Текст книги "Серебряная стрела для оборотня (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Глава 1

– Ха!

Выпад был обманным, и противники это знали. Мокрые растрёпанные волосы, волчьи шкуры на почти нагих телах, амулеты и оружие – всё это подскакивало в воздухе вслед за своими владельцами, грациозно и бестолково, но таким был бой – осторожным, порывистым, но привычным. Пока они касались друг друга лишь взглядом, не позволяя физического прикосновения, молодой мужчина, едва успевший опустить растительность на лице, и юная девушка, почти девочка, худая и прыткая, как лань.

Он был выше, она – грациознее, но оружием – короткими железными мечами, они владели почти одинаково. Бой был показательным, тренировочным, но это не позволяло противникам терять бдительность, ведь там, за пределом границ их убежища, дела обстояли совсем по-другому.

Они кружили уже достаточно долго, присматриваясь, примеряясь, но так не могло продолжаться вечно.

«Вззыыыынкх» – лязгнул металл о металл, мужчина сделал выпад первым, но девушка легко остановила его, крепко сжав рукоять своего оружия обеими руками.

– Это слишком просто, Хаггорд! – бросила она, но тут он совершил второй выпад, оказавшийся сильнее.

Ноги девушки разъехались на грязи, припорошенной мелкой пудрой снега, чёрт бы взял эту слякоть перед началом зимы! Она не удержалась, и острые коленки вонзились в эту жижу под неодобрительное улюлюкание наблюдающих за боем, сидящих вокруг них людей их племени, в железных латах и шкурах, обоих полов и разных возрастов.

– Зоси! – хриплый, тяжёлый голос её отца, заставил испытать стыд и ярость, глаза девушки моментально налились холодным серым огнём – она не проиграет! – Соберись!

Палак был вождём их племени, а она его единственной дочерью. А потому падать в грязь в прямом и переносном смысле просто не имела права.

Но противник не ждал, пока та придёт в себя. Он уже надвигался на почти поверженного противника, предчувствуя скорую победу.

– Ха!

Девушка одним рывком оказалась на ногах так быстро, что Хаггард отпрянул.

– Получи! – теперь нападала она.

На деликатности не было времени. Зоси, вертевшись волчком, совершала один выпад за другим, не позволяя противнику контратаковать, только защищаться. Подобная скорость была почти нечеловеческой, возможно, кто-то из племени считал, что она продала душу за подобные умения чёрному богу Холду, но сама девушка знала: это всего лишь результат её долгой работы над собой, тренировок, что она ежедневно проводила с оружием в руках, и ни болезни, ни прочие неприятности не могли охладить в ней этот пыл к самосовершенствованию.

«Слабость – это смерть» – повторяла она себе часто слова отца, произнесённые над телом её матери, завёрнутом в белые ткани, обильно пропитанные кровью самого родного человека на свете.

«Запомни, дочка, зверолюды – наши враги. Ты должна помнить об этом и не щадить никого из них, пусть это даже глубокий старик или крохотное дитя. Они – не люди».

Эти две фразы были единственным, что сказал отец перед тем, как тело её матери предали огню. И пусть она ещё была слишком мала, чтобы понять их смысл, но горе её оказалось слишком огромным, чтобы просто позабыть эти слова, и они настырно крутились в её голове с самого детства, закаляя и вселяя всё большую ненависть к врагам людей.

– Зоси, остановись!

Голос отца прогремел, казалось, прямо над её ухом, и девушка, вздрогнув, очнулась. Весь израненный, Хаггорд лежал у её ног, руками удерживая смертоносный клинок, который она со слепой ненавистью пыталась вонзить ему в грудь. Отец подоспел вовремя, он смог удержать её, захватив рукой, и тем самым ослабив нажим её не по-девичьи сильных рук.

Однако девушку это не смутило. Да, она оставила раненого противника в покое, гордо выпрямившись, отбросив назад влажные от растаявшего снега и крови волосы.

– Слабость – это смерть, – произнесла Зоси и, повернувшись к Хаггорду и отцу спиной, гордо пошла прочь.

Ярость всё ещё клокотала внутри, будто крови, добытой в дружеском поединке, ей было мало. Перед глазами бледным пятном стояло мёртвое лицо матери и страшные раны на её шее – такие ни один человек нанести не сможет. Зверолюды. Однажды они заплатят ей за всё…

Глава 2

Горы… Куда ни кинь взгляд, всюду были они – эти каменные изваяния, живые, но спящие вечным сном, погребённые под снегами севера, извечного холода и мрака, убаюканные серым безрадостным небом и редким солнцем, что было нечастым гостем в их краях. Север вовсе не был любезным хозяином для чужаков, да и для живущих здесь исключений не находилось. Он был ко всем одинаково равнодушен и суров, но он был и домом, который покидать не хотелось. Даже ради плодородных земель юга. Даже ради мира, которого здесь никто не знал…

Алзо стоял на возвышенности, наблюдая территорию своих истинных владений, стараясь проникнуться тишиной и покоем, которые внизу его не ждали. Быть вожаком стаи оборотней тот ещё труд и рутина, а ещё постоянная опасность и ответственность, которую в здравом уме мало кто взвалил бы на свои собственные плечи. Именно поэтому преемственность была привилегией и обязанностью его рода, дети вожаков сами рано или поздно становились вожаками, так же, как и после им на смену приходили их собственные дети. Алзо знал это с самого детства, он прекрасно понимал, что его ждёт и неплохо справлялся. Но иногда ему просто хотелось тишины, которую он не мог себе позволить там, внизу, среди сородичей.

Ведь их проблемы были подобны водопаду, никогда не иссякая и не прекращая свой бег. Он был лидером, а потому обязан был разбираться во всех мелочах общинной жизни, и решать проблемы так, чтобы оставаться справедливым и не терять уважение даже в самых сложных ситуациях. А это было очень не просто. И всё же Алзо управлялся, по крайней мере, совесть его была спокойна, а репутация как вожака кристально чиста.

Но не только люди-волки, верные ему, обитали под эти солнцем и звёздами, на этой промёрзшей земле, не дающей и толики хорошего урожая. Здесь так же жили люди – злейшие враги его стаи, прекрасные воины, непримиримые недруги, считающие эту землю исключительно своей. Они были похожи – настолько, что порой издалека было не различить, свой это или чужой. Одинаково светлые волосы и серые, как это северное небо, оттенки глаз, других здесь просто не было. И всё же они ненавидели друг друга, отчаянно, не пытаясь договориться или хотя бы найти компромисс. Давняя вражда была этому виной, и Алзо ума не мог приложить, как остановить это. Слишком много крови было пролито с обеих сторон, слишком сильной была обида людей на зверолюдов, и оборотней на сынов «одноликих», как они звали тех, кто не мог обращаться в волка, не имел второй ипостаси.

Он хотел мира, но мир на текущий момент был просто невозможен.

Нити дыма тянулись в небо из лесного массива, говоря о том, что враг живёт, вернее, выживает, точно так же, как и его стая. Север не терпит слабаков. Здесь остаются сильнейшие.

Иногда Алзо видел с этой точки обзора людей, крадущихся на его территорию в поисках добычи – им тоже хотелось есть, и кормить свои семьи, а потому он часто закрывал на это глаза, в тайне от соплеменников, конечно же. Для них проявление милосердия к врагу всегда считалось слабостью, никто не стал бы терпеть слабого вожака.

Но, боги, почему же они были так похожи?

– Алзо…

Хрипловатый голос одного из его соглядатаев заставил его вернуться в этот мир, мир боли и страдания – как от называл его про себя. Надо же, даже с его тонким слухом он не смог почуять запах и услышать шаги приближающегося к нему Бизмо. Пожалуй, он был лучшим следопытом из всей стаи. Следовало принять это во внимание.

Однако вида вожак стаи не подал. Лишь слегка повернул голову, чтобы выслушать пришедшего, нарушившего его покой, собрата.

– Они захватили Итори.

Алзо дёрнулся как от удара плетью. Итори был младшим сыном последнего из старейшин. Двух старших люди убили ещё в том году. Они не успели оставить после себя семейства и наследников. А потому гибель Итори будет означать, что род старейшины Гимары будет утерян безвозвратно.

– Когда?

Бизмо сверкнул непримиримым взглядом, тряхнув лохматой головой и по-собачьи выставив нижнюю челюсть. Всё-таки звериного было в нём больше, чем человеческого, и это тоже нужно было учесть.

– На последней охоте. Он не заметил расставленной людьми ловушки, и угодил в неё. Они избили его и забрали с собой. Больше мне ничего не известно…

Алзо почувствовал, как заныла челюсть, требуя оборота. Рано, до полной луны ещё целая неделя, а в остальное время он может держать своё тело под контролем. Нельзя давать волю эмоциям. Нужно постараться сдержать себя, ради племени и будущего его стаи.

– Что будешь делать, вожак? – сухой голос Бизмо вновь был подобен якорю в этом мире.

Тот крепче сжал кулаки и руки.

– Попытаюсь договориться. – Бросил он, словно сплюнув на землю.

Люди… Более жестоких существ Алзо не знал.

Глава 3

Зоси шагала так быстро, что почти бежала. Иногда она пугалась себя самой, проваливаясь в путы ненависти, и выходя оттуда не помня, что произошло.

Порой она ругала себя за это, ведь сегодня по её вине чуть не погиб её соплеменник, человек, а не зверолюд, и она не знала, как жила бы дальше, случись это непоправимое.

Ярость отступала, а вместо неё приходил страх и совесть за свои поступки. В ней словно жило и боролось два человека, один слепой и злой, другой – исполненный боли и горечи, и никто не мог победить, ибо это были просто две части её одной личности.

Никто её не догонял, не пытался остановить, зная, что сделает только хуже. Она была сильной – а сильных здесь уважали, ведь никто не видел и не слышал, как эта гордая и целеустремлённая девчонка плачет по ночам в свою старую подушку, того гляди и завоет на луну, как зверолюды, которых она так ненавидела и… боялась.

Но разве можно было их не бояться?

Зоси своими глазами видела, как те выгрызали целые деревни, целые общины, и жестокости этих тварей предела не было. Да, какое-то время они были людьми, внешне ничем не отличаясь от других северян, но в остальном – звери. Она повидала их и в бою, при добровольном обороте, и в полнолуние, когда эти твари абсолютно себя не контролировали. Это знание меняло всё, и называть их людьми язык не поворачивался, как бы она не пыталась найти разумное объяснение их поступкам.

Бездушные, опасные животные – вот кем были эти создания.

Она уже добралась до череды бревенчатых бань – мужских и женских, сейчас здесь было безлюдно, и до собственного дома оставалось всего ничего, как вдруг неведомый вихрь оторвал её от земли, крутанув, прижал к одной из деревянных стен, больно приложив лопатками о брёвна строения. И тут же грубые губы, обрамлённые жёсткими волосами коротко обритых усов и бороды, впились в её обветренные, искусанные и тёплые уста, пытаясь сорвать настоящий поцелуй, который, однако, взаимным не являлся.

Зоси оказалась не готова к такому, и, растерявшись, какое-то время была вынуждена терпеть чужой влажный язык в своём рту, который бесстыдно шастал внутри, побуждая к ответным действиям. Сильные руки легко удерживали её, пригвоздив к стенке, и ничто не мешало потерявшему всякую совесть мужчине прижиматься грудью к её груди, пусть и спрятанной за мехом звериных шкур – единственной защитой юной девушки.

Однако беззащитной она не была, и вскоре тот, кто посмел столь бесстыдно лапать её, ощутил это, получив удар коленом ниже пояса. Мужчина глухо охнул, ослабляя схватку, а Зоси, гибко изогнувшись, приготовилась к бою.

– Жестокая! – хрипло бросил тот, держась за обиженное место, но при этом ухмыляясь плотоядной улыбочкой. – Но мне это и нравится в тебе… Дикая, непокорная! Злая… В постели ты мне дашь жару… Не зря отец зовёт тебя Серебряной Стрелой! Я видел, как ты сражалась с Хаггордом, и уделала его в сопли! Это… возбуждает…

Зоси раздражённо закатила глаза.

– Размечтался, придурок! – рассерженно бросила она ему в лицо. – Я никогда не буду с таким, как ты, Латер! Только тронь меня ещё хоть раз, я проберусь к тебе ночью и выпущу твои кишки – так, что и пикнуть не успеешь!

Но угрозы, вылетавшие из уст девушки, похоже, только веселили его.

– Да, приходи ночью, я буду держать дверь открытой…

– Да пошёл ты! – сплюнула она под ноги Латеру. – Я же сказала: отвали! Ты мне не нравишься!

– Да? Очень жаль. Ведь после следующего полнолуния я собираюсь просить твоей руки у твоего отца…

Новость, похоже, слегка ошарашила Зоси. Но сдаваться она не собиралась.

– Он не пойдёт на такое против моей воли! – глаза её вновь налились злостью. Ещё миг – и набросится на своего обидчика, как рысь или другая дикая кошка!

Но Латер опять рассмеялся.

– Глупая! Ты просто не знаешь, от чего хочешь отказаться… Да любая другая с радостью за меня пойдёт! А ты… Мне нужна только ты, Зоси…

Его взгляд потемнел от ничем не прикрытого желания, и Зоси покрепче сжала зубы, чтобы позорно не побежать от такого взгляда…

Это было правдой – Латер считался завидным женихом в их общине. Он был не местным, южанином, однажды пришедшим издалека, едва живым, израненным мальчишкой. Местные выходили его, и так он остался в их селении, никуда не собираясь уходить. Отсюда были и чёрные, как угли, глаза, смуглая кожа, тёмные, мелко вьющиеся волосы. Он здорово отличался от местных, был худее и жилистее, но ярче, да и воином уже успел показать себя отменным. В селении его уважали, и девушки не давали прохода. Но то ли от того, что Зоси была к нему холодна и равнодушна, то ли по другой какой причине, Латер в последнее время прохода ей не давал, подкарауливал, пытался навязать себя силой.

И воровал поцелуи, подобно этому, но не обижался, получая оплеухи в ответ. Конечно, Зоси льстило такое внимание, и, если бы слава бессовестного бабника, испортившего ни одну дюжину девиц, то, возможно, она пересмотрела бы своё мнение насчёт этого мужчины.

А так он её мало волновал. Скорее, она сказала правду – Латер раздражал её, и абсолютно никаких чувств она к нему не испытывала.

Видя, что он слегка поостыл, Зоси расслабилась, и решительно продолжила свой путь к дому.

– Всё равно ты будешь моей! – долетел ей вслед голос Латера, чуть насмешливый, гордый. – Вот увидишь, твой отец согласиться…

Спорить с ним не было смысла и, поджав губы, девушка просто промолчала, решив поговорить с отцом первой.

Глава 4

Алзо спешил как мог, ведь жизнь одного из его сородичей была важнее усталости и голода. К встрече с людьми нужно было приготовиться: никогда нельзя было в точности предсказать, чем могла закончиться такая встреча. Люди вообще были непредсказуемы и жестоки, а, значит, на счету была каждая секунда.

Сняв верхнюю одежду и нижнюю облегающую тунику, Алзо вдруг почувствовал, как лёгкие и холодные ладони обхватили его торс сзади. Замер, не зная, как сейчас на это реагировать. Когда-то давно, возможно, это его цепляло, но сейчас скорее отвлекало и раздражало. Стараясь не выглядеть грубым, он аккуратно высвободился из нежного захвата этих рук, чтобы повернуться к женщине лицом. Если она и обиделась, то виду не подала, лишь опустила глаза, сделав ровно один шаг назад.

– Уже уходишь? – голос её, внешне всегда такой покорной, был тих и робок, однако Алзо знал, на что была способна его жена, а потому всегда держал ухо востро.

– Да. Кое кто из наших попал в плен к людям, я должен идти…

– Я слышала об Итори, – согласно кивнула женщина. – Но не думаю, что жизнь какого-то заплутавшегося мальчишки может быть важнее жизни вождя стаи…

– Откуда же тебе знать об этом, а? Юна? У тебя нет детей, ты не может чувствовать, что это такое – беспокойство за одного из них…

– У тебя их тоже нет, – ответила Юна, и тут же осеклась, но всё, что надо, Алзо уже услышал.

– Да. Благодаря тебе. – Он выдержал паузу, пока та поджимала губы, пытаясь придумать, как выкрутится из этого положения. – На самом деле – вся стая, от мала до велика, мои дети. Я вожак, а это значит, что у меня нет возраста, я одинаково дорожу каждым из своих соплеменников, как своим собственным ребёнком, которого у меня никогда не было… и виной тому ты!

Его последняя фраза была брошена подобно ножу в сердце Юны, она вскинула на мужа столь же острый взгляд, но вновь промолчала, опасаясь продолжать этот разговор.

Тем более что это было чистой правдой. У Алзо не было детей, потому что Юна, не желая иметь их в самом начале их брака, тайком пила травы, исключающие зачатие. Она не любила Алзо и была выдана замуж за него против воли, а потому пошла на этот шаг, чтобы хоть как-то сохранить за собой последнее слово. Но со временем она свыклась, ведь Алзо был из тех людей, кого нельзя было не полюбить, и её сердце запело рядом с ним по-новому. Она поняла, что любит, но было слишком поздно. Вожаку нужны были дети для продолжения рода, а эта женщина сделала слишком много, чтобы лишить себя и его радости называться родителями. Об этом Алзо сообщили знахари стаи, обследовавшие Юну после нескольких лет бесплодия. Они и рассказали вожаку, что скрывала от него всё это время его жена. Процесс оказался необратимым. Это убило последние искры любви к супруге, но и гнать её взашей Алзо не стал. Его слишком добрый характер не позволял ему это сделать. Однако они стали чужими, по крайней мере, Алзо перестал видеть в ней женщину, с которой хотел бы провести свою жизнь до самой глубокой старости.

Прощаться не хотелось, он прошёл мимо, едва не задев её плечом.

– Возвращайся живым! – произнесла она ему вдогонку, но он не ответил. Даже не обернулся.

Юна до боли прикусила губу, пытаясь унять горечь сожаления. Когда-то Алзо любил её так, что глаза сверкали – у него, но она, первая красавица стаи, давно отдала сердце другому, и в тайне мечтала о нём. Когда наступил брачный возраст, её не спросили. Молодой вожак стаи был идеальным вариантом для всех – кроме неё, о чём она не побоялась сказать, глядя ему в лицо.

Тогда он воспринял это спокойно, решив, что невеста просто нервничает перед свадьбой. Алзо пообещал ей достойной сытой жизни, и он сдержал своё обещание. Какой же дурой она была…

Юна закрыла лицо ладонями, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Но холодный ветер, выпорхнувший из-под приподнятых шкур на входе, заставил её насторожиться. Неужели Алзо вернулся?!

Но надежда её оказалась напрасной. В дверях, нахмурившись, стоял Велтор, плотоядно пожирающий её взглядом. Тот самый, кого она любила до Алзо, друг его детства и главный соперник на любовном поприще…

– Твой муж ушёл, – бессовестно, не ожидая приглашения, тот прошагал внутрь. – Наконец-то мы сможем побыть наедине…

Его голос был низким, грудным, а от накатившей страсти казался просто глухим.

– Иди ко мне…

Он потянул её за широкий кожаный пояс, привлекая к себе и одновременно пытаясь его развязать.

Но Юна остановила его, положив ладони поверх горячих мужских лапищ – иначе руки Велтора и назвать было нельзя.

– Слишком опасно, – прошептала она.

На самом деле ей и видеть сейчас его не хотелось. Их связь была давней, она получила, что хотела – желанного мужчину, но к тому времени не так уж и нужен он ей был. Но обида на холодность Алзо сделала своё дело. Ей хотелось простой человеческой любви, о которой мечтает каждая женщина, и найти она теперь могла её лишь в объятиях Велтора.

Но если Алзо об этом узнает, он прикажет убить их обоих.

– Перестань, – не сдавался пришедший мужчина. – Иди ко мне, я согрею. Твой муж ведь давненько не приходит к тебе, верно говорю?

Горячие слёзы, уже не скрываясь, потекли по щекам молодой и красивой женщины. Но Велтор быстро стёр их, покрывая её лицо поцелуями. Он мог был нежным, когда хотел, а потому Юна перестала сопротивляться, и вскоре они опустились на их с Алзо постель – громадные тюфяки с соломой, покрытые сшитыми межу собой шкурами медведей. И вскоре она забыла и об опасности, что грозила ей в любой момент при таком времяпрепровождении, и о холодности мужа, растворяясь в нескромных объятиях того, кто любил её так сильно, как Юна его когда-то…

Глава 5

Его вели, связанного верёвками и цепями, как самого последнего преступника. Он был немногим старше её, а, может быть, они были ровесниками – глаза попавшегося в ловушку зверолюда были завязаны, а потому досконально понять было нельзя. Внешне такой же человек, при других обстоятельствах и не поймёшь, в чём их отличие. Человек, как есть, та же одежда, длинная туника, край которой виднелся из-под сшитых в накидку шкур, тёплые унты на ногах, облегающие штаны из тонкой кожи. Он то и дело спотыкался, за что получал тычки. Кажется, все только этого и ждали, желая лично ткнуть его палкой в бок, пнуть или ударить – зверолюдей здесь не жаловали, ибо не было в общине ни одной семьи, что не пострадала бы от их лап и клыков.

Все люди, от мала до велика, высыпали на улицу, чтобы собственными глазами увидеть это зрелище. Пленников в их поселение приводили не так уж часто, но каждого из них вели прямиком на площадь, к позорному столбу, чтобы привязать там его и выставить на всеобщее обозрение. Зима это была или лето, было совершенно неважно. Пленник всё время находился под открытым небом, без подстилки или горсточки соломы, со связанными руками и в железном ошейнике, что исключало возможность его побега. Его не кормили или бросали к ногам отходы, огрызки яблок, испорченные овощи, а воду, подносимую несчастному, черпали из луж или ям, предназначенных для полива.

Так его содержали до решения его участи, чаще всего это была казнь. Но, как можно было понять из вышеперечисленного, пленник часто не доживал до самой казни, умирая от голода, холода, жажды или полученных побоев.

Толпы народа шли за конвоируемой процессией, не каждый день здесь случалось подобное. Зоси не была исключением. Она хотела использовать любую возможность, чтобы подогреть свою ярость по отношению к зверолюдам, но вместо этого отчего-то сейчас испытывала больше жалости.

Дети бежали впереди всех, кидая камнями в пойманного оборотня. Никто не ругал их, даже не обращал внимания, когда камень попадал в голову пленника и тот громко стонал.

Наконец они прибыли на площадь, и мужчины-конвоиры завершили своё дело, приковав несчастного к столбу.

Тот сразу же опустился на землю, не в силах больше стоять. Дети не отставали, но в этот раз их шугнули взрослые, пояснив это тем, что до прибытия вождя зверолюд должен оставаться живым.

Наконец, прибыл и вождь племени Палак. Он подошёл неспешно, рассмотрев пленника как следует, приказал развязать ему глаза. Мальчишка и впрямь был юн, безус и неопытен, но ничто не шевельнулось в душе грозного вождя, он не испытывал и капли жалости в отношении этого юноши.

– Назови себя! – потребовал он, но пленник, спрятав лицо, в плотно прижатых ко лбу коленях, не спешил отвечать.

Кто-то прикрикнул на него, ударив палкой.

– Отвечай, когда к тебе обращается сам вождь! Проклятый зверолюд!

Плевки и удары палкой не прекратились, и тому пришлось подчиниться.

– Я Итори, если тебе это о чём-то говорит… Особых заслуг и званий я не имею, а потому рассказать мне тебе нечего, человек…

Вождь нахмурился. На самом деле он ожидал, что в их силки попадётся какой-нибудь более матёрый хищник, ведь глядя на этого сразу было понятно, что толка от него не будет…

– Казнить! – приказ Палака прозвучал как гром, и его люди с восторгом и улюлюканием встретили его, радостно и возбуждённо замахав кулаками.

На пленного парня это же никак не подействовало, он догадывался, что его ждёт и успел смириться со своей судьбой.

«Он не воин» – пронеслось в голове Зоси. – «Воины так просто не сдаются».

– Зоси!

Голос отца вырвал её из размышлений. Люди расступились, давая девушке возможность подойти ближе.

– Да, отец? – её голос был холоден, как лёд, но она не знала, зачем Палак пригласил её сюда.

– Казнь исполнять предстоит тебе! – торжественно возвестил Палак, и вручил ей свой собственный меч.

Что-то внутри девушки оборвалось, но внешне она оставалась всё такой же надменно-холодной, бесчувственной. Спроси она сейчас «почему я?», и её тут же поднимут на смех, потому что настоящие воины подобных вопросов не задают.

Приняв меч из рук отца, она подошла к осуждённому. Тот взглянул на неё как затравленный пёс, но ни о пощаде, ни о чём другом умолять не стал. В серых его глазах отражалось пасмурное зимнее небо. Снежинки, летевшие с неба, оставались лежать на его волосах и лице, ресницах. Изо рта прерывисто шёл пар. Но в целом юноша был спокоен. Обречённо спокоен…

Она медлила. Как же это тяжело – убить…

– Давай, Зоси, покажи, на что ты способна! – раздался насмешливый голос сзади.

Латер. И этот тут. Вот у кого бы рука точно не дрогнула. Прирождённый убийца, которых в их клане, по совести, сказать, было не так уж и много. Но Латер был точно одним из них.

Зоси сжала меч обеими руками, которые предательски дрожали в данную минуту. Боги, до чего же сложно… Нужно просто не смотреть ему в глаза, не видеть этот умоляющий взгляд, не думать, что он твой ровесник и ему бы жить ещё и жить, и…

Клинок вспорхнул в воздух привычным жестом и уже готов был опуститься на шею того несчастного, но громкий повелительный возглас «Стой!» остановил его.

Зоси замерла, в тот же миг испытав некоторое облегчение. Возможно, самим богам была не нужна эта смерть, и они оградили её от этого тяжкого испытания…