Текст книги "Свет зажегся (СИ)"

Автор книги: Мария Потоцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Ты нас отравил, – сумел выдавить он из себя.

– За что? – прохрипела Полина.

Лазарь склонился над ними и смотрел, как они задыхаются. Толик пытался погладить Полину по голове, потому что у него уже не выходило говорить. Он слышал, как она хныкала, а потом в его глазах потемнело.

«The crack of doom is coming soon», – еще какое-то время доставался в его голове хриплый голос певицы, пока все окончательно не затихло.

Глава 12 – Ясная голова

В ушах стоял такой невыносимый писк, что весь остальной мир для него затих. Голова разрывалась, он почувствовал, как его приподняли, и понял, что Полину уносят от него. Толик попытался открыть глаза, это вышло только с одним, в другой что-то натекло и мешалось, слепляло веки. Везде был дым, но по силуэту он понял, что его Полину кладут на носилки, и что она была совершенно без чувств. Лишь бы только была жива. А находились они уже вовсе не в баре, это был реальный мир, где он пытался ограбить банк, взял Полину в заложницы, а его чокнутый напарник взорвал все к херам. А бар он помнил досконально, он был настоящим для него, хотя он никому и не сможет это доказать.

А Полина, она же почти волшебница, с ней все должно быть в порядке. Толик пожалел только, что не смог сказать ей об этом, когда они лежали на полу и задыхались под песню дряной певички.

Где-то среди дыма ему почудилась медсестра с тугим золотистым хвостом.

Он понимал, что ему нужно собраться, но на этот раз кровь действительно сочилась из головы, и у него едва ли получалось это. Пистолет лежал рядом с ним на полу, Толик оттолкнул его локтем, будто бы он принадлежал не ему. Потом он подумал про отпечатки и камеры, а еще про балаклаву на своей голове. Он потянулся, чтобы снять ее, и в этот момент его глаза закрылись.

Когда он снова их открыл, Толик был по-прежнему в задымленном помещении, значит, времени прошло не так много. Но балаклавы на нем уже не было. Над ним навис мужчина в медицинской форме, а на его бейджике он смог различить только фамилию – Лазарев.

– Взяли его быстренько, не тупим. Сначала мы осмотрим, а потом полиция пусть хоть на месте его прикончит, – сказал он знакомым голосом.

В этом была какая-то надежда.

В следующий раз, когда он открыл глаза, он видел банк снаружи, вокруг толпились полицейские, врачи и пожарники, весь набор, чьи номера телефонов говорила запомнить его мама. Потом он увидел, как двери скорой помощи закрываются. Не очень-то сложный механизм.

«Интересно, покажут ли его по телеку?» – подумал он и снова вырубился.

В следующий раз он очнулся в совершенно ясном сознании. Сердце колотилось быстро-быстро и достучалось до его головы. Он был готов думать и действовать решительно. Толик даже не сразу открыл глаза, давал себе время, чтобы оценить обстановку. Истошно пищала мигалка, под ним что-то монотонно жужжало – он был в едущей машине, лежал. Значит, скорее всего, он все еще был в скорой помощи. Может быть, это был его единственный шанс на побег. В скорую могли не посадить вместе с ним полицейского, тем более, когда его довезут до больницы, возможность сбежать значительно уменьшится. Дальше суд, тюрьма, и больше никакого Толеньки, никакой Полины. Ну, и никаких крутых тачек и статуса, но сейчас это казалось ему даже вторичным.

Рядом звучал простоватый знакомый женский голос:

– Капец вообще, не ожидала, что такое может случиться в мою смену. Меня бы на такое дело в жизни не послали, просто мы были неподалеку, и приехали первыми. Жаль, что его нельзя сфотографировать, пока он в несознанке, а то ведь мне никто не поверят. Я когда официанткой работала, ну то есть подрабатывала во время учебы, однажды видела, как один мужик чуть не задохнулся кусочком огурца. Ну кому я рассказываю, вы же на скорой работаете, наверное, насмотрелись всякой жести.

Мужской голос что-то промычал ей в ответ невнятное, видимо не особенно ее слушая. Толик осторожно приоткрыл один глаз. Рядом с ним сидела совсем молодая девушка в полицейской форме, выглядящая точь-в-точь, как их надоедливая официантка. Где-то над его головой промелькнул локоть в синей медицинской робе, но рассмотреть врача он не мог, боялся слишком широко открыть глаза, и показать, что он уже очнулся. По его мычанию он не смог определить, Лазарь это или нет. В машине был еще как минимум водитель, и, может быть, медбрат, этого Толик пока не мог определить.

– Мигалку не видите что ли, а? – послышался еще один незнакомый мужской голос, а потом долгий гудок.

Машина стала останавливаться. Они не могли уже добраться до больницы, в последние несколько минут они ехали прямо, никуда не сворачивая, а значит, они остановились на светофоре. Толик осторожно повертел руками, кажется, в вене была игла, но наручников на него не одели. Видимо со стороны он выглядел далеко не жильцом, даже по мнению врачей.

Времени не было соображать, Толик вскочил с койки, толкнул полицейскую и рывком открыл задние двери скорой помощи. Перед ним была траса, плотно упакованная машинами. Он выпрыгнул из скорой, сзади него послышалась ругань, какие-то машины загудели. Толик ринулся в сторону, выбежал на встречную полосу в скоростной поток, на него летел грузовик, но он успел перебежать перед его носом. Следующая машина резко затормозила, другая свернула, чтобы не столкнуть ее, и влетела в стоящую на светофоре маршрутку. Он не смотрел, что с ними произошло. Сзади раздался выстрел, и новые гудки машин. Но полицейская-офицанточка в него не попала, повышение ей ждать не стоило. Где-то ей на помощь летела еще одна машина с мигалкой, но Толик уже перемахнул через заграждение и бежал в сторону стройки, стараясь смыть с лица кровь, чтобы не пугать работающий там народ. Балаклаву с него сняли еще в банке, наручников на нем не было, и одет он был совершенно не примечательно. В нем ничего не выдавало человека, который только что пытался ограбить банк.

Если ему повезло, то полиция даже не успела опознать его личность. Документов у него с собой не было, как и приводов в полицию, чтобы вычислить его по пальцам. На стройке он обменял свое золотое кольцо на шапку и часы у какого-то таджика, это происходило почти на бегу, его покупатель ни слова не понял из того, что говорил ему Толик, но согласился на бартер. Часы с рваным ремешком ему к черту не сдались, но в этот момент ему показалось, что при таком раскладе таджик меньше заподозрит его в чем-то. Скрыв свою разбитую голову под грязной шапкой, Толик добежал до какой-то остановки и залез в первый попавшийся автобус. Пока он вез его в неизвестном направлении, Толик повторял номер телефона Полины.

***

Полина помнила звон в ушах, как ее несли куда-то, и что Толика рядом с ней уже не было. Медсестра с золотистыми волосами казалась ей крайне навязчивой, а ее противный голос до боли знакомым. Врач задавал ей какие-то вопросы, она отвечала ему свое имя, а потом спрашивала что-то сама, но совершенно не помнила, что хотела узнать. Она понимала, что она уже не в баре, мысленно пыталась попасть туда обратно, будто бы она снова была волшебницей и могла перенести себя в другой мир. Она хотела связаться с Толиком, но у нее не выходило. Еще отчего-то она боялась Крысиного Короля.

Окончательно она очнулась уже в реанимации. Вокруг тихо гуди какие-то приборы, голова болела. Полина поняла, что все закончилась, и ее Толик, наверное, уже где-то в окружении полиции. Она отчего-то была твердо уверена, что он жив. Чувствовала это также ясно, как ощущала все свои эмоции еще не так давно в прокуренном баре. На нее напало такое чувство бессилия, что слезы текли сами собой, и вроде бы ей ввели какое-то успокоительное. Она снова спала, а когда проснулась, в скором времени ее перевели в обычную палату.

Первыми, с кем она говорила после врачей, которые что-то утверждали про ушиб мозга, не сильно ее волнующий, были полицейские. Тогда она еще не успела обо всем подумать и говорила им только о том, что какой-то мужик наставил на нее пистолет, а потом произошел взрыв. Вскоре появилась мама, она все обнимала ее, целовала в горячий лоб и сквозь слезы говорила, что все будет хорошо, и папа несомненно найдет виновников. Отец был молчалив и печален, и не давал ей таких решительных обещаний.

Во второй его визит, она вдруг спросила:

– Те люди, что похитили меня и маму. Ты им отомстил?

Он долго молчал, смотря на нее долгим грузным взглядом, а потом покачал головой.

– После тюрьмы я поклялся себе больше не возвращаться к делам. Я думаю, что у человека есть шанс исправиться, и я использовал его. Ты можешь меня ненавидеть еще больше, Полина. Ради этого шанса я принес вас в жертву.

Она думала, что была должна почувствовать обиду, но оказалось, ей стало только легче. Может быть, потому что она сама хотела, чтобы у человека был шанс исправиться. И если ее отец не врал ей, ее опасение в баре про жизнь Марка было напрасным.

Потом, когда ее навещала Юля, хранящая в себе семимесячного ребенка, она попросила ее узнать, что случилось с грабителями. Главное выяснить не удалось, но кое-что давало надежду. Двое преступников вместе с работником банка погибли во время взрыва, а одного удалось задержать. Что случилось с четвертым, общественности пока не полагалось знать. Полина вспомнила рассказ Лазаря, он сохранился в ее голове в деталях. Харя Гинзбург был внутри вместе с Сережей, а потом Толик сказал Чеславу посмотреть, как у них протекает работа, и они с Сережей поменялись. Значит, во время взрыва погиб Харя Гинзбург и Чеслав. Ей стало грустно, будто бы она знала друга Толика лично. Задержан был либо Толик, либо Харя.

Полина ждала, что он с ней свяжется. Потом она упросила отца узнать о похоронах преступников. Он долго мялся, но, в конце концов, согласился. На похороны Чеслава она отправила верную Юлю, которой рассказала всю историю про бар. Она ей не поверила, посчитала, что из-за травмы ей привиделся целый роман, но тем не менее, не сильно настаивала на своей версии и не тревожила ее скепсисом. Полина говорила ей, что если Толик появится на кладбище, то он ее узнает. Юля вертела пальцем у виска, но на похоронах даже немного надеялась, что тот действительно к ней подойдет. Но его не было.

Перед выпиской Полине медсестра передала огромную книжку с фотографиями про акул, но она не смогла выяснить, кто ее передал. Записки в ней тоже не было.

Полина ждала встречи с Толиком, но не могла понять, что она будет делать, когда она произойдет. Она знала о том, что он угрожал людям, торговал наркотиками и, в конце концов, устроил неудачное ограбление банка. Если она его не сдаст полиции, то она станет, как ее мать, которую она всегда осуждала за верность отцу. В баре она не могла предположить, что захочет передать его органам правопорядка, но теперь это мысль посещала ее все чаще, хотя и не утвердилась полностью. Иногда ей казалось, что если она его сдаст полиции, то это будет предательством самой себя, потому что она будто бы прожила вместе с ним его жизнь. А еще она не могла убедить себя в том, что он по-настоящему плохой человек, хотя все факты указывали на это. И сердце у нее сжималось от жалости, когда она пересказывала себе его историю про мамочку и отца. Наверное, в эти моменты она могла, наконец, понять свою мать, хотя и по-прежнему сопротивлялась этому.

К тому же он был наркоманом, хотя официально это и не числилось преступлением, но ее это сильно волновало. Она нашла в больнице психиатра, который, может быть, из жалости, но обнадежил, что метамфетаминовя наркомания лечится.

Выйдя из больницы, она несколько дней провела за компьютером дома у родителей, пытаясь найти информацию в интернете, что же тогда с ними произошло, откуда этот бар, и почему их сознания слились. Она натыкалась на отдаленно похожие случаи, но они были написаны слишком шизофреническим языком, и Полина им не верил. В конце третьего дня она с улыбкой отодвинулась от компьютера и решила для себя, что ее мечта сбылась, и какая-то магия все-таки существует, и теперь она действительно немного волшебница.

На следующий день ей позвонили с неизвестного номера.

– Здравствуйте, это Полина? – голос показался ей знакомым, но это был не Толик.

– Да, кто это?

– Меня зовут Ярослав, и я хотел вам кое-чего передать.

– Ярик?! – она подскочила на месте, голос казался не совсем таким, каким она слышала его в баре, но интонации были знакомыми.

– Ну да. Короче не прими меня за шизофреника, я не понимаю, что там за история у вас, но видимо он действительно рассказал тебе про меня. В общем, я завтра еду на поезде во Владивосток, мне нужно передать кое-какие вещи кое-кому, вот. И может быть, ты хотела бы поехать со мной?

От волнения она не знала, что ему ответить. Из-за ее молчания, Ярик даже забеспокоился.

– Слушай, я понимаю, как это долбануто звучит, меня просто просили вот так передать. Не думай, что я псих какой-то, просто ты меня вроде как узнала, я и продолжил.

– Помолчи, я думаю.

– А ну этот кое-кто еще сказал, что он теперь хороший, ищет себе работу там и все дела. Вот кстати без образования как-то можно морских животных изучать? Но это он, конечно, загнул. В общем, ищет там что-то себе.

– Я не хочу ехать на поезде, куплю билеты на самолет. Сколько тебе суток ехать, ты сможешь со мной связаться оттуда, Ярик?

– Ну да. Хотя подожди, может, я тебе тогда вещи передам, а то мне не очень-то охота ехать во Владик?

– Нет. Я еще не знаю, что буду делать.

– Так ты бы определилась, и я бы тебе вещи передал.

– Нет. Может, если до Владивостока доедешь, то потом и в Турцию решишься, наконец, сгонять.

– Чего?

– Пока, Ярик. Я тебе позвоню на этот номер, как прилечу.

Полина посмотрела свои счета, денег там заметно прибавилось, видимо отец решил побаловать ее после травмы. Она купила билеты, собрала вещи, которых было не достаточно для полноценного переезда, но так, чтобы хватило на первое время, и заказала билет до Владивостока. Потом она поцеловала маму, помахала отцу, и сказала, что поедет ночевать к Юле.

Через несколько часов она сидела в самолете и смотрела на отдаляющиеся огни ночной Москвы.