать дневной свет. Закончили они по иронии судьбы с рассветом. Осветители помогли Яне дотащить пышные платья до машины, даже поделились чашкой кофе, налив в уже не раз использованный пластиковый стаканчик. Может, хоть кофеин продержит ее на плаву по пути домой? Так хотелось уткнуться в Никиту и уснуть, а не вот это все. Пару минут Яна подремала с закрытыми глазами.

– Ладно, собрались! – начала она диалог сама с собой и подключила музыку с телефона. Странную для девушки – «Puscifer». Вбила в навигаторе «дом».

«Маршрут построен», – сообщил навигатор.

В машине ППС, затесавшейся в кустах за припаркованными гримвагенами и грузовиками с техникой, один гиббон судорожно принялся будить захлебывающегося храпом напарника.

– Слышь, подъем. Выехала наша красавица, – зажал он нос спящему красавцу в форме.

– Коль, ну чего – все, погнали! – скомандовал он в телефонную трубку.

Коля в тот момент завтракал остывшим сэндвичем с лососем в тусклом пластиковом кафе на автозаправке. Рядом с ним женщина неопределенного возраста в халате поверх короткого вульгарного платья смывала с себя броский макияж купленными в призаправочном магазине ватными дисками и кремом для рук.

– Твою мать, щиплет, – жаловалась она на декорации и косметические средства.

– Это может понизить тон недовольства? Отстегни себе тысяч тридцать. – Коля протянул ей пачку налички и кухонное полотенце – белое с рисунком из лимонов.

– Ну, в целом детский шампунь тоже вопреки рекламе щиплет глазки, так что норм. Что делать, командир? – наконец справилась она с въевшейся в веко стрелкой.

– По моей команде бежишь из такси к бородатому мужику на «Харлее». Типа ты жена, привезла бабло. Сопли-слюни роняешь.

– Слушаюсь! – Девушка легкого поведения, не озираясь на присутствующих, стянула с себя чулки в сетку и аккуратно убрала в карман банного халата. – Чего я только не повидала. Люблю свою профессию. Можно на старости лет такую книгу забахать.

– Сначала научись отличать глаголы, где нужен мягкий знак перед «ся» и где не нужен.

– Слышь, ты мне не за нравоучения платишь. При твоем липовом задержании только попроси, чтобы не сильно помяли, а то я только сегодня рот в порядок привела. Как тебе? – вытянулась она, сложив губы уточкой.

От дежурных комплиментов тогда еще не подполковника спас телефонный звонок. Коля не проронил ни слова, только слушал.

– Все, погнали. Ты садись в белый «хендай», типа такси. А я пошел к оперативникам в тачку, – скомандовал он ночной жрице.

– Есть, товарищ старший капитан!

– Э-э-э, алле, я майор, – поправил он попутавшую берега блудницу.

– Да хоть полковник…

– И давай смени уже вестибюль отеля, а то в следующий раз не отмажу. И полотенчико там смотри не заиграй! Мне его маме вернуть нужно. – Коля взглядом уткнулся в сверток с наличкой.

Операция прошла как по маслу. Яна ничего не заподозрила, наоборот, восхищалась доблестью полиции. Смотрела разинув рот. Будто дошкольницей в цирк первый раз попала, а там слоны танго отплясывают.

– На хера тебе этот цирк нужен был? – после того как все разъехались, поинтересовался пэпс, которого Коля прикрыл за внеплановый шмон большегрузов.

– Увидел в инстаграме, решил, что просто написать – бредово. Она замужем. Так легко не подкатишь, – оправдывался он.

– Она же ни кожи, ни рожи, самая обычная, – скорчил удивленную мину пышнотелый гиббон.

– На вкус и цвет, – так и не закончил Коля фразу.

Как в реальности, так и в воспоминаниях.

Только искусственная, разящая пластиком профанация. Театр абсурда с реальными последствиями и сломанными судьбами. Винил ли он себя? Порой. Но Яна к нему вернулась, утром вещи соберет. А жесткий диск памяти можно и почистить. Медицина далеко пошла вперед. Скоро и не такое чудить будут.

Первой проснулась Яна, около четырех. Она сползла с кровати, не шурша одеялом. Тихо, как могла. На цыпочках прокралась в ванную комнату и подкралась к газовой колонке. Где же он выключается? И ведь тете не позвонишь. Ночь-полночь сейчас в Бостоне. Да и коммунальные службы выходные, а те, кто на страже водопровода, еще не очнулись от спиртового марева. Воспользовавшись интернетом, она все же нашла место в квартире, где перекрыть газ.

Она стояла нагая возле душевой кабины и молилась. На этот раз не путаясь в ятях и прочих старославянских атрибутах. Лишь бы мужества хватило.

Яна раскрыла дверцу душевой и потянулась к крану. Взвизгнула.

– Коль, – постучала она по стене, соединяющей спальню с уборной. – У меня горячей воды нет.

Коля встрепенулся и вяло потащился улаживать ситуацию. Изучил газовую колонку. Спросил, где выключается газ. Яна пожала плечами со спокойным лицом.

– Может, к тебе поедем? Душ хочу принять, не могу, – предложила она.

– Ну собирайся тогда. Все вещи сразу перевозить будешь? – Он принялся чистить зубы, макая Янину щетку в холодную воду.

– Давай для начала сумку возьму.

* * *

Знакомые стены. Пятки помнят прикосновения ламината. Глаза уворачиваются от светильников, чтобы не слепило. Коля так торопился, что забыл погасить свет. Хотя, может, и не надо? Скоро уже вечер.

Яна первой отправилась в душ, после себя пустила Колю, в одном полотенце игриво проводя языком от кадыка вниз, покусывая полотенце, в которое он почему-то заворачивался и перед ванными процедурами, и после.

Громко шумела вода. Яна сидела напротив тумбы с сейфом и никак не решалась набрать заветные цифры. Решившись, она уткнулась взглядом в форму, в которую обычно складывала Никите парную индейку и гречку на работу. Только громоздкую. Внутри нее в фольге что-то лежало. Десятки стопок купюрами по пятьсот евро. Не успев закрыть ее крышкой, Яна обернулась на звук.

– Кто так рано салют устраивает? Еще же даже не стемнело. И, гады, прямо под окнами. Задрали шмалять. – Вытирая на ходу голову полотенцем, Коля зашел в спальню, огороженную полупрозрачной перегородкой.

– Все неспроста, – улыбнулась Яна.

– В смысле? – Он переступил порог, наклонившись, чтобы вытереть шею.

– Чтобы соседи не разобрали выстрел среди салютных залпов. – Яна навела на него знакомый ПМ. – Помнишь, ты спрашивал, нашла ли я Бога?