Текст книги "Будет больно, моя девочка (СИ)"

Автор книги: Мария Высоцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

– Звучит как план, Майя, – произносит, касаясь моих губ своими.

– А еще…хочешь, я расскажу тебе один секрет, – перехожу на шепот, и, дождавшись кивка Арса, продолжаю, – я в тебя влюбляюсь.

Арс аккуратно запускает пальцы мне в волосы, его ладонь ложится на мой затылок.

– Я уже в тебя влюбился, Майя.

Глава 27

Арсений

– Вы чего тут забыли?

– В смысле? – Кудяков кривит губы. – Вообще-то, приехали тебя поддержать. Нормально вообще, Ренат? Я в девять еле продрал глаза, чтобы за него поболеть, а он морду кирпичом сделал!

Перевожу взгляд на Рената, тот только ухмыляется.

– Да ладно, Арс, – хлопает меня по плечу, – мы не могли это пропустить, чувак.

Я вышел на пять минут, пересечься с Майей и никак не ожидал встретить тут этих чертей. Мысли, зачем они тут, конечно, есть, проверяют, как продвигается наш спор и на какой мы стадии, сто процентов. Единственное, что раздражает, так это отсутствие Марата. Даже эти бабуины приперлись, а Маратик опять по уши в проблемах своей оборванки.

Кручу башкой. Майи нигде нет.

На самом деле, я вышел, все же больше убедиться, что она точно пришла. Почему-то мысль, что она может проигнорировать, третировала меня всю ночь, несмотря на то, что мы вроде как обо всем договорились.

Знаю, что Майя держит слово, и все такое, просто нахлынуло. По факту, зачем ей переться куда-то в субботу утром? Я бы, скорее всего, забил…

А если взять в расчет, что я и сам еще до конца не понял, зачем мне эта игра, так и подавно. Орлов предложит стать капитаном и войти в команду, я согласился. Тупо следовал течению. Глобально мне без разницы. Единственное, что подкупило в его словах, что моему отцу это понравится. Я зачем-то ухватился за эту мысль.

Плевать мне на отца, на его мнение, всегда так было, но тем не менее, я какого-то фига стою здесь в форме школьной баскетбольной команды и в глубине души, почему-то надеюсь на отцовское одобрение или даже похвалу…

– Кстати, – Вэл хмыкает, – не только мы приехали за тебя поболеть. В субботу. В десять утра, между прочим, – акцентит второй раз.

С такими темпами он мне до конца жизни будет припоминать, что проснулся в девять после пятничного загула, чтобы за меня «поболеть» …

Прослеживаю взгляд Кудякова и вижу отца. Оцепенение накатывает в ту же секунду. Дмитрий Мейхер собственной персоной. Бегло осматриваю зал. Четыре охранника в толпе. Еще три, стоят рядом с папой.

Позади пресмыкается Орлов, судя по его шевелящимся губам, он ездит отцу по ушам не затыкаясь.

Сто процентов уже выбил что-то для школы, ну и себе в карман не забыл отложить. Уверен, что это Орлов вызвонил отца. Умолял и ползал у него в ногах ради этого визита. Мой отец тут явно не по мою душу.

Хочу отвернуться, но именно в этот момент, отец меня замечает. Его кивок отдается в груди волнением. Что-то напоминающее панику, но на меньших оборотах.

Киваю в ответ и отворачиваюсь. Чувствую несвойственную мне дрожь, а потом чужое прикосновение. Раздражаюсь мгновенно, до момента, пока не понимаю, что это Майя.

– Привет, – она улыбается. Скользит ладонью по моему плечу, немного прижимаясь к груди. – Раз ты вышел, решила пожелать тебе удачи, – шепчет мне на ухо, привстав на носочки.

– Спасибо, – приобнимаю Майю за талию.

– Ребят, привет! – Майя взмахивает рукой.

Бросаю взгляд на Кудякова и замечаю, как он пялится ей на ноги. Майя в юбке, привычной для нее длинные, выше колена. До сегодняшнего дня я не зацикливался на этой самой длине, но, видя взгляды Вэла, чувствую болезненный укол ревности. Он просто не имеет права на нее так смотреть. Не имеет права ничего себе там фантазировать, но, судя по его распахнутым лупешкам и дебильной улыбке, именно этим он в своей башке и занимается.

Поворачиваюсь к нему спиной, закрывая Майю собой. Целую ее в губы, с диким желанием продемонстрировать, что она моя. Вся. Целиком. Никто не имеет права на нее смотреть. Никто не имеет права ее трогать.

Слышу голос Рената, он увидел какую-то знакомую и двинул к ней. Кудяков же, словно прилип к полу. Чувствую его спиной и бешусь. В башке селится непреодолимое желание дать ему в репу.

Майя упирается ладонью мне в грудь, улыбается, что-то говорит. У нее шевелятся губы, но расслышать, о чем она, не выходит. Киваю тупо, на рефлексах, и только потом понимаю, что она отстраняется, а значит я дал свое согласие на то, чтобы она ушла.

Будто в последний раз сжимаю ее ладонь, а потом прячу руки в карманы.

– Я смотрю, у тебя с принцессой все только продвигается. Класс. Если что, я поставил на тебя, – дает о себе знать Кудяков.

Разворачиваюсь к нему лицом, продолжая смотреть Майе вслед. Скоро шею сверну.

Спор вот уже неделю, как висит над моей башкой, словно топор. Пара неверных движений, и острое лезвие сорвется. Что будет, если она узнает? Апокалипсис. Мой личный. Не уверен, что она сможет понять и поверить, что сейчас мне плевать на спор. Плевать на всех. Единственное, чего я хочу, – видеть ее рядом. Видеть ее улыбку, привносить в ее жизнь, что-то, что будет вызывать эту самую улыбку.

– Считай, что я уже проиграл, – произношу, как мне кажется, равнодушно.

– В смысле?

– Спора не будет, – отрезаю жестче, для непонятливых.

– Это как это не будет? Погоди!

– Мейхер, я долго тебе орать буду? – физрук вылезает как черт за табакерки. – В раздевалку, живо!

– Мы недоговорили, – орет мне вслед Вэл.

Игнорирую. Пока иду в раздевалку, нахожу глазами Майю. Наблюдаю за ней, а в груди разрастается огненное желание, чтобы она повернулась. Панкратова же, словно не чувствует мой взгляд, сидит на скамейке, о чем-то рассуждая с Сафиной, энергично жестикулируя.

Ренат и Вэл подсаживаются к девчонкам, как раз в тот момент, когда я заворачиваю за угол, теряя Майю из своего поля зрения. Нервы сдают. Главное, чтобы этот идиот не ляпнул ей ничего лишнего. Главное!

Захожу в раздевалку, а сам не могу отделаться от навязчивой мысли – почему она на меня не посмотрела? Почему? Я всегда ее чувствую. А она, видимо, нет…

Пока Суханов орет нам установку на предстоящую игру, перешнуровываю кроссовки. Взгляды Кудякова, которые он бросал на Майю, до сих пор не дают покоя. Какого черта он на нее так пялился, вообще?

Когда физрук выпускает нас в зал, чувствую прилив энергии. Эмоций миллиарды, а игра, самое то, чтобы выплеснуть их наружу. Я зол. Зол на себя, на Кудякова, на Майю, на своего отца, который вдруг решил поиграть в примерного и вовлеченного в жизнь сына родителя.

Играю агрессивно, мышцы в теле натянуты, словно струны. Я заряжен на победу. На разгром соперника, не по тому, что мне нужна эта самая победа, просто мое состояние сейчас невозможно охарактеризовать никак иначе, чем «подавлять». Всех.

Мы ведем. Перед финальным забросом предаю мяч Амиру, и тот забрасывает трехочковый. Мы выиграли.

Тяну воздух носом. Сгибаюсь, упираясь ладонями в колени. Дышу часто, глубоко.

Вижу, как Майя улыбается, что-то кричит, но разобрать ее слов в потоке нескончаемых выкриков с трибун не могу. Майя машет мне рукой, а потом посылает воздушный поцелуй. Копирую ее жест, наблюдая за тем, как она ловит мой «поцелуй» в кулак и прижимает к груди.

Не улыбнуться, как пришибленный в такой ситуации просто невозможно.

Суханов гонит всех в раздевалку, долго разглагольствует о победе, к нему даже Орлов подключается. Они продолжают болтать, чем дико бесят. Мне нужно в душ, а потом побыстрее свалить отсюда.

Мысль о том, что Майя там с Кудяковым расшатывает нервную систему в хлам.

После душа не успеваю толком выйти из раздевалки, как сзади ко мне подскакивает Вэл. По ощущениям, он ждал меня тут все время, пока я слушал похвалу директора и мылся.

– Мы так не играем, Арс! – начинает, подстраиваясь под мой шаг. – Я,значит, из кожи лезу, гопников этих отправил тебе в помощь, а ты блин…

– Чего? – торможу и прижимаю Кудякова к стене. Перехожу на шёпот мгновенно. – Погоди, получается, меня в парке отметелили по твоей наводке? Ты охренел?

– Но сработало же! Она тебя пожалела, Арс, – радостно визжит этот олень. – Жалость – очень хорошее чувство, особенно в споре, особенно на бабки.

– Тише говори! Они мне битой по черепушке съездили. Ты охренел?

– Так то, ты одному нос, а второму руку сломал. Да и бита была резиновой. Не пыли. Лучше скажи, что со спором ты прикольнулся и все в силе.

– Как их найти?

– Не-не-не. Ты че!

– Они с Майи все украшения сняли. Ты им так мало заплатил?

– В смысле, сняли?

– В смысле, спи*****

– Мы так не договаривались. Они должны были чуть-чуть тебя попинать, если получится, – морщит лоб. – Панкратова бы потом тебя пожалела, все дела… она и пожалела, – снова ржет.

– Да мне пофиг, как вы договаривались. Верни украшения. Спор я обнуляю.

– Так это не работает!

– Ты нарушил правила, – бью его по плечу. – И только что сам мне в этом признался, – возобновляю шаг.

– Я тебе, вообще-то, помочь хотел.

– Ты хотел денег срубить. Я сам скажу Ренату.

– Да и, пожалуйста. Я, как лучше хотел! Запал на нее, да?

– Не твое дело.

– Значит, точно запал. Капец.

– Все, вали уже отсюда, помогатор.

– Ты про вечер помнишь?

– Какой?

– Мейхер, блин, ты че! У меня днюха, вообще-то, – дуется Вэл. – Вечером гуляем.

– Забыл, – морщусь. – Заеду.

– Бери с собой Принцессу, – Кудяков подмигивает и сваливает. Мы как раз вышли в фойе.

Бросаю взгляд на Майю, она от меня метрах в десяти стоит. Болтает с Сафиной, временами хихикает. Поехать к Кудякову с Майей было бы неплохо, только вот вряд ли ее отпустят.

Чего вообще ее отец до нас докопался? Какая разница, в десять вечера она домой придет или в час ночи, например?!

– Посмотрим, – поворачиваюсь к Вэлу.

– Ладно, я погнал. Полапай за меня Принцессу.

– Скройся уже.

Бросаю через плечо, двигаясь в сторону Майи. Оказавшись у нее за спиной, обнимаю. Касаюсь губами щеки. Она улыбается, кладет ладони поверх моих рук.

– Поздравляю с победой, – мурлычет Сафина. – Я, в общем, тоже побежала, Амир что-то долго копается, пойду его потороплю.

Провожаю Лейлу взглядом считаные секунды и снова сосредотачиваю все свое внимание на Майе.

– Я тебя тоже поздравляю с победой, Сенечка.

Разворачиваю Панкратову к себе лицом. Залипаю на ее улыбку в этот момент. Не могу удержаться, чтобы не поцеловать. Касаюсь ладонью щеки, смотрю в глаза и чувствую, как меня переполняет спокойствие. Спокойствие, обратная сторона которого, обожание. Помешательство на этой девчонке.

– У Кудякова днюха сегодня, поехали со мной?

– Вечером?

Киваю, а Майя вздыхает.

– Ты же знаешь, что меня не отпустят.

– Давай попробуем. Тогда же тебя отпускали…

Под «тогда» имею в виду игру с собаками. Майя это, конечно, понимает, и, возможно, на этом фоне, немного напряженно смотрит куда-то за мою спину.

– Арсений.

Слышу голос отца. Это не галлюцинация, потому что, когда поворачиваю голову, вижу его перед собой.

– Хорошо сыграли, ты молодец! – отец подходит ближе, на его лице нет каких-то особых эмоций радости, но и вечно угрюмой мины тоже нет.

– Спасибо, – произношу тише, чем планировал, и неосознанно сжимаю Майю в своих руках крепче.

– Майя, кажется, да? – папа смотрит на Панкратову.

– Да. Вы извините, но я пойду, за мной родители приехали. Сень, созвонимся.

Смотрю Майе вслед.

– Хорошая девочка, – произносит отец где-то совсем рядом.

– Без тебя знаю.

***

Домой я еду с отцом. Мы молчим. Он, как всегда, либо на телефоне, либо в ноутбуке.

Вытаскиваю телефон и пишу Майе про вечеринку:

«Попробуй отпроситься»

«Это бесполезно, Арс»

«Просто спроси, хотя бы…»

Я знаю, что ее забрал отец. Они сейчас так же сидят в тачке вдвоем.

«Ладно».

Минут пять от Майи нет ответа, но потом он приходит.

«Нет. Папа против»

Бешусь. Я с первого взгляда понял, что ее отцу не то что не понравился, он меня на дух не переносит. Бесит. Я ведь с Майей, а не с ним встречаюсь.

Бросаю телефон на свои колени, крепко сжимая кулаки. Мой отец это замечает, на удивление. Даже отвлекается от экрана ноутбука.

– Что-то случилось? – снимает очки.

– Все нормально.

– Ладно, но, если вдруг все же что-то случилось, я могу помочь.

– Деньги у меня есть.

– Советом, Арсений. Помогают не только деньгами.

– Точно, что-то раньше я за тобой такого не замечал, – отворачиваюсь к окну. Молчу минуты три, а потом, почему-то в голову приходит дурная идея. Может быть, мой отец хоть раз сделает доброе дело и поговорит с Панкратовым?

Именно это ему и предлагаю, нарываясь на смешинки в его глазах.

– Я сказал что-то смешное? – прищуриваюсь.

– Нет. Но я бы советовал тебе самому съездить домой к твоей девочке и отпросить ее гулять.

– В смысле?

– В смысле показать, что ты готов взять на себя ответственность и не накосячить. Подтвердить, что за все последствия вина, если что, будет на тебе. Укрепить доверие, так скажем.

– К ним домой?

От одной только мысли становиться не по себе…

Глава 28

Майя

– Папочка, ну, пожалуйста, – складываю ладони вместе и подношу их к подбородку. От идеи ехать на вечеринку, я все еще не отказалась. Арсу, конечно, написала, что вряд ли выйдет. Не хочу давать ему ложную надежду. И себе не хочу, если честно, но как уж выйдет…

– Нет, Майя.

Мы только зашли домой. Папа снимает пальто и вешает его в шкаф, дожидается, пока я сниму куртку, и проделывает с ней то же самое.

– Ну почему? – иду за отцом по пятам. Мне кажется, за прошедший час, пока мы ехали домой, я ему изрядно надоела уже, но он кремень. Стоит на своем. Никаких вечеринок. Это такое наказание и за Питер, и за парк…

Ага, конечно! Я знаю, что это за Мейхера. Сто пудов из-за него!

– Ты сама прекрасно знаешь.

– Не знаю! Объясни. Я не знаю и не понимаю, папочка, – вздыхаю, почти что умирающим голосом.

Папа поворачивается. Делаю в этот момент огромные и грустные глаза.

– Даже не пытайся, – отец прищуривается, – я на это не поведусь.

Морщу нос. От досады хочется топать ногами, но я решаю быть милой и брать папу измором. Иду за ним дальше. Поднимаемся на второй этаж. Заворачиваю в родительскую спальню.

– Ты долго еще за мной хвостом ходить будешь? – папа заходит в гардероб и снимает с плечиков футболку.

– Весь день, – вздыхаю, подпирая плечом стену. – Пока ты меня не поймешь.

– Я тебя прекрасно понимаю, – расстёгивает рубашку и, скинув ее, быстро надевает футболку, – но! – вытягивает указательный палец, – ты наказана.

– За что?

– Майя!

– Папа! – копирую его интонацию.

– Ты в туалет за мной тоже пойдёшь?

– Ну почти, – усаживаюсь на родительскую кровать. – Тут поваляюсь, подожду тебя.

Папа закатывает глаза и уходит в смежную комнату. Там как раз ванна и туалет.

Вздыхаю и растягиваюсь на кровати звездочкой.

Ну и что делать? Я очень хочу на это вечеринку. На саму тусовку мне плевать, конечно, просто хочется побыть с Арсом, еще и в максимально развязной обстановке…

– Ты чего тут валяешься? – мамин голос вынуждает открыть глаза и повернуть голову.

– Папу жду, – перекатываюсь набок, подтягивая колени к груди.

– А он где?

– А там, – взмахиваю рукой.

– В туалете, что ли?

– Ага,– опять умирающе вздыхаю.

– И зачем ждешь? – мама ставит сумку на стул и смотрится в зеркало.

– Отпрашиваюсь на вечеринку.

– На какую еще вечеринку?

– Нас с Арсом позвали на день рождения. К его другу. В десять начало…папа против.

– Конечно, против. Ты наказана, помнишь?

– За Арса?

– За приключения в Питере, – бормочет мама и отворачивается.

– Ага, конечно. Почему ты мне в глаза тогда не смотришь, а, мам?

– Майя, прекрати вот эти свои замашки, – мама обводит комнату рукой. – У нас был уговор: месяц никаких тусовок и поздних прогулок.

– Но нас же позвали!

– В следующий раз сходите.

– Ну конечно, вы потом еще что-нибудь придумаете, – надуваю губы, поднимаюсь с кровати и, складываю руки на груди. – Вам просто не нравится Мейхер, вот вы и беситесь. Оба!

– Майя, хватит устраивать представления. Если ты думаешь что…

Вытягиваю ладонь вперед, как бы прося маму замолчать.

– Я все поняла. Спасибо, мамочка. Я тоже тебя очень люблю, – всхлипываю, применяя последнюю манипуляцию, и походкой побитой собаки выхожу из родительской спальни.

Если на папу мои уловки не действуют, то вот на маму…она впечатлительная, вот вдруг и впечатлится…

Правда, впечатляюсь по итогу я, когда в половину третьего дня, охрана сообщает, что у нас гости. Услышав имя этого «гостя» подлетаю к окну, оставляя родителей на кухне. Мои уловки не сработали, но чай с вкусняшками я все же с ними пить пошла. Можно сказать соизволила.

Подбегаю к окну и вижу идущего к дому Арсения. Сердце замирает. Я не дышу. Точно-точно. Что он тут делает? Не предупредил даже, что заедет. Да и во двор он к нам не заходил больше ни разу, после того вечера в парке. Всегда ждал в машине за забором…

Дверь открываю сама. Выскакиваю на крыльцо еще до того, как Арс касается подошвой первой ступеньки.

– Привет, – взмахиваю рукой, хоть мы и виделись сегодня. – Ты чего не написал? – привстаю на носочки, прикусывая ноготь на указательном пальце.

– Привет, – Арс поднимается и, наконец, ровняется со мной. – Я ехал мимо просто и…

– Мимо нашего поселка? – хмурю брови. – Это куда ты ехал?

– А отец твой дома? – отвечает вопросом на вопрос.

– Дома, – заторможено киваю. – А тебе зачем? – перехожу на шёпот.

Арс трет затылок, взъерошивает пальцами волосы, и, перекатившись с пяток на мыски, шумно выдыхает.

– Мне нужно с ним поговорить.

– С папой? С моим?

– Да. Я все же планирую сегодня поехать к Вэлу с тобой.

Смешок у меня вырывается сам собой. Арс звучит не слишком самоуверенно, как это обычно бывает. Я бы сказала, что сегодня, он звучит вообще неуверенно…

– Очень сомневаюсь, – вздыхаю, – но попробовать можно.

Не успеваю обнять Арса, как дверь позади меня открывается.

– Наш подбитый воробей пожаловал, ну привет! Заходи.

Закрываю руками глаза. Слышу усмешку в голосе отца. Ну вот что он несет? Краснею от макушки до пяток.

– Здрасте, – Мейхер переминается с ноги на ногу секунды, а потом подходит ближе и протягивает моему отцу руку.

Затаив дыхание, наблюдаю за происходящим и чувствую, как по спине катится капелька пота. Я нервничаю, очень и очень нервничаю.

– Я хотел с вами поговорить, – Арс смотрит папе в глаза. – Это не займет много времени.

– Хорошо, пошли пройдемся.

Тут же намыливаюсь за ними следом, но папа меня тормозит.

– Маме помоги со стола убрать, – просит все с той же улыбкой.

– Ага…

Наблюдаю, как Арс с папой заворачивают за угол дома, и чувствую, как из-под ног уходит земля. Божечки, до чего они договорятся? Арс что-нибудь ляпнет, папа психанет, и все! Просто все!

Забегаю домой ураганом. Мама в это время что-то печатает в телефоне.

– Это ужас, это все. Это точно все, – сокрушаюсь.

– Что случилось?

– Арс приехал. Они с папой разговаривать пошли, – хватаюсь за голову. – Он точно что-то ляпнет, папа психанет, и тогда точно все, мам…кошмар. Это ужас!

– Успокойся. Не так уж папе не нравится твой Арс, как он о нем говорит.

– Правда? – тянусь за стаканом воды.

– Правда. Выдыхай. Папа оценил и то, как он тебя защищал, и то, как пытался отстоять ваши с ним границы.

– Ты не врешь?

– Когда я тебе врала? – мама приподнимает бровь.

– Никогда.

***

Мама права, она никогда мне не врала, только вот сейчас, это не имеет никакого значения. Когда папа с Арсом возвращаются, а происходит это почти полчаса спустя, (о чем вообще можно столько времени говорить?) я понимаю, что остаюсь сегодня дома. У папы этот уже заезженный, ответ на лице написан.

Выходит, что Арс зря вообще все это затевал. Глупо было думать, что это что-то изменит. Поджав губы, собираю пальцы в кулаки, но только за спиной, так чтобы никто не увидел. Честно, я за эти тридцать минут сгрызла весь маникюр. У меня вообще нет привычки грызть ногти, да и не было никогда. А тут вот…

Арс стоит, сунув руки в карманы джинсов. Сталкиваемся взглядами.

Что папа ему наговорил? А Мейхер? Он же тоже мог ляпнуть…

Снова краснею. Снова вся на иголках. Теряюсь в моменте, но быстро беру себя в руки и говорю:

– Я тебя провожу, – хватаю Мейхера под локоть и тащу обратно на улицу. Останавливаюсь только у качелей за домом. – Рассказывай.

– С вечеринкой провал. Сегодня.

– Я это и так уже поняла, – вздыхаю. – Что он еще тебе сказал?

– Позвал сыграть в хоккей. Сказал, что они играют…

– Они играют по четным пятницам месяца. Всегда, – перехватываю диалог. – Напрягают мышцы и разгружают мозг, – повторяю шутливую фразочку Кирилла. – И все?

Арсений прищуривается. Выглядит, словно решает в голове какую-то теорему.

– Арс!

– Они отпустят тебя ко мне, через две недели, на выходные.

– В смысле? Я и так прекрасно могу поехать к тебе в гости, – цокаю. – Не вечером, но…

– У нас…у меня день рождения через две недели, Майя. Предки закатят, как всегда, что-то масштабное. Арендуют что-нибудь.

Подвисаю. У Арса день рождения скоро, а я даже не знала…

Выходит, он родился в декабре. Зимой. Не удивительно, почему в нем порой так много холода.

– Классно, – улыбаюсь.

Сама к нему тянусь. Обнимаю. Чувствую, как смыкается кольцо его рук на моей талии. Делаю глубокий вдох и понимаю, что продрогла. На улице конец ноября, ветра усилились, температура резко снизилась, единственное, что снега еще ни разу не было.

– Иди домой, ладно? – Арс касается губами моей щеки. Обжигает этим прикосновением. – Ты замерзла. Дрожишь.

Зажмуриваюсь и тут же привстаю на носочки. Улыбаюсь шире. Дышу им сейчас и никак не могу надышаться.

– Значит, сегодня не увидимся?

Арс с каким-то странным выражением лица смотрит на окна нашего дома на втором этаже.

– Ты вроде звала меня в гости. Не против, если я приеду часов в восемь?

***

– То есть, у моей малышки появился парень, а я даже не в курсе?

Сашка наигранно – злобно прищуривается. Мы сидим у меня в комнате, увиделись впервые с августа. Она нагрянула почти сразу, как уехал Арс. Вот это субботка выдалась. Фонтанирует событиями.

Мы с Санькой всю школу дружили, несмотря на то, что она училась на класс старше. Нас объединил школьный театр и другая самодеятельность. В этом году она поступила на первый курс в театральный, у нее бешеный график, и мы на самом деле отдалились.

– Все мне рассказывай! Кто он? Кто родители? Красивый? Фотку покажи. Я ни разу не видела его у тебя в сторис. Почему? Кстати, можем сходить на двойное свидание. Мы с Эльдаром...

– Подожди, тарахтелка, – смеюсь и совершаю глубокий вдох. Столько информации за это время скопилось, с чего бы начать вообще…

В итоге рассказываю Сашке все прямо с сентября. И про то, как Мейхер меня в бассейне топил, и как я его в комнате закрывала, и про эти игры все…

– Вот это треш, подруга, но интересно. Твоя жизнь бьёт ключом! Мейхер получается, да? У него отец металлург же, олигарх, да?

– Вроде как.

– Отличный вариант, Май, – Саша смеется. – А если серьезно, он меня пугает, даже по твоим рассказам.

– Я же говорю. Это все в прошлом.

– Будет круто, если это так. Я не уверена, что такие парни, как твой Арсений быстро меняются, но всякое может быть. В тебя невозможно не влюбиться, поэтому он точно запал и готов ради тебя на все. Точно-точно.

Я улыбаюсь, но Сашкины опасения себе на подкорку откладываю. Как бы ни было страшно признавать это, но люди и правда так быстро не меняются. И если Арс ведет себя хорошо со мной, то где-то в другом месте, он продолжает быть прежним собой. С играми, тягой к адреналину, жестокостью и прочим. Это пугает.

– А вообще, я бы на твоем месте слушала свое сердце. Когда, если не сейчас? Моя мама говорит, что молодость все прощает. Поэтому если уж любить на разрыв, то сейчас и неважно, что будет дальше.

– Ты просто не представляешь, как я по тебе скучала, Сань.

Крепко обнимаемся, замирая так не меньше чем на минуту, а потом болтаем, не замолкая ни на секунду. Даже когда мама зовет на ужин, обсуждаем учебу, шмотки, сплетни, чтоб их. И за всей этой болтовней я даже забываю, что Арс приедет в восемь. Поэтому для нас с Сашкой становится большой неожиданностью, когда Мейхер заходит в мою спальню.

– Ой, – улыбаюсь. – Мы заболтались. Это Саша, а это мой Арсений, – слезаю с кровати и обнимаю Арса.

Сашка кивает, улыбается, но у меня складывается впечатление, что как-то не особо искренне. Мейхер, конечно, тоже вот с этим своим вечным взглядам – все вокруг челядь…

В общем, коннекта у них не случается.

Спускаюсь, чтобы проводить Саньку, и пока наблюдаю, как она надевает пальто, не могу не спросить:

– Он тебе не понравился, да?

– Слушай, – Саша поджимает губы, – не то чтобы не понравился, просто…

– Что?

– Ничего, – подруга вздыхает. – Ты просто столько информации мне о нем сегодня выдала – и хорошей, и плохой. Я растерялась. Пока у меня о нем никакого мнения не сложилось. Правда.

Выдыхаю. Провожаю Сашу и поднимаюсь в спальню. Арс развалился на моей кровати. Не в кроссовках, что радует.

– Давно дружите? – Мейхер рывком поднимается с кровати, и почти сразу ровняется со мной.

– С Сашкой? Класса с пятого, а что?

– Ни че такая.

– Эй! – бью его по плечу, не больно, конечно.

– Шучу, – Мейхер смеется, а потом прижимает меня к себе. Крепко-крепко.