Текст книги "Джулиус и Фелтон"

Автор книги: Мария Дубинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– В кабинете брата, уже давно.

Я оставил Уайтби-младшего одного и направился прямиком в кабинет. Дверь оказалась незаперта, и, войдя, я застал такую картину: Джулиус сидел в кресле, вжавшись в спинку, насколько это возможно. Айзек нависал над ним, опершись руками на подлокотники. Клянусь, в первый момент я решил, будто он хочет покусать моего друга!

– А, Филипп! – Олдридж первым меня заметил и проявил неожиданную радость. – Проходи скорее.

Хозяин нехотя отошел, встав у окна, и кивком поприветствовал меня. Вероятно, я помешал, хотя благодарный взгляд Джулиуса вселил уверенность. Я не нашел другой мебели, кроме уже занятого кресла и стула за хозяйским столом, потому просто присел на подлокотник рядом с коллегой. Беседа, прерванная на полуслове, продолжилась.

– Вы понимаете, – мрачно заговорил Айзек, – я не могу показать брата врачам. В случае с нашими домами для умалишенных лучше сразу наложить на себя руки.

Тут с ним нельзя не согласиться. Однажды нам с Джулиусом пришлось побывать в подобной лечебнице, и воспоминания о том дне остались не самые приятные.

– Так все же Оз сумасшедший или оборотень? – Джулиус в моем присутствии почувствовал себя увереннее, хотя причина была мне неизвестна. – Это несколько разные вещи.

– Совершенно с вами согласен. Но объясните это коновалам из бедлама!

Я поежился, представив юного Оза в смирительной рубашке и с бритой головой. Нет, это просто немыслимо.

– И все же с чего вы решили, что ваш брат – оборотень? – не отступал Олдридж. – Были какие-то приметы, симптомы? Может, он выл на луну или обрастал шерстью?

Айзек побагровел:

– Издеваетесь?!

– Нет, совершенно серьезно.

Уайтби-старший смерил Олдриджа возмущенным взглядом, но следов иронии не нашел:

– К чему вопросы? Кто вы, у меня не было случая поинтересоваться?

Джулиус посмотрел на меня, как бы вручая в мои руки возможность самому нас представить.

– Мы, – я мысленно постарался подобрать наиболее точную формулировку, – паранормальные детективы.

Сказал и удивился, как красиво прозвучало. Айзек открыл было рот, но от дальнейших расспросов нас спас неожиданный звук из гостиной.

– Началось! – отчаянно воскликнул Айзек и опрометью бросился вон. Нагнав его, мы стали свидетелями борьбы братьев. Старший изо всех сил пытался удержать младшего, но тот точно обезумел. С перекошенным лицом он фыркал и рычал, как зверь, и, несмотря на разницу в весе и телосложении, с легкостью отбросил Айзека в сторону и рванулся прямо на меня! Глядя в налитые кровью глаза, я практически простился с жизнью – в них не было ни проблеска рассудка. Если бы меня попросили описать хищника в человеческом обличии, я бы вспомнил тот взгляд. И тут передо мной вырос Джулиус, заслонив своей спиной. Он вскинул руку с раскрытой навстречу угрозе ладонью и замер, непоколебимый, как памятник.

– Стой, – произнес он негромко, но от звука его голоса меня охватила нервная дрожь. Оз остановился, тяжело дыша, потом запрокинул голову и дико засмеялся. Клянусь, этот смех не мог принадлежать юноше, с которым мы разговаривали не далее как десять минут назад. То был безумный хохот демона. Достигнув апогея, звук стих, Оз плавно осел на пол, будто марионетка, лишенная нитей.

– Как вы?.. – Айзек растерянно посмотрел на Джулиуса снизу вверх. – Он не слушал даже меня.

Олдридж не снизошел до ответа, повернулся ко мне и взял за плечи:

– Филипп? Испугался?

О да! Как же я испугался!

– Нет, все в порядке, – вслух сказал я. – Как Оз?

Парнишка лежал на ковре, раскинув руки в стороны, бледный до синевы и кажущийся таким несчастным и хрупким. Его очень хотелось защитить.

– Мистер Уайтби, – Джулиус скрестил руки на груди и бросил на Айзека победоносный взгляд. – Это все что угодно, только не ликантропия. Уверен, вы тоже так считаете. Тогда к чему этот фарс?

Айзек прижал к себе тело брата, любовно подложив руку ему под голову и погрузив пальцы в мягкие белые волосы – такие, как у него самого.

– А вы бы смогли признать, что единственный близкий вам человек – сумасшедший и его нужно изолировать от общества? Поливать ледяной водой, запирать в клетку и пропускать через тело электрический ток? Ну же, смогли бы?

Я с содроганием ждал ответа. Олдридж вдруг устало опустил плечи, разом став как-то слабее и беспомощнее.

– Нет, не смог бы. Но мистер Уайтби, – голос его потеплел, – хочу вам еще кое-что сообщить. Оз не сумасшедший.

Айзек радостно вскинулся:

– Да? Вы уверены?

– Абсолютно. Оз не сумасшедший. Он одержимый.

Признаюсь, тут он смог удивить даже меня, а я, казалось бы, слышал от него всякое. Лицо же Айзека нужно было видеть, словами и не описать.

– О… одержим? – пробормотал он растерянно. – Кем? Как? Не уверен, что понял вас.

– Давайте для начала отнесем юношу в его спальню, – предложил Джулиус. – Я успокоил его как минимум на час. Времени на разговоры хватит.

Олдридж, как всегда, оказался прав: Оз не пришел в себя, пока его несли наверх по крутой лестнице, укладывали в постель и накрывали одеялом. В пышном ореоле из подушек он походил на ангелочка с по-детски пухлыми губами и длинными светлыми ресницами. Айзек склонился над братом и нежно поцеловал в лоб, взлохматив белую челку. Сердце защемило от тоски.

Проходя мимо, Джулиус ненароком задел меня плечом, и это случайное прикосновение вселило в меня веру в то, что все наладится. Так всегда случалось, когда за дело брался Джулиус Олдридж. Я тому свидетель.

Мы снова перешли в кабинет. Айзек распахнул окно, впуская поток теплого чистого воздуха. Спина молодого человека была напряжена, лица мы не видели, можно лишь догадываться, какие чувства оно выражало. Я пожалел, что не взял с собой блокнот для записей, потому как ощущал острую необходимость занять себя, пока Джулиус, устроившись в кресле, начал говорить:

– Буду краток, ибо добрая половина информации, которой я располагаю, сугубо индивидуальна для каждого случая и, скорее всего, в данной ситуации не будет иметь смысла. Юный Оз, бесспорно, одержим некой сущностью, духом, если хотите, и тот овладевает телом, задвигая в тень сознание вашего брата. Отсюда странное поведение, сила, превосходящая физическую мощь Оза. Мои слова могут показаться невероятными, но вы, мистер Уайтби, знаете: я прав. Смею предположить, были и другие проявления. Например, животная агрессия или желание нанести себе вред. – Джулиус сложил руки на груди, что показывало полную сосредоточенность. – Припадки учащаются и будут учащаться, если ничего не предпринять. Вы поэтому переехали в такую глушь? Чтобы скрыть от знакомых метаморфозу в характере брата?

Айзек прерывисто вздохнул, будто ему не хватало воздуха, хотя напоенный ароматом свежей листвы кислород буквально переполнял легкие. Справившись с собой, он ответил:

– Все так. Я боялся, что его заберут. Кроме брата и моих картин, у меня ничего не осталось. Я не мог позволить разлучить нас. Но Оз становился неуправляем. Этот дом достался нам от покойных родителей. В детстве он обожал бывать здесь, я думал, переезд поможет ему… оклематься.

– Оз тяжело переживал смерть родителей?

– Да. Они погибли, когда ему было двенадцать.

– Я так и знал. – Джулиус подался вперед. – Детская психологическая травма и одиночество сделали его фокальным агентом – человеком, открытым для подселения инфернальных сущностей. Я полагал, что он мог быть источником полтергейста, из-за которого мы проделали весь этот путь из Блэкпула, однако чувствую, что все несколько глубже. С вашего позволения, мы бы остались на какое-то время, чтобы понаблюдать за Озом.

Айзек вскочил на ноги, подбежал к Джулиусу и вдруг рухнул перед ним на колени:

– Вы же спасете Оза? Пожалуйста, умоляю вас, верните мне брата!

Меня бросило в жар. Горе способно сотворить странные вещи даже с самыми сильными, но всякий раз видеть это невыносимо.

– Встаньте, мистер Уайтби. – Олдридж тоже смутился. – Мы не уедем, пока во всем не разберемся.

Джулиус умел быть убедительным. Сначала Айзек с робкой надеждой взирал на него из-под густой светлой челки, потом поднялся на ноги и пошатывающейся походкой смертельно уставшего человека отошел обратно к окну. Ветер бросил ему в лицо белоснежный тюль, скрывая в газовом облаке.

Мы ушли не прощаясь.

Джулиус немедленно поднялся к себе в комнату и не выходил до обеда. Я провел это время в спальне Оза, читая и изредка поглядывая на спящего юношу. Айзек не показывался, будто смущался недавней эмоциональной вспышки. Его можно понять. Олдридж не щадил чужих чувств, когда впадал в раж очередного расследования. Сейчас не то, что прежде, в первые месяцы знакомства, однако вываливать сразу всю груду разрозненной и чаще всего довольно пугающей информации на неподготовленного человека… А ведь когда-то он сам был в подобной роли.

– Брат?

Я захлопнул книгу и подбежал к постели Оза. Юноша открыл глаза, но пока не понимал, где находится. Вот взгляд его нашел меня и прояснился:

– Филипп? Я сделал что-то дурное?

Его руки, до этого спокойно лежащие вдоль тела, судорожно сжали ткань одеяла. Я присел рядом:

– С чего ты взял?

– С того, что брат всегда плачет после того, как у меня случается приступ. Думает, я не вижу.

Оз попытался встать, но не смог, упал обратно на подушки и беззвучно заплакал. Я совершенно не представлял, что делать, что говорить. Вдруг Оз протянул руку и схватил меня за локоть:

– Вам это не остановить. Никому не остановить.

На щеках юноши вспыхнули красные пятна, на лбу выступил пот. Я дернулся, но рука точно попала в железные тиски.

– Что не остановить? – спросил я, чтобы выиграть время. Сердце лихорадочно стучало в ушах. Я понял: это не Оз. – О чем ты?

– На тебе ее запах, – он повел носом и оскалился. – Умри.

Пальцы впились мне в горло, сдавливая гортань. Я захрипел в тщетной попытке справиться с одержимым, но кислород стремительно покидал работающие на износ легкие, я терял силы и скоро повалился на своего душителя. Грудь разрывало на части. Я из последних сил схватился за чужие запястья – и вместо человеческого тепла ощутил смертельный холод. Веки мои опустились…

Мощный рывок поднял меня над постелью, однако это было единственным, что я на тот момент мог осознать, – остальное терялось в кровавом тумане под пеленой тишины, заложившей уши. Собственные руки стали казаться безумно тяжелыми, а голова – неподъемной.

– Все хорошо, Филипп, я с тобой.

Эти слова успокоили меня, и больше ничего не имело значения…

* * *

– Ваши извинения мне не нужны, мистер Уайтби. – Голос Джулиуса за дверью отдавал сталью. – Принесите их Филиппу.

– Оз не хотел! Вы же сами говорили, он не в себе!

– Вы пытались мне помешать! – Впервые на моей памяти Олдридж на кого-то кричал.

– Я не знал, что вы задумали! И в конце концов, не кажется ли вам, что связывать его было лишним?

Я вздрогнул и решил все-таки войти. Мужчины при виде меня замолкли.

– Простите, – я замешкался на пороге. – Что с Озом? Он… он уже в порядке?

Джулиус резко поднялся мне навстречу:

– Зачем ты встал с постели?

– Я хорошо себя чувствую, – ответил я и закашлялся. Рука сама собой метнулась к горлу убедиться, что на него больше ничего не давит. – Не надо относиться ко мне как к ребенку.

Всего десять минут назад я очнулся в комнате на неразобранной постели, горло саднило, дышать, а тем более разговаривать было тяжело. Зеркало беспощадно отразило отвратительные синяки на шее. Увы, тот кошмар мне не приснился. Все произошло в реальности. Я постучался к Джулиусу, но никто не открыл, тогда мне не пришло на ум ничего иного, как отправиться в кабинет мистера Уайтби. Спрашивая о здоровье Оза, я тем не менее не стремился повидать юношу. Пусть меня обвинят в трусости, однако встречаться с ним пока не хотелось.

– У вас странные отношения, – невзначай заметил Айзек. – Не переживайте, Филипп, с Озом все в порядке. Мистер Джулиус…

– Я ввел его в транс, – вмешался мой коллега, чем заслужил полный непонятного мне чувства взгляд Айзека. Сейчас, после случившегося, разница между братьями все больше бросалась в глаза. В старшем было нечто, что меня смущало, он всегда смотрел так, будто желал разобрать на составные части и заспиртовать на память. В сочетании с ростом, превосходящим мой, и атлетичной фигурой эта особенность внушала определенные опасения.

– Мне удалось поговорить с сущностью, захватившей тело Оза, – продолжил Джулиус. Я вздрогнул. – Всего несколько слов. «Я делаю это ради нее». Большего добиться не удалось. Физические показатели Оза слишком слабы для подобных методик. Он потерял сознание прежде, чем я нашел нужный подход.

Звучит жутковато. Я однажды видел, как мой друг применял гипноз к несправедливо заключенному по делу о пустых могилах, но тогда Соломон Дерриш особо не сопротивлялся. Зато в силе одержимого я имел честь убедиться сам.

– Оз так кричал, – вставил свое слово Айзек. – Уверен, это причиняло ему боль.

– Все может быть, – безразличным тоном бросил Джулиус. – Жаль, мы узнали так мало.

– Вы о моем брате говорите!

– А вы сами попросили о помощи.

– Простите, джентльмены! – Пришлось повысить голос, чтобы прервать намечающийся спор. – Он… оно сказало еще кое-что. – Убедившись, что взгляды обращены на меня, я процитировал: – «На тебе ее запах».

Джулиус нахмурился. Судя по серьезному выражению его темных глаз, могу предположить, что шестеренки завертелись. Разум коллеги вовсю прорабатывал версии и строил гипотезы – нам оставалось только ждать результата и по возможности не мешать процессу, о чем тут же, не смущаясь, сообщил Джулиус.

– Мне нужно подумать, – сказал он. – Филипп, возвращайся к себе, ложись и спи. Мистер Уайтби, занимайтесь своими делами, ваш брат очнется не раньше вечера. Меня не беспокоить.

С этими словами он вышел из кабинета.

– Как вы это терпите? – поинтересовался у меня Айзек. – Похоже, он вас ни во что не ставит?

– Вы ошибаетесь. Просто он отличается от большинства людей. Не нужно пытаться его понять – можно просто быть с ним или же не быть. Я выбрал первое.

Не знаю, почему я решил защитить Олдриджа. По сути, я и сам частенько приходил к подобным выводам, и обида заходила так далеко, что вспомнить страшно. Быть может, Джулиус обращается со мной как с ребенком по той простой причине, что я веду себя соответственно? Я был слаб и беспомощен, но упрямо отказывался это признавать, нарываясь на неприятности, чтобы доказать обратное. И всякий раз получалось только хуже.

Я улыбнулся ничего не понимающему Айзеку и толкнул дверь.

– Постойте!

Я обернулся.

– Вы мне нравитесь, Филипп. И Озу тоже.

Я снова улыбнулся и, ничего не ответив, вышел.

Дом погрузился в тишину. Я долго лежал на постели и глядел в равнодушный потолок. От меня ничего не зависело, все шло своим, неизвестным мне чередом, и, не будь меня здесь, едва ли что-то изменилось бы. Зачем Джулиус потащил меня за собой?

Дверь тихонько скрипнула, когда я ненароком задремал.

Осторожные шаги приблизились к постели, матрас промялся под человеческим весом. Я с трудом разомкнул отяжелевшие веки…

– Лежи, не вставай. – Ладонь Джулиуса, приятно прохладная, легла мне на лоб, убирая с него взъерошенные волосы. – Тебе сегодня нелегко пришлось.

Однако я все равно сел, чтобы изобразить хотя бы видимость равенства с ним. Джулиус выглядел задумчивым и немного грустным. А еще уставшим – думаю, все это время он напряженно размышлял.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Вы подоспели вовремя.

– А если бы нет?

Вопрос повис в воздухе. Взгляд темных глаз неотрывно сверлил мое растерянное лицо, а я не мог решить, что ответить.

– Но… Ты же всегда приходишь.

– Ах, Филипп, – Джулиус вдруг спрятал лицо в ладонях и глубоко вздохнул. Таким уязвимым я его никогда не видел, даже тогда, когда, едва оправившись от мистического недуга, он рассказал историю своей жизни. – Ты же совсем меня не знаешь.

– Ну и ладно. – Честно говоря, беседа начала меня нервировать. Мы все это уже проходили. – Мне нет до этого дела. Что было, то прошло. Я ведь уже говорил.

Олдридж резко поднялся на ноги, мигом возвращая себе привычно спокойный вид:

– Я ухожу. Вернусь ночью. Может, к утру, зависит от результата.

– Уходишь? – я удивился. – А… а как же я? Что мне делать?

– По возможности сидеть тихо и не оставаться наедине с Озом. – Джулиус задержался возле двери, будто что-то обдумывая. – И с его братом тоже.

Я не знал, что думать о поступке Олдриджа. Само собой, для этого у него были веские основания. Не покривлю душой, если скажу: перспектива провести ночь в чужом доме с чужими людьми, один из которых меня чуть не убил, а второй мне просто не нравится, не приводила в восторг, однако я чувствовал, что разгадка рядом. Джулиус, фигурально выражаясь, взял след, просто, как обычно, не нашел нужным ставить меня в известность.

Я бросил взгляд на зашторенное до середины окно – солнце скоро скроется за деревьями. Отсюда было прекрасно видно, как Джулиус выходит из дома и быстрым шагом направляется по подъездной дорожке к калитке. Когда-то это уже было.

Лето, запах речной воды, уединенный пансионат. И мужчина в сером плаще, уходящий вдаль.

Я сбежал вниз по лестнице, пересек этаж, поскальзываясь на поворотах, выскочил на улицу, но дорожка уже опустела. Почему-то мне казалось важным крикнуть ему что-нибудь на прощание, любую ерунду.

– Возвращайся поскорее, – прошептал я одними губами и вернулся в дом.

На ужин я спустился только после напоминания хозяина. Уайтби-старший сам накрыл на стол в маленькой светлой кухоньке, используемой, видимо, в качестве неформальной столовой. Приборы были рассчитаны на двоих.

– Оз еще спит, – пояснил Айзек, заметив мое замешательство.

Я молча занял свое место и принялся за еду. Не знаю, кто занимался готовкой, но ужин, в отличие от чая, ему явно удался. И я только сейчас понял, как сильно проголодался за день.

– Скажите, Филипп, чем вы занимаетесь? – неожиданно завел разговор Айзек. – Помимо совместной работы с мистером Джулиусом.

– Свободного времени у меня не так уж и много, – подумав, ответил я. – Я бывший журналист, так что иногда под псевдонимом пишу заметки в разные газеты.

Про работу в пабе я предпочел умолчать.

– А вы, мистер Уайтби?

Молодой человек поморщился:

– Айзек, пожалуйста. Могу ошибаться, но мы, вероятно, ровесники.

Резон в его словах был. Я повторил вопрос.

– Я художник. Пишу портреты в основном, реже пейзажи дикой природы. Здесь, в отцовском доме, моя мастерская. Ну и источник вдохновения, – улыбнулся он, имея в виду глухие окрестности. – Скоро планирую выставку в Блэкпуле, но в моей галерее не хватает изюминки. Понимаешь, той картины, вокруг которой все бы строилось.

– Уверен, вы успеете ее написать, – утешил я.

– Бесспорно успею, тем более я уже решил, какой она будет. Но нужна помощь. Филипп, будь моей моделью.

Поднимаясь к себе, я размышлял над тем, как у Айзека получилось добиться от меня согласия. Он не давил, не умолял, не использовал жалость. Просто я вдруг ответил «да» и лишь потом осознал, на что подписался. Все, что я знал о работе натурщиков, это то, что им приходилось по несколько часов кряду сидеть в одной позе. Не уверен, что справлюсь. Определенно, без направляющей руки Джулиуса я становился слишком мягкотелым.

К ночи снова пошел дождь. Унылое накрапывание за окном ввергало меня в тоску. Не зная, чем себя занять, я спустился в гостиную, где, к удивлению своему, застал читающего Оза.

– Оз?

– Филипп! Я так рад видеть тебя в добром здравии. – Юноша отложил книгу и поднялся мне навстречу. Признаться, я невольно отступил. – Айзек все рассказал. Прости, пожалуйста. Я ничего не помню, совсем. Брат разрешил мне почитать здесь, но, наверное, лучше вернуться в комнату.

– А где он?

Оз выглядел нормальным, но теперь я знал: ангельское личико с большими зелеными глазами могло в любую секунду превратиться в оскал чудовища. Часы неестественно громко пробили одиннадцать раз, и я вздрогнул, ощутив ледяную дрожь.

– В студии. Он всегда пишет картины ночью при искусственном освещении. Говорит, так интереснее.

При слове «картины» мое лицо, видимо, как-то изменилось, потому что Оз спросил:

– Он просил тебя позировать?

Я кивнул. Юноша прижал ладонь ко рту и захихикал.

– Что? – Я приготовился к худшему. Пока не зная, к чему именно, но к чему-то плохому точно.

– И ты согласился?

– Да. А что? Что не так?

Оз отсмеялся. Смех ему удивительно шел, как и трогательный румянец на бледных щеках. Все же хочется верить, что для него все закончится хорошо.

– Дело в том, что брат признает только обнаженные натуры. Обычно я ему помогал, когда денег на натурщиков не хватало, но сейчас… – Юноша погрустнел. – У него скоро персональная выставка, а я…

Он резко поднялся и, извинившись, ушел.

Я растерянно проводил его взглядом и без сил упал на диван. Удивительно, но я даже расстроиться как следует не мог – наверное, окончательно зашел в тупик. Поцелуй Дафны, странное поведение Джулиуса, раздвоение личности Оза и чудачества его старшего брата. Все это – за неполные два дня. Я застонал и сжал виски ладонями. Джулиус, почему ты решил уйти именно сейчас? И главное, куда?

Дождь незаметно перерос в ливень. Я слушал тяжелый перестук капель, лежа в постели. Настольная лампа горела, отбрасывая на стены и потолок легкие тени. В груди было тесно и неспокойно, даже звук ливня, обычно успокаивающий, будто невидимый смычок терзал натянутые струны-нервы. Ночь перевалила за середину. Я в очередной раз перевернулся с боку на бок, скинув ставшее удушающим одеяло на пол, однако и это не помогло остудить разгоряченное переживаниями тело. Изредка поддаваясь дремоте, я чувствовал одно и то же: холод лезвия в животе, кровь на губах и ледяное дыхание приближающейся смерти. Вырываясь из объятий кошмара, я видел вокруг чужие негостеприимные стены и, обхватив себя руками, пытался успокоиться. Спустя несколько часов бессмысленных метаний я поднялся и тихо вышел в коридор.

На первом этаже часы пробили три раза. Я направился в сторону лестницы, надеясь стаканом горячего молока излечить бессонницу, но почти сразу услышал чужие шаги. Спина мгновенно взмокла от страха. Я замер с широко раскрытыми глазами и собрался уже сдать назад, как почувствовал ладонь, зажавшую мне рот, и услышал тихий шепот:

– Не бойтесь, Филипп, это всего лишь я.

Ладонь исчезла, и я так же тихо набросился на Айзека с упреками:

– Какого черта вы творите?

– Могу спросить то же самое. – В темноте его лицо и волосы смутно белели, и выражения было не разобрать. – Ты тоже это слышал?

Я покачал головой.

– Слышал что?

Айзек махнул в сторону, и пришла моя очередь испугаться. В ночной тишине мы оба отчетливо услышали протяжный пугающий скрежет. Ноги пристыли к полу, весь я будто обратился в соляной столб. Если бы не решимость Айзека, ни за что бы не приблизился к спальне Оза.

Дверь поддалась легко и бесшумно, из комнаты раздалась новая порция устрашающих звуков. Ужас сковывал движения. И все же я нашел в себе силы войти первым.

Оз Уайтби парил. Худенькое тщедушное тело висело в воздухе безо всякой опоры в паре футов от постели, свободно свисающее вниз тонкое одеяло четко обрисовывало его контуры. Взгляд мой опустился ниже, на пустую кровать, которая сама по себе вращалась вокруг своей оси, издавая тот самый потусторонний скрежет металлических ножек об пол. Признаюсь, в тот миг, когда мне открылась эта нереальная картина, волосы зашевелились на голове, а сердце забыло, как биться.

– Оз!

Айзек подался вперед, беспомощно протягивая к брату руки, и крик этот будто остановил запись на пленке. Кровать прекратила движение, юноша рухнул на нее, не издав ни звука. Стало так тихо, что слышно было бег часовых стрелок на первом этаже. Айзек сделал шаг вперед, и тут Оз резко поднялся, минуя сидячее положение, будто кто-то невидимый дернул за ниточки, заставляя его вытянуться в полный рост. Марионетка, сомнамбула – то был кто угодно, только не Оз Уайтби.

– Это тело достигло своего предела, – чужим низким голосом заговорил он, едва размыкая бледные губы. – Слабое, слишком слабое.

В окне за его спиной сверкнула молния далекой пока грозы.

Взгляд одержимого слепо прошелся по комнате, будто не замечая нас. О, мне бы хотелось думать, что это так!

– Ее запах. Все ради нее… Она ждала так долго…

Я не успел увидеть прыжка, просто смазанное движение в полумраке, и вот уже не-Оз стоит на полу, неестественно вытянувшись на носочках, будто от сильной боли. Видеть это было невыносимо.

– Оззи, – его брат не выдержал напряжения и, подбежав, попытался взять его за руки. На секунду мне показалось, что у него получится, но существо, завладевшее юношей, оказалось сильнее. Оно, а именно так его стоит отныне называть, быстро подавило мелькнувшие на осунувшемся лице зачатки чувств и, схватив Айзека за шею, с невероятной мощью отшвырнуло его к стене. Уайтби вскрикнул и затих.

– Стой! – я вскинул вверх руки, незаметно пятясь. – Оз, остановись. Ты же понимаешь меня, да? Сопротивляйся, я верю, ты еще там. Просто попробуй остановиться.

Я говорил и говорил, надеясь, что это как-то поможет. На мгновение взгляд юноши блеснул узнаванием, но тут же глаза поблекли и затянулись мутной дымкой.

– Ты, – его палец уверенно указал на меня. – Ты подойдешь. Это ее знак.

– Кто она? Оз, кто эта женщина? – выпалил я, панически ища выход из ситуации.

– Моя… моя… – он запнулся. – Она моя…

Да, вот оно! Я смогу сдерживать его вопросами о той женщине, пока не вернется Джулиус. Он должен скоро появиться, иначе мне конец.

И стоило чуть расслабиться, как горло сдавила чудовищная сила. Когда он успел подойти так близко?

– Мы станем едины… – прохрипел мне в лицо Оз и сильнее сдавил пальцы. Я был выше, но тогда казалось, будто он возвышается надо мной, подобно скале. Гром за окном гремел демоническим хохотом. Я слабо цеплялся за душителя, пока тот не сводил с меня плотоядного взгляда, такого пристального, что становилось жутко. Я и сам, всмотревшись в его глаза, забыл обо всем. Огромные, изумрудно-зеленые, распахнутые будто в сильнейшем испуге, – однако не это завладело моим вниманием, а черные бисеринки суженных зрачков.

Из них сочилась Тьма.

Отвратительные «чернила» проникали в яркую зелень радужки, прорисовывая на ней кривой узор. Я все смотрел и смотрел, пока оттуда не потекли черные маслянистые слезы. Вот тогда я ощутил что-то внутри себя. Чужие мысли, чужие переживания, чужие воспоминания. Чужой страх. Они перетекали в меня, заполняя самые потайные уголки моей трясущейся от ужаса души. Было мерзко, гадко и холодно, словно меня оплетает огромная склизкая змея.

Пальцы мои разжались, руки бессильно обвисли. Я больше не мог дышать. А еще я плакал, но не от боли или страха. На моем лице были слезы сострадания.

– Эдгар!

Оставшись вдруг без опоры, я рухнул на пол и уже оттуда мог наблюдать за тем, как пятится Оз. Словно проснувшись, он прикоснулся к своему лицу и, увидев на руках черноту, ужаснулся.

– Я… Кто я? – растерянно пробормотал он.

– Эдгар! – снова воскликнул женский голос, и я заметил мисс Леонор Прайд, нашу случайную попутчицу из поезда. Она была все в том же темно-синем платье, лишь больше побледнела и осунулась с нашей последней встречи. Девушка стремительно пересекла комнату и, нисколько не смущаясь и не боясь, заключила Оза в объятия. Пришедший с ней Джулиус помог мне подняться и, прижав палец к губам, призвал к молчанию. Я и не мог говорить, только хватал ртом воздух.

– Брат мой! – восклицала Леонор, орошая грудь юноши слезами. – Что же ты наделал? Разве ты был таким? Разве мог причинить кому-то вред? Эдгар, пожалуйста, перестань мучить этого мальчика.

Я начал понимать. Скомканные видения, навеянные сознанием «Оза», наложились на слова мисс Прайд, и все встало на свои места.

– Я не хочу, чтобы ты стал убийцей, – простонала девушка, опустив голову. – Ведь это будешь уже не ты. Это уже не ты. Понимаешь?.. Я люблю тебя, Эдгар…

Тьма в глазах юноши пришла в движение. Меж тем Леонор отошла к лежащему без движения Айзеку и, опустившись возле него на колени, ласково провела рукой по волосам.

– Брат… – неразборчиво пробормотал тот, силясь подняться. – Братик…

Леонор всхлипнула, и мое сердце тут же отозвалось острой болью. Девушка, смирившаяся со скорой потерей смертельно больного брата, и юноша, чей младший брат мог дать ей надежду вновь разговаривать с Эдгаром. Кто-то из них в любом случае останется в проигрыше. Так кто же достоин выбирать?

– Айзек? – Голос Оза, слабый и хриплый, прозвучал в печальной тишине. – Леонор? Лео…

Он схватился за грудь, издав протяжный стон. Внутри шла борьба, повлиять на исход которой, увы, не мог никто.

– Она сказала, все получится. – Зеленые глаза влажно блеснули обычными, прозрачными слезами. – Она обещала, что все мы будем счастливы.

Я знал, о ком он говорит. Теперь знал, и знание это причиняло мне страдания и вносило смуту в мои мысли.

Оз запрокинул голову и, коротко вскрикнув, повалился на спину. Я почувствовал настоятельное желание схватиться за что-нибудь, чтобы не последовать его примеру, и ощутил руки, заботливо обхватившие меня за плечи.

– Все кончено, Филипп. – Голос Джулиуса, вопреки словам, прозвучал отнюдь не успокаивающе. – Идем, мы здесь лишние.

Я не спорил, позволил увести себя и даже уложить в постель, как ребенка. Меня охватила апатия, под стать непрекращающемуся дождю за окном. Под его мерный стук я и заснул. В ту ночь я не видел кошмаров – их хватило в реальности.

* * *

Минула неделя. Мы с Джулиусом прогуливались по Променаду, изредка перебрасываясь обыденными фразами. За эти дни мы ни разу не обсудили толком события, произошедшие в уединенном доме братьев Уайтби и, несмотря на то что мне бы этого хотелось, настроения начинать серьезный разговор не было.

– Я получил письмо от мисс Прайд, – вдруг заговорил Олдридж. Соленый ветер играл с его волосами, несмотря на тщательную укладку, вьющимися от влажности. – Ее брат скончался, не приходя в сознание, три дня тому назад.

Мы уехали от Уайтби не сразу, Айзек уговорил нас погостить, видимо опасаясь рецидива, хотя Джулиус уверял, что Озу ничего не угрожает. Понимая, что умирает, Эдгар нашел способ перенести свою душу в другое тело, что спровоцировало волну необъяснимых случаев, списанных впоследствии на тот самый полтергейст, ставший причиной нашей поездки. Отчаянная жажда жизни толкала его на новые и новые попытки. А потом Эдгар обнаружил идеально подходящее тело – Оза Уайтби. Но ничего бы не случилось, если бы не помощь загадочной незнакомки…

– Филипп, – Джулиус сбавил шаг, внимательно оглядываясь на меня. – Когда Эдгар пытался завладеть тобой, он ведь открыл тебе свой разум. Ты видел все, что когда-либо видел или чувствовал он. Так?