Текст книги "Серебряная стрела для оборотня (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 50

Первые лучи солнца золотили землю. Первые зелёные листочки появлялись на ветках, уставших от казавшейся бесконечной зимы. Громко щебетали прилетевшие в родные края птицы. Природа оживала с приходом весны, заставляя трепетать беспокойные сердца людей и зверолюдов. Мир пробуждался.

Зоси, потеряв былую грациозность и прыткость, словно уточка, переваливаясь с ноги на ногу, наблюдала за миром, впервые сменив меховую накидку на более тонкую, холщовую. И, не прикрыв голову тёплым капюшоном, наслаждалась лёгким ветерком, что игрался в её распущенных волосах, разделяя их на тонкие пряди.

Она тоже расцветала по-своему.

Алзо наблюдал за ней из окна, потом тайком пробрался на улицу, стараясь оставаться незамеченным – ему нравилось любоваться Зоси, её естественным поведением, когда она думала, что никто на неё не смотрит. Живот её заметно увеличился в размерах, и грудь вожака каждый раз наполнялась приятным волнением, когда он смотрел на него. Там, в неведом таинстве, не открытом ни одному смертному, рос и развивался его ребёнок. Его наследник. Его будущее. И, осознавая это, Алзо чувствовал каждый раз прилив силы и нежности к той, что смогла подарить ему это счастье. И тогда его переполняло неведомое до знакомства с ней чувство, которое нельзя было назвать любовью. Ибо это было больше, чем любовь…

Зоси смотрела на небо, Алзо смотрел на Зоси. Его мало волновала весна, но раз она так нравилась его самой желанной женщине на свете, то он готов был растопить весь этот снег, весь этот лёд, чтобы она была счастлива. Вот она медленно прошлась по двору, касаясь деревьев, росших здесь. Кажется, она тосковала по дому, но ни разу не высказала даже мысли о возвращении. Конечно же, что там её ждало? В лучшем случае презрение соплеменников, в худшем – смерть её и их ребёнка. Алзо покрывался неприятными мурашками, когда осознавал, что той роковой встречи в лесу, в пещере, могло и не быть.

Что бы тогда с ней стало? Погибла бы от холода или от рук тех, кто звал её своими сородичами? Хвала всем богам, они этого не допустили!

– Выходи! Думаешь, я не вижу, что ты за мной следишь?

Алзо усмехнулся сам с собой, выходя из-за угла дома. А она всегда была наблюдательной, его девочка. И ведь ни за что не выдаст, что сама давно заметила его! Из неё вышел бы отличный следопыт…

– Думаешь, убегу? – сощурившись недовольно, спросила она, смешно выставив округлый живот – не специально, просто сейчас это смотрелось так потешно и мило.

Алзо, улыбаясь, покачал головой, подходя ближе.

– Нет. Я просто волнуюсь… Здесь всегда небезопасно.

Зоси привычно задиристо хмыкнула, как всегда, подвергая насмешке его слова. Алзо давно привык и не обращал на эту её манеру внимания. Вместо этого он засмотрелся на еле заметные веснушки, что показались на её носу и щеках с приходом солнца, теперь девушка казалась ещё моложе, ещё милее – совсем девочка.

– Что? – грубо бросила она, всё ещё пытаясь что-то ему доказать. – Опять пялишься!

– Ты красивая, – прошептал он так, что Зоси резко расхотелось и грубить, и шутить.

– Конечно… С эти распухшим носом и губами… Да я вся как будто опухла!

– Ирма говорит, это отёки… Они пройдут, потом. Но тебя они ни капли не портят…

Кажется, Зоси окончательно смутилась, пробормотав что-то нечленораздельное себе под нос.

– Зоси… Я хочу обменяться с тобой клятвами. Я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему, даже если ты больше никогда не подпустишь меня к себе…

Зоси нахмурилась.

– Мы уже говорили об этом, и не раз. Я не собираюсь оставаться здесь, потом…

Он схватил её за руку, ступая на тонкий лёд. Сколько раз он убеждал себя, что не стоит давить на девушку, и каждый раз, вновь и вновь заводил этот разговор.

– Подумай хорошенько. Ты уже привыкла жить здесь, со мной, и, если даже не любишь, – он осёкся, но продолжил. – Всё равно это лучше, чем твой бывший дом. Мне нужна жена, а ребёнку – мать. Неужели ты готова проститься с ним вот так?..

Зоси выдернула руку, зло сверкнув глазами.

– Ты – зверолюд, я – человек! Чего ты ждёшь, Алзо?! Рано или поздно твои сородичи прикончат меня, клетка может и не спасти, и тогда…

– Скажи, ты любишь меня? – страстно перебил он её. – Хотя бы немного? Хоть самую каплю…

Зоси боролась с собой, но он не понимал, не знал, что она пытается скрыть – любовь или ненависть.

– Отстань! – в конце концов вскрикнула она, быстрым, насколько это было позволительно в её положении шагом направилась к дому.

Алзо не стал догонять. Ну почему с этой женщиной всё так сложно? Но без неё – вовсе никак… Может, он и впрямь требовал от неё слишком многого? Но что ему было делать со своей пылающей любовью душой? И телом, да, телом, с желания которого всё и началось…

– Зоси! – окликнул он грозно.

Она остановилась раздражённо, но лишь для того, чтобы повернуть к нему голову.

– Я люблю тебя!..

Миг. Взгляд растерянных голубых глаз. А после фырканье, и побег в дом, который они вот уже несколько месяцев делили вместе.

– Ты всё равно будешь моей, – прошептал он, хотя Зоси, конечно же, не могла этого слышать. – Ради нас и нашего сына, упрямая девчонка!

Ему нужно было прогуляться, проветриться, чтобы выкинуть отчаяние из головы, чем Алзо и занялся. Привести в порядок мысли, чтобы вернуться домой спокойным и уравновешенным, как всегда. Чтобы продолжить делать вид, что он вовсе не опечален её отказом. Ну что же. Он всё это вытерпит. Всё.

Глава 51

Только захлопнув за собой дверь и навалившись на неё спиной, Зоси смогла выдохнуть. А вот усмирить тревожно стучащее в груди сердце – нет. Подумать только! Она едва не сдалась, едва не согласилась на всё, что он ей предлагал, потому что и сама желала этого! Грязная предательница! Она предала всех людей, отца, забыв при этом, что, отказываясь от Алзо сейчас в первую очередь она предаёт себя. Ведь он давно не был ей чужим, и она уже не представляла своей жизни без него. Но упрямо отказывалась признавать это, и лгала даже самой себе. Слёзы брызнули из глаз, и она невольно, до боли закусила губу, чтобы хоть как-то оправдать их, если Алзо зайдёт следом. Но он не торопился догонять её, и это к лучшему – было время успокоиться.

Нет, так не должно быть! Зоси упрямо стиснула зубы, растирая по щекам горячие слёзы. Может быть, на неё так беременность влияла? Не могла же она, будучи здрава рассудком, полюбить зверолюда – почти животное, пусть и находящееся большее часть времени в обличии человека?

Хотя, кого она обманывала? Она жила здесь не первый день, и как бы не хотела увериться в обратном, понимала, что кроме способности к обороту, зверолюды от людей ничем не отличались. И, возможно, некоторые из них были даже лучше, чем люди.

Конечно, в этом отношении она сравнивала Алзо и Латера. Второй был человеком, но именно по его вине ей пришлось так скоро покинуть дом. Она ненавидела его всей душой и теперь отчётливо понимала, что не смогла бы с ним прожить и дня. Хотя Алзо, казалось, виновник всех её бед, совсем не вызывал в девушке ненависти. Напротив, она прониклась к нему. И хуже того, привыкла – к его заботе, уходу, ласке. Она уже не смущалась под его взглядом, когда он растирал её в бане, при этом не позволяя себе ничего лишнего, хотя ей самой порой невыносимо хотелось, чтобы он, наконец, забыл о своём обещании.

Но Алзо был всё так же нежен, трепетен и верен своему слову. Руки Зоси ещё долго не заживали, и ей пришлось уступить, но после она ни на минуту не пожалела о том. И даже потом скучала по тем дням, уже после, когда раны затянулись, и в баню она начала ходить одна.

Ей не доставало этих прикосновений и мучительно-голодного взгляда отца её будущего ребёнка, когда он тайком осматривал её юное тело, ещё не изуродованное (как ей казалось) беременностью. Она привыкла к ним настолько, что почти физически тосковала по его рукам, большим ладоням, длинным пальцам, что с невероятной нежностью касались её кожи во время мытья, чуть вздрагивая, боясь причинить хоть толику боли.

Он зря боялся… Она жаждала этих прикосновений не меньше его самого. Но признаться в этом?! Нет! Ни за что на свете!

Однако, когда живот заметно увеличился, а Алзо уже не мог видеть её обнажённой, его «голодные» взгляды никуда не исчезли. Казалось, он вообще не замечал, что она носит ребёнка, постоянно отекает и уже не так хороша, как прежде. Взглядом он так же боготворил её, Зоси, иногда спрашивая дозволения коснуться её живота, и тогда его улыбка становилась настолько счастливой, что и сама девушка иногда позволяла себе улыбаться.

А ещё он всё время твердил о каком-то обряде, что официально соединит их тела и души, на что Зоси всегда реагировала крайне негативно. Ведь стоит ей только родить, как она навсегда покинет землю оборотней, она этого даже не скрывала. Но Алзо продолжал на что-то надеяться, и получив очередной отказ, возвращался к этому разговору снова и снова.

Она злилась. Не на него! На себя, ведь рассуждая о том, насколько ей ненавистно это место, где она провела несколько последних месяцев, она каждый раз приходила к выводу, что это не так. Это невероятно злило и в то же время убеждало её в том, как она не права. Зоси не могла ненавидеть то, что хоть каким-то образом было связано с Алзо, напоминало о нём, источало его запах.

Каждый раз ложась в пустую постель, она закрывала глаза, представляя, что он ложится рядом. Их невинные поцелуи высекают огонь, выпуская наружу реки лавы. И вот уже они сами становятся этим огнём, что не в силах сжечь, но в силах утолить ту страсть, что полыхала внутри обоих, но которую признавал один только Алзо. Зоси же всё ещё держалась, пытаясь образумить себя, убедить в нереальности их любви и хоть каких-то отношений.

Она тоже держала своё слово, не подпуская зверолюда к себе ближе дозволенного. И только боги знали, каких усилий ей это стоило!

… Дверь заскрипела, и Зоси отскочила от неё, впуская Алзо. Он всё же пришёл, угрюмо глядя на неё своими прозрачными голубыми глазами, так похожими на сегодняшнее весеннее небо! Так бы и смотрела в них всю оставшуюся жизнь, так бы и утопала в этих бездонных озёрах, холодных и освежающих…

Всхлипнула, не сдержавшись, впервые в жизни так бессовестно пожалев себя и свою злую участь. Слёзы, что с таким трудом удалось остановить, хлынули с новой силой. Рыдания сами вырвались из груди. А он сразу же сорвался с места, бросившись утешать.

– Что? Зоси, что с тобой? Где болит?

Она не могла сразу ответить, разрыдавшись ещё сильнее.

– Позвать Ирму? Я мигом…

– Нет, не надо Ирму, здесь болит, вот здесь, – она легонько коснулась ладонью совей груди, подняв на него заплаканные глаза.

– Милая моя…

Он обнял её, прижавшись лбом ко лбу, как делал всегда, не боясь быть отвергнутым, но постоянно оставаясь таковым. Но сейчас Зоси даже не дёрнулась, и он, осмелев, потянулся к желанным губам, накрыв их поцелуем – так же, как делал всегда в её фантазиях. Не оттолкнула… Не посмела… Сама потянулась к нему, больше не в силах отталкивать. Больше не в силах сдерживаться.

– Любимая… – прошептал он ей прямо в лицо, обжигая то горячим дыханием. – Моя…

Он схватил её на руки – порывисто, но осторожно, ни на секунду не забывая, что их малыш внутри стал уже большим. Бережно опустил на кровать, не переставая покрывать лицо поцелуями. Гладить, ласкать, до куда дотягивались руки. Ответные стоны говорили ему, что всё он делает правильно. Зоси не отставала от него, наконец скинув так никого не сумевшую обмануть маску равнодушия и холодности.

– Можно? – спросил он её одними губами как в тот первый и последний раз в их пещере, ставшей судьбоносной.

Зоси не ответила. Как в тот самый первый раз она сама потянулась за поцелуем единственно желанного мужчины на свете…

… А весна цвела за окном, только ещё набирая обороты, и всё самое прекрасное должно было случиться впереди.

Глава 52

Колокольчики звенели в голове словно невидимое монисто, и этот звон разливался по телу тёплой речкой, свежим ветерком, поднимался радугой после внезапной грозы, солнцем после ненастья. Он не причинял боли, но Зоси не могла распахнуть глаз, настолько она ослабла, отяжелела, и всё же усталость эта была невероятно приятной, сладкой, как пряная медуница или дикий мёд, после которых девушку – тогда ещё ребёнка, тянуло вздремнуть часок-другой. Вот и сейчас с ней творилось нечто невообразимое, словно душа, на время вырвавшись из тела, испытала неземное блаженство и не торопилась в него возвращаться. И все раздумья, упрёки, граничащие с самобичеванием, потеряли свой смысл, на время угасли, растворились в этом омуте блаженного безумства, наконец-то оставив её в покое. Да, это пройдёт, она знала, и осознание горькой для неё действительности обязательно вернётся. Но сейчас она лежала на постели, чувствуя ладони Алзо на своём теле, пальцы, что ласкали её с нежностью и страстью, и впервые в жизни ни за что себя не корила, позволив насладиться единственно желанным в мире мужчиной. Её мужчиной…

– Зоси…

Его охрипший голос ласкал её имя не хуже тех пальцев, что касались сейчас её живота, отчего та постанывала, не скрывая своего удовольствия.

– Любимая… Моя…

Захотелось раствориться в его руках, в нём самом, стать единым целым… Она распахнула свои весенне-голубые глаза и потянулась к нему распухшими от поцелуев губами, больше не желая держать в себе это желание – быть его, принадлежать ему и только ему.

И пусть все Боги на небесах им завидуют!

Алзо отвечал охотно на страстные поцелуи, но из последних сил сдерживался, чтобы не повторить их любовное соитие, и всеми силами сдерживал Зоси, тяжело дыша и ругая сам себя.

– Нет, милая, пожалуйста, мы и так были слишком несдержанны… это может навредить малышу…

Зоси улыбалась сквозь поцелуи, не желая останавливаться. Алзо был нежен и очень аккуратен, «несдержан» – это точно не про него. Он хотел её, сильно и безудержно, но, как и всегда, думал в первую очередь об их пока нерождённом ребёнке.

– Как только ты разрешишься и всё у тебя подживёт, я покажу тебе настоящую страсть, – словно в ответ на её мысли продолжал он. – Но пока слишком рано для этого…

… кто-то застучал в дверь так, что затряслась утварь, стоявшая на столе. Зоси, вздрогнула, схватившись за сердце. Алзо, выругавшись, быстро оделся и поспешил на стук.

В дверях его встретил один из мужчин его стаи, он был напуган, тяжело дышал и весь перемазан кровью.

– Алзо! На нас напали! Люди! У них серебряные стрелы, уже много убитых и раненых!

– Что?! – казалось, вожак просто не верит в это. Ему было так хорошо, что он даже не почувствовал приближающуюся опасность, не ощутил смерть сородичей…

Нужно было действовать решительно.

– Почти все в сборе! – продолжил мужчина, небрежно стирая кровь с разбитых губ. – Что прикажешь делать?!

Алзо думал недолго.

– Продолжайте сопротивление! Скоро я к вам присоединюсь…

Мужчина кивнул, тут же обращаясь в волка, чтобы поскорее добраться до своих.

– Зоси! Скорее! Одевайся теплее!

Его голос изменился, став жёстче, грубее.

– Алзо! – его девочка уже была напугана, услышав слова пришедшего. – Что же будет?!

Кажется, она боялась не меньше зверолюдов того, что может произойти.

– Серебро… – прошептала она. – Оно же… смертельно для вас…

Вожак не ответил, продолжая подавать ей тёплую одежду.

– Нужно взять с собой воду, и еду, на первое время…

– Алзо! Ты меня не слышишь?! – крикнула она громко.

– Слышу, – он уже почтив взял себя в руки, и лишь дрожащие пальцы выдавали его нервозность. – Да, серебро смертельно для оборотня, если попадёт ему в сердце.

– И… как же…?..

От эйфории, только недавно охватившей этих двоих, не осталось и следа. Стоило только раскрыть своё сердце, довериться чувствам, почувствовать тягу к жизни в объятиях любимого человека, как жизнь вновь решила их окунуть в свой жестокий омут ледяного страха.

Алзо замер на миг, сумев выдавить из себя улыбку.

– Мы справимся, Зоси. Помни, что бы не случилось, я люблю тебя. Я буду защищать тебя и нашего сына любой ценой.

– Ты погибнешь! – вновь воскликнула Зоси в отчаянии, только сейчас поняв, что и минуты уже не может представить без этого человека… зверолюда. Он стал всем в её жизни, заменив родню, селение, дом. Без него ей ничто уже не было нужно из всего этого… Ничего…

– Нет! – поспешил успокоить тот её. – Я буду жить, я не имею право умереть теперь, когда у меня есть вы! Но поторопимся, времени действительно мало, они уже близко.

Его слова немного успокоили её, но тревожное предчувствие, клубком змей зашевелившееся в груди, не покидало Зоси теперь. Он схватил её за руку, накинув на плечо холщовую сумку с провизией, и потянул куда-то. Она не сопротивлялась, всецело доверяя этому мужчине, сумевшему перевернуть весь её мир с ног на голову и доказать, что не всё в жизни так просто, как иногда кажется с первого взгляда. Дорога с пробивающейся из грязи первой зеленью, всё то же приветливое весеннее солнце, плясавшее в лужах, теперь не производили на Зоси никакого впечатления. Ей было плевать на весну, на солнце и мир, лишь бы с ним ничего не случилось!

Алзо тянул её к горам, поросшим деревьями. Издали даже казалось, что они утопают в лесу, но при более близком расстоянии становилось понятно, что это не так. Они шли очень быстро, почти бежали, и Зоси начала задыхаться, спотыкаясь на каждом шагу, но Алзо не позволял ей останавливаться. Она и не жаловалась, понимая, что мера вынужденная и ничего другого им сейчас не оставалось.

Позади уже слышались крики, бой пришёл уже в их селение. Обернувшись, Зоси увидела, как толпа вооружённых людей, целясь, стреляет в зверолюдов, что и в волчьем, и в человечьем обличии пытается дать им отпор, храбро и смело бросаясь на врага.

Многие тут же падали, пронзённые серебряными стрелами, издавая страшные крики, от которых холодела кровь и сердце начинало биться ещё быстрее. На их место тут же приходили другие, не всем людям так же везло, но пока победа была на их стороне.

– Быстрее, Зоси, быстрее! – умоляя её Алзо, пытаясь прибавить шаг, всё так же крепко тянул любимую за руку.

Но тут до них донёсся голос со спины, что заставил Зоси замереть как вкопанную и медленно оглянуться.

– Зоси!!!

– Отец?!

Алзо заметил лишь, как к ним со всех ног спешили фигуры нескольких человек, облачённых в кожаные доспехи.

– Отец! – закричала Зоси сильнее, словно не веря своим глазам.

Она замешкалась лишь на секунду, забыв обо всём на свете, увидев того, кого давно считала мёртвым, и просто не мола поверить происходящему.

Но тут её взгляд привлёк другой человек, что на ходу, не сбавляя шага, уже натягивал тетиву, метясь в другого ставшего ей родным мужчину.

– Нееет! – этот крик пролетел протяжным эхом над диким селением зверолюдов, но он не мог помочь избежать приближающейся смерти, что летела к ним, сверкая на солнце серебряным остриём крылатой стрелы.

Время словно остановилось, Зоси увидела растерянность на лице отца, и гадкую ухмылку на мерзком лице Латера, что уже доставал из колчана другу стрелу, прикладывая её к луку.

Она дёрнулась, пытаясь закрыть собой Алзо, но тот был быстрее, проворнее, сильнее. Он отшвырнул её в сторону, на землю, и Зоси, не чуя боли от удара, с ужасом застала тот миг, когда серебро, пробив грудь, вонзилось в то самое место, где пылало и билось наполненное любовью к своей семье сердце вожака зверолюдов.

Алзо не смотрел на своих убийц, медленно повернув голову к той, что, не веря в происходящее, забыла дышать, и что-то тревожно шептала, едва шевеля губами. А он, подарив ей последнюю вымученную улыбку, рухнул прямо в весеннюю грязь, не подавая более признаков жизни.

В эту самую минуту мир для Зоси перестал существовать. Кажется, она вновь закричала, до темноты в потухших вмиг глазах, до содранного горла, когда мужчины пытались поднять её на ноги. Она отчаянно сопротивлялась, дралась и кусалась, пытаясь пробраться к Алзо, но после, обессилев от неравной борьбы, горько зарыдала, уткнувшись лицом в землю.

Путь домой, в родное селение, она не помнила совсем, будучи на грани яви и беспамятства. Всё, что ещё хоть как-то поддерживало жизнь в ней, было осознание того, что под сердцем, внутри её тела, ещё есть живой кусочек любви Алзо. Их сын, их малыш, появления на свет которого так ждал вожак зверолюдов. И которого он никогда, никогда, никогда уже не сможет взять на руки…

Глава 53

Тёмный склеп комнаты, когда-то ей принадлежавшей, давно не проветривался, но Зоси было откровенно плевать на это. Она сидела в самом дальнему углу, самом тёмном, и не позволяла даже открывать занавески, отказывалась от еды и ела лишь тогда, когда отец почти силой заставлял её делать это. Она то молчала неделями, то рыдала, содрогаясь в бессилии, её чувства к Алзо иногда лишали девушку разума, но ненависть к Латеру, напротив, возвращала её в реальность, жестокую и гнусную, несправедливую, но слишком очевидную. Она ненавидела его всей душой – ровно так же, как любила Алзо, им убитого. Никогда в жизни ей не было так плохо и никогда в жизни она так не хотела проснуться, однако понимая, что это – не сон, и пробуждения не будет, как и счастья, которого она добровольно лишала себя, пока жила в доме её любимого зверолюда.

Она так и не сказала ему, что любит… Так и не произнесла, что поняла, как ошибалась. Она так и не попросила прощения за все те жестокие слова, что срывались с её язвительного языка, пока они были вместе, живя под одной крышей. Боги! Как ей его не хватало. Ласковых слов, нежных прикосновений, улыбки, окаймлённой крохотными морщинками в уголках глаз, заботы и нежности, всего того, в чём она буквально купалась, когда они были вместе. Не понимая, не принимая своего счастья…

… Отец притащил её обратно домой, не укоряя, обнимая и целуя, как когда-то в детстве. Кажется, он даже плакал от радости – от того, что нашёл свою дочь живой и невредимой, после стольких месяцев разлуки. А она не могла ответить ему тем же, смерть Алзо затмила всё, словно мир погрузился в беспросветный мрак, лишив её самой сути смысла жизни. Да! Сейчас она не хотела жить. Без него – не хотела…

Но в такие минуты отчаяния малыш начинал ворочаться в животе, напоминая о своём существовании, и Зоси, стиснув зубы, жила дальше. Она не могла предать память о своём возлюбленном, и уже ради этого просто обязана была родить и вырастить этого ребёнка, как бы тяжело ей не было.

Отец вошёл без стука, осторожно прикрыв за собой дверь. Молча прошёл по комнате, придумывая себе занятие, но его не нашлось. Несъеденный завтрак так и стоял на столе. Зоси сидела, поджав ноги насколько это было возможно, закрыв лицо руками. Как обычно, не реагировала на его приход. Казалось, она полностью отгородилась от этого мира, воздвигнув между ним и собой незримую стену боли и отчаяния.

– Дочка…

Она качнула головой, всем своим видом показывая, что не желает разговаривать.

– Мне кажется, пришло время поговорить о свадьбе. Скоро роды, ваш с Латером ребёнок должен родиться в законном браке. Так будет правильно…

До Зоси не сразу дошёл смысл сказанных Палаком слов. Их с Латером ребёнок? О чём это он говорил? – Это не его ребёнок, отец… – возразила она, сама удивившись сухости и надтреснутости своего голоса, словно он был чужим, незнакомым.

– Я понимаю, – вождь покачал седой головой. – То, что тебе пришлось вынести в стане врага, не могло не повлиять на тебя. И всё же. Ты носишь под сердцем моего внука, неважно при каких обстоятельствах он был зачат. И я желаю вам только добра. Проведём ритуал, что позволит ему родиться законнорожденным. Сама понимаешь, внук вождя не может быть абы кем…

– Это не его ребёнок, отец! – завелась Зоси, вспылив, вновь почувствовав себя живой от переполнявшего её гнева. – Я никогда не была с Латером, мне даже мысль одна об этом противна! Я не знаю, что он наговорил тебе, но всё это – ложь! Грязная мерзкая ложь!

– Не его? – нахмурился Палак. – Тогда – чей?! Кто его истинный отец?!

Зоси закусила губы, но после гордо вскинула голову.

– Его отец вожак стаи, Алзо-зверолюд, которого убил Латер там, у подножья гор, когда мы пытались скрыться от вас!

– Что?! – взревел Палак, не желая верить правде. – Да как ты посмела?!

Он размахнулся, со всего маху ударив Зоси по щеке. Та едва не упала, но, когда вновь повернула голову, взгляд её стал поистине хищным, а на губах заиграла недобрая улыбка.

– Вот почему я сбежала от вас и не хотела возвращаться! В твоём сердце только ненависть, папа! Даже зверолюды не столь жестоки и глупы, как люди! Алзо любил меня! Ему было всё равно, человек я или зверолюд, он хотел счастья для нас всех и мечтал, что когда-нибудь этой бесконечной войне придёт конец! А вы… вы убили его! И я никогда в жизни вам этого не прощу…

– Замолчи! – зашипел на неё Палак, побагровев от злости. Он вновь занёс ладонь для удара, но сдержался, вместо этого опустившись рядом и закрыв лицо руками.

Зоси улыбалась как безумная, наблюдая за ним. Но после улыбка сошла с её лица.

– Они убьют тебя, если узнают, – прошептал он. – Люди убъют тебя, если узнают, что твой ребёнок – наполовину зверолюд.

Зоси вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Мне всё равно… Теперь уже…

– Ты не понимаешь! – вдруг заорал на неё Палак. – Ты не знаешь, что это такое – когда погибает твой единственный ребёнок! Я всё это время с ума сходил, думая, что, если и найду чего, так твои полуистлевшие останки! Я боялся этого и желал, чтобы хотя бы похоронить тебя по-человечески, придав огню! А теперь ты говоришь – мне всё равно! Нет, дочка! Сейчас ты забудешь всё, что мне сейчас сказала. Ваша свадьба с Латером уже неизбежна, после неё я сложу с себя бремя вождя и передам его ему. А твой ребёнок будет его ребёнком, он любит тебя, раз так сильно выгораживает, а привыкнуть можно ко всему.

– Я не выйду за Латера! – крикнула Зоси.

– Выйдешь. – поставил точку Палак. – Даже не надейся опять сбежать. Можешь сколько угодно убиваться и страдать по своему зверолюду, но ты будешь жить, и это самое главное! Остальное не так уж и важно…

Он резко поднялся, чтобы покинуть комнату Зоси, оставив ту вновь в полном одиночестве. Девушка закрыла глаза, всхлипнув. Латер… Только не он… Кажется, жизнь всё-таки решила добить её окончательно…