Текст книги "Пара Ноя"

Автор книги: Мария Свешникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

Сергей, майор в БСТМ, спец по киберпреступлениям, согласился на встречу. Он просил подъехать к нему, времени в обрез. Коля таранил взглядом впереди едущие машины и вопреки принципам несколько раз выруливал на встречку.

Стоя на светофоре, он позвонил Яне – убедиться, что она совершила все необходимые процедуры.

– Ну как там оно?

– Очень плохо. Здесь столько всего случилось, сижу охреневаю, Коль, ты когда домой?

– Нескоро. Так что давай голосом.

– Говорила с Кириллом, потом с Никитой. Я думала, что нашла фразу от кошелька, но нет – не подошла. Кирилл сказал искать дальше. Что еще какое-то время будет меня прикрывать. Да, знаю, с тобой не посоветовалась, бла-бла, не говори ничего. Я хотела отдать ему код. Но уже неважно.

– Ясно. – Коля тяжело вздохнул. Конечно, такая самодеятельность его не устраивала, в какой-то момент она просто испортит все. Но об этом лучше поговорить дома, а не сейчас. – А что Никита?

– Дал ценные указания, как передать деньги Кириллу. Я бросила трубку и послала его.

– Умница. Что дальше?

– Дальше от Кирилла пришла ссылка.

– Перешла по ней? Что там?

– Видео с новостного сайта. – Яна говорила спокойным тоном, но не бархатисто и сексуально, как умела только она, несмотря на врожденный высокий тембр, а совершенно безучастно и понуро, как бы смирившись со всем. – Снято в апартаментах в Сити. Бывший водитель Артем, который потом стал помощником, ворует золотые монеты у сотрудника коммерческого банка. Ну, которого вчера арестовали.

– Я знаю уже эту историю.

– Ты не понял, там не чистосердечное, снятое в машине, а видео из апартаментов. Они сшили дело просто из куска видео, где он выносит мусор, якобы там монеты внутри. Я даже набрала Кириллу после этого.

– Зачем?

– Узнать, кто упек Артема. Он говорит, что это подстава Никиты и помочь пока ничем не может, потому что тот под давлением выдал признание. Адвоката пока не пускают. Видимо, Никита решил всех вывести из игры после того… – голос Яны потускнел и осип, – после того как я труханула и не пошла в УБЭП с ноутом.

– И если бы там что-то серьезное было, то и Артема, и Кирилла все равно посадили бы. Усмири свое человеколюбие, Ян. – Коля давил на клаксон, недовольный, что все тащатся как конные повозки по глубокой колее.

– Но посадили бы за дело, а это все просто хреновый спектакль. Артем просто держит в руках пустые бутылки из-под сока и обувную коробку, которая якобы с монетами. Ты триста девяносто монет, каждая из которых в футляре, вынесешь двумя пальцами?

– Ян, мир несправедлив. Думай о себе, пожалуйста! Плевать на подельников твоего мужа, – Коля пытался съехать с темы, но Яна не унималась.

– Я взяла для прикола коробку из-под твоих кроссовок, набила вилками-ложками и попробовала…

– Э-э-э, а ну отставить. Не надо там мои коробки мучить. Все, я подъехал по адресу. Отбой.

* * *

Не желая светиться в другом подразделении в рабочее время, Коля попросил Сергея выйти к нему и поговорить прямо в машине. Тот спустился со своим ноутом и кабелем, чтобы подключить съемный носитель. Парень совсем молодой, но мозговитый, шустро в майоры перескочил. Коля его знал как гениального спеца. Он пресек множество киберсхем по облапошиванию населения. А как он всколыхнул банду курьеров по доставке спайса! На просторах даркнета Сергей ориентировался как глубоководная хищная рыба. Теперь же все к нему обращались, как только в деле значилась криптовалюта.

– Ну давай свое допотопное железо. – Сергей энергично ворвался в салон и усмехнулся над древним жестким диском, которым орудовал Коля в рабочих целях. – Что ищем?

– Переписки, контакты, следы вывода крипты, seed-фразу из двенадцати слов.

– Ух ты, с каких пор ловцы оборзевших гиббонов про seed-фразы в курсе? Взяточничать начали в крипте?

Он сразу подключил диск к своему ноутбуку и через несколько секунд открыл системные папки, пытаясь выудить что-то, недоступное глазу, хотя и верил, что самое сокровенное обычно лежит на поверхности.

– Дело такое. Тут один молодец выпендривался, что на его компе данных на триста лямов. Мы не знаем, что за данные. Известно, что он занимался выводом и обналичкой крипты. Так что поколдуй, будь добр.

– Понял, поищу, что есть. – Сергей всегда пресекал многословные речи, которые только мешали ему работать. С техникой ему общаться было проще, чем с людьми.

Спустя пять минут он показал Коле несколько папок, содержимое которых счел интересным. В одной из них оказались документы по каким-то микрокредитам с подписью Никиты, оттоки, притоки, с каких счетов приходили десятки миллионов и куда потом отплывали. Все пяти-, шестилетней давности. Там же была увесистая папка со сканами паспортов этих людей (мертвые души) и информация по кредитам. Нашлись банковские данные и базы с персональными данными клиентов. Для каких целей – неясно, возможно, на продажу. В другой папке, «Архангельск-1987», имелся не семейный архив, а та самая справка из МВД, где было сказано, что Вараксин Никита Евгеньевич является оперативным контактом, прикреплен к куратору Соловьеву. Подпись Соловьева из МВД Пресненского района. В этой же папке договоры по сделкам с подписью Марченко – видимо, их Никита предоставил куратору, чтобы засадить своего босса.

Дальше началась айтишная магия. Запуская какие-то программы, Сергей вытащил файл с номерами кошельков; пути биткоинов, биржи – он пытался объяснить Коле, как расшифровал находку, но тот поплыл уже на фразе про транзакции в блокчейне.

– Вот тут пути вывода биткоинов, лайткоинов и эфира, – показывал он, куда сохранил найденное.

– Какого, на хрен, эфира? У них там совсем фляга свистит?

– Ну, тоже крипта. Разновидность валюты.

– И что это означает для нас? Для следствия?

– Если по крипте нужны имена, то боюсь разочаровать – в этом и суть, что кошельки с людьми юридически никак не связаны. – Сергей несколько раздраженно общался с майором, которого знал шапочно. – Давай ты будешь задавать конкретные вопросы, а я – отвечать, потому что надо погрузиться в контекст. Тут много заметок, документов и всякой шляпы.

– Дело в том, что есть кошелек с общаком, зашифрованный фразой из двадцати четырех слов. Такое вообще бывает?

– Ну да, seed-фраза. Там может быть двенадцать, восемнадцать или двадцать четыре слова. Кстати, это необязательно слова в прямом понимании. Каждое из них можно сгенерировать или пропустить через шифровальщик. Подобрать практически нереально.

– Да, это оно. Так вот, доступ к этому кошельку у двоих людей. По двенадцать слов у каждого. У хозяина ноута – одна половина. Нет ли ее случайно среди этих заметок?

– Пф-ф-ф. Ну если есть, то он долбоящер. Такие вещи хранят по частям в банковских ячейках разных стран, например. Или обводят буквы в «Большой советской энциклопедии» у родителей дома. Просто на ноуте в заметках это трындец как тупо. Но я гляну, пока ты дальше рассказываешь. – Недовольный, он отсортировал документы по расширению и штудировал текстовые файлы и черновики писем. Чем черт не шутит?

– Давай, Серег, ищи. Очень надо.

– Я не вижу ничего, слушай, это же как иголка в стоге сена.

– Что-то мало толку от вашего отдела. – Коля посмотрел в окно, несколько разочарованный отсутствием детальной информации.

– Ой, ну давай не мериться письками отдел на отдел. – Сергей начинал всерьез злиться на доставучего мента и боялся, что просидит с ним до вечера, а у него в три ночи побудка – схватка в покер, на кону все премии, скопленные за год. – Если надо прижучить, вот это больше пригодится, – показал он целую папку договоров подряда с шарашкиными конторами, которые являлись основанием для получения ипотеки. – Слушай, начни проверку по левым справкам НДФЛ, там уже можно под ОРМ его подвести. Криптомиллионеров всегда по полной программе проверяют – где крипта, там наркота и всякий шлак обычно. Ну и вот еще, по мелочи. – Сергей также показал подтверждения о покупке коллекционных монет.

Все это Коля уже знал. Ничего нового. Никакого намека на seed-фразу, что в целом было очевидно.

– Переписки в телеге не восстановить?

– Снес телегу, тут следов не оставил, – отрапортовал Сергей.

Коля облегченно вздохнул и улыбнулся.

– Тебя это радует?

– Забей. – Коля обратил внимание на толпу длинноногих студенток, сбросивших по весне пальто и оголивших коленки. Одну, в ультракоротких шортах поверх ядовито-зеленых колготок, проводил голодным взглядом по холостяцкой привычке. – Короче, идти с этим в УБЭП особо смысла нет?

– Ну, я тебе уже сказал, какие могут быть варианты. Дальше сам думай – я скопирую себе папку по крипте, оки? Мне может в моих делах пригодиться. У меня свой список с кошельками, собираю базу. Короче, возьму, да?

– Давай я тебе потом отдам, сейчас тороплюсь. Больше ничего любопытного нет? Может, хоть порнуха самодельная?

– Ну, в порядке бреда – папка запароленная есть, сейчас открою.

Там были фотографии из путешествий с Яной.

– Вот эту покажи, – зацепился он за кадр, где Яна голая лежит в чугунной ванне с ножками в форме бронзовых завитков. Радостно держит в руках бумажный пакет из «Макдоналдса», изо рта торчит картофелина фри. Коля попросил увеличить фото. Сергей машинально центрировал по соскам, проглядывающим из пены. Но Коля заметил другое: за окном ванной комнаты переливался ночной подсветкой авеню Париж.

Коля в Париже никогда не был. И номера с такой уборной видел лишь в инстаграме у хорошо устроившейся по жизни Иришки.

– Ну хоть Крым наш, – остудил жар, овладевший его нутром, Коля.

– Ага. На хрена фотки паролить и столько говна хранить открыто, не знаю, – сокрушался Сергей.

– Выделишь мне отдельно эту папку, чтобы я в этих дебрях не копался?

– Лады.

– Ну вот и славненько. Бывай, Серег.

Коля, насвистывая что-то из репертуара Патрисии Каас, спрятал жесткий диск в сумку и поспешил к Яне.

* * *

В стрессовых ситуациях Яна машинально занимала руки уборкой или готовкой. Тем более что глаза уже молили о пощаде, оттого что без конца лакировали телефон взглядом, просматривая одну за одной новости о том, как у сотрудника крупного банка, Никиты Вараксина, из апартаментов украли коллекционные монеты. В итоге, несколько раз отжавшись от пола, чтобы размяться, Яна переметнулась к холодильнику и принялась варить кашу из топора.

– М-м-м, чесночок! – послышалось из прихожей. – Вкусно пахнет, затоплю квартиру слюной. – Коля прошмыгнул в ванную.

– Ты все равно не целуешь меня, вот я и подумала, что чеснок не помешает.

– Он не помешает нам в любом случае. – Помыв руки, Коля тяжело плюхнулся за стол и принялся за еду.

– Мне страшно, Коль. Если Никита останется на свободе, да даже если его закроют – все равно я попаду под раздачу, – ковыряясь в тарелке, тихо пробурчала Яна вместо «приятного аппетита».

– Ты тут ни при чем. У тебя брачный контракт. – Коля с аппетитом уминал овощной салат и жареную картошку, закусывая маринованными грибами.

– А если он на меня что-то оформил? Ячейку в банке нашпиговал крадеными рубинами с Кремля.

– Ты хоть раз заходила к нему на работу? – с набитым ртом вяло поинтересовался Коля.

– Нет.

– Яна, если нет ни одного видео у службы безопасности, что ты зашла в банк, то они потеряют лицензию к херам. И первым подвесят Никитоса за яйца. В случаях с крупными банками экспертиза работает – я сам лично знаю случаи, когда подстава оборачивалась против того, кто ее мутил.

– Сходи к Артему в СИЗО, утешь его. – Яна лязгнула столовыми приборами, скидывая их в раковину. Аппетита ноль.

– Не все менты – говно. – Коля наконец закончил трапезу и отодвинул от себя тарелку. – Ну нашли кого-то в ЦАО, через него все делают. Если бы все продавались, Захаров и Марченко не сидели бы. – Тут Коля кривил душой. Марченко и Захаров как раз сидели потому, что практически все не то что продавались, но и навязывали себя, душили как продавцы пылесосов из сетевого маркетинга.

– Почему Никита ничего не боится? – Невроз снова терзал ее тело, как маньяк свою жертву в пустом желудке подворотни.

– Потому что он идиот. Яна, он сейчас сам себе могилу роет. Ошибается на каждом метре.

– А если нет?

Приобняв ее, Коля почувствовал, как рябь мурашек снова забегала трусцой по ее коже, как напряжены все ее мышцы, а тонкие пальцы на руках скривились – не разогнуть.

– Ян, знаешь, плохо – это когда в черном мешке. Очень плохо – когда по частям. Все остальное – поверь мне, вполне сносно.

Она поцеловала его. Он ответил на поцелуй, забывшись на несколько секунд, но потом отстранился.

– Ян, не могу. У меня до сих пор перед глазами сцена из «Хаятта».

– Да сколько ты будешь меня за это наказывать? – Она оттолкнула его и села обратно на свой стул. – Сам же сказал, что мы ничего друг другу не обещали!

– Я не наказываю, просто не могу с тобой спать! Ну, считай меня странным, но для меня измена – гарантия антистояка.

– Блин, как я могла тебе изменить, если у нас не было договоренностей?

– Закрыли тему. – Он поднялся и убрал со стола свою тарелку, пока Яна сидела, поджав колени, с опущенной головой.

Она подлетела с места, когда завибрировал телефон, уверенная, что наконец звонок от матери, которая спешит поведать, как прошла операция. Коля первый схватил в руки трубку, заранее не ожидая ничего хорошего от мелодичной трели входящего. На определителе высветился номер Крис.

– Яна, это капец! – Подруга транслировала истерику повышенными децибелами и гнусавила, хлюпая носом. – Леська не вернулась из школы!

– В смысле – не вернулась? – Яна поставила вызов на громкую связь и остановила Колю, который уже собрался в душ. – Телефон ее не отвечает?

– Я вернулась с прогона, ее нет дома. Обед нетронут. Телефон не отвечает. Я бегом в школу.

– И?

– Навела там шухер, наорала на охранника, начали смотреть видео с камер. Вышла сразу после седьмого урока. Девчонки к автобусной остановке побежали, а она – пешком. Не видно, чтобы ее кто-то забирал. Сейчас в полицейском участке сижу. Заявление написала, хоть его и не особо хотели брать, но я тут всех на уши поставила.

– Что говорят?

– Камера на перекрестке не работает. Вот пытаются сейчас посмотреть, не катался ли кто из патруля ЦОДД с видеорегистраторами. Но пока глухо как в танке.

– В айклауд ее заходила? Где последний раз телефон засветился? – Яна положила голову на стол, почувствовав пульсирующую тошноту. Голова кружилась, ноги будто поролоном набиты вместо костей и мяса.

– Да еще в школе.

– Может, пошла на свиданку какую? Или телефон сломала и поехала ремонтировать, чтобы от тебя не схлопотать. – Яна дивилась самой себе, успокаивая подругу немыслимыми предположениями, которые вылетали из нее пулеметной очередью. Лепетать елейным тоном, когда внутри камни с грохотом катятся ошметками величественных скал, – как это возможно?

– Восемь вечера, Ян. Она никогда не загуливает без предупреждения.

– Ты сейчас где? – Яна потрясла головой, собрала волю в кулак и перешла на конструктивный диалог.

– Вышла от следователя. Он там звонит по поводу камер на соседних светофорах. Вдруг где засветится.

– Спроси, какое ОВД, – начеркал на листке бумаги Коля, чтобы не встревать в разговор.

– Крис, а в каком ты отделении? – Яна кивнула и тут же озвучила написанное.

– На Скаковой улице.

Коля показал пальцами время, через которое они домчатся до нее.

– Крис! Я через пятнадцать минут буду.

– Кому могла понадобиться моя дочь? – Крис оглушила вопросом, будто бы Яна – мелководная рыба, а ее слова – динамит в руках рыболовов-браконьеров.

Коля, внимательно слушая, принялся натягивать свитер на домашнюю майку, чтобы скорее выйти из дома. Яна тоже уже вскочила в джинсы, придерживая телефон плечом, и схватила куртку, чтобы пулей вылететь решать вопросы.

– Уже еду, – скомканно попрощалась Яна, прекрасно понимая, что на нее можно надавить в этой жизни только через троих человек: родителей и крестницу. Отец в больнице приходит в себя после трехчасовой операции, мать ночует на кушетке возле реанимации, подложив под голову пакет с полотенцем и тапочками. Туда чужаку не пробраться – из-за бушующего вируса Галина Ивановна брала отделение сосудистой хирургии штурмом. А вот дотянуться до Леськи оказалось проще простого. Тем более что Никита как никто другой знает, насколько Яна с ней душевна близка. Многие на детской площадке часто принимали Лесю за ее дочь, даже если рядом стояла Крис. Имелась у них внешняя схожесть в виде задранных кончиков носа, широких лбов и созвездий родинок на щеках. Не говоря уже о внутренней сцепке, сколько ухмылок Леся срисовала с крестной. А когда малышка сломала ногу на льду, пытаясь вертеть тулупы, Яна хромала вместе с ней – внезапно заболело колено, но МРТ твердила, что все в полном порядке. Может, конечно, психосоматика. А может, тогда в Елоховской церкви, когда она держала смиренно посапывающий сверток с младенцем, покрыв голову шалью, их пуповины тоже соединились между собой. И Крис стала больше чем подругой, переквалифицировалась фактически в родственницу со странным наименованием «кума». Их повязали между собой не только одна на двоих шпаргалка на вступительном экзамене, учеба на историческом, спонтанные подработки в театре киноактера, крестины в морозный январский день – теперь они припаяны друг к другу ящиком Пандоры, принявшим обличье серебристого ноутбука.

В ожидании лифта Яна молниеносно написала два одинаковых сообщения – Кириллу и Никите: «Отпусти ее! Ты в своем уме?!». Первый импульс подсказал, что уже фактически бывший муж хотел вынудить ее таким образом пойти с «повинной», но разум говорил, что и Кирилл таким образом может «стимулировать» память Яны и настойчиво требовать код.

Она пнула ногой створки лифта и бросилась по ступенькам вниз, попутно вбивая адрес в телефоне. Коля, даже будучи в прекрасной спортивной форме благодаря регулярным хоккейным тренировкам, догнал ее, лишь когда запиликала дверь подъезда и вечерний сумрак, смешанный с фонарным заревом, ворвался в темный предбанник.

– Ты что делаешь? – заглянул он в телефон Яны, пытаясь отдышаться.

– Такси заказываю.

– На хрена? Мы же на мне едем.

– Ты едешь на Скаковую, а я – в Сити, к Кириллу.

«Водитель найден. Будет через шесть минут», – сообщило приложение.

Яна снова набрала Кириллу – телефон недоступен. Никита на сообщение не ответил. Даже не прочел.

– Да успокойся ты, женщина! – Коля вырвал смартфон из ее дрожащих рук и отменил такси. – Сядь в машину.

– Отвези меня в Сити. Башня «Санкт-Петербург». Там Никита у охранника оставил для меня деньги. Я пойду отдам эти сраные пятнадцать миллионов.

– Ян, ты сядешь. И крестнице не поможешь, только Никите. И еще раз подумай, может, на хер не надо покидать квартиру? Я сам помогу найти девочку.

Яна не реагировала, а только продолжала названивать Кириллу – тщетно. Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

– Ее похитили из-за меня.

– Мы этого не знаем. Она выходила на связь? Тебе звонил Кирилл или Никита насчет нее? – Коля терялся в событиях этого дня. Если до этого враг Яны был осязаем, имел форму конкретного физического тела, то сейчас все размазалось в пространстве и времени.

– Нет. Было несколько звонков, номер не определялся. Но я не брала трубку, как ты и сказал.

– Леся тебе точно не звонила? Уверена? – дожимал ее вопросами Коля.

– Нет, конечно, я бы взяла на ее звонок.

Телефон прогремел «Бухенвальдским набатом» у Коли в руках.

«Кого отпустить? Ян, ты там совсем поехала уже?» Яна силой выдернула телефон и отбежала на безопасное расстояние, чтобы ответить.

«Не юли! Ты знаешь, про кого я. Я поеду к Кириллу и отдам деньги», – быстро набрала она, совершив с десяток опечаток и орфографических ошибок.

«Ян, поздно. Я просил тебя это сделать еще днем, сейчас уже ничего не изменить. Ты не сделала то, что ты не сделала, и этим сделала то, что ты сделала».

Яна закрыла рот рукой, сдерживая вопль ужаса, смешанного с первозданным гневом.

– Я все равно поеду в Сити!

– Ты сейчас успокоишься, и мы отправимся на Скаковую. – Коля жестко взял ее под руку и повел к припаркованному внедорожнику.

– Пусти меня, – жестко отрезала Яна, стараясь не привлекать внимания прохожих.

– Нет.

– Сдурел? А ну убери от меня руки. – Ей удалось вычленить себя из сцепки на несколько секунд, но Коля в буквальном смысле поймал ее за шкирку.

Яна отбрыкивалась, махала руками, плевала ему в лицо, истошно вопила. Коля перехватывал ее запястья, пытался угомонить по-джентльменски – например, крепкими объятиями. Но в ответ ему прилетела острая коленка в пах. Яна, словно фурия, прокусила ему запястье до крови и оставила на шее когтистые следы царапин. Спустя несколько минут шебутной кутерьмы он не сдержался и залепил ей едкую пощечину. Может, хоть так угомонится?

Он поднял руку на женщину.

Майор полиции, сын уважаемого человека, доблестный сотрудник правоохранительных органов ввязался в драку на улице и залепил женщине увесистую оплеуху.

Да, чтобы угомонить.

Да, это подействовало.

Но уважать он себя перестанет.

Яна сидела на бордюре, держась за щеку, и тяжело и часто дышала, стараясь не заплакать. Буквально всасывала глазницами слезы внутрь. Как настоящий боец.

– Ян, прости меня! – Он сел перед ней на корточки и пытался посмотреть, не оставил ли синяк на скуле. Лаптя-то у него тяжелая. – Посмотри на меня, не молчи!

– Уже ничего не изменить? И не исправить? – Яна вдруг обняла Колю, вцепившись в подол кожаной куртки.

– Я не знаю. Но сейчас мы должны поехать к Крис.

– Мы все расскажем ментам? Давай уже все выложим. И гори оно огнем.

– Нет. Ничего рассказывать мы не будем – ни следователю, ни Крис. Да и доказательство исчезло. – Коля повернул телефон экраном к Яне, показывая, что сообщения больше нет.

– Она мне как дочь. Лучше бы меня тогда приняли в банке. Зачем меня этот полковник вытащил? Зачем я тебе тем утром позвонила? Это я во всем виновата. – Яна отпрянула от Коли и начала хлестать сама себя по щекам. – Это все я винова-а-а-та!

Коля сжал ее так сильно, что несколько позвонков в грудном отделе хрустнули, словно на приеме у профессионального остеопата.

– Или ты сейчас собираешь себя в кучу, или я вызываю скорую и кладу тебя в клинику неврозов.

Странно, но эта угроза, как и пощечина, сработала лучше уговоров.