Текст книги "За раскатами грома (СИ)"

Автор книги: Мария Горная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Шесть лет назад

“Я тебя люблю. Идиот. Люблю”.

Корил себя Гром раз за разом прокручивая в голове такие простые, но важные слова.

“Так сложно было это сказать? Придурок”

Громко выдохнув, парень аккуратно потер пальцами переносицу, чтобы не зацепить свежие синяки. Каждое движение давалось ему сложно, но когда он увидел перепуганное лицо Маши, которая пришла его навестить, ему хотелось крепко ее обнять и укрыть от всего мира. Ещё раз прокручивая несказанное признание в любви, которое так и повисло между ними в воздухе, Гром смирился с той мыслью, что будет ещё время сказать о своих чувствах. Да ему бы не хотелось, чтобы если Маша и ответила бы взаимностью то возможно, из-за того, что он находится в больнице, ее слова прозвучали бы для него как жалость. А ему хотелось чистой искренности в непринужденной обстановке, желательно с каплей романтики и чтобы все в итоге закончилось страстным сексом.

От своих же мечтаний Громов ухмыльнулся и покачал головой, чтобы развить непристойные мысли, которые начали лезть в голову разгоняя признания в любви. Парень быстро смог от них избавиться, так как послышался звук открывающейся двери. Сперва он широко улыбнулся, потому что прошло всего несколько минут, как Маша и Макс ушли и где-то в глубине души он надеялся, что девушка всё-таки решила немного у него задержаться, но какого было его удивление, когда в дверях оказался неприятно знакомый силуэт.

– Здравствуй, сын. – громко, чтобы Гром уж точно услышал, произнес мужчина.

– Что ты здесь забыл? – грубо прилетел ответ в сторону мужчины в черном пальто поверх которого лежал белый халат. По правилам, вся верхняя одежда должна сниматься, но для Громова старшего никогда не было правил.

– Девушка, с которой я пересекся в коридоре, та самая, ради которой ты готов был умереть? – проигнорировав вопрос, произнес мужчина.

– Ты ей что-то сказал?

Громов попытался приподняться с кровати, но сильная тянущая боль пронзила все тело и с тихим стоном он вернулся в свое исходное положение.

– Нет. – уверял отец делая шаги параллельно кровати направляясь к окну. Остановившись напротив, он сделал небольшую паузу пытаясь что-то рассмотреть. – Но могу сказать одно, у тебя всегда был хороший вкус на женщин. Ещё с самой школы. Возможно, у тебя это от меня. Посмотреть только на твою маму…

– Ты сюда явился спустя столько времени, чтобы поговорить со мной о моем вкусе в женщинах? – раздраженно перебил его Громов,

– Нет, я пришел, чтобы… – мужчина запнулся, как бы обдумывая каждое слово. Громов внимательно пытался рассмотреть профиль отца, чтобы понять, что он задумал. Он ему не доверял и хотел, чтобы этот разговор поскорее остановился. Но следующие слова отца раздались ноющей болью в груди.

– Чтобы попросить у тебя прощения. – тихо произнес отец. – я виноват в том, что наша связь с тобой оборвалась.

– Хм – ухмыльнулся Громов, переваривая слова отца. – что же изменилось?

– Когда нам сказали, что ты в больнице, мы с мамой поняли, что не готовы потерять еще одного ребенка. Узнали в какой ты больнице и вот я здесь.

– Очень любопытно. – начал Громов внимательно рассматривая отца, который явно боялся посмотреть в сторону сына. – Только знаешь что, мне все это больше неинтересно. Вы мне были нужны после того, как я убил Дашу. Мне нужна была ваша поддержка и понимание, что я это сделал только для того, чтобы спасти людей. Но вместо этого, вы вычеркнули меня из своей жизни.

– Я все понимаю. – сказал мужчина и впервые за несколько минут посмотрел прямо сыну в глаза.

– Так если понимаешь, тогда может и поймёшь то, что я не хочу тебя видеть. И можешь передать матери, что отношения возобновлять я с вами не собираюсь. Вы меня “похоронили” рядом с Дашей, без памятника и цветка. Поэтому, не стоит сейчас пытаться меня воскресить.

Гром пытался всеми силами сохранить самообладание и держать скупые мужские слезы. Он построил множество кирпичных стен, чтобы оградиться от ситуации с родителями. Но они начинают рушится, как фишки домино стоящие на ребре.

– Ты все сказал? – раздраженно, но уставше произнес парень. – прошу тебя, уходи.

– Нет. Не все. – сказал мужчина делая шаг в сторону сына. – есть информация по девушке, с которой ты встречаешься.

– Причем здесь Маша? – недоумевая спросил Громов.

– По проверенным источникам, на нее нацелились те же ублюдки, что завербовали Дашу.

– Ты врешь. – качая головой пытаясь отогнать услышанное произнес парень. – зачем им девчонка, которая к нашей семье не имеет никакого отношения?

– Напротив. Она для них в приоритете, чтобы разрушить нашу семью и бизнес. – четко произнес мужчина пряча руки в карманы.

– Бизнес. – снова ухмыльнувшись ответил Гром. – тебя не волнует семья. Тебя волнует только твой бизнес. И как ты думаешь они собираются разрушить твой бизнес с помощью совершенного чужого для тебя человека?

– Не знаю как. Но знаю точно, что с Дашей у них был план пустить в массы информацию, что дочь Громова совершила теракт. Наша репутация моментально бы претерпела крах. Но они не ожидали, что именно ты в тот день будешь на службе и что именно ты… – мужчина остановился, чтобы перевести дух и продолжить рассказ. Ему было тяжело вспоминать все, что произошло. – только благодаря тебе информация не просочилась в прессу и для всех твоя сестра умерла от длительной болезни.

– Хорошо. Допустим. Хотя твои источники слишком подозрительны. Но причем здесь Маша?

– Я давно подозревал, что за нами всеми следят. У меня была надежда, что хотя бы от тебя они отстанут после того, как поймут, что мы с тобой не общаемся. Однако они явно нацелились на тебя и эту девушку, потому что поняли насколько вы близки.

– Полный бред. – подытожил Громов закатывая глаза. – дай угадаю, твой информатор никто иной как Евгений Александрович Константинов?

– Ему можно доверять…

– Черта с два! – громко перебил парень отца. – Константинов это последний человек, которому я готов верить. Я быстрее поверю в то, что это он все подстроил, чем в то, что он нам помогает.

– Сын, мне очень жаль, что так вышло. – тихо произнес отец делая ещё один шаг в сторону Громова. – я каждый день себя корю за свои поступки. Да и мама место себе не находит. Прости нас. Ты же знаешь, как мне сложно даются эти слова.

Парень это отлично понимал. Его отец никогда в жизни не извинялся и ему было сложно принять тот факт, что взрослый мужчина с поседевшими висками стоит перед ним ним спустя такое длительное время и просит у него прощение.

– Вот, возьми. – сказал отец протянув Громову визитную карточку. – это мой новый номер. Набери мне, как примешь решение. Мама будет рада тебя услышать.

Мужчина, еще раз взглянул на перебинтованного сына, после чего хотел ещё что-то добавить, но не подобрав слова пригладил рукой седые волосы, развернулся и быстрым шагом вышел из палаты оставив Грома наедине с собой и своими мыслями, которые как бешенные сменялись один за другим. В душе, как никогда, была сильная тяжесть и сопротивление. Часть его хотела верить отцу и принять тот факт, что мужчина сам пришел к нему и первый раз извинился. Ему очень хотелось наконец-то увидеть маму и просто ее обнять. Но другая часть, громко пыталась отстоять то, что они сделали свой выбор и никто им не мешал возобновить отношение с сыном, но уже поздно.

Но все эти мысли меркли по сравнению с тем, что по словам отца и Константинова, которого он никак не переносил, его Маша в опасности. Пытаясь все переварить и как-то рационально мыслить, на телефон начали приходить смс от девушки о том, что она уже дома и то, что она беспокоится за самочувствие парня. Гром отвечал ей на каждое сообщение, но параллельно пытался принять решение. Написав Маше, он открыл контакты и набрал своему лучшему другу с просьбой приехать. Макс был в больнице спустя сорок минут.

Парень внимательно слушал длинную речь друга, периодами с ненормативной лексикой. Пару раз заходила медсестра в попытках выгнать Бобра, но у того, мило улыбнувшись, удавалось выбить еще несколько минут. А как только медперсонал скрывался за дверью палаты, у Макса сразу же менялось выражение на сосредоточенное с небольшим заломом морщины в области лба.

– М-да чувак, ты конечно попал. – сделал вывод друг.

– Я не знаю, верить ли ему по поводу Маши. – глядя в потолок ответил Гром.

– Ты хочешь честно? – произнес Бобер наклонившись в сторону парня, сидя на стуле рядом.

– Конечно.

– Я бы поверил. Твой отец хоть и скользкий тип, но если речь идёт о том, что его бизнес под угрозой, он сделает все, чтобы его сохранить.

В этом Макс был прав. Отец Громова всегда прикрывался семьей и скорее всего этот раз, тоже не исключение.

– И что мне делать? – громко вздыхая спросил Гром глядя в сторону Бобра.

– Есть только один выход.

– Не лучший. – помотал головой парень, понимая о чём идёт речь.

– Если ты ее реально любишь, то отпустишь. – тихо произнес друг. – Знаешь, если бы мне пришлось оставить Сашку ради ее безопасности, то я бы не задумывался. И сколько бы она не кричала и не билась, через время поняла бы, что я сделал это только для ее блага.

Какое-то время Громов молчал и просто смотрел в потолок, а в это время, телефон сообщал об очередном сообщение Маши, в котором она пишет, что Филипп стал целых три пакетика с паштетом для животных. Следующее действия выдались для Грома слишком сложными. Он написал Маше сообщение о том, чтобы она к нему не приезжала, выдумал причину о санитарном дне. После, выменял у медсестры ручку и лист на фрукты, написал небольшое письмо. Он понимал, что поступает с ней как последний человек, но если бы пытался расстаться в живую, то сдался бы, просто глядя в ее глаза и подверг ее опасности. Поэтому, как только были дописаны последние строки о коте, Гром аккуратно сложил листик и отдал его Максу.

– Только прошу тебя, проследи за ней, чтобы она не натворила глупостей. Надеюсь, что забота о коте ее отвлекает.

Кивнув головой, Макс встал со своего места и быстрым шагом направился к выходу. Сердце бешено колотилось, а ладони нещадно потели. Громов пытался осознать тот факт, что больше никогда не встретится Машей. Не сможет ее обнять и поцеловать. Он боялся представить, как сильно она возненавидит его за предательство, но поступить иначе не мог. Прежде, чем взять в руки телефон, он раз за разом прокручивал в голове все, что было между ним и длинноволосой девушкой с янтарными глазами. Как только мысли перестали бушевать волнами, Гром взял визитку с прикроватной тумбочки и набрал номер телефона. После двух гудков трубку сразу же подняли и прежде чем заговорят на другой стороне провода, он произнес лишь одно:

– Отец.

Глава 12

Девушка внимательно слушала рассказ мужчины пялясь на костяшки своих пальцев и даже не пыталась поднять взгляд на него. Однако по напряженному лбу и еле заметным морщинкам на нем, можно было сразу понять, что Маша слушает внимательно улавливая каждое слово Громова.

Близился одиннадцатый час вечера. Сумерки давно сменились на августовскую ночь. Хоть на улице было достаточно тепло, но все же ощущалась приближающееся дыхание осени, которое приятной прохладой обволакивало тело. Слегка приобняв себя, Маша пыталась согреться, но ей было сложно понять, от чего именно она стала замерзать: от ветерка или от рассказа мужчины, которые нагонял тоску и ещё больше вопросов.

Наконец оторвав свой взгляд от одной точки , Маша посмотрела туда, где о фонарь беседки, в которой они сидели, бился ночной мотылек. Он надеялся найти настоящий свет, но был коварно обманут изобретением человечества.

В какой-то момент, девушке показалось, что она как этот мотылек: пыталась достучаться до самой себя и простить наконец Громова, ведь часть ее понимала, что он так поступил ради ее безопасности, но одно ей было не ясно.

– Опасность миновала? – сказала Маша все ещё глядя на насекомого и сильнее себя приобнимая.

– Что? – переспросил мужчина не сразу поняв о чем идёт речь.

– Мне уже не грозит опасность?

– Не совсем. – нахмурившись сказал Громов.

– Что это значит? – впервые за долгое время Маша пристально посмотрела на мужчину, пытаясь самой в его взгляде узнать ответ.

– Я знаю, что за мной все ещё следят. Но я максимально сделал свою жизнь обыденной, чтобы слежка за мной была монотонной. Дом, работа, дом, работа. Я сделал вид, что продал эту дачу. Вроде бы вышло сбить их с толку. Также я знаю, что за тобой давно никто не следит.

– За мной следил кто-то кроме тебя? – удивлённо перебила Маша.

Ничего не ответив Громов только кивнул головой. После расставания с Машей, он конечно же следил за ней какое-то время, но ещё было более странные то, что он следил за тем, чтобы за ней никто не следил.

– Были моменты, когда у твоего общежития постоянно была одна и та же машина. И она двигалась в том же направление, что и ты. Но через время, когда они поняли, что мы с тобой не связаны, слежка закончилась.

“Не связаны?” – сам себе повторил мужчина. – “Если это так, то какого черта она сейчас рядом с тобой, придурок?”

– Но я так и не нашел, кто виноват в гибели моей сестры и кто за нами тогда следил.

– И ты хочешь сказать, что за все это время не появилось человека, на которого они бы переключились? – все также пристально, не отводя взгляд, Маша задала провокационный вопрос. Естественно он понимал, что именно ее интересует, но не мог понять, почему она интересуется.

– Тебе холодно. Давай зайдем в дом. – избегая ответа сказал Громов.

– Мне не холодно. – ответила девушка давая понять, что не сдвинется со своего места.

– Интрижки и не больше. – ответил Громов, пытаясь считать эмоции Маши, но в ее взгляде скрывалось безразличие, которое ужасно давило где-то глубоко в области груди. – а ты давно с Кротом?

Вспоминая о бывшем сослуживце, у Громова ужасно чесались руки сделать ему небольшую пластику лица.

– Я вообще не думал… – на секунду мужчина запнулся подбирая слова.

– Не думал что? – поинтересовалась Маша.

– Не думал, что он в твоём вкусе.

– Если ты раньше не заметил, то у меня довольно специфический вкус на неадекватных мужчин. – искусственно улыбнулась Маша, как бы намекая на самого Громова.

– Почему не заметил? – усмехнулся он. – ещё как заметил.

– Неужели, никто из твоих “интрижек” не задержался в твоей жизни надолго. Я в это не поверю. – не переставала девушка.

– Почему же, была одна, как я думал “интрижка”, однако оказалась намного большим, но я все потерял. – – голос Громова стал серьёзен, взгляд точно был нацелен на девушку прожигая каждую клеточку ее тела.

– Знаешь, я думаю, что если твоя “интрижка” была для тебя чем-то большим, то ты бы мог позвонить и попросить, чтобы она пришла в больницу к тебе, обсудить с ней все и вместе что-то решать. Но видимо, все же, это была всего лишь интрижка, если ты сам за нее все решил.

– Маша, я был дурак. Полный дурак. – поднявшись со своего места начал Громов, делая шаг в ее сторону

– Стой. – протянув руку в сторону тихо произнесла девушка. – не надо.

– Я не пытаюсь тебя вернуть, потому что понимаю, что время упущено. Все, что мне надо, это прощение. Я поступил как полный идиот.

– Ты и сейчас себя так ведёшь.

– Знаю, но не могу ничего поделать. – ответил Громов возвращаясь на свое место хаотично водя костяшками пальцев по коротким волосам. – Боже, я рядом с тобой начинаю вести себя как школьник. Я был уверен, что давно перегорел к тебе, что смог побороть свои чувства, но опять все рушится.

– Чувства? – сглатывая ком в горле переспросила Маша.

– Да.

– Ты ко мне что-то чувствовал? – ещё раз переспросила девушка с широко раскрытыми глазами.

– Да. – снова повторил Громов.

– И что же? – тихо, боясь услышать ответа, девушка спросила.

Громов не знал что в этот момент делать. Разговор слишком быстро изменял направления и принимал совсем иные обороты. Он не мог прочитать эмоции Маши, поэтому боялся любой бурной реакции. А может, он все же больше боялся того, что она никак не отреагирует и все, что он испытывал, было зря.

– Благодарность. – начал Громов.

– Благодарность? Это как? – недоумевая спросила Маша.

– Я был благодарен тебе за то, что ты показала мне что я не безнадёжен.

– Видимо, не помогло. – снова ехидно улыбнулась девушка. Но Громов понимал, что ее такое поведение, это всего лишь защитная реакция.

– Ещё я чувствовал трепет каждый раз, когда с тобой разговаривал.

– Похоже недостаточно, раз так быстро отказался от разговоров со мной.

– Я чувствовал себя живым рядом с тобой. – продолжал Громов, вновь встав со своего места не отрывая взгляд от Маши делая шаг за шагом в ее сторону.

– Да? Видимо и без меня ты тоже можешь быть живым.

– Я чувствовал, как с каждым днём мои мысли были заняты только мыслями о тебе.

– Ты лжешь. – Тихо произнесла Маша отведя взгляд.

– Твой голос.

– Это не правда.

– Твой взгляд.

– Ты врешь.

– Твой смех, который не давал мне спать каждую ночь, потому что сны о сестре сменились мыслями о тебе.

– Ты меня оставил одну.

– Твой запах. – Паша остановился прямо рядом с Машей и присев на корточки, упираясь обеими руками о стул на котором сидела девушка пристально смотрел в ее глаза, которые начинали вновь наполняться слезами.

– Маша, твой запах был со мной везде. Я засыпал – чувствовал тебя, просыпался – чувствовал тебя. Буду полным придурком если солгу, что не пытался забыть тебя с другими девушками. Пытался. Но они для меня были никем. Закрывал глаза и видел твои длинные волосы по пояс, видел твой янтарный цвет глаз. Долго не мог понять, что со мной происходит. Ведь у меня до тебя было так много девушек. Но только потеряв тебя, я смог понять всего лишь одну вещь, что на тот момент я любил только одного человека.

– Себя? – сказала девушка пытаясь перебить Громова, но у нее ничего не вышло.

– Тебя.

Всем привет)

Я искренне прошу прощения, что так часто пропадаю. Мне довольнослодно взять и продолжить писать, так как писательство это не основное мое дело. Работа и забота о семье занимают много сил и времени.

Хочу сказать огромное спасибо за терпение. Я приняла для себя решение, чтоглавы будут выходить намного меньше по количеству знаков, но чаще, чтобы не забрасывать и поскорее завершить эту историю.

Всех обнимаю

Глава 13

Мысль за мыслью сменялись не давая покоя всю ночь. Только иногда, когда получалось отвлечься я засыпала на короткое время, но после вновь подрываясь пыталась остановить поток нескончаемых воспоминаний.

После очередного признания Громова, все что я смогла сделать, это просто встать и уйти. Не обронив ни слова и даже не глядя на него. Только спустя десять минут, в своей названной комнате я смогла осилить себя и выглянуть за штору, чтобы убедиться, что он ушел. Я оказалась права, в беседке не осталось ни души, только ночной мотылек все бился о ночной фонарь пытаясь согреться. У окна я долго не задерживалась и просто ушла спать. И как можно понять, сон со мной не был “на ты” эту ночь. Дождавшись рассвета, я встала с кровати и моментально вздрогнула, так как Громов был прав, в этой комнате достаточно прохладно, даже в такие летние теплые дни.

Тихо отворив дверь, я выглянула в надежде, что на кухне никого нет. Удостоверившись, что на первом этаже ни души, я на цыпочках направилась в сторону кухонных ящиков. Стараясь не шуметь, я с первой же попытки смогла найти кофе и турку. Расположение этих вещей не изменилось и было таким же как и шесть лет назад. Сварив кофе, я перелила его с турки в первую попавшуюся чашку с незамысловатым рисунком, аккуратно, чтобы не обжечься взяла в руки и вышла на задний двор через задние стеклянные двери.

На улице было около шести утра. Летний морозный ветерок периодически давал о себе знать. Спустившись босиком по деревянным ступеням, я сделала первый шаг по хорошо скошенной дорожке, однако роса все равно местами щекотала пальцы ног. Согревая ладони о кружку я закрыла глаза и подняла лицо в сторону первых соленых лучшей пытаясь искупаться в них. Легкие с каждый вдохом наполнялись приятной прохладой, которая ощутимо нагревалась с каждой минутой.

– Давно не спишь? – послышался мужской голос за моей спиной заставив меня от неожиданности вздрогнуть пролив на себя пару капель обжигающего кофе.

– Ай, ай – застонала я от боли болтая рукой из стороны в сторону, пытаясь так остудить руку.

– Черт, Маша прости, я не заметил, что ты с кофе. – обеспокоено подорвался Громов в мою сторону. – Дай посмотрю.

– Нормально, все нормально. – пытаясь его успокоить тараторила я вытягивая перед собой руку останавливая его.

– Идём со мной. В доме есть крем от ожогов.

Я только кивнула и вернулась обратно в дом следую за Громовым.

– Подожди меня здесь. – сказал Громов и скрылся в ванной комнате, через минуту он уже шел быстрым шагом в мою сторону неся тюбик с кремом. – давай руку.

– Я сама. – он успел взять мою запясть в свои руку, поэтому я попыталась освободить ее, но он сжал ее ещё крепче не давая пошевелиться, но и не делая больно.

– Перестань, я сам все сделаю. Не шевелись.

Мне оставалось только перестать сопротивляться и наблюдать за его действиями . Открутив колпачок на тюбике, мужчина выдавил небольшое количество крема на свои пальцы, после чего закрыв крем и положив его на стол, вновь обхватил мою руку своей и аккуратно начал наносить крем на место небольшого покраснения.

– Болит? – хриплым низким голосом произнес он.

– Нет. – тихо ответила я.

В его движениях читался некий скрытый смысл, потому что это не было похоже на первую помощь. Его движения были аккуратными,нежными. После того, как впитался крем в кожу, Громов не отпустил мою руку, а напротив, большим пальцем аккуратно начал гладить мою ладонь невидимой линией очерчивая круг. Я не сопротивлялась, а напротив, мне почему-то было любопытно, что будет дальше. Но никакого продолжения не последовало, мужчина встал со своего место, забрал тюбик с кремом и скрылся в ванной комнате. Через мгновение я услышала звук воды. Опустив взгляд на свою руку я сама прошлась пальцами делая круг на том месте, где еще несколько секунд назад чувствовалось тепло горячих рук.

“ Лебедева, соберись!” – крикнуло мне внутренне мое я, чтобы привести в чувства и включить мозг.

– Ты голодна? – спросил Громов стоя в дверном проеме и пристально глядя на меня. От неожиданности я убрала руки по сторонам, а в душе теплилась надежда, что он не заметил, как я залипала на своих руках.

– Нет.

– Отлично, позавтракаем тогда на месте.

– Где? – вопросительно посмотрела я на Громова.

– Нам надо съездить в одно место.

– Куда?

– Расскажу на месте. – улыбнулся мужчина тому, какая тавтология получилась.

– А если я не хочу? – спросила я, по-детски скрестив руки на груди.

– Мы ненадолго, я обещаю.

– Ты же от меня не отстанешь? – вздохнув, и слегка наклонив голову вбок, проговорила я.

– Нет. – ответил Громов ехидно улыбаясь.

Мне ничего не оставалось как только согласиться и ещё громче сделать вдох, чтобы Громов понял что я не в восторге от его идеи. Но с другой стороны, мне не хотелось оставаться в этом большом доме одной, поэтому перспектива выбраться из него, мне показалось такой уж и не неудачной.

– Отлично! – ещё шире улыбнулся мужчина.

Через десять минут мы уже были в машине, и рассекая воздух мчались в неизвестном для меня направлении. Посадки деревьев за окном сменялись участками с лугом, солнце уже вовсю светило в лобовое стекло, и хоть как-то пытаясь от него спрятаться я периодически вытягивала корпус вверх, чтобы мои глаза были спрятаны за защитным козырьком. Иногда я замечала любопытный взгляд Громова, на мои попытки отстраниться от солнца, однако он всю дорогу молчал только отстраненная мелодия по радио нарушала тишину.

– Так ты мне скажешь куда мы едем? – не отставала я от Громова пытаясь узнать информацию о нашем пути, так как дорога уже занимала почти час.

– Помнишь моего крёстного?

– Немного помню. – пожав плечами ответила я.

– Он уже ушёл на пенсию, но ему не нравится что его записали в старики, и чтобы почувствовать себя молодым, он решил уйти в то направление где будет себя так ощущать. На другой стороне леса, была заброшенная база отдыха, в течение четырех лет он делал из неё лагерь для подростков попавших в трудную жизненную ситуацию.

Когда Громов рассказывал о лагере своего крёстного, по глазам читалась гордость за своего близкого человека.

– Твой крестный делает хорошее дело. – не соврав сказала я.

– Я знаю. – одобрительно улыбнулся Громов.

– А нам не опасно туда ехать. Саша нас там не найдёт?

– В части никто не знал что Колпаков мой крестный. Это последнее место где нас будут искать.

– Я надеюсь, что ты прав. – тихо произнесла я.

– Маша, я всегда прав. – ещё больше улыбнулся мужчина.

– Ой! – воскликнула я. – мне всегда нравилась в тебе эта черта, как там её… А, точно, скромность.

После моих слов, Громов громко рассмеялся и не удержавшись я поддалась всеобщему веселью также его поддержала тихим смешком. В машине явно начинало исчезать напряжение. И всё оставшуюся дорогу мы с Громовым просто говорили обо всём и ни о чём, как старые друзья. Через какое-то время мы вновь выехали на лесную дорогу, а еще через мгновение, мы оказались у высоких деревянных ворот, с большой белой вывеской.

– Надежда? – вслух прочитала я текст на вывеске, когда вышла из машины. – очень интересное название.

– Крестному было важно, чтобы дети которые сюда попадают не теряли надежды на счастливое будущее. Поэтому и Надежда. – сказал Громов доставая большую коробку из багажника.

– Давай помогу. – предложила я помощь громову подойдя к нему.

– Не надо спасибо. Сейчас попрошу помочь ребят, а ты мне открой ворота пожалуйста.

Послушав Громова я быстрым шагом направилась к воротам и приложив немного усилий, толкнув их смогла открыть. Передо мной сразу же открылся просторный лесной участок с дюжиной домиков из натурального дерева и тропинок, которые вели в разные направления: одни к самим домикам, другие к большому помещению с огромным количеством окон, третье к футбольному и баскетбольному полям. Судя по всему, длинное здание, это была столовая, так как именно оттуда доносились громкие звуки стучащих ложек о тарелки.

– Мы как раз к завтраку. – широко улыбаясь сказал Громов, также услышав звуки как и я.

Хоть сам лагерь был просторным, но мы достаточно быстро добрались до столовой. Открыв и придержал для Громова дверь, я тут же услышала звуки восторга которые доносились из помещения.

– Гром! Гром приехал!

– Ребята, дядя Паша! Дядя Паша приехал!

Не успел Громов зайти как его вовсю обступали мальчишки побрасавши свои ложки. Мужчина поставив коробку в сторону, принялся кого-то обнимать, параллельно другим пожимать руку. Стало сразу понятно, что Громов здесь нечастый гость, однако очень долгожданный.

– Ну всё, всё. – донёсся громкий мужской голос где-то из толпы детей. – отпустите нашего гостя, а то от ваших объятий от него и мокрого места не останется.

По-отцовски разгоняя толпу, к нам вышел высокий седовласый мужчина. Я его сразу узнала, хоть и видела последний раз шесть лет назад в военной форме полной экипировки.

– Здравствуй, Павел. Какими судьбами? – сказал Колпаков, протянув руку для приветствия.

– Здравствуй, крестный. Да вот, привез вам немного продуктов и так по мелочи вещей для личной гигиены.

– А мы-то думали ты совсем про нас уже забыл со своей работой. – похлопал по плечу своего крестника мужчина.

– Да как тут про вас забудешь. – улыбнулся Громов. – подвернулись обстоятельства, вот я и решил что надо к вам заехать.

– Обстоятельства говоришь?. – улыбнулся в ответ мужчина, после чего перевёл взгляд на меня. – Ну здравствуй, “обстоятельство”.

– Здравствуйте.

Так странно, но в нашей встрече с крёстным Громова, я не чувствовала напряжение. Мне было спокойно. Было ощущение, что я приехала к своему отцу. Вокруг веела доброжелательная обстановка, и я не могла понять с кем именно это было связано: с большим количеством детей, которые вернувшись на свои места, всё так же громко били ложками о тарелки, или Колпаков, который смотрел на меня как на близкого родственника.

– Мария, ты голодна? – поинтересовался мужчина взяв меня под руки и ведя к свободному столу возле окна.

– Уже да. – доброжелательно улыбнулась я Колпакову.

– Отлично! У нас как раз на завтрак перловая каша с молоком.

– Ммм, как в лучшие армейские времена. – раздался ехидный смешок Громова за спиной.

– Перловка-это лучший друг солдата, после винтовки и командира. – гордо произнес Колпаков.

– Крестный, по тебе и не скажешь, что дружишь с перловкой. Вон какое пузо себе отрастил. – смеясь и хлопая Колпакова по животу сказал Громов.

– Отставить насмешки! – по-доброму скомандовал мужчина своему крестнику, а тот как бы подыгрывая стал ровно вытянув грудь вперёд и поднял голову высоко.

– Слушаюсь товарищ прапорщик!

– А тебе лишь бы по ехидничать. – махнул рукой Колпаков. – а вообще, с нашей шеф-поваром, Любовь Эдуардовной, и от перловки будешь набирать лишний вес. Уж очень она у нас вкусно готовит. И вы, Мария, сейчас этому удостоверитесь.

Через секунду, перед нами уже стояли железные тарелки с кашей из перловки, которую принесли дежурные ребята. Каша действительно оказалась очень вкусная, хотя перловку я не любила с детства. Но от добавки отказалась, так как не хотелось создавать неудобства. Громов же, доедал уже третью порцию. В какой-то момент, мне стало интересно, как эту “машину” можно прокормить. И от одной только мысли, я невольно улыбнулась, что Громов заметил.

– Ты чего? – поинтересовался он, вытирая тыльной стороной ладони остатки каши с губ.

– Да так. – улыбнулась я отворачивает от него взгляд.

Пожав плечами, Громов продолжил уплетать свой завтрак, а мы с колпаковым обсуждали отстраненные темы, но всё же больше всего о лагере.

Он мне рассказал, что в лагере пятьдесят три воспитанника, все они из неблагополучных семей, либо сироты. Учебный год они в учреждениях образования, а после всё лето находятся в лагере. Все расходы оплачивает сам Колпаков, или неравнодушные волонтёры. Главное условие, чтобы попасть в ряды воспитанников “Надежды”, это хорошая учёба в течение года. Колпаков сказал, что многие сомневались в способностях ребят, и что его лагерь закроется в первый же год, однако уже через какое-то время все начали замечать, что у мальчишек улучшилась не только учёба, но и поведение. Некоторые из ребят, после окончания школы, по рекомендациям Колпакова смогли поступить в военное училища, хотя всё что им пророчили это места не столь отдалённые.

– Я надеюсь, что смогу сделать из них настоящих мужчин. – сказал Колпаков оглядываясь по сторонам на своих мальчишек.

– Вы делаете поистине великое дело. – констатировала я факт.