Текст книги "Серебряная стрела для оборотня (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38

Ночь прошла в тишине и покое, хотя забыться простым сном без сновидений ей так и не удалось. Он видел её… Видел, и не коснулся, хотя мог, ведь никто бы ему сейчас не смог помешать. Быть в его присутствии обнажённой казалось для Зоси верхом неприличия, но, кажется, у неё и правда не было выбора. Раны и ушибы болели. Болело буквально всё, но…

Но когда он дотрагивался до неё, бережно и осторожно, как в детстве касалась только мать, девушка испытывала странное волнение, и ловила себя на мысли, что забывает о боли, словно руки этого мужчины были сотканы из волшебства, способного побороть любую муку. Дрожь пробегала по её телу, когда он проводил намоченной водой тканью по её коже, промывая раны, и ненароком касался обнажённой спины и плеч. Хотелось ещё и ещё чувствовать эти прикосновения, что успокаивали, убаюкивали, утешали.

Алзо был деликатен. Его руки дрожали от напряжения, когда он осматривал её уже налитую грудь, невольно облизывая пересохшие губы – она и сама не знала, куда глаза деть, чувствуя, как замирает его горячее дыхание при каждом прикосновении, и, кажется, для обоих стало облегчением, когда эта пытка закончилась. Ведь, помимо дикого стыда, Зоси одолевало и странное желание, постыдное, слишком откровенное – то самое, что привело её однажды в той пещере к роковой ошибке. Она до боли закусывала губу, только чтобы не выдать себя и свои чувства. К тому же это было просто глупо – после смертельной опасности, которую она едва пережила, испытывать влечение к мужчине было просто чем-то ненормальным, из ряда вон. На это происходило помимо её воли, и здесь Зоси была бессильна.

… а ещё она чувствовала необычную нежность, что исходила от оборотня по отношению к ней. Обычно мужчинам её племени не было присуще подобное обращение к женщинам, вспомнить хотя бы грубые игры Латера, хватавшего её за что не попадя! Часто после его таких внезапных «ласк» оставались синяки по всему телу. Конечно, и она в долгу не оставалась, защищаясь, ударяя наотмашь, но ведь она была женщиной, и первой на рожон не лезла никогда.

При воспоминании об этом негодяе Зоси даже передёрнуло. Нет, не нужно вспоминать его, не сейчас. Алзо был другим, и, хотя девушка не забыла, кто нанёс смертельный удар её отцу, всё же нужно было быть справедливой: вожака спровоцировал Латер. Возможно, даже подстроил, чтобы всё сложилось таким образом, зверолюд убил бы вождя, а он занял бы его место во главе селения. Сейчас, рассуждая об этом спокойно, Зоси всё больше убеждалась в правоте своих мыслей. Очень жаль, что тогда она была наивной и такой беспечной, и не додумалась до этого раньше.

Алзо не был мягким по отношению к другим, она же видела, как он разговаривал с представителями своей стаи, с женой… Её вновь передёрнуло, но теперь по другому поводу. Юна ведь осталась жива, Алзо оказался настолько великодушен, что позволил ей жить. И это значило лишь одно: рано или поздно она попытается вернуться, чтобы довести дело до конца. И, кто знает, сколько сторонников было у волчицы, готовых пойти против своевольства вожака, посмевшего притащить в их стаю человечку! Да ещё и с полукровкой под сердцем…

Зоси совсем уж стало не весело, но болезненная во всех смыслах процедура подошла к концу. Алзо обработал её руки, пострадавшие от укусов его бывшей жены, и она была ему почти благодарна: обёрнутые в ткань, они не так сильно болели, лекарство начинало действовать, заживляя покалеченную кожу и мышцы. Пришла пора расставаться.

Но мужчина не спешил уходить. Его светлые, добрые глаза смотрели ей прямо в душу, и, хотя она всё время старательно отводила свой взгляд, но кожей ощущала на себе летнюю синеву неба в солнечный день, и Зоси даже чудилось, что она ощущает теплоту пригревающего солнца.

Он что-то говорил ей, но она слушала в пол уха, уставшая, израненная, сонная. Даже его голос теперь успокаивал её будто колыбельная, возносящая к звёздам на ладонях праотцов-богов. Это было неправильно, Зоси ещё сопротивлялась одолевавшему её чувству покоя, она не хотела испытывать ни благодарность к Алзо, ни влечения, ничего другого. Однако не всё было подвластно её воле.

Когда он вновь спросил её имя, она не собиралась отвечать. Незачем ему было знать, как её зовут! Это имя дали ей любящие родители, и она не хотела им делиться, чтобы хоть что-то оставить себе. Пусть этот зверолюд лишил её свободы и права распоряжаться собственной жизнью, но больше ничего он от неё не получит! Имя! Имя ему подавай…

Кажется, мужчина устал настолько, что спорить и настаивать не собирался. Он решил уйти, чтобы дать им двоим отдохнуть после нелёгкого дня. И Зоси, думая, что обрадуется, отчего-то наоборот сделалась ещё более грустной. Она смотрела ему в спину, понимая, что по-прежнему не сможет его ненавидеть, несмотря на всё, что он совершил. Даже сейчас в её глазах он был лучше Латера, да и сильно отличался от всех остальных знакомых ей мужчин…

– Зоси… – прошептала она, тут же пожалев о своём поступке. О том, что не сдержалась и выдала ему свою последнюю тайну.

Краска стыда залила её лицо, и она поспешила спрятаться под одеялом, лишь бы не видеть сейчас его, Алзо…

– Зоси, – повторил он, и её имя, самое простое, прозвучало в его устах как медовый нектар – нежно, вкусно, сладко.

Она и не знала, что её имя можно так красиво произнести…

Глава 39

Дрожащими руками Латер принял из рук Палака какой-то мутный бульон, и сделал пару глотков. Потом, с ужасом уставившись на свою левую руку, вдруг осознал, что на ней не хватает по фаланге мизинца и безымянного пальцев. На правой чернел обрубок мизинца. Бульон выпал из его рук, а вождь лишь понимающе кивнул, подняв чашку.

– На ногах тоже не всё в порядке, – сообщил он. – Но с этим можно жить. Успокойся. Скажи, что произошло там, в лесу?..

Латер не мог поверить, что стал калекой. Пусть отдельные фаланги пальцев не играли такой важной роли, осознавать это было неприятно, ведь он привык быть идеальным во всём. А теперь…

Сцепив зубы, он пытался унять дрожь во всём теле. Злость переполняла его, как бывало капля полный сосуд, но и выплеснуть Латер её не мог. Пока не мог.

– Сколько времени я здесь?..

– Восемь дней, – хмуро ответил Палак. – Кто-нибудь ещё выжил?

Вождь понуро покачал головой.

– Никто. Все, кто был с тобой в ту ночь, мертвы. Мы подобрали их тела и придали огню, но Зоси среди них не было…

Латер облегчённо выдохнул. Никто. Значит, никто не выдаст его позорного бегства от боя. Значит, он ещё может представить ситуацию в выгодном для себя свете.

Но Палак будто пытался угадать его мысли, пристально наблюдая за молодым мужчиной.

– Одно мне не понятно, как тебе удалось выжить? Да ещё и проделать, раненому, такой путь? Мы нашли тебя дома, без сознания, едва дышавшего. Однако, ты дошёл сам. Это какая-то загадка?

Латер выдержал прямой взгляд вожака, потому как очень желал жить. Не для этого он пережил столько всего, чтобы прямо сейчас сознаться во всех смертных грехах, и подставить себя самого. Его товарищам уже было не помочь. Зоси, возможно, тоже. А он ещё дышал под этим холодным зимнем солнцем, и умирать не собирался.

– Я… не помню, – «честно» признался он, не отведя взгляда. – Всё происходило как в тумане, мы искали Зоси, а зверолюды устроили нам ловушку. Мы сражались не на равных, они превосходили нас числом и силой, и мне, как и моим товарищам, была уготована верная гибель. Я помню лишь, что упал с обрыва, сбитый с ног одним из оборотней. Должно быть после я потерял сознание…

Палак, выслушав его, и, кажется, поверив, кивнул седой головой. Он нахмурился ещё больше, ведь ни на шаг не приблизился к разгадке того, куда исчезла его дочь. Латер же теперь надеялся, что она сгинула в бездну, растерзанная ненасытными зверолюдами – по крайней мере, лучшего она точно не заслуживала. И он от всего сердца желал ей именно этого.

Но вождь хотел услышать совсем другое.

– Что между вами произошло тогда? – спросил он. – Из-за его Зоси могла так далеко убежать и… потеряться?

Латер тяжко вздохнул, изображая несчастного влюблённого.

– Ничего… Ничего особенного. Вернее, кое-что очень даже особенное… Прошу! Не вини её. Я готов понести всю ответственность сам, ибо я – мужчина, искренне полюбивший твою дочь. Ты знаешь, как это бывает… Особенно в молодости. Чувства захлестнули нас, и мы не сдержались. Не смотри на меня так, Палак! Это для тебя Зоси – дочь. Для меня же она самая желанная женщина на свете! Мы согрешили, и она понесла от меня… Но, боясь осуждения людей, она хотела избавиться от ребёнка. Я же был против… Мы поругались, и она убежала в лес. Я не настаивал на её скором возвращении, желая дать ей время успокоиться и всё хорошенько осмыслить. Но она не вернулась, и дальше ты всё знаешь…

Слова, вылетавшие из его рта, Латер сочинял на ходу, поражаясь тому, как раньше не додумался их произнести. Каким же он был дураком! Нужно было заставить Зоси просто признать его отцом её ребёнка прилюдно, тогда бы ей пришлось замолчать на всю оставшуюся жизнь, а он бы стал вожаком – это же была гениальная идея! И он её опустил, разозлившись, что девка ему изменила.

Да и чёрт бы с ней! От ублюдка можно было бы избавиться, а полученную власть использовать себе во благо. Глупая ревность залила ему глаза тогда, и он не прочувствовал всей выгоды, что дарила ему кажется сама судьба.

– Ты обесчестил её?! – поднялся на ноги и навис над ним Палак, огромный, словно медведь-шатун, и такой же сейчас свирепый.

– Всё было по обоюдному согласию! – тот поднял свои чёрные глаза на вожака, всем своим видом изображая раскаяние. – И да, я не прошу избавить меня от наказания, даже если твоя дочь уже… уже…

Он всхлипнул, тут же смахнув с глаз скупые мужские слёзы, и потёр покрасневший нос. На Палака это подействовало, хоть он и пытался сейчас продырявить его взглядом рассерженного отца.

– Не смей так говорить про неё! Она жива! Зоси жива!

– Я очень на это надеюсь. – Латер закивал курчавой головой. – Всё, что я хочу сейчас, это обнаружить её живой и невредимой, и поскорее взять на руки нашего малыша… Палак! Позволь мне вновь отправиться на её поиски!

Тот, выслушав его сердито, всё же ответил: – Мы прочесали всю округу, вдоль и поперёк. Зоси там нет. Но заходить за границу никто не рискнул, мы и так потеряли в последнее время слишком много воинов. Вряд ли бы зверолюды пощадили её, попадись она им…

– И всё же! – воскликнул Латер. – Я не успокоюсь, пока не найду мою возлюбленную, или хотя бы её тело… Это невыносимо, вот так лежать в бездействии, не зная, где она сейчас и что с ней…

Палак кивнул, признавая его истину. Сейчас он был не просто вождём племени, но и отцом, потерявшим свою единственную дочь. Подметив это, Латер не упустил шанс закрепить полученный эффект, потребовав ещё больше.

– Мне нужно серебро… Серебряные стрелы, как можно больше! Если пропажа Зоси лежит на плечах зверолюдов, то они все должны поплатиться за это! Мы убьём их всех, и покончим с этим!

Вождь не возражал, горе довлело на него тяжким камнем. Он поднялся, намереваясь уйти, но перед выходом сказал:

– Как только ты встанешь на ноги, можешь действовать по своему усмотрению. И если ты найдёшь Зоси, неважно, живой или мёртвой, я добровольно сложу с себя бремя вождя этого племени и возложу его на тебя, Латер! Только не подведи!

Он ушёл, а Латер зло усмехнулся, довольный собой и своим хитроумным планом.

– Лучше – мёртвой, – прошептал он, когда его уже никто не мог слышать. – И я могу это устроить…

Глава 40

Неделя прошла как во сне. Зоси, просыпаясь с первыми лучами солнца, заставала Алзо на кухне. Завтрак уже был готов, маня божественным ароматом, будь то полба или рис с молоком – кажется, этот мужчина даже умел готовить. Она была неприхотлива в еде, отец её не баловал, а то, что научилась делать сама, вряд ли бы стал есть каждый. Обычно её рацион состоял из жареного или вяленого мяса, варёных овощей и простой воды.

Но сейчас Зоси очень хотелось молока, и Алзо будто знал это, готовя разный день молочные блюда и оставляя на столе неизменный кувшин со свежим молоком. Зоси не благодарила его, и ни о чём не просила, хотя он неоднократно спрашивал её о желаниях и потребностях. Но она гордо молчала и принимала пищу как должное, с выражением брезгливости на лице, хотя втайне и наслаждалась вкусом. Глядя на её детские попытки противиться сложившейся ситуации, Алзо лишь улыбался, и как бы она не старалась вывести его из себя, у неё ничего не получалось.

Он был словно те каменные горы, что окружали их со всех сторон, могуч и непреклонен. А она – тем ветром, что то и дело пытался сдвинуть их с места, налетая в бессильной попытке и каждый раз терпя неудачу. Кажется, этот зверолюд и впрямь возомнил себя настоящим отцом, и прилагал все усилия, чтобы этот ребёнок появился на свет живым и здоровым. Нервы, что были изрядно потрёпаны Юной, постепенно улеглись.

Память проявляла удивительную изобретательность, сглаживая углы, отодвигая восприятие случившегося на второй план. Образ бывшей жены Алзо тускнел день ото дня, сам же он больше ни разу не упомянул о ней, и выглядел весьма счастливым. Зоси продолжала уверять себя, что ей на это совершенно всё равно, и всё же отчего то боялась увидеть в глазах вожака тоску по прежним дням, а, возможно, и из-за разлуки с женой. Но пока ничего не говорило об этом.

Разговаривали они мало, и, хотя Алзо то и дело пытался найти темы для общения, Зоси демонстративно всё отвергала, ограничиваясь односложными ответами, не собираясь поддерживать разговор. Однако стоило мужчине уйти из дома, она тут же начинала скучать. Нет, скучно ей было и при нём – отсутствие занятий сводило с ума, в тренировках с мечом и луком Алзо ей отказал сразу, сказав, что это может навредить малышу, но вышивать или занимать любым подобным занятием она не хотела, да и не умела.

Отец растил в ней воина, а не домашнюю наседку. Возможно, будь жива мама, всё сложилось бы по-другому…

Ещё одним испытанием на прочность стала баня, что Алзо натопил через пару дней. Конечно же, люди тоже мылись в банях, как правило, общих, отдельно мужских или женских, но тут перед Зоси встала дилемма. Ей очень хотелось помыться, такие приключение, какие ей пришлось вынести, чистоты телу не добавляли. А ещё она очень любила понежиться в горячих паровнях, наслаждаясь жаром и влажным раскалённым воздухом, насыщенных травяными настоями, и уже не помнила, когда там была в последний раз.

Она очень обрадовалась, когда Алзо сообщил ей об этом. Но её руки всё ещё были замотаны тканями, раны не зажили, кровоточа – Юна не шутила с ней, пытаясь истерзать её лицо! Зоси сама могла снять и одеть одежду, справиться с нуждой, но вот то, что касалось воды, даже пугало её. Возможно, просто посидеть и погреться ещё куда не шло, но полноценно помыться не получится…

Каково же было её удивление, когда Алзо, приведя её в баню, что принадлежала только ему, начал помогать ей раздеваться. И ладно бы если всё ограничилось меховой накидкой, нет! Он потянулся к нижней рубашке, пытаясь ухватиться за край, но Зоси вновь зашипела, отскочив в сторону и заведя старую песню.

– Не смей!

Мужчина, воздев глаза к низкому деревянному потолку, шумно выдохнул, набираясь терпения.

– Зоси, я обещал тебе…

– Не трогай меня! Я не хочу, чтобы ты меня видел! Справлюсь сама!

– Ладно, – он развёл руки в стороны. – Но я уже видел тебя, ещё тогда, в пещере… И после, когда обрабатывал раны…

Вот зачем сказал! И самого окатило как кипятком жаркими воспоминаниями, и девчонку вогнал в краску – никакого жара не надо, вон как щёки вспыхнули! Мог бы и промолчать, да вот беда, рядом с ней он будто превращался в мальчишку, ещё не побитого жизнью, дерзкого, открыто добивающегося своего. Но с Зоси так было нельзя, хот я по-другому не получалось.

– Врёшь! В пещере было темно!

Алзо усмехнулся.

– Я – волк. Волки отлично видят и в темноте…

Вот опять. Ну кто его за язык тянул! Но сейчас ему даже нравилось смущать эту непокорную дикую кошку. Сколько она ещё будет отвергать его?!

Он вновь приблизился к ней, всё же ухватив за край рубахи, резко дёрнул её вверх, обнажая девушку. Она с вызовом взглянула на него, не думая прикрываться даже руками, проверяя его на прочность, не иначе… Он и сам был обнажён по пояс, грудь его тяжело вздымалась, выдавая вспыхнувшее в секунду желание.

И Алзо жадно, пока что глазами, начал исследовать это молодое упругое тело.

Желание уже затмевало разум, но он держался, держался из последних сил. Хотелось схватить её в охапку, сжать в сильных руках, прижать к себе так крепко, чтобы не могла и пошевелиться. Впиться в губы, не дав возможности сопротивляться…

А она смотрела, смотрела прямо в глаза, и на этих самых губах, которые не давали ему покоя совей притягательностью, сейчас играла издевательская полуулыбка.

– Ты обещал, – напомнила она, – что и пальцем не тронешь. Так будь добр, сдержи его, зверолюд, иначе…

Зоси не знала, что будет, поступи он по-другому. Сейчас она просто-напросто играла с огнём, не имея в запасе кувшина воды, чтобы потушить его. Но она выбрала верную тактику по отношению к мужчине. Алзо не мог, просто не имел права нарушить собственное слово. Иначе что за вожак он был…

Стиснув зубы, он взял в руки пучок мха, используемого как мочалку, что был приготовлен заранее. Плеснул в лоханку воды, пытаясь не думать о том, что сейчас ему вновь предстоит коснуться её…

…Капли потекли по нежной коже. Зоси замерла, вытянувшись в струну, а он плавно и очень аккуратно растирал её, не смея думать о большем. В конце концов он сам это затеял, и, возможно, подобная процедура ожидала его и в дальнейшем, если раны девушки ещё долго не заживут.

Когда он закончил, то смог даже выдавить из себя улыбку, хотя далась она ему с огромных трудом.

– Видишь. Ничего страшного не произошло. Зря боялась…

Девушка не ответила. Её распаренная кожа покраснела, а глаза… глаза были наполнены ответным желанием… Или Алзо ни черта не понимал в этой жизни…

Он склонился, нарочно медленно приближаясь к её губам. Поцелуй, всего один поцелуй…

Но всего в паре миллиметров от него Зоси сорвалась с места, и бросилась вон из бани. Алзо не стал её догонять, дав время успокоиться себе и ей. Слишком рано, он не должен был действовать так рано…

Но что было делать, если вся его сущность желала быть с ней здесь и сейчас. И всю оставшуюся жизнь…

Глава 41

Зоси скрутило так, что она не смогла сдержать сдавленного крика, на который тут же отреагировал Алзо. Он влетел в её комнату, чтобы застать девушку скорченной на постели, в одной сорочке, вцепившуюся в свой живот.

– Что? Что с тобой? – Алзо никогда не думал, что может чего-то бояться. Но сейчас в нём взыграл самый настоящий животный страх.

– Больно, – сдавленно произнесла девушка, и вновь закричала. – Что-то… с животом…

Вожак заметался по комнате, не зная, что предпринять. Если бы враг его женщины и ребёнка был из плоти и крови, то он, не колеблясь, убил бы его на месте. Но тем и коварен был враг по имени боль, что виден он не был.

– Лекари… у вас они есть? – прошептала Зоси, покрываясь испариной.

– Да, сейчас, потерпи, пожалуйста! Я приведу…

Выбежав на улицу в чём, был, он тут же перекинулся в волка, бегом направившись к той, кто принимала роды ещё у его матери. Лекарка не спала, встретив его в дверях, и, выслушав просьбу, молча кивнула, и принялась собирать снадобья.

– Ирма, пожалуйста, быстрее! – нервно поторопил он её.

– Если я что-то забуду, то придётся возвращаться, – ответила ему женщина сухим безэмоциональным голосом. – Это тоже время, которого у нас может и не быть.

Алзо признавал её правоту, но и сидеть в бездействии не мог.

– На вот, – швырнула она ему пучок какой-то травы, который он поймал на лету. – Беги вперёд, завари это, чтобы облегчить боль. Я скоро буду…

Уговаривать его не пришлось. Вновь обратившись в волка, Алзо ринулся домой, где застал Зоси уже лежащую на полу: она тихо подвывала, не в силах справиться с невыносимой болью.

Согрев воды, он плеснул в чашку кипятка и бросил сухую траву, что вручила ему лекарка. А после бросился к ней, осторожно прижав к себе, начав гладить по волосам. Зоси не сопротивлялась, будучи обессиленной. По лбу её стекали капли пота, из глаз текли слёзы.

Чтобы хоть как-то отвлечь её, он спросил:

– Заболело только сегодня? Резко?

Она отрицательно качнула головой.

– Нет. Тянуло всю неделю… Как же больно…

– И ты молчала?!

– Я думала, пройдёт… Зачем мужчинам знать о таком?..

– Но я не просто мужчина! Я твой муж и отец нашего сына!

– Не муж…

Боги, даже в таком состоянии она готова была спорить! Но как бы не злился Алзо, тревога за её жизнь и жизнь их нерождённого малыша была в разы сильнее.

Дверь скрипнула, пропуская пожилую лекарку. Она смотрела на Зоси с неприязнью и даже не скрывала этого. Но помочь была обязана, ведь об этом её просил сам вожак. Алзо подал настой Зоси, и она, кривясь от горького вкуса этой травы, с трудом смогла выпить содержимое чашки.

– Теперь прочь, – даже не глядя на мужчину, произнесла она. – Мне нужно осмотреть её…

Алзо, кивнув, подчинился.

Зоси, оставшись наедине с пожилой волчицей, сильно занервничала, непроизвольно пытаясь отдалиться от неё, но всему был предел.

– Ляг на кровать…

Если она и хотела убить её, то вида не подавала. Но знахарка медленно и методично осмотрела Зоси, ощупала живот, затем, положив на него ладони, сощурила глаза, словно проверяя его с помощью какой-то магии. Должно быть, так оно было, потому что, едва закончив, она позвала Алзо. Он тут же появился, словно и не выходил – должно быть, стоял за дверью, дрожа от страха.

– Ребёнок слишком крупный для её тела, – столь же сухо начала объяснять лекарка. – Скорее всего, роды будут ранние, если она до них доживёт…

– Что?! – в один голос воскликнули и Зоси, и Алзо.

– Ирма… Но что-то же можно сделать?!

Девушка никогда ещё не видела Алзо таким – беспомощным, растерянным, но эта растерянность граничила с настоящей яростью. Интересно, за кого он сейчас переживал? Вряд ли за неё. Ведь его больше интересовал наследник, который сидел внутри девушки и должен был выжить любым способом…

– Можно. – нехотя ответила лекарка, искоса взглянув на Зоси. – Сейчас ребёнок повернулся не так, как должно. Это и причиняет ей боль. Я могу сделать так, чтобы вернуть его в нужное положение. Но это тоже причинит боль.

Алзо вместо того, чтобы дать бездумное согласие, метнул взгляд к совсем обессилевшей девушке.

– Зоси? Ты готова?

Та молчала, глядя ему прямо в глаза как затравленный зверёк. Ей было страшно, очень страшно.

Тогда он подошёл ближе, обхватил её лицо руками, и прижался своим лбом к её лбу.

– Пожалуйста. Сделай это ради нас… Умоляю… Я буду с тобой. Я… люблю тебя, Зоси, и если с тобой что-то случиться…

Он не договорил, сглотнув ком боли, что подступил к горлу. Любит? Он её любит?

Знахарка спокойно ждала, что ей ответят. Наконец, Зоси, в очередной раз поражённая словами Алзо, кивнула.

– Выйди. – приказала на это ему знахарка. – И не заходи, что бы тут не происходило. Она будет кричать, но делу ты не поможешь. Наоборот, только всё испортишь. Мне нужно две лохани с чистой водой и две чистых простыни.

Алзо принёс всё, что потребовала знахарка, и напоследок сжав руку девушки, поспешно вышел. Он встал за дверью, прислушиваясь, и вскоре услышал душераздирающий крик Зоси. Первым порывом его было вбежать обратно, но слова знахарки не позволили ему войти внутрь без её позволения. Ирма была опытной повитухой, она знала, что нужно делать, и он не смел ей перечить в таких вопросах.

Зоси кричала так, что ему самому стало плохо, а ведь он был вожаком, самым сильным волком в стае! Однако боль любимой женщины ничто по сравнению с болью от ран, полученных в бою или на поединках. Он бы сотни раз свалился поверженный в снег, весь покрытый ранами, нежели слушал, как от боли кричит его единственная. Это было просто невыносимо.

Когда ему позволили войти, он застал Зоси в полуобморочном состоянии, всю перемазанную кровью, как и руки Ирмы. Она как раз опускала их в одну из лоханей, вода в которой тут же окрасилась в ядовитый рубиновый цвет. У Алзо мороз прошёл по коже от этого вида. Однако он бросился к Зоси, желая как можно скорее узнать о её самочувствии.

– Теперь всё будет хорошо, – не дождавшись вопроса, произнесла Ирма. – Пои её этим настоем из травы, что я тебе дала. К вечеру станет лучше, к завтра всё должно пройти. Покажешь мне её через две недели.

Вожак поблагодарил знахарку и, проводив до двери, вновь вернулся к Зоси.

Она так и не пошевелилась, глядя перед собой в одну точку.

– Как ты, любовь моя? – спросил он шёпотом, проводя дрожащей ладонью по её волосам.

Она молчала, не желая разговаривать. Но он настоял.

– Ну же, не молчи, пожалуйста…

Зоси взглянула на него, резко повернув голову. Боль и обида перемешались в этом взгляде, ядом вырвавшись наружу.

– Я ненавижу! И тебя, и этого ребёнка! Столько боли! За что мне всё это?! Ответь, за что?!

Она разрыдалась, а Алзо понуро опустил голову, не зная, что на это ответить. Пусть она его ненавидела, но он не оставит её одну – ни сейчас, никогда. Да, по его вине Зоси сейчас так страдала. И он готов был понести все тяготы жизни рядом с ней, пусть даже в качестве изгоя, которого она будет призирать всю оставшуюся жизнь.

Её ненависть ничего для него не значила. Его любви должно было хватить на них троих.