Текст книги "Джулиус и Фелтон"

Автор книги: Мария Дубинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Наступила тишина. Инспектор громко прокашлялся, призывая нас вернуться к реальности:

– Очень интересно. Я еще как-то могу представить, что дом запоминает людей, заманивает девушек внутрь, но черт возьми, Джулиус! Я не могу понять, как он их убивает! Убийство всегда дело рук человека.

– А кто сказал, что это должен быть живой человек?

– Все, с меня хватит, – Гаррисон ударил по столу кулаком. Мы дружно вздрогнули, хотя, пожалуй, только мы с сержантом. – У нас два дня, чтобы обеспечить безопасность мисс Ламберт, и с этим дурацким делом будет покончено. Посадим ее в камеру, там-то ее точно ни один призрак не достанет.

– Ни в коем случае! – воскликнул Джулиус. – Это цикл, круг. Если не получится с мисс Ламберт, оно перебьет всех девушек в городе, если понадобится, но не остановится.

Мужчины уставились друг на друга, как два быка. Я вспомнил предложение Дафны Ричмонд.

– Простите, джентльмены, – рискнул я подать голос. – Мисс Ричмонд…

– Что?!

Джулиус стоял, склонившись к столу, и вдруг так резко выпрямился, что я испугался.

– Мисс Ричмонд предложила помощь. Она могла бы под видом приезжей девушки, ищущей работу в Блэкпуле, прийти в контору напротив и…

– И что? – Олдридж грозно сверкал глазами. – Это уже не имеет смысла. С владельцами разберемся позже, без помощи этой… леди.

– Но мисс Ричмонд…

Гаррисон внезапно расхохотался. От его громоподобного смеха, кажется, затрещали стекла.

– Вы ругаетесь из-за женщины, будто юнцы. Джулиус, будь я проклят, не ожидал от тебя такого. – Мы пристыженно замолчали. – Ладно, поступим следующим образом…

* * *

Все важные детали предстоящей операции были утрясены, участок мы покинули перед самым закатом – нужно распланировать все так, чтобы потом не ожидать неприятных сюрпризов. Внешне обсуждение вполне примирило нас с Джулиусом, хотя по дороге домой мы едва ли перемолвились парой слов. На прощание я спросил:

– Ты правда не знаешь, с чем нам предстоит столкнуться?

– Правда. – Он тяжело вздохнул и как-то весь осунулся, будто из него разом выкачали весь воздух, как из воздушного шарика. – Пойми, Филипп, я не могу знать всего, и чем меньше знаю, тем опаснее рядом со мной. Это дело… необычное, наверное, самое жуткое из тех, что были. Мы собираемся сражаться с невидимкой, и каждый может оказаться под ударом. Я… – Он собирался сказать что-то еще, но вместо этого просто попрощался и ушел.

На следующий день Олдридж не явился в агентство, хотя ранее не пропускал и дня, даже выходные. Иногда казалось, что он и спит здесь. А вот сегодня его не было. Несколько раз я брался за телефон, набирал номер и опускал трубку обратно на рычаг. После последних слов прошлым вечером мое отношение к компаньону несколько изменилось. Будто до этого я смотрел на прекрасную картину издалека, и она была идеальна, как фотоснимок. Теперь подошел ближе и смог разглядеть, что она состоит из мазков кисти так же, как остальные картины, пусть она трижды прекрасна. Джулиус во многом был для меня идеалом: умнее, загадочнее, глубже и интереснее многих, – но и он прежде всего человек. Может, он боялся. Боялся нас разочаровать. Кто знает?

День, отмеченный сержантом Оливером как день последнего убийства, начался с хлопот. Первым делом мы с Томасом лично проводили мисс Ламберт в дом Дафны Ричмонд; сама же хозяйка, облачившись в одежду Дорис, отправилась на работу вместо нее. Даже Олдриджу пришлось признать, что без наживки, как бы это грубо ни звучало, ловушка не имела смысла. Пара констеблей на всякий случай осталась охранять мисс Ламберт. Джулиус, собранный и серьезный, как обычно, появился после обеда. Он прихватил тот самый револьвер с серебряными пулями, из которого сам получил ранение при облаве в Ирландском квартале.

– Пусть будет у тебя, – сказал он, протягивая оружие. – Не передумал? Еще не поздно остаться.

– Черта с два. – Я спрятал револьвер в карман куртки. – Ты в порядке?

Это не праздное любопытство. Выглядел компаньон на редкость отвратительно, если присмотреться.

– Мне нужно было как следует подготовиться.

Как именно он готовился и, главное, к чему, я спрашивать не стал. Возможно, медитировал, вступал в контакт с духами предков, рисовал пентаграммы – от него можно ожидать всего.

На место отправились после заката, с последними лучами заходящего солнца. На душе было тревожно, но не от страха, а скорее от предвкушения. Мы долго готовились, и вот, наконец, появился шанс сделать что-то реальное. На улице нас встретил инспектор вместе с Оливером и мисс Ричмонд. В стареньком пальто с чужого плеча, безвкусной шляпке и с круглыми очками на носу она уже не казалась столь вызывающе ослепительной, и все равно я не сдержал радостной улыбки.

– Мистер Джулиус, – Дафна протянула руку для приветствия, Олдридж был вынужден ее пожать. – У меня есть для вас кое-что интересное. После обеда я выглянула в окно и, кажется, увидела кого-то в саду. Думаю, это девушка; сложно сказать точнее, деревья мешают обзору.

Джулиус сдержанно кивнул:

– Охота продолжается.

С этими словами он поманил меня за собой и углубился в дикий сад. Солнце почти скрылось за крышами домов, отчего среди голых скрюченных деревьев было почти темно, ветки лезли в лицо и царапали кожу. У моих родителей тоже был сад, но он никогда не запускался до такого состояния. Споткнувшись в очередной раз о вылезший из земли ветвистый корень, я вполголоса проклял и этот день, и этот дом, и всех участвующих в операции поименно. Наконец удалось добраться до позиции, закрепленной за мной в плане. До задней стены дома было рукой подать – такое неприятное соседство немало меня удручало. Если думать о словах Джулиуса, искусственно вызванный страх почти не беспокоил, но, кроме сенситивного барьера, был и страх вполне настоящий, от которого так просто не отмахнешься, сидя в засаде рядом с домом-убийцей. Сам Джулиус притаился где-то со стороны крыльца, а полицейские остались ждать сигнала на другой стороне улицы. Олдридж настоял, что двух человек вполне хватит, тем более едва ли от толпы, пусть даже вооруженной и хорошо обученной, будет толк при сложившейся ситуации.

Прошло больше часа. Я не имел возможности пройтись, чтобы размяться и согреться, приходилось обходиться тем, что я изредка сгибал ноги в коленях, имитируя бег. Становилось все холоднее, к тому же пошел снег. Скоро все вокруг сверкало белизной, сквозь которую проступали мрачные черные силуэты деревьев. Я достал часы и убедился, что стою на своем посту ровно два часа десять минут. С этим ожиданием, изрядно действующим на нервы, чувство времени совсем терялось. Я спрятал часы обратно в карман и вдруг увидел постороннего. В сумраке зрение частенько подводило меня, и тем не менее я был уверен, что кого-то видел и этот кто-то медленно, но неуклонно шел к крыльцу. Я не знал, окликнуть его или позвать на помощь. Пока я размышлял, фигура скрылась из виду, пришлось срочно предпринять хоть что-то, чтобы наша затея не пошла прахом.

Я быстро обогнул дом и успел увидеть, как некто, кажется женщина, исчез за дверью.

– Эй, стойте! – крикнул я, больше не скрываясь, перепрыгнул через ступеньки и нос к носу столкнулся с Джулиусом.

– Ты видел? – я указал на приоткрытую дверь. – Туда кто-то вошел только что.

– Нет. – Олдридж не поменялся в лице, даже не обернулся, чтобы посмотреть, на что я показывал. А ведь он просто обязан был увидеть!

– Идем скорее, мы должны его остановить, кто бы это ни был.

С этими словами я попытался обогнуть компаньона, но тот преградил путь:

– Нельзя. Еще рано.

Я уставился на него в немом изумлении. Не знаю, где именно он прятался, но на волосах и черном пальто не было ни единой снежинки.

– Дай пройти. – Я снова попытался его обойти, и все так же безуспешно.

– Нет. Еще рано.

Я сделал шаг назад и тут же рванул вперед, Джулиус попытался остановить меня, и случилось невероятное: я прошел сквозь вскинутую руку как сквозь дым.

На крыльце, кроме меня, никого не было.

– Вот черт! – Я невольно задрожал от ужаса. – Черт! Проклятие!

Это не Джулиус, а образ, который дом скопировал с него в наше прошлое посещение. Поднявшийся как по волшебству ветер швырнул мне в лицо горсть снега, и в его свисте почудились голоса. «Уходи, Филипп, – шептали мне. – Уходи скорее». В темноте я не различал ничего, кроме огней в окнах соседних домов, но казалось, они безумно далеко, будто совсем в другом мире, а здесь я остался совсем один, наедине с жуткими голосами, туманившими рассудок. Повинуясь инстинкту, я открыл дверь и вошел в затхлую черноту дома, проглотившего не только невинных девушек, но и моего друга.

Внутри было темно и, что особенно удивительно, совершенно пусто. Ни мебели, ни перегородок – просто деревянная коробка из стен, пола и потолка. Я оказался не готов к такому повороту событий. Со мной была только старая зажигалка отца, которую он подарил мне на совершеннолетие. Я обошел помещение по периметру, пытаясь в столь жалком освещении отыскать хоть какие-нибудь следы Джулиуса. И они нашлись. В центре дощатого пола обнаружился ход в подвал. После дела о пустых могилах я не горел желанием спускаться куда бы то ни было, однако сейчас не оставалось иного пути. Я перекрестился и сделал первый шаг в пустоту.

Это были поистине страшные минуты, одни из самых ужасных в моей жизни, когда я очутился в длинном земляном коридоре, прорытом так грубо и неаккуратно, что казалось, потолок может рухнуть мне на голову в любой момент. Тем не менее я продвигался вперед, осторожно прощупывая пространство перед собой. Постепенно стены терялись под густым переплетением сухого плюща. Коридор на глазах превращался в кроличью нору, и я всерьез опасался, что либо в конце концов застряну, либо, что более вероятно, сухие листья воспламенятся от зажигалки и я сгорю заживо без надежды позвать на помощь. Я потушил огонь и увидел слабый колеблющийся свет впереди. Я ускорил шаг и буквально вывалился из норы прямо на лежавшего на земле человека, оказавшегося не кем иным, как Джулиусом Олдриджем.

У меня перехватило дыхание от плохого предчувствия. Он лежал лицом вниз, раскинув руки, и, кажется, не дышал.

– О боже! – Я схватил его за плечи и перевернул. – Джулиус, будь ты проклят, очнись же!

Белое как мел лицо не дрогнуло. Я припал к его груди в надежде услышать биение сердца, но вместо этого услышал нарастающий гул. Земля под нами вздрогнула и замерла, вокруг стало гораздо светлее. По-прежнему не выпуская тело друга, я огляделся. Лаз привел меня в круглую подземную пещеру. Всюду, куда ни кинь взгляд, свисали сухие лианы, устилавшие пол ковром из опавших листьев. Свет исходил от пяти высоких жаровен, установленных по кругу, в центре которого возвышался массивный серый камень, такой большой, что на него можно было свободно уложить человека. Пахло сладковатым дымом, сыростью и сухой травой.

– Похоже на древнее святилище…

Джулиус застонал и попытался подняться, но я держал крепко.

– Ты как? Что с тобой случилось? – засыпал я его вопросами. – Что это за место?

Он, опираясь на меня, поднялся на ноги:

– Святилище. Не спрашивай чье, боюсь, я все еще не знаю ответа.

Компаньон пока не мог стоять самостоятельно, приходилось поддерживать его за пояс. Я вспомнил, что хотел рассказать в первую очередь:

– Я видел человека, девушку, она зашла в дом.

– Да. Я знаю.

Жаровни выплюнули в воздух высокие языки огня, и я наконец увидел деталь, которая до этого момента от меня ускользала.

На каменном алтаре лежала девушка, и это была Дорис Ламберт!

Я хотел подойти, но невидимая сила отбросила меня назад. Я попытался снова, однако вокруг камня сгустился туман, а когда развеялся, мы увидели четырех призрачных женщин. Одна из них показалась знакомой.

– Мегги… Мегги Браунинг!

Джулиус с неожиданной силой схватил меня за локоть, притянул к себе и быстро зашептал на ухо:

– Не шевелись и не кричи, или нам обоим конец.

Женщины закружились в жутком мистическом хороводе. Казалось, я слышу их пение – тихое, нежное, чарующее… Это было величайшее таинство. Я понимал это, хотя никогда прежде о нем не слышал. Словно на меня снизошло озарение. Рядом тяжело и часто дышал Джулиус, необычайно обостренными чувствами я ощущал тепло его тела и запах. Говорят, так бывает у опиумных курильщиков. Если так, я многое потерял в жизни, не испытав подобного раньше.

Одна из призрачных жриц воздела руку с кинжалом, хоровод замер, а вместе с ним и чудесная песня. В наступившей тишине потрескивало пламя, хрипло дышал Джулиус. Я постепенно пробуждался от колдовского дурмана, все еще не осознавая себя, как вдруг Олдридж закричал:

– Сейчас!

И опрокинул ближайшую жаровню. Сухие листья весело затрещали, поглощаемые племенем. Занялись стены, пещера быстро наполнялась дымом и огнем.

– Скорее, у нас не больше минуты! Хватай девушку!

Это был ад. Кругом огонь, жар и удушающий дым. Я не видел ничего и никого, только слышал ужасающий нечеловеческий вой обманутых духов. Кто-то сунул мне в руки обмякшее тело и толкнул к выходу. Коридор тоже полыхал. Мы попали в огненную ловушку. Дым разъедал глаза. Я с бесчувственной девушкой на руках едва живым выбрался из горящего дома. Полицейские обступили меня со всех сторон, но их вопросы звучали как невнятный шум. Слезы застилали глаза, я растерялся и не понимал, что происходит. Тяжелая рука отвесила мне подзатыльник, быстро приведший меня в чувство.

– Где Джулиус? Где этот идиот?!

Я беспомощно обернулся на полыхающий дом.

Он остался внутри. Зачем? Зачем?!

– А ну стоять! – инспектор перехватил меня, помешав совершить самоубийственный поступок.

– Пустите меня! – Я был на грани истерики. – Он еще там!

С грохотом рухнула крыша, пламя взметнулось в небо. Я закрыл глаза, а когда открыл, сержант Оливер выносил из-под горящих обломков тело Джулиуса. Санитары из кареты скорой помощи уложили его на носилки. Губы мужчины шевелились. Я нагнулся, чтобы расслышать, что он пытался сказать.

– Рейчел… Кто-нибудь… пожалуйста, спасите Рейчел… Рейчел…

Гаррисон отвел меня в сторону:

– Вы как, Фелтон? Может, и вам в больницу, а? Заодно.

– Нет, спасибо, я в…

Мир закружился в лихорадочном калейдоскопе, и я потерял сознание.

* * *

Я разбирал старые отчеты, когда хлопнула входная дверь. Гость медленно, шаркая ногами, пересек приемную.

– Добрый вечер.

Я кивнул Джулиусу и поднялся с кресла, освобождая его место, но тот махнул рукой и сел на диван.

– Ненавижу больницы, – пожаловался он. Врачи прописали ему постельный режим на ближайшую неделю, однако мой неугомонный товарищ сбежал уже на второй день, невзирая на тяжелые ожоги и сотрясение мозга. Собственно, я не удивился.

– Как тут у тебя дела?

– Инспектор заходил, – ответил я. – Он так и не понял, что произошло. Как, кстати, и я.

Джулиус усмехнулся:

– Не поверишь, я тоже. Какой-то древний кровавый культ. Эхо давно забытого зла.

– Они хотели принести Дорис в жертву?

Джулиус кивнул:

– Владельцев конторы, нанимавшей девушек на мифическую работу, не нашли, будто их и не было. Может, их и правда никогда не было. – Он подозрительно опустил глаза. – А как мисс… Дафна?

– В порядке. По-моему, она любит приключения.

Мы немного помолчали.

– Джулиус.

– Да?

– Кто такая Рейчел?

Он ответил не сразу, мне даже показалось, что и не ответит вовсе, однако он с неохотой произнес:

– Хорошая девушка. Хорошая мертвая девушка.

– Она сгорела? – не унимался я. Не хотелось делать ему больно своим любопытством, но надо было подготовить друга к главному вопросу.

– Был пожар. Никто не выжил.

Я передал ему конверт с фотографиями. Олдридж внимательно их изучил и вернул мне. Совершенно бесстрастно.

– Мужчина на фото, рядом с молодой леди, – я был неумолим, хотя внутренне замирал от страха, – очень похож на тебя, практически копия. Это твой отец? Почему ты изменил фамилию? Он считается пропавшим без вести. Что произошло?

Не знаю почему, но мне было важно знать. Я буквально чувствовал, как напряженно звенит воздух между нами, словно натянутая струна.

– Зачем тебе? – Взгляд Джулиуса прожигал насквозь, и в нем была такая жгучая боль, что мне сделалось страшно.

– Просто скажи. Я хочу знать о тебе все.

– А если не скажу?

Я вышел из-за стола:

– Тогда все это не имеет смысла. Никакого.

Я прошел к двери, не спеша надел куртку, а потом обернулся и сказал:

– Я больше не хочу так, Джулиус. Прощай.

В душе было пусто. И холодно. И одиноко. Но я должен был так поступить, чтобы остаться собой…

Дело № 7. Пока ты со мной

Жизнь текла размеренно, неторопливо, рутинно.

Очень скучно.

Минуло почти полгода с того дня, как я захлопнул за собой дверь детективного агентства «Джулиус и Фелтон». Теперь просто «Джулиус». Решение далось нелегко, с болью в сердце, однако едва ли я, со всей своей обидой, сознавал, на какие муки обрекаю себя в дальнейшем. Первый месяц я места не находил, поднимался чуть свет, позабыв, что спешить некуда. Постепенно стало легче, однако я начал замечать, что часами сижу без дела, перебирая с места на место бумаги или просто глядя в одну точку. Любимая еда не приносила удовольствия, книги стали на редкость неинтересными, написанными будто под копирку. В них не было настоящей жизни, а я знал, какой необыкновенной она может быть. Какой необыкновенной она была. Привычные вещи будто изменились, хотя на самом деле изменился я, и, раз уж на то пошло, не в лучшую сторону.

Сегодня у меня была назначена встреча. На прошлой неделе я случайно столкнулся с сержантом Оливером. Он, казалось, обрадовался, увидев меня, и так вышло, что мы условились посидеть в пабе после работы. Тогда эта идея показалась отличной, но спустя первые же полчаса мое мнение резко изменилось. Дело в том, что у Оливера была лишь одна тема для разговора.

– Представляешь, едва вырвался, – шумно пожаловался он, поглощая вторую пинту пива. – На работе не продохнуть, число карманных краж возросло чуть ли не вдвое с прошлого месяца, а ведь курортный сезон еще даже не открылся!

Я сочувственно покивал, хмуро нависая над своей непочатой кружкой. Пить не хотелось.

– А мистер Джулиус считает, что я отлично справляюсь.

Я вздрогнул, словно очнувшись ото сна, в котором пребывал после очередной ночной смены. Джулиус? При чем здесь он? Похоже, последнюю часть монолога я позорно прослушал. Томас замолчал, выразительно приподняв светлые брови – наверное, догадался.

– Прости, я не расслышал. Устал. – Я виновато улыбнулся через силу, делая шумный глоток, чтобы скрыть смущение. От усердия чуть не подавился. Пиво здесь, к слову, варили отвратительное.

Оливер терпеливо повторил:

– Мистер Джулиус считает, что я толковый полицейский и у меня большие перспективы. В прошлом деле о говорящей кукле моя гипотеза оказалась верной.

Я снова вынужден был переспросить:

– Дело о говорящей кукле?

Уже чуть больше трех месяцев я работал официантом в небольшом пабе вроде этого, после ночной смены домой возвращался под утро и старался не читать криминальную хронику. Не слишком мужская профессия, соглашусь, но владелец, мистер Макэвой, не особо жаловал молоденьких девиц, а дамы постарше и посолиднее охотнее шли в машинистки, чем в разносчицы. Так я и попал в «Ржавый топор», окончательно и бесповоротно порвав с прошлым. И вот снова это ненавистное имя – Джулиус. Словно проклятие.

– В агентство обратилась молодая пара. Они рассказали, что новая кукла их малышки разговаривает. Я и сам слышал, какие жуткие вещи она исторгала из своего нарисованного рта. Просто кошмар.

Я не смог сдержать улыбки, представив на миг сосредоточенную мину Олдриджа, вертящего в руках изрыгающую проклятия детскую игрушку.

– И что же это было на самом деле?

Томас отмахнулся разочарованно:

– Ничего особенного, если честно. Обыкновенное чревовещание, няня девочки имела на семью зуб. Я сразу понял, что виновата она. Но можешь поверить, Филипп, кукол я теперь обхожу десятой дорогой.

Мы вместе посмеялись, выпили, и сержант поведал еще о паре занимательных случаев из практики моего бывшего коллеги, в которых принимал непосредственное участие на правах его временного компаньона. Иногда было забавно, иногда – по-настоящему страшно. Я внимательно слушал и, только оставшись один в тишине майской ночи, понял, что за чувство подспудно терзало меня весь вечер, неприятно скреблось где-то в области сердца.

Зависть.

* * *

Следующим вечером была моя смена. В «Ржавом топоре» собралось на редкость много народу. Не то чтобы в другие дни столики пустовали, однако сегодня зал буквально ломился от галдящей на все лады толпы мужчин разнообразных возрастов, профессий и достатка. Причина небывалого ажиотажа – юная прехорошенькая певичка, исполняющая зажигательные народные гэльские песни. Мисс Эсси Джой – так ее звали – бесспорно, была одарена от природы, однако даже ее прелестный голосок мерк в сравнении с ее же умопомрачительной красотой. Огненно-рыжая, зеленоглазая, с очаровательными ямочками на щеках, она пленяла суровые мужские сердца, еще не начав петь. Даже старый кремень Макэвой был покорен, а это большое достижение. Иными словами, публику ждало развлечение, а меня – гора заказов и бесконечные ряды пивных кружек.

– Не спи, Фил!

Я лишь на секунду остановился перевести дух и полюбоваться на мисс Джой, как был грубо прерван Макэвоем, натирающим стаканы за барной стойкой с таким остервенением, будто за что-то им мстил. Может, за то, что лучшее пиво в городе оказалось не так привлекательно для клиентов, как смазливая мордашка рыжей певички. Торопливо извинившись, я подхватил поднос, отправился к дальнему столику, поставил и, не поднимая глаз, заученно поинтересовался, не желают ли господа чего-нибудь еще.

– Желают, – прозвучал в ответ знакомый женский голосок. – Желают, чтобы вы, Филипп, сняли этот нелепый фартук и пошли со мной в более подходящее для беседы место.

Тут я соизволил-таки поднять глаза и недоверчиво уставился на Дафну Ричмонд, безукоризненную леди, так неуместно смотрящуюся среди пьянчуг и горлопанов. Мисс Ричмонд обворожительно улыбнулась и, отсалютовав мне кружкой, пригубила пенный напиток, оставив на краешке след кроваво-красной помады.

– Ладно, вижу, вам надо работать. Тот бородач за стойкой косо посматривает в нашу сторону. – Она кивнула на Макэвоя, и я спиной ощутил его пылающий взгляд. – Увидимся после вашей смены. Я буду в клубе «Голубая фея», встретимся там, как освободитесь.

С этими словами она поднялась и, изящно лавируя между столиками, покинула паб. Ко мне моментально подбежал другой разносчик – Пит Доэрти – и проводил женщину восторженным взглядом.

– Какая… какая. – Парень явно лишился слов. – Где ты подцепил эту красотку, Фил? Настоящая леди.

Пит завистливо вздохнул и, не дожидаясь ответа, ушел принимать заказы, а я посмотрел на циферблат. До конца смены два часа.

Время пролетело незаметно. Люди галдели на все лады, рыжеволосая прелестница Эсси пела и играла на скрипке, старик Макэвой недовольно натирал безукоризненно чистые стаканы и перебрасывался сухими фразами с завсегдатаями. Парочка девиц потянула спутников в центр зала танцевать, что изрядно усложняло жизнь разносчиков, ибо наш паб в принципе не приспособлен для танцев. Любителям подобных развлечений больше подошла бы «Голубая фея»; впрочем, вход туда был платным и не всякому, прямо скажем, по карману. Мисс Ричмонд – да.

– Эй, Фил, ты прямо сам не свой, как та красотка ушла.

Я нахмурился:

– Она не красотка, а…

Пит пребольно ткнул меня острым локтем в бок и унесся пересказывать выдуманную им же самим историю Макэвою. В некоторых аспектах он был хуже самой болтливой из девушек. Бьюсь об заклад, завтра меня ждет штраф за… да за что-нибудь. Фантазии Пита Доэрти позавидовал бы любой писатель. Наконец смена подошла к концу. Сняв фартук, к слову совершенно не нелепый, как его охарактеризовала Дафна, а вполне обычный, какие носят официанты в каждом втором заведении города, я забрал свою часть выручки и, немного нервничая, отправился к «Голубой фее».

Клуб этот открылся не так давно, но уже снискал популярность и славу одного из самых дерзких и модных танцевальных заведений Блэкпула. Да что там, всего округа, раз уж на то пошло, потому как в нашем городке конкурентов у него, в общем-то, не было. Я однажды ходил туда с другом, ушел с пустыми карманами и после долго чувствовал себя школьником, тайком пробравшимся на взрослую вечеринку. Напитки лились рекой, а на сцене выступали джаз-бенды со всей Англии и даже из Америки! В «Голубой фее» всегда самые красивые девушки, самые крутые парни и самые смелые правила, главное из которых – провести время с максимальным удовольствием. Ко всему прочему, руководство тщательным образом следило за репутацией постоянных посетителей, так что, даже напившись до этих самых пресловутых голубых фей и проснувшись наутро в объятиях нетрезвой певички, можно было не переживать, что к обеду в каждой газете будет твоя фотография.

Насколько я помню, чем-то подобным едва не закончилась и моя единственная вылазка.

– Филипп! – Дверь приоткрылась, выпуская на свежий воздух раскрасневшуюся от танцев мисс Ричмонд. – Пожалуй, поздновато для разговоров. Не проводите меня домой?

Она сама взяла меня под локоть и, прильнув к моей руке, бодро повела по освещенной фонарями улице в сторону пляжа. От женщины пахло чайными розами, жасмином и немного терпким табаком.

– Вы, верно, спрашиваете себя, зачем я искала вас? – внезапно заговорила она.

– Интересно было бы узнать.

– Недавно столкнулась с вашим… бывшим коллегой, – осторожно начала Дафна. – Вы в курсе, что дело его вроде бы процветает? Однако мне он показался несколько странным. А на мое приветствие отреагировал весьма грубо; впрочем, иного я и не ожидала. Тогда я вспомнила про вас. Понимаете, меня беспокоит ваша судьба. Считайте это очередным женским капризом.

Мне это польстило, хотя я оказался изрядно смущен подобным признанием, настолько смущен и настолько польщен, что в кои-то веки не обратил ни малейшего внимания на упоминание Джулиуса.

– Право слово, моя судьба абсолютно не стоит ваших переживаний.

Дафна мило улыбнулась, и я, повернув голову, мог наблюдать ее изящный профиль и шапку идеально гладких черных волос.

– Вот мы и пришли. – С явной неохотой она отстранилась и послала мне многообещающий взгляд блестящих голубых глаз. – Вам предстоит долгий путь обратно, почти через половину города. Я отпустила слуг, может, останетесь? Могу открыть для вас комнату для гостей.

Я почувствовал, как мучительно краснею. Морской ветерок обдувал горящие огнем щеки, а мне с каждым ударом сердца становилось все жарче и жарче. За бешеным биением я едва слышал шум проезжающих неподалеку машин.

– Ну так что?

Мисс Ричмонд зябко обхватила себя руками, и я только заметил, как хорошо сидело на ней расшитое золотыми нитями платье. В нетерпении она притоптывала ножкой, и стук каблучка вернул меня к действительности.

– Вы слишком добры, я… Я живу не так далеко, спасибо. Я…

Дафна наклонила голову, густая челка упала на глаза, но их блеск все равно манил, как маяк – заблудшие корабли.

– Да. Пожалуй, вы правы.

Произнеся это, я сам пришел в ужас от собственной смелости, скорее даже дерзости. Наглости, если хотите, ведь, едва за нами закрылась входная дверь, на меня удушливой волной накатил невероятный страх сделать что-то не так. Или, напротив, сделать слишком много, гораздо больше, чем позволила бы моя же совесть. Я чувствовал себя, будто самолично выпил все то количество пива, что побывало сегодня на моем подносе. Голова немного кружилась, в руках и ногах была такая ватная мягкость, что казалось – я не иду, а плыву в воздухе, как воздушный змей.

– Проходите смелее, – поманила мисс Ричмонд, хотя в тесноте душного темного дома я не мог называть ее иначе, чем просто Дафной. – Я вас не укушу.

Я чуть помедлил и услышал, как она вошла в гостиную и поставила пластинку. Граммофон разразился трескучей мелодией, кажется танго, и, войдя, я увидел, как Дафна медленно двигается под музыку, такую же тягучую и сладковато-горькую, как мысли в моей голове.

– Вы танцуете танго?

Я покачал головой. Я вообще не танцевал – ни танго, ни что бы то ни было еще, – однако Дафна без слов взяла мою руку и положила к себе на талию, тонкие пальчики сжали другую мою ладонь, после чего переплелись с моими.

– А я обожаю танго, – выдохнула она хрипловатым полушепотом. – Есть в этом танце что-то… запретное.

Она повела меня, и я готов был идти за ней хоть на край света и танцевать до самого утра. Когда музыка смолкла, женщина подняла голову так, что ее соблазнительные губы оказались предательски близко от моих, пересохших, и вдруг неожиданно весело улыбнулась:

– Я совсем замотала вас, Филипп? Вы после работы, а мне бы только танцевать. Идемте, покажу вашу комнату.

И она ушла, оставив меня падать в глубокую пропасть несбыточных желаний…

Часы до рассвета я провел в тяжелом забытьи, изредка вздрагивая, просыпаясь и снова погружаясь в мир ночных кошмаров. Они частенько мучили меня, в них я видел не только жутких чудовищ, порожденных больной фантазией, но и сцены более личного характера, в которых, на первый взгляд, не было ничего устрашающего. Однако просыпался в липком поту, чтобы в очередной раз удостовериться: все это лишь видение, а если и произошло когда-то, то давно забыто и кануло в Лету.

Легкая ненавязчивая мелодия фокстрота встретила меня, стоило только спуститься по лестнице. Мисс Ричмонд сидела в кресле с чашкой кофе, одетая лишь в черный шелковый халат, расписанный райскими птицами. При моем появлении она мило улыбнулась и помахала рукой. Не зная, как вести себя, не зная даже, был ли в действительности недавний танец или он тоже мне приснился, я опустился в соседнее кресло и взял со столика чашку с горячим бодрящим напитком.

– Видите, я права. После завтрака вызовем кеб. Лиза! – В гостиную вбежала румяная горничная. – Подайте мистеру Фелтону завтрак, я буду завтракать позже.

– Нет, что вы! Не стоит, – воспротивился я, но девушка уже убежала выполнять поручение. Воцарившуюся тишину вдруг прервала трель дверного звонка. Чопорный дворецкий пригласил раннего гостя в гостиную. Едва завидев, кто это, я пролил на себя кофе.

– Доброе утро, мистер Джулиус. – Дафна поднялась навстречу гостю, не сильно смущаясь своего не слишком подходящего наряда даже тогда, когда полы халата слегка разошлись, на миг явив нашим взорам очаровательную ножку цвета слоновой кости. – Я ожидала вас несколько позже.

Джулиус в своей неизменной серой шляпе и таком же плаще, не меняющемся в любую погоду, замер в дверях безмолвным изваянием, потом на его выразительных скулах проступили красные пятна. С минуту гостиная напоминала театральные подмостки в самый трагический момент спектакля – и вот наконец Олдридж отвернулся от меня. Дышать сразу стало легче.