Текст книги "Джулиус и Фелтон"

Автор книги: Мария Дубинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Столовая встретила меня пустотой. На столике в дальнем углу рядом с котлом для пунша стояли две керамические кружки, на полу валялся брошенный половник. Рубиновые капли на нем до дрожи напоминали кровь.

– Филипп? – позвал я без особой надежды услышать ответ. Юноши не было, как и в остальных комнатах первого этажа. Напряжение давило на уши, будто я с каждым шагом погружался все глубже, куда-то на самое дно паучьей ловушки. Я барахтался изо всех сил, старался сбросить невидимые путы, очистить взор от мутной пелены, однако лишь прочнее увязал. Гулкое эхо моих шагов билось в ритм с рваными ударами сердца и неровным дыханием. Я чувствовал себя совершенно беспомощным и беззащитным, оставшись наедине с тем, чего никак не мог понять.

Оставшись наедине с собой.

– Джулиус! Я здесь, наверху!

Я поднял голову и увидел Филиппа, опирающегося руками о перила открытой галереи. Мой друг выглядел невредимым, но почему-то страх продолжал нарастать, кончики пальцев заледенели, а в груди, напротив, разрастался невыносимый жар. Меня точно разрывало на части.

– Что ты там делаешь? – строго обратился я к нему. – Спускайся немедленно. Это не шутки.

– А я не шутил. Разве я шутил? – Филипп состроил озадаченную гримаску. Похоже, с ним действительно все в порядке. – Подожди минутку, сейчас я спущусь к…

Его глаза удивленно расширились. Он опустил голову, чтобы в этот момент увидеть, как из живота выходит острое широкое лезвие. На губах выступила кровавая пена. Филипп сжал острие пальцами, пошатнулся и, со сдавленным хрипом завалившись вперед, рухнул через перила.

Я смог пошевелиться, только когда услышал этот звук. Удар. Треск. Стон.

Филипп лежал на боку. Влажные ресницы дрогнули, когда я упал рядом на пол и осторожно положил его голову к себе на колени. От падения нож сдвинулся, еще сильнее расширяя рану, кровь хлестала сплошным потоком. Я не знал, что делать.

– Боже, Филипп, ты слышишь меня? – наконец выдавил я. – Не закрывай глаза, я помогу, я… я помогу тебе.

Окровавленные губы шевельнулись, но с них сорвался только тихий стон. Красная пена стекала по подбородку. Филипп закашлялся, обрызгав меня кровью, и вдруг с неожиданной силой схватил меня за руку:

– Это… она… она…

– Что? – Я с трудом различил слова. – Молчи, ничего не говори. Я сейчас что-нибудь придумаю.

Он улыбнулся, страшной, немного безумной, но уже такой родной улыбкой, и я ощутил, как что-то горячее катится по моему лицу и срывается вниз, смешивается с кровью на его коже. Слезы? Я плачу?

– Про…сти.

Голубые глаза медленно закрылись, хватка ослабла, рука безвольно соскользнула вниз.

– Филипп? – Я не мог поверить. – Филипп? Ну же, Филипп, ты не можешь так… Не можешь!

Я провел пальцами по его бледному лицу. Ресницы не дрогнули в ответ. Но Филипп всегда был так полон жизни, света. Это невозможно, чтобы он вдруг перестал существовать. Разве такое возможно?

– Филипп! Филипп!!!

Навеки застывшие губы не разомкнулись, чтобы выдать очередной глупый вопрос или несмешную шутку.

Я бы еще мог научить его танцевать, у нас могло быть столько времени.

– Ах, как трогательно! Я тоже сейчас заплачу. Нет, честно, даже туши не пожалею.

Я не стал поворачиваться, мне не нужно было ее видеть, чтобы узнать. Дафна усмехнулась и протянула обиженным голоском:

– Ну Джууулиус, так нечестно. Посмотри на меня! И оставь уже мертвого дружка, честное слово, даже противно. Можно подумать, вы любовники.

– Заткнись! – я поднялся и развернулся так резко, что закружилась голова. И вместо Дафны увидел Рейчел.

– Забавно вышло, да? – Она запрокинула голову, громко рассмеявшись смехом мисс Ричмонд. – Ты и не догадывался. Или догадывался? – Она перестала смеяться и, сощурившись, окинула меня внимательным взглядом. – Твоя теория с картами мне понравилась. Строго говоря, ты во всем был прав. И кстати, вот, лови.

Мне в лицо полетела гадальная карта. Башня.

– «Я разрушаю фальшь и ложные цели», – процитировала Дафна-Рейчел. – Интересно, что это значит? Мне показалось, ему подходит. Ты же помнишь, я увлекалась гаданием в той жизни.

Да, это была она. Моя Рейчел.

– Как ты…

– Выжила? Нашла тебя? Стала другим человеком? Или тебя волнует, почему я тоже не состарилась ни на день?

– Это все неважно! – Я изо всех сил стиснул кулаки, но помогло мало. – Почему ты оставила меня одного?

– О… – Небесные глаза на мгновение приобрели то немного удивленное и смущенное выражение, что я всегда так любил. – Ты правда не понимаешь? Я могу убить тебя прямо сейчас и не делаю этого только потому, что ты еще не сыграл свою роль. Наш спектакль тогда грубо прервали. Мой Господин был недоволен. Пришлось попотеть, чтобы придумать новый план и разыграть карты иначе. Между прочим, ты Маг, а я Луна. Ты грань между тьмой и светом, ты моя ошибка, которую нужно исправить.

Она повернулась, чтобы уйти, но я окликнул ее:

– Стой! Рейчел, что бы с тобой ни случилось, я еще могу помочь тебе, скажи только как! Ты же любила меня, да?

– Дурак, ну ты и дурак. – Рейчел остановилась и, чуть повернув голову, улыбнулась краешком алых губ. – Любила. Но все светлые чувства рано или поздно превращаются в ненависть.

– Мои – нет.

– Прекрати обманывать хотя бы себя, Джулиус. – Она сделала шаг вперед, растворяясь в серебристом сиянии, похожем на снег. – Это было мое предупреждение. Я ищу кое-что. Когда найду, мы встретимся.

Хлопнула дверь. В холл ворвалась свирепая метель, я закрыл лицо руками и почувствовал, что по-настоящему тону…

* * *

Глоток воздуха заставил легкие взорваться огнем. Я открыл глаза и снова закрыл, так больно было смотреть на свет. Кто-то раздвинул шторы, впустив в комнату солнечные лучи, столь ненавистные сейчас. И пахло очень странно. Ужасный, отвратительный запах. Сирень.

– Доброе утро! – бодрый голос вошел в мозг раскаленной иглой. С губ сорвался невольный стон, я пошевелился, ощущая под собой упругую мягкость матраса. Я был дома. – Подъем, Джулиус, солнце давно встало. Если продолжим в том же духе, заката не увидишь.

Филипп суетился возле столика, на котором стояла пузатая ваза с охапкой сиреневых веточек. Из окна тянуло теплом и свежим ароматом зелени.

– Что случилось? – Я с трудом поднялся, скинул одеяло на пол и поморщился от боли в затекшем теле. – Что я здесь делаю?

– Вчера мы допоздна разговаривали. – Филипп оставил букет в покое и подошел ко мне, протягивая руку: – Давай помогу?

Я с благодарностью принял помощь, добрел до графина с водой и осушил его весь. Сознание прояснилось, и вместе с этим на меня накатил дикий ужас.

– Господи! – вырвалось у меня. – Что… Что со мной было? Филипп? – Я пошатнулся и едва не упал. – Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Он удивленно захлопал ресницами:

– Чувствую себя? Да нормально, только, – он провел рукой по животу, – желудок, кажется, побаливает. Наверное, из-за той еды, что вчера наготовила мисс Ламберт. А что?

Я не сумел сдержать улыбки, глядя на растерянное выражение его лица.

– Хочешь, я научу тебя танцевать?

Филипп окончательно растерялся:

– А как ты узнал, что я не умею?

Все было ненастоящим. Я знал, я был прав. Филипп стоит передо мной все такой же живой и теплый. Я подошел к нему и обнял.

– Эй, ты чего? – Он попытался выскользнуть, но как-то вяло, и я почувствовал, как он уткнулся мне в шею и вздохнул. Наверное, решил, что я не в себе. Однако именно сейчас я ощущал себя как никогда лучше.

А когда он ушел, я обнаружил на столе гадальную карту.

Луна.

Путь в пустоту.

Дело № 10. Жажда, которую не утолить

Мне снился один и тот же сон, в котором я умираю. Хочется вспомнить детали, но, вскакивая с постели посреди ночи, я ощущал лишь страх, отчаяние и острую боль в животе, будто внутри меня шевелилась раскаленная игла. Я сбрасывал одеяло на пол, обнимал колени и, прижимаясь спиной к холодной стене, сидел так до самого рассвета. Лишь с первым солнечным лучиком ужас рассеивался. Так вели себя все ночные кошмары. Но мой… мой был особенным.

Это утро я встретил в той же неудобной позе. Ночью шел дождь, в комнате было весьма прохладно. Пижама, сырая от пота, липла к телу – крайне неприятно. Раздеваясь на ходу, я добрел до кухни и заварил кофе. Терпкий аромат буквально вернул меня к жизни, и на телефонный звонок я ответил бодрым голосом, тем более гадать, кто мог вспомнить обо мне в столь ранний час, особо не приходилось.

Однако я ошибся.

– Алло, – ответил я. – Филипп Фелтон слушает. Джулиус, это ты?

На секунду показалось, что на том конце линии кто-то негромко вздохнул, однако не удалось расслышать более ни звука. И соединение прервалось.

Не слишком удачное начало дня смутило меня ненадолго, благо чайник на плите еще не остыл, и я, не теряя времени даром, налил еще одну кружку. Чай подошел бы больше, но в последнее время проснуться помогал только кофе. Сквозь открытое окно проникал свежий воздух, быстро нагревающийся от ярких солнечных лучей. Я не удержался и присел на подоконник, подставляя лицо свету и довольно щурясь. Не знаю, сколько времени прошло, но стук в дверь я услышал далеко не сразу. Решив, совершенно не задумываясь, что это точно Олдридж, я как был, в пижамных штанах и наскоро наброшенной рубашке, отправился открывать.

– Доброе утро. Я войду? – Дафна Ричмонд обворожительно улыбнулась и, отстранив меня рукой, прошествовала в квартиру.

Я не мог сопротивляться. Просто застыл в дверях с наиглупейшим, могу догадаться, видом, сжимая в руке горячую кружку. Женщина прошла на кухню, по-хозяйски села на стул и закинула ногу на ногу. Кремовая гладкость дорогого нейлона обтягивала идеальную лодыжку и отблескивала в лучах света. Заставив себя поднять взгляд выше, я вспыхнул и, пробормотав нечто вроде извинений, унесся в комнату, где спешно натянул на себя первую попавшуюся под руку одежду. Пальцы, приглаживающие торчащие со сна волосы, ощутимо дрожали.

– Вашей квартире явно не хватает женской руки. – Зеркало отразило стройный силуэт позади меня. Дафна привстала на мысочки, заботливо поправила мой завернувшийся воротник и улыбнулась. К спине будто пистолет приставили, так резко я выпрямился, испытывая схожий ужас. – Ну что же вы так, Филипп? Я вас не укушу, – рассмеялась она, – или, может, вы этого и хотите?

– Я… Пожалуйста, вы… – Из головы напрочь вылетели все мысли и слова. Зеркало беспощадно отражало мои пылающие щеки.

– Забудьте. – Мисс Ричмонд отстранилась, отошла к стене с книжными полками и взяла ближайшую книгу. Я знал их наперечет, но сейчас не смог вспомнить ни единого названия. – Я здесь из-за мистера Олдриджа.

Взгляд голубых сияющих глаз обратился на меня. Я ждал продолжения, впрочем ощущая некую обиду от ее слов.

– Меня он видеть не желает. – Мисс Ричмонд досадливо прикусила губу. – Однако хотелось бы кое-что ему передать. Поможете?

Удостоверившись в полном моем содействии, она подошла ближе, заглядывая в глаза:

– В таком случае очень на вас надеюсь.

И, ухватив меня за воротник, притянула к себе и поцеловала. От неожиданности я крепко зажмурился, пошатнулся, едва не потеряв равновесие. А меж тем Дафна уже покинула комнату, из коридора донесся звонкий голос:

– Можете не провожать. У меня отличная память.

Я ущипнул себя, но делу это не помогло. Вздохнув, опустился на кровать, потом вовсе рухнул на спину и для верности накрыл горящее лицо подушкой. Что? Что она имела в виду? Передать… поцелуй? Нет, это слишком.

* * *

Дверь поддалась легко. Он никогда не запирает ее, пока я не приду.

– Я пришел! – оповестил я с порога, но стоило увидеть спокойно читающего газету Джулиуса, как к щекам прилила кровь. Не зная, что с собой поделать, я опасался лишь того, что Олдридж о чем-то догадается, однако тот не оторвал взгляда от «Таймс» и когда я пересек кабинет и сел на скрипнувший диван. Это можно было назвать везением, если бы не острое чувство тревоги, терзающее изнутри.

– Что случилось? – все так же не поднимая головы, поинтересовался проницательный компаньон. – Снова плохо спал?

Я кивнул, не сомневаясь, что даже из такого положения он видит каждое мое движение. К такому рано или поздно можно привыкнуть. Зашуршала бумага, газета отправилась в мусорную корзину под столом. Джулиус сменил позу – теперь он внимательно смотрел прямо на меня. Я занервничал.

– Что?

– Кто приходил к тебе утром?

Если бы я не знал Джулиуса так хорошо, непременно решил бы, что он за мной следит.

– Никто, – выдавил я смущенно.

– Мисс Ричмонд, – резюмировал Джулиус с невозмутимым видом. Как же порой выводила из себя его самоуверенность! – Что она хотела?

Я упрямо стиснул кулаки, вовсе не собираясь идти у него на поводу, но ответ сам сорвался с губ, словно я желал быть раскрытым:

– Передать тебе… что-то. – Слишком поздно сообразив, что творю, я поспешно замолк. – С чего ты вообще взял, что я видел ее?

– Очень просто. – Олдридж прищурился, точно заглядывая прямо мне в голову. – В уголке твоих губ остался след алой помады. Мисс Ричмонд предпочитает именно такой оттенок. Что она хотела передать?

– Ничего! – замотал я головой. – Совсем ничего! Она ушла, не успев ничего сказать. Честно.

Джулиус потянулся в кресле и неожиданно широко улыбнулся. Вид улыбающегося компаньона настолько шокировал меня, что сомнений не осталось: я тревожился не зря.

– Сегодня вечером мы уезжаем из Блэкпула. – Он посмотрел на карманные часы. – Поезд без четверти семь. Не опаздывай. А пока считай, у тебя выходной.

– Постой-ка! Что значит уезжаем? Зачем? Куда? – я запаниковал. – У меня работа как бы, ты забыл? Я…

– Официант в затрапезном пабе, да-да, я помню, – отмахнулся этот несносный тип. – Есть время уладить это дело? Или мне пойти с тобой?

Снова помыкает. Уже почти не обидно.

– Не надо, я сам. Скажи хотя бы, куда и зачем едем?

– Может, в поезде поговорим? Дорога долгая…

Я заставил его замолчать, прицельно швырнув маленькой диванной подушкой, которую Джулиус поймал с вопиющей ловкостью.

– Ладно. В Даллфорд. Нас попросили о помощи. А теперь иди уже, дай подумать спокойно.

Вполне удовлетворенный промежуточным результатом своих стараний, к тому же успешно избежавший неудобного разговора о Дафне, я поспешил ретироваться, благо заняться было чем.

В офис я вернулся ближе к шести. На втором этаже вовсю хозяйничала Дорис Ламберт. Негромко и, стоит признать, весьма недурно напевая, она смахивала пыль с книжного шкафа.

– Добрый вечер, мисс Ламберт, – поздоровался я. – Дверь была не заперта. Где Джулиус?

Девушка педантично вытерла руки о передник, прежде чем протянуть мне одну. Вообще, было заметно, как изменился ее характер с момента нашего знакомства. И пожатие узкой хрупкой ладошки стало на редкость твердым и уверенным.

– Добрый вечер, мистер Фелтон. Мистер Олдридж отправился на станцию пораньше и велел вам немедленно следовать за ним. Смею предположить, поезд могли перенести.

Я уставился на часы и едва сдержал рвущееся с языка проклятие:

– Но я и без того пришел почти впритык! Что теперь делать?

Дорис кивнула с таким видом, будто ожидала чего-то подобного:

– С минуты на минуту за мной приедет Томас. Он отвезет вас на станцию.

Тут как раз под окном взревел мотор, и, выглянув, я имел честь лицезреть сержанта Оливера верхом, кто бы мог подумать, на мотоцикле! Завидев меня, парень стянул мотоциклетные очки и помахал рукой.

– Спасибо, мисс Ламберт, – я бросился к двери и на пороге обернулся. – Простите за бестактность, но вы… вы с сержантом…

– Да, – просто сказала девушка и вернулась к своим делам, то есть к вечерней уборке. – Поспешите. И вот еще: зовите меня Дорис. Так проще.

Я заскочил по пути в кабинет, подхватил сумку с дивана и вдруг заметил на столе забытую газету, которую утром читал Джулиус. В спешке я не посмотрел на название, но на всякий случай запихнул томик в сумку.

Томас вручил мне очки, помог справиться с ремешком и, велев держаться крепче, завел мотор. Это был мой первый опыт поездки на мотоцикле и, забыв про всякие глупые приличия, я обеими руками вцепился в Оливера, вжавшись в его спину. Ветер свистел в ушах, от грохота в первые минуты я едва не оглох. К счастью, судьба была на моей стороне, и очень скоро я сумел разжать пальцы и почти самостоятельно сползти с сидения.

– А ты молодец, хорошо держался. – Томас хохотнул, осознав двойственность сказанной фразы. – Удачи. И привет мистеру Джулиусу.

Мотор взревел, и я остался один на площадке.

Мой компаньон с удобством расположился в пустом купе и, кажется, дремал, сложив руки на груди. Во мне проснулось мальчишеское желание напугать его, однако же вздрогнул я сам, когда Джулиус внезапно открыл глаза.

– Даже быстрее, чем я думал, – задумчиво произнес он и потянулся. – Садись.

– И сяду, – пробурчал я, послушно присаживаясь напротив. Похоже, поезд действительно перенесли на более ранний срок, поскольку не прошло и десяти минут, как состав тронулся. В подобного рода поездках меня обычно нестерпимо клонит в сон. Так случилось и в этот раз. Борясь с дремотой, я достал из сумки приготовленный на такой случай бульварный романчик. Конечно, если учесть наблюдательность Джулиуса, насмешек не избежать, но я даже не начал читать, потому что вместо «Тайной возлюбленной» достал другую книгу.

– Ой, кажется, это твое, – я протянул ее коллеге. Олдридж лениво оторвал взгляд от проносящегося за окном пейзажа, и одновременно с этим произошло сразу два события: дверь нашего купе открылась и я, застигнутый этим звуком врасплох, выронил книгу.

– Простите, в вагоне больше нет пустых мест. Я могу к вам присоединиться?

Голос принадлежал премиленькой юной девушке в строгом темно-синем платье, абсолютно не подходящем ее возрасту. Она сжимала обеими руками дорожный саквояж и смотрела на нас серьезными серыми глазами. Джулиус приподнялся навстречу:

– Прошу вас, не стесняйтесь.

Незнакомка присела на противоположный край скамьи и сложила руки на коленях. Если честно, я не слишком обрадовался попутчице, однако она выглядела такой потерянной, что не могла не вызвать жалость.

– Меня зовут Филипп, а этого джентльмена…

– Джулиус, – подсказал Олдридж.

– Леонор Прайд.

После представления она почувствовала себя увереннее и улыбнулась. Тут я вспомнил про книгу. Леонор опередила меня всего на секунду и подняла ее.

– Ой, что-то выпало, – она протянула мне игральную карту. Нет, не игральную. Взяв ее в руки, я изменил мнение.

– Дай-ка, – Джулиус попытался выхватить ее. Я не ожидал подобной прыти, и несчастный кусочек картона снова вспорхнул в воздух. Мы оба бросились ловить его и в итоге едва не столкнулись лбами. Наконец карта приземлилась ему на колени.

– Прости, – отпрянул я. – Это же твое.

Джулиус задумчиво повертел карту в пальцах и протянул мне:

– Ерунда. Можешь забрать, если хочешь.

Внезапно о себе напомнила мисс Прайд:

– Это же «Башня», да? Падение лжи, разрушение привычных ценностей, освобождение от прошлого.

Глаза Джулиуса потемнели:

– Да. Все так. Интересуетесь Таро?

– Немного, – смутилась Леонор. – Чтобы порадовать брата. Ему нравится все загадочное.

Я заметил, и, думаю, не только я, что при упоминании брата милое личико мисс Прайд погрустнело, в глазах блеснули бисеринки слез.

– Прошу прощения, – девушка опустила взгляд. Тоненькие пальчики стиснули ткань платья. – Я правда не хотела вас беспокоить…

– Если поделитесь своей бедой, быть может, ее станет легче решить? – тактично предложил Джулиус. Мне, признаться, тоже стало любопытно, однако я бы ни за что не решился подталкивать незнакомую девушку к откровениям. И все же просить Леонор дважды не пришлось.

– Мой брат, Эдгар, очень болен. Я еду его навестить в частную клинику в Даллфорде, но врачи говорят… Врачи говорят, – она приглушенно всхлипнула, – что Эдгар скоро умрет. И я… могу не успеть. Но я ведь успею, да?

Нам обоим хотелось утешить мисс Прайд, но мы тогда не знали, что поездка будет полна не самых приятных неожиданностей, одна из которых не преминула случиться в тот же миг.

Я не успел ничего понять, просто сиденье вдруг ушло из-под меня, а сам я полетел вперед, всем весом завалившись на растерявшегося Джулиуса. Рядом испуганно ойкнула мисс Прайд, и я, поднявшись на ноги, с огорчением отметил, что поезд остановился. Увы, проводник едва ли сумел прояснить ситуацию, выдав пару дежурных фраз о спокойствии и контроле. Уж тем более они никоим образом не подействовали на бедную девушку, для которой промедление было буквально смерти подобно. Мы множество раз попадали в подобные ситуации прежде, в те времена, когда, только познакомившись с моим дорогим коллегой, я исколесил с ним половину страны, однако эта остановка отчего-то навела тоску.

Джулиус отправился на разведку, оставив меня утешать Леонор – задание не из легких. Впрочем, девушка взяла себя в руки, насколько это было возможно, и я смог почувствовать себя в некоторой безопасности от вида женских слез.

Олдридж и мисс Прайд разминулись всего на несколько минут. Отойдя привести себя в порядок, она не застала появления Джулиуса, и потому лишь я имел честь услышать чушь, которую он изрек с серьезным видом:

– Бери сумку, мы сходим.

– Прости? – Я не тронулся с места. – Что?

Вместо ответа он взял свои вещи и покинул купе. Я опасливо покосился на темнеющее небо за окном, потом на свою сумку, завалившуюся под сиденье. Что за блажь посетила светлую голову моего друга на сей раз? Разве он не видит, что поезд остановился в сущей глуши, окруженный с обеих сторон стеной леса? Я еще раз взглянул в сторону окна и с ужасом увидел Джулиуса, ловко спускающегося с насыпи.

Похоже, в этом вопросе мое согласие особой роли не играло.

Как я уже говорил, небо по краю пылало алым, а со стороны темнеющих макушек леса надвигались сумерки. Я уныло плелся за бодро шагающим Джулиусом по едва заметной тропинке, все более удаляясь от железнодорожного полотна. На душе, как говорят в народе, скребли кошки, каждая размером со взрослого тигра. Страдая некоторой близорукостью, не сильно заметной в обычной жизни, я спотыкался о невидимые в тени коряги и корни, едва различая тропинку под ногами. И в довершение моих злоключений в небе над нами прогрохотал раскат грома. Приближалась майская гроза.

– Прости, пожалуйста, – вкрадчиво, стараясь скрыть раздражение, обратился я к невозмутимой спине Джулиуса. – Я, наверное, чего-то не понимаю…

– Это заметно.

– Тогда какого черта молчишь?! – моментально взвился я. Мы достаточно углубились в заросли, и обратного пути я бы, скорее всего, сам не нашел.

Олдридж резко затормозил, стойко выдержав столкновение со мной.

– В двух словах. В Даллфорде зафиксирован агрессивный полтергейст. Он ведет себя необычно, переходя из дома в дом. Нас пригласили помочь.

– И ты рванул с насиженного места, будто только этого и ждал, – засомневался я. – Будто ты… От чего ты бежишь, Джулиус?

Догадка пронзила мозг, слова сами соскочили с языка. Насколько я был далек от истины, интересно?

Он протянул руку, словно желая прикоснуться, но опустил, так и не сделав этого. Одновременно с новым громовым раскатом и росчерком молнии с небес полился холодный дождь.

– Идем скорее, – отвернулся компаньон. – Если я нигде не ошибся, скоро выйдем на дорогу.

Ноги скользили по раскисшей земле, каждый шаг грозил обернуться позорным падением. Мы не разговаривали – стало не до того, да и ливень заглушал звуки. Все, кроме одного.

– …помощь!..

Я замер, прислушиваясь. Джулиус тоже что-то услышал, и удача была на его стороне. Махнув мне рукой, он свернул с тропинки, безошибочно определяя направление в сплетении веток. Я едва поспевал, но человека мы увидели одновременно.

Он больше не кричал, просто лежал в грязи, лицом вверх, и вроде бы был без сознания. Дождь безжалостно хлестал по обнаженному телу, смывая с него кровь, которая сочилась из многочисленных ран. Мужчина был молод. Подойдя ближе, я убедился в этом. Быть может, даже моложе меня.

– Эй, мистер, – я опустился рядом на корточки и потрогал его за плечо. Незнакомец тихо застонал. Я поднял на Джулиуса растерянный взгляд. – Что с ним де…

В руку чуть пониже локтя вцепились чужие пальцы. Я вскрикнул и от неожиданности сам повалился в грязь. Так внезапно для себя мы спасли юношу по имени Оз Уайтби.

* * *

По счастью, эту ночь нам не суждено было провести под открытым небом. Дом Оза и его брата был не так далеко, на стук в дверь выбежал встревоженный молодой человек и тут же при виде Оза громко запричитал.

– Простите, – перебил его Джулиус. – Это ваш брат? Мы нашли его в лесу.

– Кажется, на него напали, – вставил я свое предположение. Хозяин наконец сообразил, что идет дождь и нас надо впустить внутрь. В свете электрической лампы нас ждал еще один сюрприз – практически точная копия Оза Уайтби.

– Мы братья. Меня зовут Айзек.

Родство определенно бросалось в глаза. Оба молодых человека были обладателями выразительных зеленых глаз, обрамленных светлыми пушистыми ресницами, и почти белых, точно обсыпанных мукой волос. Разве что старший отличался спортивным телосложением, в то время как младший изящностью фигуры походил на подростка.

Дальше стало не до разговоров. Я помог Айзеку отнести его брата в гостиную и уложить на кушетку. Юноша снова потерял сознание и дышал так редко и тихо, что, казалось, не делал этого вовсе. И тем удивительнее было наблюдать, как спокойно к происходящему отнесся его брат. Просто немыслимо! Я собирался заговорить с Айзеком, когда тот вернулся из кухни с тазиком теплой воды и парой полотенец, однако твердая рука Джулиуса, легшая мне на плечо, остановила мой так и не начавшийся поток красноречия. В молчании я вместе с не слишком радушным хозяином смыл с пострадавшего кровь и грязь, Айзек обработал раны, оказавшиеся глубокими царапинами.

– Все, – Уайтби-старший тщательно вытер руки. – Пусть спит. Идемте на кухню, выпьем чаю и познакомимся как следует.

Чай мне не понравился. Заварен был на скорую руку, да и сама заварка – редкостная дрянь. Джулиус морщился, но пил, а уж ему-то, как страстному любителю этого напитка, приходилось куда хуже. Наконец, я больше не смог терпеть:

– Простите, мистер Уайтби, но это ничего, что ваш брат остался там без присмотра? Вдруг ему понадобится помощь? Вам совсем не любопытно, что с ним произошло?

Олдридж перевел взгляд с меня на Айзека. Тот чуть пожал плечами, не смущенный моим напором.

– Ко всему можно привыкнуть, – с философским видом заметил он, прихлебывая отвратительное пойло из фарфоровой чашки. – Даже к тому, что твой любимый братик – оборотень.

В наступившей тишине громко забулькал чаем поперхнувшийся Джулиус. Меня спасло от подобной участи лишь то, что я успел поставить чашку на блюдце. В самом деле, ничего удивительного: случайно повстречавшийся нам молодой человек, живущий вдвоем с братом в доме на окраине леса, всамделишный оборотень. Скажу вам, абсолютно ничего. Я спрятал задрожавшие руки под стол и натянуто улыбнулся, решив сделать вид, что оценил шутку хозяина. Однако Олдридж отреагировал иначе:

– Вы уверены? По каким признакам вы определили?

– Знаете, – Уайтби нахмурился, – тема довольно серьезная и, скажем так, скользкая. Не лучше ли отложить беседу по душам, пока вы оба не приведете себя в порядок и не отдохнете? Увы, слуг мы отпустили по вполне понятным причинам, так что я просто покажу вам комнаты.

– Вы предлагаете нам ночлег? – приподнял бровь Джулиус.

Юноша рассмеялся:

– Ну не выгонять же вас. Я вколол Озу снотворное, он проспит до утра, так что можете не переживать.

– Быть может, нам стоит опасаться вовсе не мистера Оза?

Чуть позже, когда мы остались наедине, я поинтересовался, в чем смысл последней фразы, на что Олдридж только покачал головой. Правильно ли я понял, что он отнесся к словам Айзека серьезно, – а это означает соседство с настоящим оборотнем из страшных легенд? Примерно этот вопрос я и собирался задать, но Джулиус меня опередил:

– Я буду спать здесь. Если страшно, можешь остаться со мной. Если нет, свободна комната напротив. Я в душ.

И скрылся за дверью, оставив меня смущенно краснеть в темном коридоре.

Считает меня трусом?

Горячая вода не только смыла с тела грязь и пот, но и помогла расслабиться. Пожалуй, даже чересчур. Я поднял руку, чтобы завинтить кран, и почувствовал головокружение и дикую слабость. Обмотавшись полотенцем, я вышел из ванной и буквально рухнул на разобранную кровать. Сил хватило только на то, чтобы натянуть поверх одеяло и потушить свет. В темноте было слышно, как громко стучит по крыше и скребется в стекло дождь. Угасающим сознанием я отметил, что почему-то почти не боюсь, хотя недавно едва мог скрывать дрожь. Неужели мое восхищение Джулиусом настолько сильно, что я готов пойти на любые безрассудства, лишь бы его впечатлить?

«Если страшно, можешь остаться со мной».

Я просто хотел доказать, что не боюсь, или правда изменился?

Засыпая, я видел перед собой улыбающееся лицо Дафны Ричмонд, которое вдруг превратилось в грустное личико девушки из поезда, Леонор. Она бросила в меня гадальной картой, и это было последним, что я запомнил.

* * *

В гостиной, несмотря на довольно поздний час, не было никого. По крайней мере, так мне поначалу показалось.

– Доброе утро.

Прозрачная занавеска у открытого окна зашевелилась, из-за нее вышел юноша, опознанный мною как Оз Уайтби. Благодаря белой рубашке и удивительно светлым волосам, почти ей в тон, он легко затерялся в воздушных складках тюля, и я не сразу его заметил.

– Оз, если не ошибаюсь? – кивнул я и, получив утвердительный ответ, пожал протянутую руку. Тонкую, с мягкой нежной кожей, как у девушки. – Как самочувствие?

– Спасибо, хорошо. Почти не болит. – Он пригласил меня присесть на диван и опустился рядом. – Не знаю, как благодарить вас с другом. Брат говорит, я болен, и, думаю, он прав. Ничего не могу вспомнить из прошедшего вечера, даже то, как ушел из дома. Это странно, да?

Отчего-то даже такая непростая тема из уст Оза звучала легко и естественно. Он вообще умел располагать к себе, не то что брат. Несмотря на внешнее сходство, в Айзеке не чувствовалось этого мягкого обаяния. Находиться с ним в одной комнате было неприятно. Может, именно это имел в виду Джулиус, говоря о том, что опасаться стоит другого?

– Прости, я, наверное, надоедаю тебе. – Оз опустил голову, отчего мягкие светлые пряди упали на лицо, закрывая глаза. – Брат говорит, я не умею держать язык за зубами.

Я, как обычно, задал вопрос, не успев подумать, тактично ли он прозвучит:

– Сколько тебе лет?

Если Оз и удивился, то виду не подал:

– Восемнадцать.

Кажется сущим ребенком. Что бы там ни думал Айзек и ни подозревал Джулиус, я ни за что не поверю, что это милое невинное существо – чудовище из ночных кошмаров.

– Прости, – в свою очередь извинился я. – А где Джулиус? Мой друг?