Текст книги "За семью замками. Внутри (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Когда Агата вышла из ванной, вернулась в спальню и увидела, что Кости нет, испытала сразу облегчение и укол сожаления.

Она не верила, что от него можно дождаться искреннего сопереживания. На его плече нельзя поплакать. Он спрашивал не для того, чтобы облегчить ей душу, просто ему правда было любопытно.

А ушел потому, что… Секса дальше явно не будет.

Это закономерно.

Это вполне в духе их отношений.

Это не должно ни разочаровывать, ни волновать.

Агата сама этого и хотела. А значит должна понимать – это их максимум. Её и равнодушного ко всем человеческим бедам Победителя.

Более того, если мыслить здраво, она и сама не хотела жалости. Понимания, возможно, да, но точно не жалости.

А поэтому сейчас действительно лучше, чтобы он приехал через пару дней и сделал вид, что разговора вообще не было.

Агате куда больше нравилось, когда они оба в настроении. Игривом. Хорошем. Когда колют друг друга и жалят в удовольствие. Когда телами обнажены, а души… Что им те души? Пусть и дальше потихоньку атрофируются.

Вечером девушка себя успокоила, а ночью ей приснился кошмар. Агата проснулась в кромешной темноте из-за собственного стона, вся в испарине. Дрожала. Пошла умыться, смотрела на себя, выравнивала дыхание и думала, что это правда к лучшему. То, что он ушел.

Так и не заснула до рассвета. А утром получила от него требовательное: «Ты уже разобралась с отчимом?».

Разозлившее сначала, а потом заставившее смириться. Костя посчитал, что этот вопрос теперь у него на контроле. А значит, с периодичностью в пару дней она будет получать вот такое, пока не отчитается: «Да. Вопрос решен». И врать бессмысленно – вычислит. Потому что он по своему складу – большой начальник, какую бы должность ни занимал. И размышляя об этом, Агата еще раз утверждалась в собственном заключении: наверняка залюбленный мамочкой и папочкой долбанный мажор. Которого в попу целовали всё детство. И приучили, что он имеет право вести себя вот так.

Первым порывом было ответить: «Не твое дело». В отместку за то, что всё же ушел вчера.

Ведь насколько бы правильным это ни было, Агату сильно задело его безразличие. Но, благо, она умела сдержаться. Подумать. Взять себя в руки и включить мозг. Терять Костю Агата была не готова, а борзота – путь к потере. Поэтому…

ЗСЗ: «Я сегодня позвоню и скажу ему, чтобы даже не думал».

Отправила, не сомневаясь, что так и сделает. Ответ получила почти сразу.

VVV: «Жду. Отчитаешься».

Агата чувствовала, что его сообщение снова заставляет поднять голову злой протест, но все, что позволила себе – улыбнуться саркастично. Заблокировать. Не парировать. Не осаждать.

– Ну жди… – произнести, идя на кухню, чтобы заварить себе кофе.

Дальше, чтобы занять себя чем-то, Агата взялась за уборку. Когда комната была преведена в состояние идеальной чистоты, села за ноутбук.

С тем, как Костя плотно основался в ее жизни не только в виде бестелесных сообщений и звуков голоса из динамика мобильного, возможности переводить ночами, как она привыкла, стало не так много. Агата сознательно позволяла ему являться, когда душе угодно, не просила ни предупреждать, ни подстраиваться под нее. Не жаловалась, не надеялась на то, что эти её старания и этот её вклад в отношения будет оценен, но факт оставался фактом: она перекроила свой график, чтобы в него всегда помещался такой внезапный Костя. Потому что этого хотелось в первую очередь ей, а не потому, что он от нее этого ожидал.

Агата понимала, что их отношения строятся на эгоизме. Частично Veni – ему прикольно было сначала играть в переписку, а теперь развлекаться вот так. Частично на её собственном – ведь её жизнь заиграла красками. Наконец-то заиграла. И для этого не понадобилось выходить. Это состояние было для Агаты ценностью. Она понимала, что его нужно защитить. Поэтому, когда один из переводов был отправлен заказчику, Агата встала из-за ноутбука, прошлась по комнате вдоль кровати, собираясь с силами и мыслями. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов…

Взяла телефон. Слушала гудки и мысленно кривилась. Немного надеялась, что Сеня не возьмет, но…

– Алло…

– Привет…

Его голос звучал вроде как дружелюбно. Голос Агаты – приглушенно. Даже горло не хотело помогать ей взаимодействовать с этим человеком. А она так и не разобралась, почему же он ей так противен-то…

– Я звоню сказать, чтобы ты не вздумал прислать мне Каролину.

Агата произнесла твердо. Остановилась, глядя в стену с легким прищуром.

– Каролинка поступает, Агатыш… Я же говорил уже…

Агатышем её звала мама. Сеня же даже это обращение для девушки испортил. Всё, сука, испортил. И сколько бы она ни просила так не называть – игнорировал.

В этом можно было бы даже найти его сходство с Костей, но всё дело в том, что когда это делает мужчина, от которого ты с ума сходишь – всё ему прощаешь, ещё и кайф ловишь от того, какой он, а когда раздражающее тебя нечто…

– Мне посрать. Поступает. В армию идет. В Президенты баллотируется. В моей квартире вам места нет. Так ясно?

Агата произнесла, Сеня не спешил отвечать. Вероятно, такое слышать не очень приятно. Вероятно, он думает, как бы… Все же просочиться.

– Я тебе позже позвоню, Агатыш. Ты злая какая-то. На меня обижаешься – ладно. Правда я до сих пор понять не могу, чем не угодил. Давно благодарности не жду. Проехали. Но сестра-то при чем…

Агата не сдержалась еще на «благодарности не жду» – фыркнула зло. А на «сестра» почувствовала, что зубная эмаль скрипит, настолько она сильно сжала челюсти.

– Если Каролина приедет – разверну с вещами. Надеюсь, понятно? А будешь выступать, потребую, чтобы выкупил мою долю в вашей квартире или на продажу выставляем. Зажрались вы. А я вам не родня. Мы друг другу чужие люди. Вы мне чужие. Давно пора было все имущественные вопросы решить и даже трубку не брать, когда ты…

– Ладно. Не заводись, Агатыш. Не заводись. У тебя настроение скачет что-то… Не беременная хоть? Так и сидишь в квартире или…

– Я всё сказала.

Слушать дальше Агата просто не могла. Тем более, не собиралась обсуждать с Сеней, где и сколько она сидит. Отчим и так прекрасно знал, что сидит конечно же. Куда ей с такой рожей-то?

Скинула, отбросила телефон на кровать, снова прошагивала по комнате, успокаиваясь.

Сейчас злилась уже на обоих – Сеню и Костю. На первого, потому что говнюк меркантильный, прикрывающийся заботой. На второго – потому что тоже говнюк, но эгоистичный. Ничем не прикрывающийся.

Ждет, что она отчитается.

А она…

Пошла на кухню, достала с полки бутылку вина опять. Откупорила. Мелькнула мысль сделать несколько глотков прямо из горла. Как в первую ночь с Костей, но сама же от нее отказалась. Взяла бокал. Налила. Даже от гарнитура не отошла. Не заморочилась тем, чтобы достать из холодильника сыр. Поставила на стол бутылку – поднесла к губам бокал.

Сделала три глотка, опустила.

Смотрела перед собой, дышала, успокаивалась.

Даже такой короткий разговор с человеком из прошлого элементарно выбивал ее из колеи. Всколыхивал и возвращал в прошлое, которое она до сих пор ненавидела.

И от одной только мысли, что он реально может прислать к ней малую, ослушавшись, по коже шел озноб.

Немного отдышавшись, Агата допила. Забросила в рот слишком терпкую конфету, вернулась в спальню.

На часах было обеденное время. Раньше девяти Костя не приезжал ни разу. Да и сегодня не обещал. Писать ему с отчетом не хотелось. Разве что язвительно…

ЗСЗ: «Можешь не волноваться, твоя голая задница в безопасности. Я предупредила, что ко мне лучше не соваться. Ебаный приказ исполнен».

Агата строчила и знала, что это – слишком. Он такое не оценит. Но ей хотелось хотя бы немного сцедить яд. Почему бы не на него?

Костя быстро прочел, а вот ответил не сразу. Больше двух часов ее сообщение висело в переписке последним, потом же пришло:

VVV: «Не забывайся. Позволишь себе такой тон еще раз – последствия тебе не понравятся».

И пусть прочтя, Агате сильно захотелось усугубить, но тормоза сработали.

Она не ответила.

А вечером он не приехал и даже не написал.

Типа наказал. Типа дал ей время подумать о своем поведении.

* * *

Косте нравилось, что Агата иногда позволяет себе кусаться. Нравился её стиль. Ещё со времен первого прочтенного когда-то сообщения-ответа другому человеку.

Но зарываться даже ей нельзя.

А она попыталась.

И можно было себе же объяснить это тем, что девочка скорее всего была на взводе после разговора с отчимом. Что у них в принципе в прошлый раз все как-то скомкано закончилось, и она могла быть немного в обиде на него, но Костя не хотел ничего объяснять. Ни себе, ни за неё. Просто хотел, чтобы не борзела сверх меры. И исполняла, что требуется.

Поэтому предупредил. Поэтому переключился на другое. А этого другого было… Дохера, на самом-то деле.

Интрижка с Агатой увлекла его сильнее, чем он планировал. И времени стала забирать больше. И тянуло его в квартирку чаще, чем было бы просто логичным.

Ему нравилось. У неё. С ней. Он не отказывал себе в удовольствии, хотя, возможно, стоило бы…

Часы, проведенные у девочки за семью замками, стали для Кости чем-то похожим на переигрыш привычной реальности.

Той, в которой жил он, на ту, в которой мог бы жить, пойди другим путем. Стань тем самым мойщиком машин. Потихоньку поднявшимся хорошим парнем со сложной судьбой. Встретившим обычную девку. Неприхотливую в силу жизненных обстоятельств, но пиздец красивую. Которую очень сладко трахать. С которой приятно лежать после. Которую гладить хочется. Трогать хочется. Слушать, сука, хочется…

Иногда доходило до слегка напрягающего Костю абсурда – возникало желание задержаться у Агаты подольше. Отменить что-то… Важное. Неотменяемое. Остаться. День провести. Пусть бы действительно сварганила что-то, а он, как те самые мужики из диванного десанта, повалялся на кровати с телефоном, пультом пощелкал, хотя у неё ведь и телека не было, но не суть. Помаялся бы какой-то дурью. Потом они пообедали бы. Фильм посмотрели. Потрахались опять. Уснули. Проснулись.

Мысли о желаемости бытовухи поначалу удивляли, а потом начали вызывать уже тревогу. Это было лишним. Всё должно было остановиться на уровне новой игры. Уходить ему должно было быть легко. Возвращаться в радость, но не настолько, что иногда прям до трясучки…

Агата всего этого не просекала или делала вид, что не замечает. Вела себя правда хорошо. И вроде бы Косте стоило бы быть довольным в этой связи, а он опасался…

Когда начинал – не боялся заиграться. А теперь… В голову лезли мысли, которые ему совершенно не свойственны.

Она описывала ему когда-то, что чувствуешь, когда влюбляешься, тогда ему правда было интересно, тогда он правда не понимал. Тогда он пережил ярую эйфорию из-за того, что в него влюблены. Она влюблена. А теперь… Испытывал не всё, но многое из перечисленного ею.

Постоянный недостаток.

Много думать.

Подсознательно рассчитывать, как бы сделать так, чтобы успеть заскочить…

Ревность, когда она рассказывает, что отчим может подложить им свинью…

Злость и как следствие – жесткое требование решить вопрос, чтобы этого не случилось…

Они с Гаврилой отправили в город Агаты пару человек, кое-что разведать и выведать по Вышинскому, а по ходу дела и по ней. Уже не просто, чтобы окончательно разобраться с теснотой контактов, а чтобы поглубже занырнуть в её прошлое. Жизнь. В неё. Чтобы больше о ней узнать. Чтобы лучше её понять.

Как оказалось, девочку, которая видела, как убили ее мать.

И это ведь жутко. Он сам такое пережил. Но они разные. Да и её мать, насколько Костя знал, дала Агате больше, чем он видел от своей. Плюс, когда это случилось с ней, Агата была старше, осознанней. Она мать любила. Вероятно, значение также имели обстоятельства, раскрывать которые Агата отказалась. В его случае случившееся было закономерным. Для Агаты скорее всего – шок и трагедия в максимально широком смысле слова. Ей сто процентов пережить это было сложнее, чем Косте. Но она пережила.

Умница.

Стойкая.

Но всё равно сломленная.

Потому что не сломай её что-то – не стремилась бы так спрятаться. И интуиция подсказывала Косте, что дело не только и не столько в шраме и факте смерти матери. Скорее всего, есть что-то ещё.

Не знай Костя на все сто, что он – её первый мужчина, мог бы даже сексуальное насилие заподозрить. Но тут не оно. Агата раскрепощена. Его не боится.

Хотя стоило бы. Ведь она действительно выбрала не того человека, чтобы впустить в свой мир. Только жалеть поздно. Да и менять что-то…

Костя утверждался в своих планах. Они становились все более значимыми. Она становилась.

А вот такие инциденты, как с «голой задницей» и «ебаными приказами» огорчали. Он действительно не собирался ни терпеть такое, ни поощрять. Поэтому обозначил. Поэтому оставил подумать. Поэтому не приехал в тот вечер, хотя мог.

И на следующий не приехал. И через день. И на третий.

Сегодня тоже не собирался, но уже по другой причине. У него была назначена встреча.

С Полиной Павловской в одном из хороших заведений – Гаврила позаботился.

Костя откладывал на потом это все те две недели, что его засасывало в Агату. И дальше, возможно, откладывал бы, но Гаврила принес свежую социологию, а там падение… Потому что запущенная Вышинским даже не деза, что обидно, а самая настоящая правда, повлияла на восприятие. Соответственно и на рейтинг тоже.

Из потенциальных последствия стали вполне реальными. Что-то нужно было делать срочно.

Утопить рейтинг Вышинского за пару недель – невозможно. Но свой поднимать надо было.

Гаврила снова совал свою папочку. Костя ее пролистал.

Полина Павловская – девушка двадцати трех лет. Прямо, как Агата. Утонченная брюнетка. Карие глаза. Пухлые губы. Похожа на балерину. Действительно более чем аристократична. По взгляду видно – есть стержень. Образованная – отец позаботился. Училась сначала в Британии, потом в Штатах. Вернулась. Вроде как работает. Естественно, у отца. А отец занимается логистикой. Стоит на ногах более чем твердо. Вызывает уважение. У них что-то вроде династии. Вот только дочь одна, и ему наверняка хотелось бы, чтобы в итоге бизнес не достался кому-то… Не тому.

Костя не сомневался, что в той семье тоже происходят те ещё кастинги. Только девке вряд ли таскают папочки с модельками. Скорее в приказном порядке определяют… Или собираются определить.

Отец выбирает такого, чтобы был контролируемым и послушным. Её мнение не учитывается. И что ей потом с этим человеком спать и от него детей рожать – всё равно. Бизнес важнее. Деньги важнее. Стерпится-слюбится.

Это не вызывало в Косте особых эмоций. Это жизнь. Она везде полна дерьма. Он-то знал. Сколько ни карабкайся вверх, ты не взберешься на чистую вершину. Это зловонная гора. На пике дышать ещё сложней. Но ты привыкаешь. Ко всему привыкаешь.

Полина, видимо, привыкать не хотела. Она решила, что может сама за себя решить. Пойти в обход. Найти себе такого, с кем отец не решится войти в клинч. Костя в этом подходил. Костя это понимал.

Продуманность Полины, если всё действительно так, ему нравилась. Осталась мелочь – встретиться и убедиться. Или разочароваться.

Если первое – оговорить всё. Приступить. Если второе – пожать плечами и уйти.

Это должно было произойти сегодня.

Его автомобиль подкатился к тому самому заведению.

Костя вышел, направился ко входу.

Чуть опаздывал, а она была вовремя – не сомневался.

Увидел издалека, когда его проводили к нужному столу.

Гладкие блестящие волосы. Шары-сережки. Элегантное платье, дающее понять – с грудью сложилось великолепно. Если встанет – станет очевидно, что не с грудью тоже.

Карие глаза следили за его приближением спокойно, немного задумчиво. Она производила впечатление вполне расслабленного человека.

А Косте почему-то захотелось усмехнуться. Она это заметила. Не стушевалась. Дождалась, когда он подойдет, а официант удалится. Позволила сжать легко руку, обратить внимание на длинные тонкие пальцы и красивое массивное кольцо с россыпью камней. Явно дорогущее. И туда же классика – «гвоздь» Картье на запястье. Любит роскошь, а папандер не отказывает. Следила, как Костя садится…

– Добрый вечер, Полина.

Он сказал, глядя пристально в красивое лицо. Она делала то же самое, изучая его.

– Добрый вечер, Константин.

И голос у нее тоже более чем приятный.

Захотелось снова хмыкнуть и похвалить Гаврилу.

Костя понятия не имел, что связывает этих двоих, но сейчас отчетливо осознал: в этот раз всё действительно может получиться.

Глава 19

– Расскажи мне о себе.

Костя обратился к Полине, немного склонив голову, смотря довольно внимательно. Она не смутилась. Как ела неспешно, так и продолжила. Плечами пожала, пухлые губы дрогнули в усмешке, но она сдержалась.

Подняла взгляд от тарелки на Костю, ответила спокойным:

– Я уверена, что ты узнал обо мне всё необходимое прежде, чем встретиться. Не люблю повторяться.

Поймала усмешку в ответном мужском взгляде, вернулась к тарелке…

– А ты обо мне многое знаешь?

Мотнула головой, снова посмотрела. Отложила приборы наконец-то, несколько секунд молчала…

– Нет. Но я доверяю человеку, который тебя знает…

– Гавриле?

Не кивнула, не ответила, но сразу стало понятно – ему, конечно. Кому же еще?

И пусть Костя ненавидел, когда у него за спиной плетут интриги, тут, почему-то был уверен, интрига интересная. И не опасная.

– Что вас связывает? Вы любовники? Ты же не думаешь, правда, что я позволю… Если все сложится… Чтобы вы продолжали трахаться?

Полина чуть скривилась на последнем слове. Судя по всему, не привыкла, чтобы с ней так грубо сходу. Принцесса на горошине все же. Агата не кривится от такого.

– Мы не любовники. И ты можешь об этом не волноваться. Если ты возьмешь меня в жены, я не опозорю твое имя. Я буду примерной. Я умею играть. Просто хочу… Делать это по собственной воле. С выбранным собой же человеком.

– Так собой или Гаврилой? И почему выбор Гаврилы нравится тебе больше, чем выбор отца?

Костя продолжал задавать вопросы, Полина – еле-заметно кривиться. Наверное, надеялась, что совсем острые углы они обойдут. А всё потому, что действительно не знала Костю. Который только острыми и интересовался.

– Гаврила – мой… Друг. Детский. Я ему доверяю. Он знает мою ситуацию… Он предложил…

– Расскажи мне «свою ситуацию». Ты же за меня замуж хочешь, в конце концов. Не за Гаврилу… Хотя он не был бы против, думаю…

Костя вроде как съязвил, а вместо ответа получил намек на грустную улыбку, опущенный на мгновение взгляд. А потом снова в глаза.

– Я хочу свободы, Костя. Я очень устала.

– У тебя не будет свободы со мной. Ты будешь сопровождать меня, когда скажу. Будешь создавать видимость любящей и в меру любимой. Будешь руководствоваться моей волей. Не убеждай себя, что мы можем попробовать и у нас получится. Не получится. Я не собираюсь менять свою жизнь. И тебе подставлять себя не позволю. У меня будет свобода. У тебя ее не будет. Не обманывайся.

– Меня это устраивает. Я воспитана так, что подчиняться – не проблема. Я просто хочу сама решить, кому я буду подчиняться. Не надеюсь ни на верность, ни на семью. Не строю воздушных замков на твой счет. Я смирилась. Это всё не моё. Честно говоря, я просто хочу свалить из своей дурацкой семейки. Пусть сами разбираются, как хотят. Ты – достаточно сильный, чтобы позволить мне это сделать. Стукнешь кулаком – никто не полезет. Мне большего не надо.

– Надо было оставаться в Америке… Зачем вернулась?

Костя снова спросил, Полина снова хмыкнула.

– Кто бы мне дал остаться? Думаешь, я не хотела?

– Думаю, ты лукавишь. Ты хочешь не просто, чтобы к тебе не лезли. Ты хочешь жить не хуже, чем жила. И чтобы не лезли.

– Хочу. Это плохо?

– Нет. Просто честно обозначать это сразу.

– Зачем мне обозначать то, что ты и без меня понимаешь? Я не строю из себя жертву. Я не требую особого отношения. Я просто знаю, что мы можем помочь друг другу.

– А если я предложу отсюда смотаться в гостиницу?

Костя внимательно следил за реакцией. Она вроде как отсутствовала, но дьявол ведь в деталях… И судя по всему, Полина не испытала восторга. Думала не дольше секунды, но красноречиво. Взгляд был отрешенным. Дальше вздох.

– Предложишь – поедем. Это не проблема. Можем даже о ребенке договориться. Я здорова.

Усмехнулся, скользя взглядом по лицу. О ребенке он не собирался договариваться. И тестить её в номере тоже. Во всяком случае, сейчас. Но все равно забавно. Такая отчаянная. На все согласная.

– То есть тебе нормально, что я буду трахать тебя и параллельно еще кого-то под настроение?

Полина пожала плечами. Нормально, очевидно.

– Но ты должна понимать, что ответы сейчас должны быть актуальными всегда.

– Они будут. Я уже сказала – в моих планах нет влюбленности в тебя. Мне нужна защита. Статус. Деньги. Свобода в разумных пределах. Доверие в них же.

– А отца не жалко? Он же будет против, наверное…

– Во-первых, он не будет против, Костя. Разозлится, конечно. Удивится. Но он всегда и из всего извлекает выгоду. Все же понимают, что ты в родственниках – это рискованно, но выгодно. А во-вторых… Он много раз решал за меня. Он много раз делал вещи, которые, как я считаю, разрушали мою жизнь. Мне это надоело. Мне пытаются навязать человека, от мысли о котором у меня начинаются рвотные позывы. Но он… И его семья… Слишком нравятся и устраивают моего отца, чтобы отказаться от идеи просто потому, что мне не нравится. Я умею быть терпеливой. Но и у меня есть предел.

– Так может мне стоит бояться, что и со мной ты достигнешь предела? А потом что?

– Я знаю, что с тобой нельзя играться. С вами… Такими… Игры плохи. Я хорошо взвесила. Я не пришла бы, не будь готова… Ко всему, в принципе. Я просто правда устала. Я смогу быть хорошей женой. Я умею не нервировать. Я просто лучше буду не нервировать тебя, чем…

– Вы когда-то спали с Гаврилой?

Костя резко сменил тему. Знал, что Полина этого не ожидала. Думала, вопрос закрыт. Они перешли дальше. Оказалось же… Что не готова. Вскинула взгляд, чуть покраснела, опустила…

Дальше, в принципе, можно не отвечать.

– А вы странные.

Костя изрек, не ощущая ни жалости, ни сожаления. Друзья, блять. Детства.

– Ты можешь не волноваться насчет нас с Гаврилой. Это было очень давно. Это не имеет никакого значения. Мы слишком разные. Он просто мне помогает. По старой… Дружбе.

– Я бы на твоем месте усомнился, а такой ли он друг. Допускаю, что со мной тебе будет хуже, чем с отцом и выбранным тебе мажором.

Костя не пугал, говорил вероятную правду, но Полина снова отреагировала равнодушным передергиванием плечами.

– Думаю, мы договоримся, Костя. Я красивая. Я умная. У меня все хорошо с актерством и выдержкой. Я видела, что о тебе пишут. Понимаю, зачем тебе такая, как я. Мне не сложно будет помочь. Уверена, тебе точно так же не сложно будет дать мне немного свободы.

– А если твой отец встанет в позу?

– Не встанет. С тобой не посмеет. Он скорее попытается подмазаться в надежде на дальнейший лоббизм его интересов. Финансирование предложит, думаю. Ты разве против?

– Вот из-за этого-то ты меня не очень устраиваешь, Полина. Мне правда нужно приподнять рейтинг, а не опустить его, позволяя конкурентам разгонять еще и то, что я буду на ручном у твоего отца…

Костя сказал честно, немного склонив голову, Полина слегла скривилась… Вероятно, и сама это прекрасно понимала, но… Её по какой-то причине слишком понравилась идея Гаврилы, чтобы хотя бы не попробовать.

– Никто в жизни не поверит, что ты у кого-то на ручном, Костя…

Полина ответила негромко, смотря в глаза, Костины губы сами собой расплылись. Вот это было уже приятно. Что никто не поверит… Репутация, мать вашу.

– Ладно. Тогда слушаю твои предложения. Вы же с Гаврилой уже все распланировали, я уверен…

– Нам стоило бы начать иногда появляться где-то вместе. Как сегодня. Рестораны. Мы с отцом будем на следующей неделе в Хаятте. Его пригласили, я сопровождаю. Там же будет мой… Будущий жених. Я так понимаю, у тебя тоже лежит приглашение. Если бы ты приехал… Мы бы поулыбались, пофлиртовали. Это пофотографировали бы… Потом какой-то театр… Что-то такое… Если хочешь – как-то утром снимемся вместе, как выходим из гостиницы… Я отфотографирую букеты. Наполню Инстаграм загадочностью. Мне кажется, всё будет выглядеть очевидным и не вызовет подозрений. Свадьба – на твое усмотрение. Как скажешь. Я не претендую, но если нужно – отыграю. Дальше буду жить, где скажешь. Хочу открыть свое маленькое дело. Кондитерскую сеть. Звучит смешно, но я просто хочу заниматься десертами.

– Сладкоежка типа? – Костя не сдержался. Спросил с ухмылкой. И Полина, неожиданно, ответила ею же. И снова чуть покраснела.

– Сладкоежка. Меня не интересуют элеваторы и вагоны. Меня не интересует исполнение супружеского долга мужчине, который противен. Я хочу спокойно жить. Сыто. Счастливо.

– Я понял тебя.

Костя выслушал, откинулся на спинку стула, повернул голову к окну, задумался.

Полина ему понравилась. Она производила впечатление честного с ним, действительно подуставшего человека. Это не заставляло её жалеть. Но это импонировало. Впрочем, важен был и тот факт, что Гаврила ей доверял. Костя не сомневался, что он не будет крутить что-то за спиной шефа. Его долг – выше любых привязанностей. И раз Гаврила принял решение, что ему можно предложить Полину, все прекрасно взвесил.

Будет страдать – его проблемы. Красную линию не перейдет.

– Хаятт, значит?

Реагируя на вопрос Кости, Полина снова позволила губам дрогнуть в улыбке. Потом же взяла приборы, продолжила трапезу, так и не ответив.

Понятно было, что они как бы предварительно договорились. Дальше будут посмотреть…

* * *

– Куда мы едем? – Костя отвлекся от телефона, перевел взгляд на сидевшую рядом Полину. Сидевшую тихо и практически незаметно. Идеально так, как должно жене, которую он для себя рассматривал.

По результатам знакомства она тоже показалась ему подходящей кандидатурой. У неё правда свои мотивы. И они правда могут сойтись в сотрудничестве. Гаврила всё же шарит. Только вот…

Костя снова опустил взгляд на экран мобильного. Он зашел в переписку, в которой три дня – тишина. Он осадил Агату. Она замолчала.

Вероятно, обиделась. Вряд ли ждала от него извинений. Да и он не ждал. Скорее всего не знала, как себя повести по неопытности. Вот только сейчас зашел, чтобы написать – будет через полчаса… И почувствовал, что злится. Потому что это же вроде как она по нему сохнет. Сама говорила. Так какого хера…

– В гостиницу? – заблокировал, отложил мобильный, посмотрел снова на Полину, вздергивая бровь.

Она не поменялась в лице. Не выразила ни удивления, ни недовольства.

Сказала ведь в ресторане, что это не проблема. Значит, должна быть готова.

Не кивнула, закрыла на секунду глаза, снова открыла. В них – решительность. Не жертвенность. Не игривость. Она вся какая-то… Отрешенно-смиренная. И снова захотелось сравнить с Агатой. И снова разница очевидна.

Это – удобный вариант. То – прихоть. У каждой своя роль. У каждой своё место. Паззлы складываются идеально, кажется.

– Почему не к тебе домой? – Полина спросила, Костя хмыкнул.

– А вдруг не понравишься? Или ты так в себе уверена?

– Ты кого-то любишь? – Костя позволил себе очевидную грубость. Полина – первый за вечер неделикатный вопрос. За что получила новый долгий взгляд холодных голубых глаз, а потом спокойное:

– Себя.

Совершенно правдивое. Заставившее Полину усмехнуться в ответ. В этом-то она явно не сомневалась, но имела в виду, очевидно, другое.

– Женщину. Какую-то. У тебя есть кто-то… Важный?

– Зачем тебе эта информация? – Костя отвернулся к окну, задавая вопрос не чтобы отлинять от ответа. Реально интересно. Оба же понимают, что если он не захочет – ни слова лишнего не скажет. В этой игре правила тоже устанавливает он, хотя и сам нуждается в помощи Полины, но явно меньше, чем она нуждается в нем.

– Мне нужно знать, как себя вести, чего ждать, если…

– Никаких «если» не будет, Поля, – Костя впервые за вечер обратился вот так, Полина это заметила. – Не лезь, куда не надо.

– Как скажешь.

Они снова замолчали. Снова ехали. Костя смотрел за окно, Полина – перед собой и иногда на него. Она не боялась, но наверняка немного нервничала.

А он даже удовольствие не получал из-за того, что вроде как продолжает испытывать её выдержку.

Ждал, что девушка даст заднюю. Но, судя по всему, она не собиралась. Только вот…

И он не собирался. Сегодня так точно.

– Адрес скажи.

Произнес негромко, перевел взгляд, встречаясь с ее – удивленным.

– Куда завезти.

– Ты передумал?

– Я не спешу. Или тебе пригорает?

Спросил, проходясь по силуэту. Первый взгляд не был обманчивым. Полина – очень красивая. И в целом-то, почему не совместить приятное с полезным? Костя не видел причин. За исключением одной. Поэтому…

– Нет. Просто… Ты не похож на человека, который меняет решение, значит…

– Значит я его не менял. Адрес скажи.

Полина сказала, водитель кивнул. Снова молчали…

В тишине подъехали к шлагбауму одного из хороших комплексов. Дальше – уже по нему… Костина квартира – неподалеку. В принципе, удобно. Хотя без разницы. Он же не собирается кататься к Поле на свиданки.

Им всё нужно делать быстро. А после свадьбы она очевидно переедет. Он просто не решил, куда. Насколько глубоко в свою жизнь собирается интегрировать сказку о семье. Идеальной. Такой, чтобы аж сахар на зубах.

Автомобиль остановился. Полина продолжала смотреть перед собой, ожидая. Костя же…

– Дай понять подобранному отцом мудаку, что ты в нем не заинтересована. Попробуем. Мне кажется, ты меня устраиваешь.

Это не звучало слишком уважительно. Да в принципе об уважительности речи не шло, но Полина улыбнулась почему-то, кивнула.

Дождалась, когда водитель обойдет, откроет дверь, поможет выйти…

– Доброй ночи, Костя. Спасибо за вечер.

Поблагодарила зачем-то, попрощалась.

Костя видел, что идет в сторону парадного, видел же, что к ней подходит человек. Не пытаясь ни прятаться, ни скрываться.

Гаврила кивнул машине, как бы шефу, Полина глянула с опаской…

Костя… Просто дождался, пока снова тронутся. Заботливый какой… Волновался походу о своей подруге детства.

Пока выезжали с охраняемой территории, Костя думал…

О вечере, о Полине, об ее отце и о том, что богатенькие невесты совсем зажрались…

Хотя разве же только богатенькие?

Снова грудную клетку начало царапать раздражение. Он снова взял в руки телефон.

– Мы дальше на Бродского.

Сказал, не поднимая взгляд, не сомневаясь, что водитель все услышал и взял в работу…

– Вас нужно будет дождаться? – уточнил, Костя вновь глянул в окно.

– Нет. Утром надо будет забрать.

* * *

Агата лежала на кровати в темноте, чувствуя какую-то странную, необъяснимую тревогу. Очевидных причин для нее не было. С Сеней она выяснила. С Костей… На паузе.