Текст книги "За раскатами грома (СИ)"

Автор книги: Мария Горная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

– Товарищ капитан! – запыхавшись прокричал сержант ворвавшись в полевой брезент, который на время учений служил штабом. – у нас ЧП!

Солдат, запыхавшись от бега на дальнюю дистанцию, держался за бок. На первый взгляд, можно было бы решить, что он просто выполнял физические упражнения. Однако, во взгляде читался неподдельный ужас, который капитан Павел Громов тут же смог считать.

– Что случилось? – спросил он ставя в сторону алюминиевую кружку с кофе, о котором думал весь день. Но он не успел сделать даже первого глотка, как его покой нарушил солдат.

– Кулик… – все еще со сбитым дыханием начал сержант. – Кулик пулю себе всадил.

Не выслушивая дальнейших подробностей, Павел подорвался с места и тут же рванул в сторону, где проходила ночная полевая стрельба. Шаг за шагом он приближался к месту откуда доносились звуки паники в перемешку с матом и мольбой о помощи. Расталкивая толпу солдат-срочников Громов смог добраться к парню, который сидел опершись спиной о дерево и жалобно скуля. Рядом, на коленях, сидела медсестра по имени Ирина, и активно искала бинты в своей аптечке.

– Ровнее держите фонарик, ничерта не видно! – рявкнула она стоящим срочникам, которые явно не были готовы к такой ситуации. – Ровнее!

– Совсем плохо? – поинтересовался Громов садясь рядом с молодой женщиной. Она была всего на год младше его. Длинные пальцы с ярким маникюром, ловко перебирали бинт наматывая его вокруг плеча. Ирина была сосредоточена и точно выполняла каждое действие не отвлекаясь на посторонние вещи, включая прядь белых волос, которые выбились с туго завязанного хвоста опускающегося ниже лопаток.

– Могло быть хуже. Ребята хоть вовремя заметили, так уже некому было бы оказывать помощь. – хмурясь произнесла она.

– Что случилось? – громко спросил Громов повернувшись к толпе за его спиной. Он был спокоен, но сосредоточен и точно знал, что без ответа не останется. Вокруг повисла тишина, только болезненные стоны рассекали ночь, которая давно стояла над лесом. Солдаты были в растерянности и не знали как реагировать.

– Да мы… мы – начал один из солдатов. /

– Мы толком и не поняли. – подхватил второй. – был с нами, ждал свою очередь на стрельбу а после исчез. Через пару минут услышали крик и выстрел. Подбежали, а там Кулик лежит, а над ним Хлебников с автоматом.

– Где он? – спросил Громов оглядывая толпу.

– Здесь я. – вдали послышался тихий голос сержанта, который также оперся о дерево опустив руки на колени.

Громов, поднявшись с места, направился в его сторону. Парень, в полном спокойствии, смотрел на звёздное небо и никак не отреагировал на капитана, который сел рядом с ним на корточки. Только спустя минуту, сквозь темноту, он посмотрел на него.

– Я не виноват. – тихо ответил он на безмолвный вопрос начальника. – ему час назад девушка написала. Сказала, что не готова ждать и нашла уже нового. Вот у него крыша и слетела. Я заметил, как он автомат стащил и пошел за ним. Если бы на минуту раньше пошел, смог бы вообще избежать ранения. Но я не успел.

– Ты все правильно сделал. Я бы также поступил. – сказал Громов, после чего похлопал солдата по плечу. – делов вы правда натворили.

– Я одного понять не могу. – продолжил Хлебников.

– Что? – вопросительно посмотрел на него капитан.

– Как из-за бабы можно жизнью рисковать? Я бы вот точно так не поступил. А вы, товарищ капитан? Отдали бы свою жизнь ради юбки? – последние слова солдат произнес с каким-то отвращением.

– Знаешь Влад, есть вещи и обстоятельства, которые вынуждают делать глупости. Только в тот момент, они глупостями совсем не являются. Но, из-за измены, я бы свою жизнь не отдал.

– Товарищ капитан! – все еще из толпы донесся голос Ирины прерывая короткий разговор.

– Ладно, готовься морально к допросу. Завтра день будет тяжелый, – сказал Громов, после чего поднялся с места и быстрым шагом направился к медсестре, оставив солдата в его же мыслях.

– Рану я зажала. – начала Ирина заметив подходящего к ней Громова. – А вот пуля в плече осталась. Его в больницу надо.

– Хорошо, сейчас позвоню в военный госпиталь, а ребята помогут его к машине занести.

– Нет. В военный нельзя. Не успеете. – быстро проговорила Ирина. – слишком много крови потерял. Здесь, сразу за лесом, на окраине города есть поликлиника. Туда его надо. Хирурги там хорошие, справятся.

Громов сразу же понял о какой больнице идет речь. И знал имена всех хирургов, которые там работали. Особенно той, что оставил письмо несколько лет назад. Ему не нравилась сама идея посещения этого места, но другого пути не оставалось. Его подопечный истекал кровью, а времени на раздумья не осталось. Одно успокаивало, он точно был уверен, что у Марии Алексеевны Лебедевой сегодня выходной и он никак с ней не пересечется. Но каково было его удивления, когда глаза цвета янтаря уставились на него быстро моргая и не понимая происходящего. Она точно не ожидала его там увидеть, в принципе, как и он ее. В его памяти и снах она осталась все той же длинноволосой, наивной девчонкой, за которой, шесть лет назад, готов был прыгнуть с моста и под пули. Но сейчас, перед ним стояла повзрослевшая и ещё более красивая девушка-врач. Только одно смущало Громова, это уставшие, поблекшие глаза, в которых не чувствовалась радость жизни, что его очень сильно смутило.

Он мог сделать вид, что не помнит ее или хотя бы сделать вид, что ему все безразлично. Но когда прозвучал ее грустный, безжизненный голос, в сердце что-то сжалось. Ему хотелось остановить ее и попросить прощения за всю боль, которую он ей причинил. Громов, в тот момент, чувствовал себя полным идиотом и разрывался между отголосками сердца и мозга, который так и кричал: “Громов! Уходи!”. Однако, вместо того, чтобы скрыться в больничной темноте, его руки потянулись за визитной карточкой, которую “по приколу” подарили на прошлый день рождения Макс и Саша. Он был уверен, что картонная карточка, на которой был только номер телефона, в любой подходящий момент окажется в мусорном ведре.

По дороге на место учений, Громов никак не мог избавиться от мыслей о девушке и о том, как в ее глазах, помимо усталости, читалось безразличие к нему. Он готов был увидеть все: ненависть, злость, раздражение, но только не безразличие.

На месте дислокации Громов был спустя полчаса. Ему не хотелось спешить, поэтому ехал он максимально медленно встречая рассвет. В палаточном лагере стояла тишина. До подъёма оставалось чуть меньше часа. Оставив машину поодаль, Павел направился к своей палатке. Полусонный дежурный отдал приветствие и хотел было громко объявить о том, что происшествий не произошло за время его отсутствия, но Громов вовремя его остановил махнув рукой.

Капитану хотелось поскорее вернуться в спальный мешок, чтобы поспать хотя бы оставшийся час. Зайдя в палатку, он не сразу заметил, как за складным столом, сидела Ирина опустив голову на свои ладони и крепко спала. Громов медленно подошёл к ней и аккуратно положил руки на ее плечи.

– Ой! – от неожиданности подскочила девушка испуганно разглядывая временное помещение тускло освещенное единственным фонарем, который был прикреплен на самодельный крюк. Заметив капитана, она улыбнулась уголками губ, после чего накрыла своей ладонью его руку, которая все также покоилась на ее плечах.

– Давно ты здесь? – поинтересовался Громов.

– Сразу же как вы уехали. Как все прошло?

– Хорошо. Жить будет. Ты въмолодец. – сказал мужчина подойдя к чайнику стоявшему на том же столе. Поняв, что вода давно остыла, Павел расстроено вздохнул почесав затылок. – почему не спишь?

– Не могу уснуть. – сказала девушка поднимаясь со своего места делая шаг к Громову. Секунда и ее руки обхватили его так, что пальцы аккуратно легли на грудь крепко прижимая его спиру к себе, а голова осторожно, без резких движений, очутилась на его плечах. – я переживала.

– За Кулика?

– Нет, за тебя. Только за тебя. Кулик дурачок. Из-за малолетки чуть жизнь не отдал. – вздохнула девушка. – Хотя, это романтично. Павлик, вот ты бы отдал жизнь за меня?

Громову никогда не нравилось, как коверкали его имя. Он, Павел. Капитан Павел Громов. Гром, для Макса и его жены и не больше. Даже Пашей его никто не называет, потому что он не позволяет. А Павликом, тем более. Поэтому, когда с уст Ирины слетела интерпретация его имени, он тут же напрягся, но у него не осталось на сегодня сил, чтобы сделать ей замечание.

– Ир, прости, я очень устал. – ответил Громов аккуратно развернувшись освобождаясь от ее объятий. Однако, девушка успела переплести свои руки на его шее и пока Павел не успел возразить, опустила свои губы на его бесцеремонно врываясь в его рот своим влажным языком. Расцепив хватку, а после и вовсе прекратив поцелуй, Громов уставше вздохнул глядя на девушку, стоявшую в полном недоумении от того, что сейчас произошло.

– Я правда устал. Ступай, пожалуйста к себе.

– Я сделала что-то не так? – спросила Ирина пытаясь уловить взгляд Громова.

– Нет. Все так.

– Тогда в чем дело? Обычно, ты даже уставшим был не против моей компании. Что изменилось? – быстро проговорила она складывая руки на груди.

– Я просто устал. – вздыхая произнес он потирая переносицу. – хочу побыть один.

– Интересно. – хмыкнула девушка. – окей, я запомнила.

Громов не успел что-либо ответить, так как Ирина пулей вылетела из палатки смешивая свежий летний воздух своими лавандовыми духами. Она была права, обычно, ему было наплевать какой степени была усталость, разгрузка в лице медсестры, всегда была рядом. Да и все в части знали, что они якобы встречаются. Для Громова, это были скорее длительные половые отношения, чем что-то большее. Но если постараться всех в этом переубедить, то он точно лишится постоянного секса. Однако, в этот раз, с его мыслей никак не выходил янтарный цвет, которые он так давно не видел. Поэтому, образ Маши Лебедевой, не выходил с его головы до тех пор, пока усталость не взяла свое.

Сон продлился не более сорока минут, поэтому Громову показалось ж что он даже не спал. Тут и там начали доноситься команды на построение и шуршание в палатках. Капитан нехотя и со стонами выбрался из спального мешка чертыхаясь и матерясь на новый день, который должен был быть тяжёлым из-за ночного происшествия. Так и вышло. К восьми утра, на месте учений уже стояла машина начальства. Громов, долго с ними беседовал пытаясь отстоять свою правоту. Все происходящее было для него головной болью и только к вечеру он смог расслабиться. Поэтому, принял решение выехать ненадолго в город, чтобы отвлечься. Направляясь к машине, он услышал быстро приближающиеся мелкие шаги.

– Ты куда? – спросила Ирина поравнявшись с ним.

– Мне надо в город. – сказал Громов открывая машину.

– Отлично, я с тобой. – ответила девушка расстегивая пуговицы на белом халате.

– Нет, Ира, я сам поеду.

– Ну почему? – возмущенно воскликнула она. – Павлик, ты же никогда не отказывал!

– Не называй меня так. – грубовато ответил Громов, но быстро одумавшись добавил. – пожалуйста. Я скоро приеду. Заеду в один магазин и обратно.

Чтобы девушка точно за ним не увязалась, Павел сделал шаг к ней и аккуратно поцеловал в губы оставляя теплый след.

– Можешь ждать меня в моей палатке. – сказал Громов, после чего девушка широко улыбнулась и кивнула головой.

Парень завел машину и тронувшись с места направился в сторону города, наблюдая за довольным силуэтом девушки в зеркале бокового вида.

Дневная городская суета сменилась на ночную, бурную жизнь. Вливаясь в этот ритм, Громов включил первую попавшуюся песню в своем плейлисте. Им оказался непринужденный фонк с четкими басами откликаясь стуком в сердце. Гром, этим шумом, пытался отвлечь свои мысли и не думать о враче-хирурге, но у него это мало получалось, а под конец и вовсе все вышло из под контроля и его машина оказалась припаркованная возле дома девушки.

Громов давно знал где проживает Маша, но приезжал всего один раз, как только она переехала, чтобы точно в этом убедиться. Но после больше не появлялся до сегодняшнего дня. Ее окна выходили во двор, но в них уже как полтора часа не было намека на пребывание хозяйки в стенах квартиры. Только пару раз, пушистый комок забирался на подоконник чтобы проверить не идет ли его кормилица. Громов очень часто скучал по коту. Он мог бы забрать Филиппа в тот день, когда попрощался с Машей. Но понял, что кот это гарантия жизни для девушки. Поэтому принял тяжёлое, но точно верное решение оставить его у нее.

Громов хотел было кинуть это дело и вернуться обратно в лагерь. Даже успел завести машину, как во двор выехал большой черный внедорожник с тонированными окнами припарковавшись прямо возле подъезда. Через мгновение из машины вышел высокий мужчина в черной футболке. Гром не смог рассмотреть его лицо, так как незнакомец не поворачиваясь в его сторону быстро хлопнул дверью машины и скрылся в подъезде. Силуэт мужчины уж больно ему кого-то напомнил, но он не мог вспомнить где видел этого человека. В квартире девушки на несколько минут включился свет, после чего также быстро погас. Громов поддался вперёд внимательно рассматривая подъездную дверь. Любопытство брало вверх до тех пор, пока краем глаза Павел не заметил знакомую походку. Отвлекаясь от двери, он задержал свой взгляд на медленно приближающейся девушке, которая скрепила руки на груди слегка потирая свои плечи, чтобы согреться. Только здравый смысл останавливал Громова, чтобы не кинуться к Маше и не дать ей свою кофту, которая лежала на заднем сиденье. Парень внимательно наблюдал за тем, как девушка движется в сторону подъезда. На ней были юбка оливкового цвета выше колена, босоножки и белая приталенная футболка, которые отлично подчеркивали фигуру. “Неудивительно, что замёрзла” – подумал Гром.

Через пару секунд девушка резко остановилась на месте глядя в сторону подъезда. Громов, автоматически повернул голову в ту же сторону, куда она смотрела.

– Вот же говнюк. – прошептал он узнав мужчину.

Гром не мог понять, как упустил тот момент, что Крот прилип к девушке и как давно это произошло. Но судя по тому, как он к ней пристает, они общаются уже длительное время. Для себя он принял решение, что информатору не заплатит неустойку за такую оплошность. Громов не знал как поступить: выйти из машины и дать Кроту понять, что ему не место рядом с Машей или оставить все как есть и просто свалить. Но как только он увидел как бывший друг схватил его бывшую девушку за плечи и сжал, Громов сразу схватился за дверную ручку.

“ Не лезь. Не сейчас. Спугнешь” – проговорил он сам себе останавливаясь до того, как натворит глупости. Через мгновение, Крот отпустил Машу, а ещё через какое-то время сел в машину и быстро начал двигаться из двора. Громов, ещё раз взглянул на девушку, которая стояла в полной растерянности, завел двигатель и направился за Кротом выехав с другого конца двора, чтобы Маша его не заметила.

Через минуту, Гром сидел на хвосте у Крота сильно сжимая руль. Он точно знал, что при первой же возможности, подрежет этого ублюдка и вылетев из машины набьет ему морду, как тогда на даче. Он во всех красках представлял, как будет выглядеть кровь Крота на его костяшках пальцев и насколько будет опухшим смазливый, но уже сломанный нос этого говнюка. А ещё, Громов обязательно задаст ему вопрос, почему Крот ослушался его приказа и какого фига он общается с девушкой. Мысли мести одна за другой сменялись в голове у парня, а на горизонте вот-вот появилась возможность подрезать бывшего друга, чтобы воплотить свой план. Как только Гром был готов повернуть руль, рядом, на соседнем кресле, завибрировал телефон. Он сразу же обратил на него внимание, потому что на экране большими буквами светилось имя, которое он так давно не видел. Сбросив скорость, тем самым оторвавшись от Крота, Громов быстро нажал на кнопку ответа.

– Маша? – с некоторой опаской сказал он.

– Помоги. Филипп. – донесся громкий рыдающий голос девушки на той стороне телефона, заставляя сжаться каждую фибру души.

Глава 8

Какое-то время я стояла на одном месте и просто смотрела на клубни выхлопного дыма рассеивающегося в свете фонарей, вдыхая едкий запах жженых шин. Саша уехал настолько быстро, насколько это было возможно. Думаю, что тетя Люся с первого этажа, точно слышала наш драматичный разговор. Она такое любит. Но это последнее, что меня сейчас волновало. Где-то на подкорках сознания, слова мужчины меня обидели. За пять лет одиночества и самокопания, я научилась определять манипуляцию. И сейчас, это именно она и была. Саша, постарался надавить на меня жалостью и ревностью к коту. Он так и не научился отделять Филиппа от бывшего хозяина. В какой-то степени я могу понять Сашу. Мне понадобился год, чтобы глядя на пушистый комок, не думать о Громове. Но, это оправдание, было бы уместно для школьника или юноши с максимализмом, но никак не для тридцатилетнего мужчины.

Ещё раз взглянув туда, где скрылась машина, я всё-таки решился выдвинуться домой. В подъезде стоял полумрак. Возле лифта нервно мигала лампочка, в такт моим бесконечным нажатиям на кнопку вызова.

– Ну же… – прошептала я себе под нос пытаясь вызвать лифт. Но и сотая попытка никак бы его не починила его.

Громко выдохнув, я развернулась в сторону лестницы и медленно побрела на свой этаж, измеряя шагами каждую ступень. Кое как, я все же очутилась возле своей железной двери. Несколько раз уронив ключи на лестничной площадке, а после крепко зажав их в руке, я открыла дверь и погрузилась в квартирный мрак. Нащупав выключатель, комнату тут же поглотил теплый свет коридорной люстры.

– Кис-кис. – по привычке позвала я Филиппа, который всегда без напоминания встречал меня у двери после работы. А пока я ждала его реакции, опершись о стену одной рукой, второй снимала босоножки.

– Филипп! Кис-кис! – чуть громче, но уже с некой настороженностью повторила я. Однако в ответ так и не заметила никакого движения.

В какой-то момент я подумала, вдруг он крепко уснул и не слышит, но в глубине души, что-то мне подсказывает, что дело здесь неладное. Обходя комнату за копной и включая свет, я продолжала звать своего кота. Осталось проверить только кухню, которая находилась в другом конце от входной двери. Направившись туда, я остановилась и как-то нащупав в темноте выключатель, включила свет. Осмотрев взглядом помещение, я развернулись, чтобы выключить освещение, но как только моя рука повернулась к стене, я почувствовала, как по кончикам пальцев ног скользнуло что-то пушистое, как пёрышко. Опустив взгляд, я встала в ступор от увиденного: бело-серый комок не шевелясь лежал на холодном кафеле раскинув лапы. Глаза были закаты вверх, а из рта выступала белая пена.

– Нет, нет, нет. Только не это. Нет.

Ударившись коленями о плитку и не заметив, что это было достаточно больно, я тут же подхватила Филиппа и начала проверять или он дышит. Замерев на секунду и вглядываясь на тело пушистого комочка, я смогла уловить пару незаметных подъемов брюха, что дало мне понять – Филипп жив. На глазах медленно начала появляться пелена слез, а голос становился все более дрожащим.

– Что делать… что делать… – держа на руках кота, все ещё оставаясь на коленях, я начала метаться из стороны в сторону. До ближайшей ветклиники пятнадцать минут езды на машине. Автобусы уже не ходят. Ника на дежурстве, да и если бы она была дома, то ребенка ей не с кем оставить.

– Саша… – прошептала я. А после, мысленно тут же отогнала от себя эту мысль. Он не ответит пока я не извинюсь. И не важно, виновата я или нет. Он исчез максимум на дня два, а если я ему скажу, что надо срочно спасать Филиппа, он точно не приедет. Остаётся один вариант – такси.

Аккуратно держа одной рукой повисшее тельце Филиппа, а другой быстро вытерев слезы, я взяла телефон и набрав номер такси нервно и судорожно слушала примитивную мелодию, которая и так раздражает в любой будний день, а сейчас, каждый звук бил как кувалдой по голове. Нервно кусая губу и не отрывая взгляд от Филиппа, каждая потраченная секунда компенсировалась моими нескончаемыми слезами. Прошло минуты три, как я поняла, что зря теряю время. И от безысходности, наконец-то вырвался наружу плачь навзрыд. Опустившись по стенке в коридоре, я прижала к себе практически бездыханное тело своего любимого кота и не останавливаясь начала выть. Я выла от безысходности, усталости и одиночества. Мне никогда не было так плохо, как на данный момент. Я не готова была попрощаться с единственным существом, которое было человечнее всех взятых. Как бы это с танго не звучало, но только Филипп понимал, когда мне одиноко и грустно. Он запрыгивал ко мне на колени, сворачивался в клубок и в таком положении мог пробыть до тех пор, пока на душе не станет легче. Так было особенно часто после того, как ушел Громов.

– Громов. – спохватившись с места, не отпуская Филиппа, я быстрым шагом направилась в ванную к корзине грязного белья. Найдя одной рукой хирургичку и нащупав карман, я достала черную карточку с семизначным номером.

Вернувшись за телефоном и ещё раз взглянул на белые цифры, откинув все сомнения и всю гордость набрала номер человека, который сделал мне больнее всех, и оставил на душе незаживающий шрам обиды и разочарования, однако на данный момент, есть шанс того, что появится более глубокая рана и чтобы это предотвратить, я готова на многое пойти, даже просить помощи Громова. Да и я была уверена, что он не ответит, так как был достаточно поздний час. Но через секунду, на другом конце, послышался встревоженный мужской голос. Услышав его, меня нахлынула новая волна слез и истерики.

– Маша?

– Помоги. Пожалуйста. Филипп. – громко сказала я, сильнее прижимая к себе кота, который не подавал никаких признаков жизни.

– Через пять минут буду. Спускайся – решительно и четко приказал низкий голос, после чего связь оборвалась на той стороне.

Подорвавшись с места, я как можно скорее залетела в комнату, стянула с дивана плед пудрового цвета и обмотала им Филиппа как младенца. Не застегнув босоножки, накинув маленькую сумку на плечо с телефоном и деньгами, выбежала на лестничную площадку захлопнув дверь.

Выйдя из подъезда, я тут же наткнулась на серый Мерседес, присутствие которого освещал одинокий фонарь, под которым ещё несколько минут назад мы выясняли отношения с Сашей. А теперь, на том же месте стоит машина Громова. Заметив меня, он тут же вышел из машины и обогнув ее спереди, молча открыл пассажирскую дверь. Кинув в его сторону мимолетный взгляд, я кивнула головой и послушно разместилась на переднем сиденье. Громов, вернувшись на водительское кресло, прежде чем тронуться с места, разблокировал закрепленный на приборной панеле телефон. На экране загорелась карта с конечным пунктом – ветклиника “Девять жизней”. Нажав стар Громов включил первую передачу и мы начали движение.

К этому моменту, у меня закончились слезы и все что я могла делать это тихонько скулить от боли и жалости уткнувшись носом в мордочку своего друга. Всю дорогу я молча, закрыв глаза просила вселенную не забирать то единственное, что осталось у меня от хорошей жизни. Филипп единственный, кто держал меня на плаву последние несколько лет. Забота о нем, это больше чем просто покормить и убрать лоток. Это осознание того, что я кому-то нужна, даже если это четырехлапый друг.

Громов всю дорогу молчал и только иногда поглядывал в нашу сторону крепко сжимая руль и о чем-то думая. В этот момент, я ему была благодарна, что он не задает вопросы, потому что последнее, что мне бы хотелось, это отвечать на них. Саша бы без умолку тараторил и что-то рассказывал и не важно, устала ли я, грустно ли мне, а может я просто хочу в побыть в тишине.

К круглосуточной ветклинике мы заехали меньше, чем за семь минут, Громов припарковал машину у самого входа.

– Ты иди, я поставлю машину на парковке и сразу к тебе. – сказал он повернувшись в мою сторону. Я же, все также, крепко держа Филиппа, только смогла кивнуть головой.

Захлопнув дверь и оставив машину позади, я забежала в “приемное отделение” ветклиники. У ресепшена сидела полусонная девушка в синем костюме. Заметив мое приближение, она долго не колеблясь, подорвалась с места и подбежав ко мне навстречу протянула руки к комочку на моих руках.

– Я не знаю что с ним. – тихо начала я проговаривать. – вернулась домой, а он лежит и не шевелится. Только пена у рта.

– Сейчас посмотрим. Давайте мне. – сказала молодая девушка с темными вьющимися волосами. Я ее послушалась и аккуратно раскрыв плед, позволила забрать моего кота. – ждите здесь.

Развернувшись, девушка унесла Филиппа куда-то по-темному коридору. Я же, стояла и смотрела как захлопнулась белая дверь со стеклянными вставками. После, прикрыв веки, подняв голову, тяжело вздохнула. Открыв глаза, я заметила такие же панели на потолке, как в моей поликлинике и непроизвольно, по привычке, начала их считать слева направо, а потом и наоборот. Так я проделала несколько раз, пока моих плеч не дотронулась большая мужская рука, осторожно сжимая их, чтобы привлечь мое внимание.

– Все хорошо? – тихо спросил Громов.

– Не знаю. Его только что унесли. – полушепотом ответила я.

– Давай присядем. – произнес он, жестом указывая на белые кресла стоящие за нашими спинами. Обратив на них внимание, я тут же почувствовала гул в ногах. Ничего не ответив, я развернулась и просто села на первое попавшееся кресло. Громов, сел рядом. Я сразу не поняла, как мы оказались плечом к плечу, всего пару сантиметров отделяло их от прикосновения.

– Мне очень жаль. – сказал он.

Я не была в состоянии заводить разговор,поэтому все, что смогла сделать, это просто поднять взгляд вверх и продолжить считать платформы.

“Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать.”

Если честно, мне очень хотелось узнать, о чем больше всего жалеет Громов. О том, что кинул кота и меня или о том, что оставил Филиппа мне, а как итог, я его угробила.

“ Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь…”

Но все, что я сейчас хочу, это чтобы Филиппа мне вернули здоровым и живым. В моих мыслях всплывали картинки, как я держу его на руках, мы заходим домой. Он машет свисающим хвостом в разные стороны и громко мурчит. Я куплю ему самые свежие и качественные консервы. Он, с удовольствием все содержимое миски уничтожит за пару секунд и мы оба довольные: он едой, а я его компанией, прижавшись друг к другу пойдем спать. Как часто мы делали.

“ Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать.”

Послышался хлопок двери и практически неслышные шаги в нашу сторону. Глубоко в подсознании, я понимала, что сейчас мне скажут, но не готова была это услышать. Громов, как на автомате, поднялся со своего места, слегка загораживая меня, а я все также продолжала сохранять самообладание считая несчастные платформы на потолке. Слезы одна за другой вновь начали стекать по вискам падая на белоснежную обивку кресла.

“Три, два…”

– К сожалению, мы не успели что-либо сделать.

В этот момент прозвучал не сочувствующий голос девушки, которая совсем недавно пыталась спасти моего кота, а противный, болезненный звук кровоточащей раны, которая с каждым словом становилась все глубже и глубже.

– Один. – шепотом произнесла я.