Текст книги "Пара Ноя"

Автор книги: Мария Свешникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

Квартира сжалась до размеров канареечной клетки. Нужно подобрать правильные фразы, чтобы не пережать сонную артерию и не обесточить и так испуганную Яну. Сейчас его слова – острие секиры. Хоть из вещдоков кокаин доставай, чтобы потом сделать ее на час-другой веселой и глумливой.

Яна с кем-то разговаривала, пока шебуршала стеклярусом платья в ванной, запихивая его в мусорный мешок. Коля отворил дверь. Яна стояла в куртке, обмотанная палантином и обутая.

– Мам, перезвоню, – резко закончила она разговор.

– Куда собралась? – растерялся Коля.

– К отцу надо. По дороге думала мусор выкинуть, а что?

– Яна, тебе нельзя на улицу. И к отцу тебе тоже нельзя. – Коля машинально убрал папку за спину, хоть Яна ее и не приметила.

– Не поняла. Мы же только что к другу твоему ездили? – недоумевала она, собирая заодно в мусорный мешок картонные втулки от туалетной бумаги, которые Коля складировал за унитазом.

– Да, но ты была со мной, и ездили мы к старому матерому эфэсбэшнику, а не по месту твоей прописки. – Он перекрыл ей выход из двери своим тучным телом.

– Его сейчас по скорой забирать будут, завтра утром оперируют экстренно. Не дотерпел до плановой. Пусти. – Яна подошла к нему вплотную и чуть толкнула корпусом.

– Нет. – Коля никак не отреагировал, скользнул по ней взглядом и направился к входной двери, провернул в замке ключ и убрал к себе в карман.

– Ты меня запер только что? Мне не показалось? – Яна нахохлилась и стояла фертом.

– Нам надо поговорить! Сядь, – похлопал он по сиденью дивана.

– Нет, мне надо к отцу! – Яна кинула мусор и направилась к входной двери проверить, реально ли без ключа нельзя выбраться из квартиры.

– Ян, – силой усадил ее рядом Коля, практически швырнув в подушки, – нет, – грозно осек он ее голосом. – Нельзя. Завтра ты пишешь своему пидору мохноногому сообщение, что не будешь влезать в эту историю, что ничего не знаешь, никаких денег ты не брала и пусть разбираются сами. Сразу делаешь скрин. После этого пишешь сообщение Кириллу, что у тебя нет компромата на Никиту, никакого кода не знаешь и никак не можешь помочь в правовом поле, настаиваешь, что ничего, кроме измен, ты в компе не вычитала и копий не делала. Объясняешь, что боишься. И дальше не читаешь их ответы и не берешь трубки – можешь даже выключить телефон и почитать книжку, пока я не приеду.

– Мне все равно нужно к отцу! – попыталась подняться она с дивана, настаивая на своем.

Коля протянул ей папку, куда для пущей увесистости аргументов добавил распечатанное накануне.

– Потом посмотрю, – отложила бумаги в сторону Яна.

– Нет, ты посмотри. И если после всего этого ты будешь готова выйти из дома, я дам тебе ключ.

Яна смотрела на него большими глазами и, обескураженная и напуганная его тоном, хлопала ресницами, не проронив ни слова.

– Посмотри, посмотри!

Она продолжала сидеть сиднем и не двигалась.

– Да возьми ты уже эту сраную папку. И почитай, кто такой Кирилл! – перешел на басистый вопль Коля. – Кто такой твой муж. Кто такой генерал Захаров. Кто такой босс твоего благоверного – Марченко. И подумай, что тебе важнее – увидеть отца или остаться целехонькой. Ян, это не кино. Не бутафория твоя театральная. Это реальная, сука, жизнь! И она вот такая, – рассыпал он по журнальному столу листы, откуда Яна вычленила инициалы своего без пяти минут бывшего мужа.

Яна зажмурилась.

– Не буду ничего смотреть!

Коля схватил ее за шею и силой наклонил голову к распечаткам.

– Никто не хочет видеть правду. Но если хочешь выжить в этом долбаном мире, лучше не закрывать глаза. – Он отпустил хватку, осознав, что передавил не только морально.

Несколько минут она водила взглядом по страницам, цепляясь за слова «информатор», «свидетель», складывала статьи в трехзначные числа, разглядывала свитер, в котором Марченко присутствовал на суде. «Не мог на цветном принтере распечатать?» – мелькнуло у нее в голове.

Если для Коли квартира сжалась, то для Яны она расширилась до размеров каабы, где она даже не черный камень в восточном углу, а точка, сжатая до ничтожного ничто.

Коля осмотрел содержимое холодильника и с грустью захлопнул дверцу. Сунулся в морозильник, извлек оттуда пачку замороженной клубники – мать компот, видать, собиралась варить, и бутылку водки. Смешал все это в блендере, который пылился который год, и вылил в пивной стакан сильно алкогольный смузи.

– Пей!

– Залпом? – испуганно спросила Яна, в нутро которой отчаяние прибывало военным эшелоном.

– Как хочешь, так и пей. – Коля осторожно присел рядом, поставил локти на колени и уложили лоб в ладони. – Зря ты набрала мой номер в то утро. Не могла прыгнуть в самолет?

– Что?

– Прости, ересь несу. Короче, – подвел итог Коля, – иди собери всю наличку: и с продажи машины, и ту, что тебе в гостинице за твой тверк выдали. И в сейфе у меня еще есть, тоже возьми, там тысяч двести лежит. Код 2451. Кинь мне в сумку, пожалуйста.

– Ты собираешься давать кому-то взятку? Зачем нам столько наличных?

– Поменять завтра на евро, ну или на баксы, чтобы ты в любой момент могла свалить из страны.

– Блин, Коль! Какого хрена? А как же моя работа? Моя жизнь? Родители? Ты?

– Ян, давай сейчас без вопросов.

Она послушно отправилась в спальную зону студии, открыла миниатюрный сейф, спрятанный в тумбочке. Помимо налички там лежали часы его отца старые, сейчас за такими коллекционеры гоняются, документы и служебное табельное оружие в кобуре. А еще завещание.

– У тебя есть завещание?

– Конечно, я же мент, у нас принято заранее предусматривать любой печальный исход. Все маме. Появится жена – перепишу на нее.

– А ты хочешь семью? – Яна спросила просто так, она сегодня убедилась, что Коля – кладезь тайн, и ей предстоит еще долго узнавать его. Хотя… А удастся ли? Что, если сегодняшний вечер – все, что у нее осталось?

– В теории – да, хочу. Но на практике – не хочу портить жизнь никому. Я давно женат на своей работе и не вижу для себя ничего другого.

– Можешь мне испортить жизнь, я не буду против. – Яна держала в руках котлету денег и машинально вспомнила стрекот машины для пересчета денег в банке. Металлический голос операционистки: «Семь с половиной миллионов».

Несмотря на то что она так и не сняла куртку, чувствовала холод, текущий по венам раскрошенным льдом. Она запихнула деньги в карманы, чтобы донести все до прихожей, где лежала сумка с ноутбуком и рабочими документами.

– Ты хоть понимаешь, что такое жить с ментом? – поймал ее за капюшон Коля. – Я редко раньше часа ночи домой прихожу. Выходных от силы один в неделю – это при очень хороших раскладах. Официальная зарплата у меня смешная. Денег иногда у Сани стреляю даже. Отложено на черный день, конечно, но так, мелочь на самом деле.

– Это все такая хрень, Коль. Я никогда за баблом не гонялась, а сейчас вообще тотально обнулилась. Живи, как жил, дай просто быть рядом.

– Сегодня ты так думаешь, а пройдет время – тебе это надоест. Ты сдриснешь и в чем-то будешь даже права. – Коля хотел погладить ее по волосам, но сдержался.

– А если не сбегу? – Она наконец удосужилась снять куртку и расшнуровать ботинки, чтобы перебраться в мужские тапочки сорок пятого размера.

– Ян, давай переживем завтрашний день. И вообще выберемся из этого говна для начала. Ты не о том думаешь, женщина! Сконцентрируйся на своей заднице, ее сейчас спасать надо.

– Я думаю и о твоей. Очень нравится. – Яна дотянулась до его ягодицы и игриво пошлепала ее. – Ну секс мы хотя бы можем оставить?

– Ян, я тоже не железный. Не надо думать, что у мужиков нет эмоций и чувств. – Коля чуть отстранился. – Мы такими темпами прорастем друг в друга. Слышала про японскую казнь, когда человека ставили или сажали на семена бамбука, и потом стебли медленно врастали в него. Вот и с нами так будет. Тебе оно надо? Мне вот – не особо. Мне форму терять нельзя.

– Я так понимаю, что бамбук – это я?

* * *

Яна скукоженным эмбрионом лежала на кровати. Со спины ее фигура напоминала гитарную деку, с четко обозначенной талией. Коле пришлось обогнуть кровать и протиснуться по тесному проходу, чтобы пробраться к ее лицу и как-то успокоить. Он правда переборщил – во всех планах. Не рассчитал, что она – женщина.

– Ну и что с глазами? – Коля подул на каплю, которая зависла на ресницах Яны.

– От пороха слезятся. – Она не хотела озвучивать, что ее терзало. Сильно сомневалась, что сможет еще когда-то прорастать в кого-то, пускать в себя ветви чужой души, переплетаться стволами и кронами. Нет, не бамбук и не омела, чтобы паразитировать и обвиваться лианой, просто хотелось касаться сердцем, не прикрывая все живое непробиваемым щитом цинизма и безразличия. Вот это все она когда-то сможет или нет? Или, как Коля, начнет ассоциировать привязанность с казнью, например, египетской.

– Ян, не ссы. Так или иначе прорвемся! Я тебе обещаю. Ты мне хотя бы веришь? Я сделаю все, чтобы тебя защитить. За это я могу отвечать.

– Тебе – верю, – выстрелила она в него взглядом. – Если кому еще и верю, то только тебе.

– Тогда просто зажмурься и пройди через завтрашний день. Это как поход к стоматологу. Я кинул сообщение, попросил парней, пэпсов, подежурить завтра тут около подъезда. Не переживай.

– И за отца не переживать?

– Ян, ты ж сделала все, что могла, деньги ему вернула. Тут от тебя ничего не зависит больше. Я могу что-то для тебя сделать?

– Ты и так много помогаешь. – Яна развернулась на спину и раскачивала мысленно люстру, меняла ее местами с полом и кувыркалась в обрывках прочитанного текста, как вдруг вспомнила, что ей нужно забрать у Лены книгу. – Коль, а сможешь завтра заехать к моей подруге за одной вещицей?

– Что, очередной ноутбук с компроматом на кого-то? Ну напиши адрес, постараюсь.

– Да нет, там все проще. Просто книга одна из домашней библиотеки. Лена будет ждать завтра. Она весь день дома. В принципе могу и я на такси сгонять, – выдавила она из себя «шутку юмора».

– Ага, щас! Ну да ладно, съезжу, лишь бы сама не высовывалась.

Смузи с водкой наконец возымел действие, Яна успокоилась и отключилась, даже не умывшись перед сном. Правда, макияжа на ее лице и не было, так что не страшно. Коля укрыл ее сбившимся в комки одеялом, поправил подушку в надежде, что перед очередным сумасшедшим днем она хорошо выспится.

Ночью он встал глотнуть воды по своей обычной привычке – обычно ставил стакан на тумбу, но тут запамятовал. Он не сразу сообразил, что Яны нет в кровати. Почесывая поясницу, натертой несрезанной биркой трусов, он выплыл в гостиную и услышал тихий голос. Проморгавшись, чтобы лучше ориентироваться в темноте, различил очертания Яны. Она стояла на коленях в темной гостиной. Только экран мобильного освещал ее бледное лицо. Слабая подсветка из ванной осияла ее молитву перед иконой. Ее голова была покрыта, как и положено женщине во время молитвы. В полутьме Коля не смог разобрать, чем именно, кажется, это было его темно-зеленое полотенце.

«Исполнение всех благих Ты еси, Христе мой, исполни радости и веселия душу мою и спаси мя, яко един Многомилостив, Господи, слава Тебе», – свистящим шепотом сбивчиво читала она текст из интернета. Коля понял, что она никогда раньше не молилась: слова неуверенно слетали с ее губ, будто она читала на незнакомом языке, запинаясь и не рассчитывая дыхание.

Затем, после провальной попытки совладать с текстом на старославянском, она с досадой отложила телефон и просто опустила голову, преклонилась перед образом. Наверное, молилась в свободной форме, а не по утвержденной и заверенной РПЦ. Ее лица не было видно, но Коля знал, что она закрыла глаза и искренне просила о помощи, не прячась за церковной грамотой. «Надеюсь, Он ее услышит», – мысленно вздохнул не совсем атеист, раб Божий Николай и вернулся в комнату, забыв про жажду.

* * *

В кабинете с самого утра Колю ждала целая пропасть работы, ведь помимо вопросов Яны на него свалилось громадье бумаг по последним раскрытиям. Нужно передать в суд, иначе прилетит сверху, поэтому будильник он завел на 5:45. Коля ворочался всю ночь, пытаясь найти положение, в котором веки сомкнутся, но тщетно. Пара часов душного забытья перед артиллерийскими залпами будильника. Голова будто ртутью налитая, в глаза будто пригоршню песка кинули. Он встал тихонечко, на цыпочках, как в детстве восьмого марта, чтобы метнуться на цветочный рынок к открытию. Старался не шебуршать и не потревожить Яну, которая спала как шахтер, вышедший из запоя.

Сев за руль, он включил радио на полную громкость и мечтал только об одном – купить на заправке литр крепкого кофе, но по пути нарвался на гаишников. Два брата-акробата, которые уже попадались на мелких взятках на другом передвижном посту, нахмурили брови, завидев, что позади них кто-то оттормаживается. Коля встал на аварийку и наблюдал, как инспектор отвел водителя-рохлю огромной грузовой машины в сторону, они минут пять спорили и махали руками. Затем дальнобойщик достал из кошелька небольшую стопку купюр с изображением Хабаровска, раздраженно шлепнул ими по ладони гаишника, которая тут же сжалась в тугой кулак, и пошел обратно в машину. А потом, устроившись в своей кабине, чертыхнулся, смачно сплюнул на асфальт негодование и поехал дальше, к центру.

– Что, гиббоны, подобру-поздорову не хотим? – Коля медленно подошел к служебному седану. Движением фокусника засветив ксиву, он молниеносно убрал ее обратно в карман джинсов. – Какого хера опять негабариты пропускаем? – посмотрел он демонстративно на часы.

– Да ну чего ты, начальник, разорался? Ну, перегруз на пару килограммов, что ж теперь? – Толстый, как боров, инспектор, приподнял фуражку и почесал потный лоб. – Развернем их – парням объезжать под сотку километров. Ну чего козлить, а? Подумал и пропустил, – не палился во взятке капитан патрульно-постовой службы.

– Да ты шибанутый? Не начальник я тебе, слава яйцам. А то бы уже… Сколько тонн весит эта фура? А? А сколько разрешено пропускать? – Коля видел, что мужик с жезлом нервничает и понимает, чем ему может грозить эта встреча. Да, сейчас опер не при исполнении, но ведь он теперь знает, на кого натравить следующую проверку. – Слушай, слишком много думаешь. Не затем поставили тебя у дороги, чтобы ты дальнобоев спасал. Выполняй, что написано. А написано: большегрузы с перевесом не пускать! Думать надо людям, которые пишут правила. А ты, Вася, – Коля всегда так называл неугодных персонажей, – просто читай по бумажке!

– Ну ты кончай тут коноводить, давай сами разберемся. – Гаишник раздраженно, но сдержанно пытался отшить Колю, который уже спустил им с рук однажды взятку за пропуск. – Могу поделиться с тобой. Но ты ж не берешь. Чего прикопался тогда?

Про Колю часто думали, что просто сумма мелковата, чтобы пачкать руки. В зловонных ментовских чатиках при обсуждении его персоны обиженное стадо гиббонов часто приписывало ему цитату: «Воровать – так миллион. Нагибать – так королеву».

– Так, слушай сюда! Через полчаса вернусь с нарядом, понял? Чтобы духу твоего тут не было, а то будешь греметь яйцами в каталажке! – Коля двигал кадыком и свирепо поднимал брови, когда гневался.

– Говно вопрос! Смена как раз закончилась. Спасибо, помог скоротать время. Заезжай еще, будем не рады.

– Слушай, тебе добрый Гудвин смелости отсыпал или что? – Если не кофе, то, может, рукопашная с утра пораньше поможет разогнать кровь по телу?

– Николай, ну давайте по-хорошему. Может, пополам, а? – пошелестел он двадцаткой и принялся театрально выкать.

– Козлина ты! Не нужно мне от тебя ничего. Хотя… – Коля вспомнил о важном поручении от Яны, которое он никак не мог вклинить в свой плотный график. – Смена закончилась, говоришь?

– Что, пригласить меня хочешь на поздний завтрак? – нервно смеялся гаишник. – Я не по этой части. Давай все же деньгами.

– Ты, блин, давай сворачивай камеди-клаб свой передвижной. Есть поручение. Выполнишь – на этот раз пронесло. Ну или в следующую твою смену прощайся со своей полосатой палкой-кормилицей.

– Хрена себе ты борзый! Напрячь решил. Я ж тебе не дух в армии.

– Василий, дружище, – Коля решил снизить градус конфликта и попросить по-хорошему, – давай-ка ты поможешь, ну, по-человечески. Сгоняй в одно место, забери книгу и отвези девушке, ладно?

– Хотел бы я в логистике работать, универ бы не оканчивал! – Капитан дорожной полиции чувствовал, что надо пойти на уступки и не ругаться с беспекой. – Ладно. Напиши адрес, куда ехать. И куда отвезти. Надеюсь, это хоть в Москве? Все по лигалайзу?

– Вась, не истери как баба. – На обороте визитки шиномонтажа, которая валялась в бардачке, Коля написал адрес Яниной подруги и свой. – Там реально одна книга. Просто очень нужна по работе.

– Если что, я Антон, – потянулся подать руку пэпс, но ответного движения в свой адрес не заметил.

– Да мне как-то по хер… – рубанул Коля и уехал.

«Книгу тебе доставит один гиббон-чудила, отправил его к Лене», – отчитался он перед Яной, что не забыл про просьбу. А потом подумал, что зря. Разбудит ведь сообщением.

«Блин, Коль, нельзя, чтобы левые люди эту книгу лапали. Ладно, попрошу Ленку упаковать ее».

Коля не понял, почему Яна так тряслась. Наверное, это какое-то старое издание. Может, коллекционное? Как бы там ни было, дело сделано, можно вычеркивать из списка.

В управлении он быстро разгреб то, что не получится скинуть на Саню. Их в отделе было двое, все делили пополам. Раньше трудились вчетвером и проблем не знали, но тотальная оптимизация труда выкосила ряды. Начальников меньше не стало, нет. Скоро будет на каждого работника по пять шефов. На этот раз рутину придется расхлебывать напарнику. Конечно, не комильфо так поступать с коллегами, но еще совсем недавно Коля брал на себя максимум, позволяя товарищу заниматься семейными делами: возить жену по больницам после выкидыша и по деревенским бабкам с выцветшими глазами снимать порчу.

* * *

«Ян, за книгой приехали. Упаковала надежно, просит открыть, посмотреть, что в коробке» – пришло от Лены.

«Ну покажи ему, и пусть быстрее везет». У Яны чесались руки скорее пролистать эту чертову книгу, которая, возможно, спасет ее.

«Открыла, показала, заклеила обратно коробку. Едет», – успокоила Лена обеспокоенную подругу.

Через полчаса домофон истошным воплем, от которого происходило сотрясение барабанных перепонок, лопнул пузырь Яниной параноидальной обеспокоенности.

Яна открыла входную дверь и встретила полного уставшего мужчину в форме, к тому же очень недовольного. Она сразу поняла, что Коля вынудил его выполнить поручение, он в гробу видел мотаться по городу по чужим делам.

– Срочная доставка! – грубовато и очень громко выпалил он, передавая пакет с коробкой. – А то что ж за понедельник без наркоманских книжек, да? Скажи Николаю спасибо, что не брикет гашиша.

Яна фыркнула на этого язву и закрыла дверь перед его носом в надежде, что ничего не должна ему за доставку.

Бросив пакет прямо себе под ноги, она принялась раздирать коробку, щедро перемотанную скотчем. Затем устроилась с книгой на полу и начала ее исследовать, растянувшись на прохладном ламинате.

Загнутых страниц и закладок в потрепанной жизнью книге не было. Интересно, через сколько рук и стран прошел этот томик? Придется пролистывать его весь, ища пометки на полях или выделения маркером. «Интересно, а есть ли срочная доставка ультрафиолетовых ламп?» – мелькнуло у нее в голове.

Страница за страницей Яна пролистала ее от начала до конца, почти ничего не пропуская. Ей попадались жирные пятна, немного надорванная бумага, козявки, крошки печенья, но никаких пометок. Она чувствовала, что не может ошибаться, здесь точно должна находиться заветная фраза. Как еще объяснить наличие этой книги в библиотеке у Никиты, самого бездуховного и равнодушного к хиппи человека из всех, кого только можно представить?

За книгой Яна не заметила, как стрелки часов перекатились за полдень, а сообщений с отказом участвовать она не написала ни Кириллу, ни Никите. Все пресловутый Керуак.

И она взялась листать снова, не пропуская ни единого знака. И… да!

«The fact that everybody in the world dreams every night ties all mankind together»[2]2
  Тот факт, что по ночам каждый мечтает о чем-то своем, делает человечество единым целым (пер. с англ.). – (Прим. авт.).


[Закрыть] – было подчеркнуто черной гелевой ручкой. Только что делать с этой фразой? Передать Кириллу? Рассказать Коле о своей находке? Припугнуть ею Никиту? Выстегать бы его словами как плетьми.

Яна перечитала фразу много раз, затем пересчитала слова. Их оказалось четырнадцать. Интересно, может ли быть другое количество слов в этой seed-фразе? Может, без артиклей? И ведь не проверить никак, некуда ввести эти слова, чтобы программа выдала true or false. Только один человек знает, что делать с этой фразой, и сможет проверить ее.

Яна сомневалась. Она по-прежнему не знала ответа на вопрос, есть у нее то, что спасет ее задницу, или нет. Да и спасет ли? Если она отдаст эту фразу, то станет не нужна. А знает она слишком до фига, чтобы от нее просто отстали.

Побродив по квартире, посматривая то в окно, то в потолок, Яна решила подождать Колю и посоветоваться с ним. Но какая-то суггестивная сила подтолкнула ее к столу, где лежал телефон. Буквально через долю секунды пальцы, не повинуясь воле мозга, сами нашли контакт и нажали кнопку вызова.

– Алло, привет.

– Ну привет. Как ты? – Кирилл очень спокойно и доброжелательно ответил на звонок, как старый друг, который всегда рад услышать Яну.

– Все в порядке. – Его позитивный настрой, который сквозил в каждом слове и выдохе, окончательно убедил ее выдать свою находку. – Слушай, я тут нашла кое-что.

– Вот видишь. Главное – захотеть. – Голос приобрел возбужденно-волнительную окраску.

– Я думаю, что нашла ту самую фразу. Но проверить не могу.

– Это ты вовремя. Повиси минуту, проверим. – Кирилл поставил вызов на удержание. – Ну давай, жги.

– The fact that everybody in the world, – Яна медленно, чуть ли не по слогам произносила слова, чтобы на том конце связи успели их записать, – dreams every night ties all mankind togeth…

– Так, стоп. Уже не двенадцать! Перебор, – осек ее собеседник.

– Не канает?

– Нет, конечно. Ты где это нашла? – приправил он щепоткой раздражения вопрос.

– Это в книге подчеркнуто. Слушай, если не это, то вариантов больше нет. Вот прямо совсем никаких. Все перерыла, – почему-то оправдывалась Яна. Хотя с какого рожна ей оправдываться?

– Так, ну можно попробовать без последних двух слов, – предложил Кирилл.

– Или без артиклей. Их как раз два, – выдвинула еще одно предположение Яна.

– Ну давай попробую, если говоришь, что больше искать негде. Не прошло без двух последних. Так. А если без артиклей… Да не, херня.

– Тогда у меня голяк.

– Ну, ты давай ищи, Ян. У нас с тобой нет вариантов, мы с тобой в жопе. Никита не звонил?

– Нет. – Яна чуть ли не руками удерживала сердце, потому что оно вырывалось из клетки ребер, едва не ломая их изнутри. Приходится врать человеку, который предлагает протекцию и деньги, потому что неясно, кто и какую игру ведет на самом деле.

– Ну лады. Не забывай звонить, я для тебя всегда на связи.

– И что делать без кода?

– Что делать… Не высовывайся. И продолжай искать! Не мог Никитос блефовать, у тебя точно что-то есть. Буду пробовать решать вопрос, чтобы тебя не беспокоили. Но у меня тут не все под контролем, так что хер знает, что дальше.

– Спасибо, Кирилл. Я поищу, но… не обещаю.

– Ладно. Пренебречь. Вальсируем. – Он энергетически сдулся к концу разговора, и Яне стало ясно, что она и правда застряла в темном сыром глухонемом тоннеле без какого-либо света в конце.

Интересно, а она когда-нибудь сможет жить как нормальный человек? Выйти на улицу, не озираясь по сторонам, выбросить из кармана блистер антитревожных препаратов, который ей выдали в клинике, бродить по переулкам поздним вечером, попросив бармена налить два апероля в кофейный стаканчик, и разглядывать маленькие непохожие жизни в теплых запотевших окнах. Не бояться кому-то верить – одним словом, жить, а не выживать.

За вереницей мыслей она опять запамятовала написать Никите об отказе участвовать, как рекомендовал Коля. Но он сам напомнил о себе звонком.

– Ну что, готова? – Его голос звучал относительно спокойно.

– К чему? – ерничала Яна.

– На тебя заказан пропуск. Я сейчас пришлю адрес.

– На свидание пойдем? – Сарказм всегда помогал удержаться и не перейти на крик.

– Ага, на свидание, – нервно расхохотался Никита. – Я и подарочек тебе приготовил. У охранника на ресепшене лежит женская сумочка. Ты подойдешь, опишешь ее и скажешь, что забыла в такси, он тебе отдаст.

– И что там, в сумочке? Героин? Новичок? Пушка, из которой кого-то убили? – снова прикрывала издевками она свой мандраж.

– Фантазерка ты! Просто деньги, Ян, просто деньги. Возьмешь, поднимешься к Кириллу и отдашь. Вот и все. Несложно, даже ты со своими мозгами справишься. А сумочку себе оставь, награда за легкие неудобства.

– Ага, легкие, прям как прыщик на заднице! – Яна продолжала саркастично душить в себе гнев. – Хрена с два я пойду с деньгами к Кириллу.

– Не будь сукой! Ты этим не меня топишь, а нас обоих, – чуть не сорвались угрозы с напряженных пересохших губ. Никита не имел больше никакой власти, он понимал, что его инструмент теперь – страх. Но прямые угрозы по телефону – это то, к чему прибегать нельзя. – Знаешь, вот зря я тебя пытался из-под удара вывести. Ты как будто нарочно лезешь и лезешь в выгребную яму.

– Никита, иди на… Позвони мне вчера, пожалуйста. – Яна уже была не в силах изобретать дальше колкие ответы и поспешила закончить разговор.

На экране висели сообщения от Кирилла с какими-то ссылками. Она с силой швырнула телефон на диван, он отскочил и полетел на пол. Безумно хотелось избавиться от него, именно этот кусок пластика в последнее время служил источником стресса, угроз и желания шаолиньским монахом бродить по стенам и потолкам.