Текст книги "За семью замками. Внутри (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Костя опустил Агату у машины с водительской стороны. Она ухватилась за мужскую шею, прижалась всем телом, уткнулась в нее же носом, пыталась поймать ось, потому что на пьяную голову с этим были проблемы.

Костя не торопил. Позволял. Гладил кожу на ягодицах, пробравшись под платье. Снова вжимался возбуждением – уже в живот.

И было очевидно: хочет же… Очень хочет. Но почему-то не настаивает.

В голове у Агаты разом миллион вопросов. Сначала – откуда столько благородства-то? Потом… Или натрахался уже?

Вторая мысль будто окатила с головы до пят ледяной водой. И пусть это скорее всего снова были сомнения, рожденные исключительно пьяненьким мозгом, но Агате стало страшно, что он может вот так с ней прощаться…

Что это свидание – его финальный подарок. Что он уже просто наигрался. Слишком рано. До ужаса рано.

Агата оторвалась от шеи, вскинула голову, поймала серьезный внимательный взгляд голубых, острых, режущих льдом глаз.

– Что? – услышала вопрос… Не ответила, поднялась на носочках, потянулась к губам. Мягким. Теплым. Требовательным. Они не умели целоваться «невинно». Всегда сразу глубоко. Страстно. Заводя и заводясь. И сейчас тоже.

Агата пыталась стать еще ближе. Костя мял кожу сильнее. Не собирался останавливаться, очевидно, но когда почувствовал, что Агата нажимает на его грудь, будто отталкивая, позволил отступить…

Следил, как девушка приподнимает подол платья, берется за белье, стягивает, смотрит вокруг… Бросать прямо тут было как-то жалко… А положить некуда. Разве что…

Агата мысленно усмехнулась, отступая ещё на шаг. Открыла заднюю дверь, посмотрела сначала в салон, потом на Костю…

– Кайфово, да?

Спросила, улыбнулась лукаво, но ответа не дожидалась.

Нырнула в машину, двигалась по сиденью, глядя на Костю, который медлил где-то секунду, смотря в сумрак перед собой, а потом оказался у открытой двери, наклонился, смотрел, не стыдясь, как она, пусть не больно ловко, но уж как есть, снимает платье, бросает на переднее, расстегивает босоножки, они с глухим стуком бьются о дно. Сначала одна. Потом вторая. Бюстгальтера на ней нет, а значит…

– Салон не приспособлен. Тесно. Будет сложно. – Костя сказал, берясь за ремень, ныряя следом в машину.

Говорил серьезно, но почему-то вызывал у Агаты улыбку и триумфальный трепет. Вероятно потому, что пусть с минетом на скорости у них не сложилось, но классический секс в элитной тачке у неё точно будет. А значит, и галочка.

Костя – снова теплый, успевший сдернуть футболку и приспустить джинсы с бельем, вжался своим телом в ее, заставляя Агату испытать новую волну желания, копившегося всё то время, что они ехали. Настолько сильного, что Агата понимала – ей сейчас многого не надо. Это скорее всего будет до смешного быстро. Хотя почему до смешного? Костино самолюбие она потешит. Только смотрит на него – а уже кончает.

Костя сделал резкое движение в нее, Агата дернулась, долбанувшись головой о подлокотник…

– Вот черт… – Агата ругнулась, Костя засмеялся, уткнувшись лбом в ее плечо.

За что девушка сначала стукнула его, реагируя на безжалостное: «я же говорил», а потом потянулась к своему затылку, чтобы потереть…

Пытаясь предотвратить повторный эксцесс, Костя протиснул руку между ее затылком и подлокотником. Потом снова двинулся, она не ударилась уже – просто вжалась в ладонь… На третьем движении испустила стон… На четвертом попыталась податься навстречу, но все равно было неудобно, поэтому на пятом шепнула:

– Ты какой-то херовый кризис-менеджер. Реши проблему нормально.

Почувствовала, что Костя выходит, чуть отползает, берется за ее бедра, тянет ниже, чтобы она полностью была на диване. Смотрит в лицо, вздернув бровь…

Мол, справился?

А получив кивок, прижимается губами уже к груди, ласкает, мнет руками ягодицы, оглаживает бедра, спускается ниже, щекочет дыханием сначала живот, а потом самую нежную кожу, когда она прогибается, пытается еще сильнее раскрыться, Костя ведет языком, Агата не сдерживает стон, накрывает рукой его голову, сжимает волосы, тянет… Чувствует скольжение и будто бы легкие удары… Теряется в удовольствии… Но в определенный момент этого удовольствия становится мало. Агата тянет Костю вверх настойчиво, втягивает его язык, снова хнычет, пока он не заполняет будто пылающую пустоту до отказа, и тут же начинает двигаться в ней размашистей, сильней, выбивая стоны на каждом толчке, собирая их своим ртом… И ей уже абсолютно все равно, обо что и чем она бьется. Лишь бы он не останавливался.

В какой-то момент Агата слышит странный, немного свистящий звук, вскидывает взгляд, чувствует, что Костя остановился, одной рукой держит вытянутый ремень, другой – фиксирует сначала одно ее запястье – заводит за голову, глядя в глаза, обматывает ремнем… Потом другое заводит туда же… И тоже обматывает…

Чуть отстраняется, скользит по ней взглядом. Видит в ответном немного страха, огромный интерес… Видит, что она сама сжимает ремень в кулаке, чтобы не соскользнул… Возвращается своим лицом к ее лицу, медленно входит снизу, растягивая будто…

– Ты царапаешься вечно. Хожу потом, как с кошкой дрался.

Шепчет, Агата чувствует, что щеки розовеют, потому что она не специально, но становится не до смущения, когда Костя идет дальше – обездвижив, забрасывает ее ногу выше – практически себе на плечо, ограничивая движения сильнее, обеспечивая более глубокие проникновения… И становится понятно, что дело не в том, что она царапается. Ему просто хочется еще больше власти. Еще больше стонов. Полного подконтрольного ему сумасшествия.

И он всё получает. Вбивается, хмурясь, глядя то в полные неконтролируемого желания глаза, то на повторяющие его имя губы. Ждет, когда знает, что еще секунда, и Агата кончит, закрывает ее рот своим, чтобы не распугала птиц вскриком.

Агата чувствует, как ее захлестывает волнами такой силы, что даже дыхание перехватывает, а его движения становятся агрессивней, практически болезненным. Дальше он действует чисто для себя. Костя мнет тело, оттягивает губы, толкается – языком и членом. С каждым разом все быстрее и все сильнее. А в какой-то момент закрывает глаза, входит на максимум, отрывается от губ, вжимается носом в висок, дышит тяжело, кривится сильнее, пользуется тем, что Агата при всем желании не вывернется, бесстыже кончая в неё.

Не спросив даже, порешала ли она с таблетками. Потом разберутся.

* * *

Обратно они ехали, уже не больно-то разговаривая. Агата потирала саднящие немного запястья – скорее всего, останутся следы… Хорошо, что она никуда не выходит и никто этого не увидит.

Костя был просто спокоен. Не гнал. Ехал быстро, но без заигрываний с машиной и дорогой. Уже не столько катался, сколько стремился к пункту назначения.

Прокручивая в голове случившееся, Агата внезапно для себя же испытывала жгучий, но будто бы в то же время сладкий стыд. А еще немного злость. Или много. Если бы могла сейчас злиться полноценно, если бы колени до сих пор не подрагивали из-за напряжения, а мысли по-прежнему не разбегались по углам, растягивая губы в улыбке, то наверняка злилась бы куда сильней, а так…

– Не делай так больше.

Сказала, когда они въехали в город. Вполне дружелюбно, будто шепотом даже, но тон и посыл Косте все равно явно не понравились. Он не любит, когда ему приказывают.

Бросил на Агату быстрый взгляд, как бы говорящий: «мне без разницы, о чем ты сейчас, но тебя спрашивать не планирую».

Агате же так и хотелось ответить, что стоило бы… Непременно стоило.

– Я не хочу залететь, Костя.

Она сказала, он усмехнулся. Несколько секунд молчал, потом изрек легкомысленно, пожимая плечами:

– Ну так не резинками в меня бросайся, а с таблетками разберись. В чем проблема?

– В том, что резинки нужно надевать! Когда они валяются в машине, это не защищает!

Агата завелась моментально. Сказала громче, чем хотела. Снова наклонилась за пачкой, которую они так и не вскрыли, снова бросила.

На сей раз она отскочила уже от Костиного плеча, он снова посмотрел предостерегающе. Мол, не перегибай…

Чтобы не сорваться сильнее, Агата отвернулась к окну. Молчала. Злилась. Терла запястья уже яростней…

БДСМщик сраный… Шибарист недоделанный. И она тоже… Дура легкомысленная. С мозгами, стекающимися в одно место, когда речь заходит о нем…

Потому что хотела бы – остановила. Хотя бы раз, блин, остановила… А она растекается.

Снова заговорила только через несколько минут, когда немного успокоилась.

– Я думаю, сейчас пронесет. У меня безопасные дни. Вроде как. Но Костя…

Посмотрела через плечо, дождалась, пока он глянет в ответ. Думал какое-то время, потом кивнул.

Грань между риском и глупостью. Это тоже она.

– Я тебя услышал.

– Спасибо.

Агата поблагодарила, снова отвернулась к окну, долго смотрела, закусывая нижнюю губу… Злость отпускала, вновь начинало качать на волнах пережитого удовольствия… Тело будто до сих пор чувствовало руки… Запястья помнили болезненный жим ремней… Сама она – как было хорошо и остро… И как приятно, когда…

Агата сжала с силой колени, вздрогнула, когда на левое в очередной раз легла его ладонь.

Кажется, он все это время немного следил…

Девушка опустила взгляд, еле сдержалась от желания накрыть его ладонь своей, погладить… Это тоже слишком романтично. Не о них.

– Ты завезешь меня и уедешь?

Агата спросила, думая, что сейчас любой ответ воспримет спокойно. Костя же мотнул головой.

– Нет. Хочу спать. Хотя бы пару часов. Утром уеду.

И пусть знала, что он не лукавит – ему тупо удобно будет переночевать у нее, а не ехать дальше, на сердце все равно стало теплее…

Они подъехали к ее дому, когда вокруг почти рассвело. Но это было обманчивое впечатление наступления утра, ведь на часах немного за четыре. А значит хотя бы несколько часов у Кости правда есть. Главное – не забыть задернуть плотно шторы, что Агата обязательно собиралась сделать. Ведь ей было очень важно, чтобы ему было удобно.

Прежде, чем выйти из машины, Агата окинула взглядом двор. Костя это заметил, но ничего колкого или раздраженного не сказал – слишком устал, вероятно.

Обходя черную блестящую красотку, Агата не сдержалась – провела по теплому боку пальцами, как бы гладя, как бы благодаря, как бы… Вроде бы прощаясь, но с надеждой, что еще встретятся.

Ей было немного стыдно, что она оставила весь мусор внутри, но начни копошиться – получила бы от Кости нагоняй, что тянет время, поэтому даже не думала.

Когда они с Костей поравнялись, Агата почувствовала внезапный укол страха – не сразу поняла, почему, а потом…

Схватилась за его руку, отступила чуть назад, как бы прячась, вжалась щекой в ткань футболки…

– Что? – Костя это заметил, остановился, глянул через плечо сначала, потом проследил за ее взглядом…

Из подъезда кто-то вышел… По его мнению – совершенно безобидный мужичок. Какой-то бессмысленный трудяга, работающий сменами, которому рано выходить… По мнению Агаты, судя по всему, объект, угрожающий её жизни…

Во всяком случае, его руку она сжала до боли. И даже задеревенела будто…

И пусть Костя мог настоять, стребовать, чтобы боролась со своим страхом, а не за его спиной пряталась, но он опять же… Слишком устал.

Поэтому замер на несколько минут, следя за тем, как мужчина спокойно идет от подъезда и из двора… Потом снова повернул голову к Агате…

– Идем…

Сказал, потянул…

Она кивнула, вжавшись на секунду в его лопатку уже лбом. Выдохнула, пошла следом.

Костя чувствовал, что Агата снова напряглась, когда они оказались уже в доме, он потянул девушку к лифту… Напряглась, но не сопротивлялась. Зашла в кабину, вжалась спиной в его грудь, нажала на этаж…

Смотрела перед собой, Костя мог поклясться, не моргая и не дыша, пока створки съезжались… Потом шумно выдохнула и зажмурилась вместе с толчком, ознаменовывавшим начало движения…

Снова вдохнула только на своем этаже.

Быстро открыла квартиру. Забыв о гостеприимстве нырнула в нее первой, остановилась посреди коридора…

– Ты в душ пойдешь? – спросила, оборачиваясь, следя, как Костя замыкает, стягивает обувь, снова футболку, бросает её на пол, мотает головой, идет в сторону спальни…

– Нет. Потом.

Он проходит дальше, а Агата приседает, поднимает отброшенную вещь, складывает, опускает на комод…

Ему же в чем-то надо будет ехать, а сменной одежды в ее квартире у Кости нет…

Слышит, что «гость» сам задергивает шторы, о пол бьется пряжка ремня – значит и джинсы снял так же «аккуратно»…

Дальше слышит, что он опускается на кровать…

Почему-то Агату это заставляет улыбнуться…

Все так же – с улыбкой – она разувается, идет на цыпочках в ванную, смывает макияж, споласкивается, бросает платье в грязное белье, ныряет в пижаму…

Снова на цыпочках идет уже в спальню, замирает в дверном проеме…

Костя спит поперек кровати. Подложив под голову обе подушки. На животе. Раскинувшись так, что рядом не особо-то устроишься…

Но ей многого не надо.

Агата старается делать все очень тихо. Поднимает и складывает его джинсы, предварительно достав из кармана Костин мобильный, положив его на тумбу. Подходит к кровати, присаживается на нее сначала, оглядывается, чтобы убедиться, что не разбудила, и только потом сворачивается клубочком у него под боком… Не дышит даже, боясь потревожить… Выжидает несколько секунд, закрывает глаза, снова улыбается, переживает…

Уже не злится. Всё хорошо. Их пронесет. Да и оно того стоило… Для нее это – воспоминания на всю жизнь…

Она почти успела заснуть, когда почувствовала, что Костя шевелится. Сначала накрывает ее своей рукой, вжимая в бок сильнее, потом утыкается носом в затылок, отпихивая подушки куда-то в сторону.

Он будто устраивается поудобней, даже не проснувшись.

И понимание, что его «поудобней» – это с ней поближе – ставит финальную точку в странной ночи.

Агата чувствует, что глаза будто щиплет. Это очень похоже на слезы.

И это очень похоже на счастье.

Глава 24

Просыпаться Агате было сложно. Во-первых, потому что складывалось впечатление, будто только и успела закрыть глаза. Во-вторых… Потому что снова из-за посторонних звуков.

И это не был ни Костин будильник, ни звонок на мобильный.

Это была трель дверного звонка.

– Какого хера…

Костя ругнулся негромко, кривясь, отворачивая голову, снимая с Агаты руку и пытаясь накрыть голову подушкой, она же захныкала. Потому что действительно «какого-то хера»… И потому что вставать, очевидно, ей…

Огромных усилий стоило заставить себя сесть, разлепить глаза…

Агата в жизни не получала столько неожиданных звонков в дверь, как за последний месяц. И почти все – связаны с Костей. Поэтому сейчас тоже хотелось злиться на него в первую очередь. Пусть он и рядом. Пусть вряд ли успел организовать «похоронные цветочки».

Агата потянулась к своему телефону, поняла, что он вырубился и время проверить не может, оглянулась на Костю…

Он снова вроде бы дрых. А ей…

Надо было подойти к двери, посмотреть в глазок, разобраться. Когда он внутри – это не пугает. Костя не даст в обиду. Скорее сам обидит. Всех. Но все равно не хочется.

Преодолевая себя, Агата встала, вышла в коридор. Соображала откровенно туго. Даже предполагать не бралась, кому не спится.

Привстала на носочки, заглянула… Замерла…

Опустилась на пятки, прижалась лбом к двери, почувствовала, что заторможенность резко отпускает, зато с головой накрывает… Злость.

– Козёл какой…

Агата шепчет, жмурясь, стискивая зубы и сжимая кулаки, потому что за дверью… Каролина.

С чемоданом, блять.

Трезвонит снова.

А Агата чувствует себя, будто на растяжке. Потому что… Нельзя не открывать. Недородственница будет и дальше звонить, и это разбудит Костю. Который он узнает, что… Его ебаное указание исполнено, но результат не достигнут.

А все потому, что долбанутый Сеня…

Агата ещё никогда не отщелкивала замки с такой злостью. Уже без страха.

Открыла на щелку. Окинула взглядом недосестру…

Которая ей улыбнулась, сделала шаг в сторону образовавшейся щели, собиралась нажать на дверь, чтобы открыть… Только Агата придержала изнутри ногой.

– У вашей семьи с пониманием проблема? Я сказала ко мне не соваться.

Агата говорила жестко, пусть и негромко. Не испытывала удовольствия из-за того, что улыбка сползает с лица девушки. Даже больше – почти жалость к ней испытала. Но почти не считается, ведь злости больше. Не на нее – она просто дура. На е отца.

– Агат… Привет… Я тебе звонила, ты вне зоны… Мне папа сказал… Я утром приехала, под подъездом ждала, когда откроют… Ты же не скинула мне код ключа…

– Ты меня слышишь? – Каролина затараторила, Агата почувствовала новый прилив злости. Будто и сама не знала ответ на свой вопрос. Ведь Зеленцовы – они такие. Слышат только себя. И любят только себя. И жалеют только себя.

– Агашенька, я замерзла так… Чаю бы…

Каролина даже не думала отвечать. Взялась за ручку чемодана… Такого, что размеры дают четко понять: малая приехала на ПМЖ… Вторую уперла в дверь, все же пытаясь открыть…

А Агата будто в ступор впала от такой наглости. Потому что всё, как в детстве. Только тогда была ее комната, а теперь…

– Я тебя не пущу.

Она сказала твердо и достаточно однозначно, чтобы Каролина замерла. Несколько секунд смотрела в лицо с сомнением, а потом снова улыбнуться попыталась…

– Как это не пущу, Агашенька? А куда мне ещё? Папа сказал, что вы договорились обо всем… Не шути так… Я устала очень… Я сейчас отдохну немного и покажу, что привезла, хорошо? Конфет тебе…

– Каких нахер конфет? – Агата не выдержала. Знала, что повышать голос нельзя, но как тут не повысить? – Вы нормальные вообще? Я твоему отцу русским языком…

– В комнату иди.

Не договорила. Замерла. Закрыла глаза на секунду, выдохнула…

Костя проснулся. Костя подошел. Костя взялся за дверь.

И выяснения с Каролиной разом стали неважными…

– Кость, я…

Агата обернулась, опуская руку, не заботясь о том, как растолкует незванная гостья, посмотрела на него – без футболки, но в джинсах… Злого. Не выспавшегося. Всклокоченного.

– Ты сказала, что решила вопрос.

Который сходу все правильно понял. Который не спустит на тормоза явный проеб.

– Я сказала, чтобы ко мне не совались. Я сейчас решу…

– Как решишь? Чаек на кухне попьете? Шмотки разложите? В комнату иди я сказал.

– Костя… – пусть Агата не испытывала к Каролине теплых чувств, но сейчас, почему-то, не хотела, чтобы Костя…

– Агата, блять, я долго буду повторять? Тебе было сказано решить вопрос. Ты этого не сделала. Значит, это делаю я. Так, как считаю нужным. И ты либо принимаешь это, либо…

Тут не дослушала уже Агата. Закрыла глаза, зажмурилась, выдохнула. Чувствовала себя ужасно. Будто со всех сторон давят. Будто… Нахер бы всё послать. И всех тоже. Выпереть. Закрыться. Успокоиться…

Открыв глаза, Агата вскинула голову. Глянула на Костю, потом отвернулась. На Каролину не смотрела, только скривилась, когда услышала в спину:

– Агашенька… Скажи, что я твоя сестра…

Естественно, не собиралась ничего говорить. Следила, как Костя берет с комода футболку, скользит по ней еще раз хмурым неодобрительным взглядом, когда Агата проходит мимо в сторону спальни, а потом уже он выходит на лестничную клетку, заставив Каролину сделать шаг от двери, закрывает её…

Отрезает Агату от мира внутри, а сам остается снаружи.

* * *

Кости не было не меньше десяти минут. Агата не засекала, но по внутренним ощущениям – где-то так.

За это время она успела поставить мобильный на заряд и даже включить его.

Каролина действительно ей писала. Ну и звонила. Только вот… Сначала приперлась, а уже потом звонила.

И пусть сейчас стоит под дверью вроде как «замерзшая» и «уставшая», но не дура же… Сознательно повелась на отцовский план. Приехать и устроить Агате «сюрприз». Взять «Агашеньку» неожиданностью и нахрапом.

Вероятно, получилось бы, если не одно обстоятельство…

Гордеев Константин Викторович.

Взявший это на себя.

Разочаровавшийся в ней, как неспособной хоть что-то самостоятельно решать.

Спасибо, блять, Зеленцовы, ещё и за это…

Чувствуя сильное раздражение вплоть до трясучки, Агата набрала Сеню.

На часах не было еще и семи, но он взял быстро. Понимал, собака, что звонка не избежать…

– Алло, Агатыш…

– Вы ебанулись там? – Сеня начал с энтузиазмом, но Агата сходу не сдержалась – перебила. – Я же сказала, чтобы вы ко мне не смели соваться! Ты что, думаешь, я шучу с тобой что ли?

– Агата, ругаться не надо, мама бы такое…

– Да заткнись ты! И мать мою не трогай! Не твое дело, что мама бы… Я тебе сказала, чтобы не смел!

Не в состоянии справиться с эмоциями, Агата встала с кровати. Собиралась отойти, но вспомнила, что телефон на шнуре, снова опустилась.

– Агата, послушай меня…

Сеня никогда не был дураком. И если чувствовал, что тон простодушного вроде как дружка не работает – включал «отца». С поставленным спокойным голосом. С попыткой авторитетом давить…

– Не злись лучше, а подумай, как много ты теряешь… Ты же с живыми людьми не общаешься… Ты там одичала совсем… Каролина скучает по тебе… Ты бы видела, как она радовалась, когда билеты брали, она тебе подарки выбирала…

– Заткнись, придурок!

Не сдержавшись, Агата перешла на крик. Слышала, что щелкнули замки. Костя вернулся. Знала, что надо скинуть и не продолжать. Но не могла.

– Я же говорю, одичала… Отца придурком…

– Да какой ты мне в жопу отец?! Что ты несешь? Ты козел просто! Я не просила никого ко мне присылать! Я тебе сказала, что попробуешь, я…

Костя вошел в спальню. Приблизился. Потянулся к телефону, Агата мотнула головой. Трубку давать не хотела, но её не спрашивали.

Костя вытащил из пальцев, отключил от шнура, отошел…

– Твоя дочка, хмырь, едет на вокзал, а оттуда домой первым поездом. За билет я тебе предъявлю. Не волнуйся. Еще раз к Агате полезешь – заимеешь проблемы.

– Ты кто такой? Агата?! Это кто такой?!

Ответ Сени, произнесенный громким голосом, девушка услышала. Снова мотнула головой, борясь с желанием просто закрыть уши руками. Потому что происходящее сейчас напоминало сюр. Которого просто не должно было случиться.

– Не звонишь сюда. Не лезешь к ней. Забываешь вообще, что знал такую. Понял?

– Кость… – Агата зачем-то обратилась, в ответ же получила только короткий злой взгляд. Отвернулась, закусила губу. Завыть хотелось, потому что дичь…

Потому что теперь этот придурок сам примчится… Спасать… А Костя уйдет… Потому что она не справилась…

– Если думаешь, что ты самый умный – ошибаешься. Хитрожопых никто не любит. Ещё раз явишься или малую свою отправишь – вывезу в лес. Понял меня? Скажи спасибо, что я сегодня добрый. Поэтому дочку встречай, а не ищи вдоль трассы. Считай, предупреждение. Второго не будет. Рисковать не советую.

Костя скинул, бросил мобильный на кровать.

Сам остался стоять посреди спальни, упершись руками в бока. Смотрел перед собой, глубоко дышал. Адски бесился. Агата это чувствовала. Воздух вокруг будто сгущался. Меньше всего хотела, чтобы он сейчас что-то сказал… Но также она боялась, что не скажет ничего. Развернется и уйдет.

Получилось же совсем иначе.

Начал трезвонить его мобильный. Костя достал его из кармана, принял вызов.

– Да, Гаврила. – Говорил уже не так, как с Сеней. Мрачно, но спокойно. – Малая сидит с чемоданом у подъезда. Забираете, грузите, везете на вокзал. По ходу объясняете, чтобы отцу передала – больше никакой самодеятельности.

– Понял тебя…

– На связи.

Костя вновь скинул. Спрятал трубку. Опять руки в бока и взгляд в стену. Снова тишина. После этого – на Агату. Тяжелый. Долгий.

– Выйдешь или её назад позовешь – я узнаю. Сиди в квартире. Поняла меня?

Агата кивнула.

– Я не думала, что у него хватит наглости отправить её без спросу… – сказала тихо-тихо и убито-убито.

– Ты зря считаешь, что закрывшись в норке, обезопасила себя, Агата. В этом твоя ошибка. Одна из.

Костя произнес, отвернулся, снова вышел из спальни, потом к двери…

Захлопнул за собой слишком громко. Очевидно, по-прежнему в ярости.

Но важно другое – Агате захотелось выдохнуть, потому что, кажется, он успокоится… И приедет.

И она успокоится.

Агата встала, подошла к окну. Приоткрыла штору ровно в тот момент, когда Костя выходил из подъезда.

Каролина с чемоданом действительно сидела на лавке. Он прошел мимо, не глянув и ничего не сказав. Сел в машину, дал по газам…

Смотреть на сидевшую, скукожившись, вроде бы даже плачущую Каролину Агате было сложно. Она понимала, что малая – просто дурочка. Её вина в этом. Но рисковать, действовать вопреки Костиной воле даже не думала. Это будет стоить ей слишком дорого. Это абсолютно бессмысленно. Каролина для нее – ничто. Костя – всё.

Через десять минут под дом приехала другая машина. Из нее вышло двое мужчин. По коже Агаты пошли мурашки, потому что ей показалось, что одного она когда-то уже видела…

Или не показалось. Она закрыла на секунду глаза, выдохнула, чувствуя горечь… Потом смотрела, как они провожают Каролину до машины, забрасывают в багажник чемодан…

Один из мужчин вскидывает взгляд четко в её окно…

У Агаты будто сердце замирает, она убеждается, что не ошиблась. Слишком хорошая память на лица. Вероятно, все дело в вечном страхе.

Это тот же мужчина, который подмигнул, сидя на капоте, когда она выносила мусор.

Значит, это были люди Кости.

Те, которые её испугали. Те, из-за которых ей потом пришлось извиняться, что трубку не взяла… Что соврала…

Сюра стало еще больше. Снова захотелось задвинуть комод. И шкаф. И… Да всё задвинуть.

Но вместо этого она подошла к мобильному, набрала Гордеева.

Готова была к тому, что он не возьмет трубку и она просто расхерачит телефон о стену из-за переизбытка чувств. Но он взял.

– Алло.

Говорил резко, но говорил.

– Ты – гребанный придурок!

Не ожидал, судя по всему, что она сходу крикнет. Молчал.

– Ты подослал ко мне людей! Ты… Ты знал, что они меня испугали! Тебе посрать, что они меня испугали!!!

Все эмоции и переживания будто собрались в огромный огненный шар, который хотелось запустить. И целью был выбран он.

– Успокойся.

Парировавший спокойно. Разозливший еще больше. Потому что она – не параноик. Потому что она имеет право орать.

– Приеду – поговорим.

Костя сказал, скинул, Агата же…

Выдохнула, с неверием глядя на сброшенный вызов на экране. А потом таки не сдержалась.

Телефон полетел в стену, она зарычала, опустилась на пол, закрыла лицо руками, зажмурилась, чувствуя, как тело бьет дрожь.

Счастье, блять. Одно сплошное счастье.