Текст книги "Джулиус и Фелтон"

Автор книги: Мария Дубинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Дело № 6. Эхо забытого зла

Дом притаился в мрачном, умершем до весны саду, среди голых скрюченных деревьев, похожих на иссохшие мумии с цветных открыток. Из окна, замутненного беспрерывным, мерзким, как вчерашняя каша, дождем, виднелась только крыша. Громоздкая, крытая старым шифером, серым и мокрым. Из нее росли грибы кирпичных труб, откуда, несмотря на промозглую погоду середины декабря, не шел дым. И все-таки дом казался живым, точно огромный неповоротливый зверь, притаившийся в кустах.

Ей представлялось, что это хищник, поджидающий добычу.

Каждый день Мегги Браунинг ровно в восемь утра приходила в кабинет № 10 конторы на Парк-Лейн и занимала привычное место за печатной машинкой. За час до обеда она заканчивала работу и бесцельно качалась на стуле, слушала радио, делая громче, когда транслировали ее любимых The Georgians, и смотрела в окно на скрытый в тени мертвых деревьев дом. А тот смотрел на нее. Мегги каждый день изумлялась, как он еще не развалился, но скоро снова забывала, до следующего дня, пока однажды просто не пропала. Не было ее ни дома, ни у немногочисленных городских подруг.

А старый дом за окном стал будто бы еще темнее и неприятнее.

Он ждал.

* * *

Я вернулся в город с тяжелым сердцем и пачкой мутных желтых фотографий конца прошлого века.

За время моего отсутствия толком ничего не изменилось, разве что дождь, не дававший покоя всю неделю, к вечеру превратился в мелкий колючий снег, из-за которого приходилось постоянно щуриться, дабы уберечь глаза. Почти стемнело. Окна детективного агентства ярко светились, на мгновение в одном из них мелькнул долговязый силуэт моего компаньона. Прежде чем уйти домой, я подумал, с каким детским восторгом всюду следовал за этим странным человеком, совершенно ничего о нем не зная и не задаваясь вопросами, кто он и откуда. А с некоторых пор только это меня и волновало.

– Вчера был трудный день, – вместо приветствия с порога сказал Джулиус, когда следующим утром я вошел в офис. В ответ на вопросительный взгляд он легко пожал плечами. – Тебя не было почти весь день, а по синякам под глазами видно, что и ночь ты провел беспокойную.

– Оставь свое красноречие для клиентов, – с вымученной улыбкой парировал я, отряхивая куртку от снега. Его за ночь намело изрядно, будто специально к грядущему Рождеству. На самом деле улыбаться совершенно не хотелось, и фото, что я взял с собой, жгли карман, так и просясь наружу. Однако я решил не торопиться. Обвинять гораздо легче, чем пытаться понять. Я постараюсь справиться с этой непростой задачей, к тому же во мне еще жила надежда, что все разрешится само собой. Я опустился на диванчик и развернул утреннюю газету, поля которой пестрели чернильными пометками, что иногда любил делать Олдридж, – причем смысл их понимал, похоже, только он.

– Кстати, насчет клиентов. Ты звонил мисс Ричмонд?

Из-под «Блэкпул Тайм» я внимательно следил за выражением лица коллеги, но, к удивлению, на сей раз упоминание прелестной Дафны не вызвало у него никаких эмоций, по крайней мере тех, что я ожидал увидеть.

– Нет. Я отправил записку с посыльным, – невозмутимо ответил он.

– Не верю своим ушам! – Я был неприятно поражен. – За тот аванс, что она заплатила, ты должен был известить ее лично, я уж не говорю о телефонном звонке. Но записка?..

Признаться честно, я и сам точно не знал, отчего так огорчился – оттого ли, что Джулиус повел себя с клиенткой довольно невежливо и непрофессионально, или оттого, что лишил меня возможности снова лицезреть ее красоту. Выходило всего по чуть-чуть.

– Не вижу трагедии.

И действительно не видел, судя по лицу. У меня же напрочь отпало желание читать газету, я свернул ее как попало, довольно небрежно, и обиженно скрестил руки на груди. Джулиус сидел за столом и качал ногой, отчего старое кресло мерно скрипело в такт его движениям.

Скрип-скрип.

Я попытался отвлечься и снова развернул газету. Что тут у нас на первой полосе?..

Скрип-скрип.

Но как ни пытался сосредоточиться на чтении, не получалось. Я перевел взгляд на исписанные поля. Это же просто шифр какой-то!

Скрип-скрип.

– Ты можешь не скрипеть, черт тебя побери?!

Мерзкий звук прекратился как по мановению волшебной палочки.

– Прости, – Олдридж изучал меня с любопытством энтомолога, услышавшего вдруг, что любимый таракан заговорил. – С минуты на минуту позвонят из полиции. Я жду все утро. Действует на нервы.

Это звучало гораздо интереснее. Мне неизвестно, по каким таким загадочным признакам он предсказывает поступки детектива-инспектора Гаррисона, однако предсказания, как правило, сбываются. Случилось так и сейчас.

– Филипп, собирайся быстро, мы спешим в управление, – бодрым голосом скомандовал Джулиус, на ходу накидывая пальто. – Надеюсь, ты успел ознакомиться с первой полосой и моими заметками?

Пришлось признаться, что нет.

– Очень странно. У тебя было на редкость осмысленное выражение лица.

Я уже открыл рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой, но в этот момент хлопнула входная дверь и разговаривать стало не с кем. Я зачем-то взял со стола злополучную газету и вышел следом.

* * *

Дежурный за конторкой поприветствовал нас как старых друзей, но все равно тщательно вписал в журнал посетителей. Сколько помню, нас встречал один и тот же человек, хотя, насколько я знал, существовал график дежурств. Как только рутинная процедура закончилась, Джулиус сорвался едва ли не на бег, чудом не сбив никого по пути к кабинету инспектора. Гаррисон ждал нас.

– Скажите мне то, чего я еще не знаю, – вместо приветствия выпалил Олдридж, нависая над сидящим инспектором худой мрачной тенью.

– Если вы о заметке в «Блэкпул Тайм», спешу вас разочаровать, дорогой друг, – Гаррисон усмехнулся в усы, – вы ничегошеньки не знаете.

Мы задержались в отделении полиции надолго – почти на два часа, за которые я успел не только как следует проголодаться, но и испугаться. Впрочем, почти все дела, требующие помощи Джулиуса, пугали меня в той или иной степени. В этой истории тоже хватало странностей с избытком.

– Писаки, будь они прокляты, такие вещи точно нюхом чуют, – пожаловался Гаррисон, раскуривая сигарету. – Простите, Фелтон.

– Да ничего. – Упоминание о бывшей работе заставило меня поморщиться, и, похоже, дотошный полицейский это заметил, но придержал комментарии при себе. – Не обращайте на меня внимания.

– Не знаю, кто из наших сливает информацию, но если найду, придушу гада. Так о чем это я? Нет никаких серийных, прости господи, убийств, но есть кое-что поинтереснее.

Мы узнали о пропавшей девушке Мегги Браунинг, в исчезновении которой не было бы ничего экстраординарного, если бы не последовавшие за этим события, по авторитетному мнению Гаррисона, повидавшего в жизни всякого, «попахивающие гнильцой».

– Об исчезновении мисс Браунинг заявила ее школьная подруга. По факту проверки выяснилось, что за последние несколько лет буквально в воздухе растворилось около десятка таких же девушек, как она.

– Что вы имеете в виду? – перебил Джулиус.

– Имею в виду, что все они были приезжими, не имели родственников в Блэкпуле и потому их исчезновения до сих пор не расследовались. Нет заявления – нет расследования, а заявлять как раз некому, – неохотно пояснил Гаррисон. Его можно понять, ведь нежданно-негаданно вскрылись весьма неприятные детали работы полиции.

– Это все понятно! – не унимался Олдридж. По нетерпеливому тону и характерной позе – плечи напряжены, торс наклонен вперед, точно стремясь придвинуться как можно ближе к собеседнику, – он уже почувствовал запах настоящей загадки. Типичная стойка охотничьего пса, как я про себя ее называл. – Пропали и пропали, такое происходит каждый день. Кажется, вы обещали нечто действительно странное.

Я попытался незаметно его урезонить, но он успешно имитировал внезапную глухоту, а ударить его носком ботинка не представлялось возможным, ибо наши стулья располагались на некотором отдалении друг от друга, делающем последний шанс повлиять на коллегу невозможным. Само собой, он не замечал, что своим поведением выказывает возмутительное равнодушие к судьбе несчастных девушек. Позже я непременно скажу ему об этом, но сейчас это совершенно бесполезно.

– Думаю, лучше меня об этом поведает мисс Ламберт. – И, сделав загадочное лицо, инспектор выпустил особенно едкое облачко дыма. Сержант Оливер впустил в кабинет хрупкую нескладную девушку, почти подростка, в старомодном темно-синем пальто и красном вязаном берете. В руках она нервно мяла вышитую бисером сумочку, даже на мой сугубо мужской взгляд, совершенно не идущую к остальному наряду.

– Добрый день, – пролепетала она, испуганно перебегая взглядом из-за несоразмерно огромных круглых очков с одного лица на другое, избегая, впрочем, смотреть в глаза.

Джулиус опередил меня, предоставив мисс Ламберт свой стул.

– Меня зовут Джулиус, это мой друг и коллега мистер Фелтон, – представился он и буквально навис над перепуганной бедняжкой, для которой, видимо, сам факт посещения полицейского участка и кабинета инспектора в частности был глубочайшим потрясением. – Расскажите нам все, что знаете.

– Но я уже рассказывала. – Девушка неуверенно покосилась в сторону Гаррисона и, получив кивок одобрения, глубоко, как перед прыжком, вздохнула. – Я приехала из маленькой деревушки, название которой вам ничего не скажет. У маменьки, кроме меня, еще три дочери и один сын, так что я вынуждена была переехать в город на заработки. Я старшая из детей. Уже на второй день пришло письмо с предложением о работе. Я как раз окончила курсы машинисток и с радостью согласилась.

– Вы давали объявление?

– Нет. В том-то и дело, мистер Джулиус, – покачала она головой. – Письмо просто пришло. Я не знала, что пропавшая девушка, Мегги, работала там до меня.

Я вклинился в беседу:

– Что это за контора, мисс Ламберт? Чем вы занимались?

– Они сказали, что сотрудничают с городской типографией. Я печатала объявления каждый день с восьми до семнадцати часов, оставляла листы на столе и уходила. И так всю неделю.

– Впервые о таком слышу! – Ее слова удивили меня, потому как с работой типографии я знаком не понаслышке, отец трудился там последние годы. – Вы уверены, что поняли все правильно?

– Само собой! У меня есть копия трудового договора. Вот, – мисс Ламберт порылась в сумочке и извлекла на свет сложенные пополам листы. – Я всегда ношу документы с собой.

Джулиус внимательно изучил бумаги и передал инспектору. Тот задумчиво пожевал губами и, попросив разрешения, спрятал в стол.

– Продолжайте, Дорис, – кивнул он и достал новую сигарету. От едкого дыма становилось трудно дышать. Когда-нибудь Гаррисон не только себя вгонит в могилу, но и нас заодно.

– Сначала все было хорошо, а потом стало происходить… что-то.

Так мы и узнали, что окно кабинета выходило аккурат в сторону соседнего дома, давно заброшенного и пустого. С улицы его видно не было из-за буйно разросшегося сада, а вот из окна второго этажа, где располагалась загадочная контора, вид открывался прекрасный. По словам Дорис, строение смотрелось мрачно и зловеще, что, впрочем, свойственно всем старым домам, оставшимся без хозяев и должного ухода. Сложенный из шпал, ничем не облицованный и крытый серым шифером, он совершенно не вписывался в картину современного города, каким его представляла девушка. Он будто стоял здесь с незапамятных времен.

– В плохую погоду дом становился совсем темным и страшным, – продолжала меж тем мисс Ламберт. – А пару дней назад у калитки появилась девушка, она махала мне рукой и звала по имени. Когда я вечером проходила мимо забора, на калитке всегда висел огромный амбарный замок, совсем ржавый, но крепкий. Я проверяла.

На следующий день все повторилось. Незнакомка звала Дорис из-за калитки заброшенного дома, но стоило девушке спуститься, как та исчезала.

Джулиус мерил кабинет шагами, четыре туда – четыре обратно. Я несмело поинтересовался, удалось ли узнать, кем была та девушка. Мне ответил детектив:

– Наш художник набросал портрет со слов мисс Ламберт.

– И?

– И ей оказалась Мегги Браунинг.

Произнесено это было с интонацией столь мрачной, что я поначалу растерялся, а, придя в себя, радостно воскликнул:

– Так это же чудесно! Значит, Мегги жива?

Джулиус остановился рядом со мной и зловеще улыбнулся, уголком рта, как в день нашего знакомства:

– Разверни газету, Филипп.

– Газету? Зачем?

– Мегги Браунинг мертва. Ночью нашли ее тело, и погибла она никак не меньше недели назад.

* * *

Мы покинули полицейское управление в полном молчании. Я честно недоумевал и не мог понять, что происходит. Казалось, события текут вокруг меня со все нарастающей скоростью, а я будто наблюдаю со стороны. Если раньше расклад, где я был ведомым и покорным чужой воле, меня устраивал, то ныне я решил во что бы то ни стало принимать активное участие в расследовании.

– Ты мог сказать еще утром.

Джулиус замедлил шаг, дожидаясь меня:

– Тогда я оказался бы лишен удовольствия лицезреть выражение ужаса на твоем лице.

Сказано это было тоном, далеким от шутливости, так что я мгновенно ощутил себя задетым за живое.

– Мы не в игры играем, Джулиус. Девушка погибла. Кстати, как она погибла?

К тому времени мы как раз огибали сквер, и компаньон жестом пригласил меня пройтись по липовой аллее.

– Ее выловили из канала. Еще пара часов, и тело бы вынесло в море. Коронер убежден, что Мегги умерла не меньше недели назад. Точнее скажет после вскрытия. Но и без того ясно: это, вероятно, произошло почти сразу после исчезновения.

– Получается, эта девушка, Дорис Ламберт, действительно видела призрак?

– Кто знает. – Джулиус приподнял шляпу, приветствуя проходящих мимо женщин. – Кто знает. Я не смогу сказать ничего конкретного, пока… – Он вдруг остановился и проворно извлек из кармана часы на цепочке. – Начало второго. У нас уйма времени, чтобы совершить небольшую увлекательную прогулку. Ты со мной?

Я помедлил с ответом. Мне не в новинку проклятия и сглазы, маленький народец фейри и даже монстры, созданные магией вуду! Но никогда прежде не приходилось видеть призраков. Любопытство боролось с вполне естественным человеческим страхом перед тем, что ждало нас за порогом жизни. Совсем недавно Мегги Браунинг, знакомая мне лишь по черно-белому фото со стола инспектора, ходила теми же улицами, что и я, и вот ее душа заманивает живых… Куда? Куда она их заманивает и откуда вообще мне пришла в голову такая мысль?

– Может, хочешь для начала пообедать?

Я не удержался от смешка:

– С чего такая забота?

Олдридж пожал плечами, глядя в сторону:

– На самом деле я тоже проголодался. Мне понадобится много сил; если хочешь и дальше помогать, тебе тоже.

Мы заглянули в кафе, где нас хорошо знали, заказали фирменные блюда и десерт, а мой компаньон – целый заварочный чайник черного чая.

– Итак, у нас следующая картина. Некая организация нанимает приезжих девушек, одна из которых найдена мертвой, предположительно убитой, в то время как новая работница видит ее на пороге заброшенного дома и слышит зовущий голос, – подытожил Джулиус, быстро расправившись с рагу.

– Может ли это быть совпадением? Мисс Ламберт где-то видела Мегги и подсознательно описала ее полицейскому художнику. Или вообще увидела не призрак, а галлюцинацию. Это же не исключено?

– Поэтому сегодня мы пойдем туда и сами осмотримся.

Кусок песочного пирожного застрял у меня в горле, я мучительно закашлялся, подавившись крошками.

– Постучать по спине? – любезно предложил невозмутимый компаньон. Я, краснея еще больше, так что стал походить на вареную свеклу, замотал головой. Господи! Мы собираемся идти в дом с привидениями, чтобы что? Допросить призрака? Откашлявшись и отдышавшись, я, не медля ни секунды, согласился. Была не была. Если я все еще хочу доказать Джулиусу, что справляюсь с работой не хуже него, сейчас представлялся подходящий случай.

К тому же при свете дня нам не угрожает никакая опасность.

Мы отправились немедленно. Адрес, любезно предоставленный мисс Ламберт, располагался в стороне от центра города, но недостаточно удаленно от него. На мое предложение поймать такси Джулиус намекнул, что в пирожном слишком много калорий, чтобы позволить им обосноваться в моем организме. Вот уж не знаю, на что он намекал, ибо проблема лишнего веса в моем случае никогда не стояла. Скорее всего, Олдридж, как это обычно с ним бывает, предпочел пешую прогулку поездке на «адском механизме», как он иногда, думая, будто я не слышу, называл автомобили. В некоторых бытовых вопросах он проявлял ужасающий консерватизм, допустимый лишь в отношении викторианского джентльмена – никак не современного человека. Мы остановились возле глухого деревянного забора с воротами, запертыми на огромный висячий замок, ржавый, но все еще достаточно крепкий.

– В эту щель пролезет разве что ребенок, – посетовал я, пробуя замок на прочность. Зазор между створками ворот оказался слишком мал для нас обоих.

– Давай зайдем с соседнего двора. – Джулиус кивнул в сторону двухэтажного здания. – Если не ошибаюсь, это та самая контора, где работала мисс Браунинг. Мисс Ламберт наблюдает заброшенный дом из окна второго этажа. Попробуем заглянуть оттуда.

Если честно, сама контора выглядела не лучшим образом и походила на развалюху. Двор зарос молодыми кленами, плавно переходящими в неухоженный густой сад соседнего участка. Туда-то нам и надо было, благо между участками вместо забора виднелось лишь невысокое заграждение из проволоки, почти незаметное среди сухих ветвей дикого сада. Мой компаньон ловко преодолел хлипкую преграду и быстрым нетерпеливым шагом направился в сторону дома. Я же замер, пораженный неприятным чувством. Слова Дорис Ламберт вдруг обрели смысл.

Дом наблюдал.

Скованный внезапным страхом, я не мог заставить себя сделать и шагу.

– Сенситивный барьер! – крикнул Джулиус, затормозивший в ожидании меня. – Очень необычно. Кто-то воздвиг его вокруг дома, чтобы отпугнуть непрошеных гостей. Филипп, иди ко мне, просто не бойся. Ничего страшного здесь нет.

Голос товарища помог мне прийти в себя. Страх отпустил, я смог сдвинуться с места.

– Сенсативный барьер? Что это такое?

– Сенситивный. Сенситивность – это чувствительность. Сенситивный барьер давит на чувства, заставляя испытывать эмоции, подавляющие разум. Страх, паника, отчаяние. – Джулиус поднялся по ступенькам и потрогал дверь. – Конечно, похожего эффекта можно достигнуть вполне реальными средствами, но здесь поработала чья-то злая воля. Я ощущаю ее как холодное дыхание. Ты чувствуешь, Филипп?

– Я чувствую, как у меня трясутся поджилки и… и… – Я призвал напарника к тишине и сам обратился в слух. – Кто-то там, в кустах! Держи его!

Мы одновременно бросились на звук. Мне повезло больше, чем Джулиусу: я сумел изловить за воротник чумазого мальчишку лет десяти. Шпион отчаянно дергался, так и норовя пнуть меня по коленке, но я держал крепко.

– Руки уберите! Я буду звать на помощь! На помощь! – надрывался он. – Полиция!

– Мы и есть полиция, – холодно прервал его Олдридж. – Правда, сержант Фелтон?

Я важно кивнул.

– Так и есть… детектив Джулиус.

Он с улыбкой кивнул и прислонился к дереву, сунув руки в карманы:

– Ну так что, сам сознаешься или пройдем в отделение?

По тому, как притих мальчишка, стало ясно: с полицейским отделением он знаком не понаслышке.

– А значок покажете?

Я отвесил «задержанному» легкий подзатыльник.

– В полиции тебе и значок покажут, и одиночную камеру, – пригрозил я. Впрочем, не уверен, что правильно понимал систему наказания малолетних.

– Не надо камеру! Я все скажу.

Эдди, так его звали, жил неподалеку. Вместе с дружками он любил залезать в брошенные дома в надежде отыскать что-нибудь ценное, однако никто из них ни разу не бывал здесь. По словам мальчишки, в доме водятся привидения.

– Я сам дней пять тому назад видел леди, она на пороге стояла и светилась вся, – охотно поделился Эдди своими приключениями. – Только мне не поверили, вот я и вернулся, вдруг снова появится.

Джулиус достал фото Мегги Браунинг:

– Посмотри, это она?

Эдди затряс взлохмаченной головой:

– Нет, сэр! Моя леди была красивей. И волосы рыжие такие.

Я выпустил парнишку:

– Беги домой. И запомни: привидения днем увидеть невозможно.

Серьезно кивнув, Эдди скрылся в зарослях.

– Рыжая леди? – переспросил я. – Откуда она взялась?

– Понятия не имею.

Джулиус наконец справился с дверью и скрылся в доме. Я подошел к проему, из которого неприятно тянуло сыростью и гниением, но войти не решился. Глупо, однако тогда я по-настоящему, совершенно серьезно, испугался, что не выйду обратно, что дом меня съест.

– Мистер Фелтон! Мистер Фелтон!

Я обернулся на крик и увидел, как из окна второго этажа конторского здания выглянула мисс Ламберт и помахала рукой. Я неловко помахал в ответ, кричать не хотелось.

– Вы пришли вместо сержанта?

Я отрицательно помахал головой. Видимо, девушка ждала Оливера и, судя по лицу, очень расстроилась его отсутствию. На пороге появился Джулиус, от него пахло мышами, а в волосах запуталась паутина.

– Это ты кричал?

Я объяснил ситуацию, и он немедленно предложил проводить мисс Ламберт до дома. Тут как раз появился сержант Оливер. Он передал Джулиусу какую-то коричневую папку и остался ждать мисс Ламберт, в то время как мы отправились обратно в агентство.

Добрались быстро, чему отчасти способствовал тот факт, что я глубоко прогрузился в свои мысли и совершенно не обращал внимания на дорогу. Безобидная экскурсия вдруг обернулась рядом весьма неприятных открытий, что подкинули еще больше вопросов, чем было до этого. Один из них мучил меня особенно сильно, в то время как Джулиуса, похоже, вовсе не волновал. Кто эта рыжая леди, замеченная мальчишкой? Какое отношение она имеет ко всему происходящему? Ведь не может же быть так, что она оказалась именно возле этого дома абсолютно случайно? Я повторил вопрос, как только мы зашли в офис и заняли привычные места: я на диванчике, а Олдридж – в кресле за столом.

– Ты летишь вперед паровоза, Филипп, – укорил он меня, раскрывая папку, полученную от Оливера. – Инспектор зря времени не терял и собрал для нас всю возможную информацию.

– Какую?

Джулиус не ответил, погрузившись в чтение. Я упрямо повторил:

– Какую такую информацию?

– Смотри-ка, а это интересно, – вместо ответа протянул он. – Похоже, Мегги не первая жертва, далеко не первая. За последние четыре года в городе пропало более десятка девушек. Ни у одной не было родственников в Блэкпуле. Они приехали на заработки и здесь же закончили свою жизнь. Нашли, правда, не всех. Так-так, – он быстро пролистал пару страниц. – Найдены только три тела. Мегги четвертая.

Я внимательно слушал, и вдруг меня осенило новым вопросом:

– Подожди! И они все погибли одинаково?

Джулиус довольно кивнул:

– Правильно мыслишь. Их всех закололи. Узким острым предметом, вероятно кинжалом. Один точный удар прямо в сердце.

Он произносил это невозмутимым холодным тоном, как хирург на вскрытии. Мне стало противно. Никогда, никогда не привыкну к трупам.

– Прости, ты что-то хотел сказать?

Я медленно покачал головой, а потом вспомнил:

– Да. Хотел. Насчет того, что рассказал Эдди.

– А, снова об этом. – Джулиус поднялся со своего места и подошел к телефону. – Только ради тебя. Позвоню инспектору и попрошу узнать про девушку с рыжими волосами, только едва ли это чем-то поможет.

Захотелось ответить ему как-нибудь едко и оригинально, но на ум, как обычно, не пришло ничего подходящего, так что я просто молча слушал телефонный разговор.

Судя по продолжительному молчанию, Гаррисону было что сказать. Я не мог слышать его реплики, однако Джулиус напряженно хмурил брови.

– Ну что?

Олдридж скрестил руки на груди и, похоже, не отходя от телефона, погрузился в глубокие размышления:

– Это очень странно… Рушит все мои теории.

У меня затекла шея оборачиваться к нему, пришлось подняться с нагретого места, чтобы пересесть на стул.

– Что сказал Гаррисон? Еще кого-то убили?

– Нет. Нет, что ты. – Джулиус кисло улыбнулся. – Новый труп дал бы нам хоть какую-нибудь новую зацепку.

– Джулиус! – Я едва не швырнул в него пресс-папье. – Ты невыносим! Давай говори, не томи.

– У дома появилась наследница. Приехала в Блэкпул посмотреть на него. А теперь внимание, Филипп, это высокая рыжеволосая женщина. И она уже две недели как уехала из города.

Однако Эдди клялся, что видел очень похожий на нее призрак. Я уже ничего не понимал.

– Ты говорил про теории. О чем?

Джулиус только отмахнулся:

– Не имеет значения, все равно они требуют доработки.

– Но я могу помочь.

– Ты очень поможешь, если пойдешь домой и отдохнешь. Мне нужно подумать в тишине.

– Нам надо спешить! Мисс Ламберт в опасности! Разве ты не понимаешь, что она в любой момент может закончить так же, как Мегги, пока ты тешишь свое эго придумыванием всевозможных бессмысленных теорий?

Джулиус выслушал мою гневную тираду с каменным лицом. Клянусь, даже не моргнул. Точно мои слова для него все равно что пустой звук.

– Иди домой, Филипп.

Не прощаясь, я покинул офис. На улице шел крупный пушистый снег, стало заметно холоднее. Мороз щипал разгоряченные спором щеки. Я, закутавшись в шарф, как в кокон, быстрым шагом пересек дорогу и на противоположной стороне столкнулся лицом к лицу с мисс Ричмонд, знакомой мне по так и не раскрытому делу о похищении загадочной шкатулки.

– Мистер Фелтон! – Она сразу меня узнала. – Какая приятная встреча.

Как и всегда, мисс Ричмонд поражала своей красотой и изысканностью. Эффект, вызванный ее появлением, можно было сравнить разве что с солнечными лучами в ненастный день. Такой, как сегодня.

– Вы неважно выглядите, мистер Фелтон. Вы голодны? Я собиралась пообедать, составите мне компанию?

Так незаметно мы оказались в весьма приличном ресторане, который в другое время отпугнул бы меня своими ценами. Уже после чашки кофе я как на духу выложил прекрасной собеседнице все о деле, над которым мы работали. Впрочем, избегая особенно сомнительных моментов, вроде того, что мы всерьез верим в привидения. Не думаю, что мисс Ричмонд с пониманием отнесется к подобным заявлениям.

– Это невероятно, Филипп! – воскликнула она, искренне пораженная. – Я и не предполагала, что в Блэкпуле так же опасно, как в столице.

– Вы приехали недавно? Из Лондона?

– Да, но перед этим много путешествовала. – Дафна нахмурила брови и неожиданно произнесла то, что я даже сам себе не хотел говорить вслух: – Эту девушку, Дорис, тоже убьют? Если ничего не предпринимать, она подвергается серьезной опасности. Вы это понимаете?

Конечно, я понимал, но никак не мог заставить Джулиуса перейти к решительным действиям.

– Вот что я вам скажу, Филипп. Я же вижу, мистер Олдридж для вас непререкаемый авторитет. Он умный и достойный джентльмен, однако вы не можете вечно исполнять его приказы. Я могу помочь вам спасти Дорис.

Предложение, высказанное мисс Ричмонд, повергло меня в шок и вместе с тем наполнило энтузиазмом. Попрощавшись, я поспешил домой – обдумать все в тишине.

Едва открыв дверь, я услышал надрывный звонок телефона. Он не умолкал, пока я не добрался до него и не снял трубку.

– Филипп? Где тебя носит? Я звоню уже битый час.

Голос Джулиуса, передаваемый по проводам, казался особенно глубоким и каким-то потусторонним, как послание с того света.

– Ты преувеличиваешь, – нарочито небрежно оборвал его я. – Что случилось?

– Немедленно беги в отделение полиции, прямо к Гаррисону. Жду тебя там.

На вполне резонный вопрос «Зачем?» ответил вежливый голос телефонистки. Я извинился и повесил трубку обратно на рычаг. Как это в его стиле – ничего не объяснять, а просто дать команду. Я лег на диван с твердым намерением на сей раз поступить по-своему.

* * *

– Еще немного, и мы бы начали без тебя.

Я кивнул присутствующим и оседлал единственный свободный в кабинете стул. Кроме меня здесь собрались сам инспектор, сержант Томас Оливер и, собственно, Джулиус. Последний посмотрел на меня, будто пытался прочитать мысли.

– Давай, Оливер, выкладывай, что накопал, – велел Гаррисон, раскуривая очередную дешевую сигарету. Была бы моя воля, я бы запретил их производство, чтобы уберечь чужие легкие от отвратительной вони.

Сержант заметно оживился и подошел к грифельной доске. Когда-то этот молодой и толковый шотландец вместе с нами участвовал в облаве на Ланнан Ши и даже стрелял в фейри, правда, каким-то мистическим образом попал в моего компаньона, но это дело прошлое. С тех пор, видимо, сержант не на шутку заинтересовался мистикой и с большой охотой, естественно, с разрешения Гаррисона, помогал нам в расследованиях.

– Я изучил все дела о пропавших девушках с заданными признаками, – бодро начал он, что-то чертя мелом на доске. – Выписал примерные даты их смертей и сопоставил между собой. Выявилась интересная закономерность. Смотрите, вот эта буква «М» означает Мегги. Десять дней назад пропала девушка, чей труп с колотой раной мы недавно нашли. За пятнадцать дней до нее пропала еще одна, и еще, которую мы не нашли, исчезла…

– Двадцать дней назад, – Джулиус кивнул. – Арифметическая прогрессия.

Ободренный реакцией главного слушателя, сержант продолжил, обращаясь уже к нему лично:

– Смею предположить, сэр, что новое убийство произойдет послезавтра. Спустя пять дней после Мегги Браунинг.

После этих слов Джулиус внезапно подскочил к Оливеру и пожал руку:

– Гениально, Томас. Вы большой молодец!

На секунду я почувствовал укол ревности – меня он давно не хвалил, – но я постарался прогнать прочь глупые мысли.

– Что скажете, а? – спросил инспектор. Видно, он бы сильнее обрадовался серийному убийце, чем очередной потусторонней и оттого недосягаемой для него опасности.

– Сержант абсолютно прав. Пять – священное число во многих культурах и религиях. Оно является знаком завершенности, полного круга. В Библии полно примеров, однако уверен, что сила, выступившая против нас, куда более древняя и страшная. Пока не могу сказать, что она из себя представляет, увы.

Инспектор смачно затушил сигарету о край переполненной пепельницы. Густые усы обычно не давали понять выражение его лица, хотя сейчас все мы заметили раздражение.

– Чудесно. Сложим лапки и будем ждать? Или вам еще есть что рассказать?

– Вообще-то есть. Я долго думал о словах мисс Ламберт и о том, что нам удалось узнать от мальчика по имени Эдди. У меня сложилась определенная гипотеза. Что мы имеем? Старый дом, на пороге которого видят убитую девушку, заманивающую мисс Ламберт внутрь. Сенситивный барьер отпугивает случайных людей, даже служебные собаки не смеют подойти слишком близко. Убитая – одна из четырех жертв; можно предположить, что и Мегги тоже видела призрак на том пороге. И вот к какой мысли я в итоге пришел. Дом запоминает жертв и их образами заманивает новых людей. Однако выяснилось, что он может воспроизводить образы живых, тех, кто был внутри или подходил достаточно близко. Мисс Ламберт права: дом одушевлен, если, конечно, то, что в нем поселилось, можно назвать душой.