Текст книги "За семью замками. Внутри (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
За семью замками. Внутри
Мария Акулова
Пролог
Агата сидела на кровати, глядя перед собой. В квартире было так тихо, что она отчетливо слышала собственное дыхание. Знала, что оно учащенное.
Потому что адски волнуется.
Адски.
Сглотнула, нашла в себе силы отцепить пальцы левой руки от коленки, скользнуть по голой ноге, проверяя в очередной раз. Все хорошо. Гладенько. Везде все гладенько.
На ней – то самое, специально заказанное, белье. Шелковый халат поверх.
Потому что нет смысла делать вид, что они начнут не с этого.
Немного зная Костю…
Агата снова сглотнула, чувствуя необычное сочетание – страх и возбуждение. Настолько сильные, что по коже идут мурашки, поднимая практически незаметный пушок на руках.
Она ведь изначально для этого всё и затеяла… Так почему сейчас так волнуется? Хочет же…
Хочет.
Стянула с волос резинку, распустила их так, чтобы прикрывали щеку. Как делала всегда, если приходилось открывать двери какому-то человеку. Или, что еще хуже, впускать его за семь своих замков.
Но ни один раньше не заходил дальше коридора, кухни, санузла.
И только Костя…
Только пугающий незнакомец со слишком самоуверенным ником Veni vidi vici должен был по-настоящему оказаться внутри. В квартире. В спальне. В жизни. В ней.
Должен был стать первым.
Она так решила.
Или он так решил.
Иногда Агате начинало казаться, что все именно так… Он просто позволяет ей думать, что игра идет по ее правилам, а на самом деле…
И снова становилось немного страшно, сильно непонятно, но…
Время для сомнений закончилось. В дверь звонят.
Проведя еще раз по голени – уже другой ноги, Агата встала. Бросила взгляд в зеркальное отражение – видела себя не очень хорошо – мешал полумрак и волосы, но ей показалось, что выглядит… Хорошо.
Втягивала и без того плоский живот, шла босая по коридору, дыхнула в ладошку, проверяя свежесть, и тут оказалась довольной. Он же захочет целоваться, наверное.
Люди же вообще целуются с теми, кто им нравится. А Костя… Они даже не знакомы ещё, а Агата понимает – она в него по уши.
Успела представить, как это будет… Успела почувствовать новый прилив жара – в животе и к щекам, поправила волосы, начала отщелкивать.
Их действительно было семь. Не замков – щелчков. Три на одном. По два на других…
Агата открывала, чувствуя, что сердце бьется быстро-быстро…
Смотрела в постепенно расширяющуюся щель…
Сначала увидела его ботинки, дальше – джинсы, перетекающие в объемную темную толстовку…
Костя был в капюшоне. Лица не видно. Но даже этого хватило, чтобы Агату будто волной снесло. Волной его энергии, силы… Пугающей. Которую в полной мере не почувствуешь, переписываясь, перезваниваясь… Но которая дает понять – у него правда нет тормозов. И у нее тоже, кажется, раз согласилась, раз пустила…
Правда скорее снова правила его: потому что он вошел сам.
Раскрыл дверь шире, заставил отступить, закрыл за своей спиной, повернулся, окинул ее взглядом.
Все так же – пряча лицо под капюшоном.
Агата чувствовала собственную дрожь, оцепенение… Не знала, что сейчас нужно делать. Ждала, когда что-то сделает или скажет он. Поздоровается. Улыбнется. К себе притянет… Предложит пиццу заказать… Или сразу потащит в спальню. Она была готова ко всему. Она всего хотела.
Когда-то боялась, что пустить кого-то за свои замки не сможет, а сейчас… Он открыл их так, будто и не существовало.
Потянулся к ее лицу. Агата дернулась, но не увидела даже, а почувствовала предостерегающий взгляд, заставивший остаться на месте. Не мешать.
Позволить отвести волосы, немного повернуть голову, дать осмотреть шрам…
Агата знала, что Костя улыбается… Почувствовала новое странное чувство… Она не готова была к насмешке. Как бы сама ни шутила, к его насмешке готова не была.
Вот только он, кажется, не насмехался.
Погладил, скользнул пальцем по нижней губе. С нажимом. Так, что в какой-то момент видны стали зубы…
Этот жест показался Агате очень эротичным. Собственническим. Именно то, о чем она мечтала с ним. И следующий тоже.
Когда Костя сдергивает свободной рукой капюшон со своей головы, заставляя девушку за семью замками замереть, жадно впитывая… Насколько он красивые. Взъерошенный. Дерзкий. С усмешкой на губах. С пожаром во взгляде. И насколько опасный…
– Ты пиздец красивая, Замочек.
Он не тратит себя на слова.
Говорит коротко, давит на подбородок, открывая ее рот, не дав улыбнуться, делает шаг, горбясь, прижимаясь своими губами к ее и ныряя языком.
И как-то сразу становится понятно. Начнут они не с пиццы и даже не с разговоров.
Он пришел получить обещанное.
Глава 1
Несколькими неделями ранее.
Константин вышел из лифта, направился по широкому холлу офиса к стойке рецепции. Девочки-профессионалы увидели его сразу. Заулыбались дружно. Перебросились взглядами, явно решая, кто возьмет его «на себя». Взяла та, которая понравилась ему больше – брюнетка.
Встала, смотрела, ждала, пока подойдет…
– Здравствуйте, чем могу помочь?
Спросила вежливо, будто бы незаметно, а на самом деле очень даже проходясь взглядом по его лицу, спускаясь по шее до тугого узла галстука, ниже по борту пиджака. Оценила. Приценилась.
Понравился.
Константин воспринял это ровно. Все же пришел не для того, чтобы по-быстрому перепихнуться. Дела…
Разве что потом телефон возьмет.
– Я к вашему директору. Он ждет…
Сказал, глядя офис-менеджеру в глаза. Видел, что она немного замялась. Но сохранила улыбку. Кивнула, губу закусила, бросив еле-заметный взгляд на коллегу…
– Простите, но у меня нет информации, что Тимофей Сергеевич…
– Ну так позвоните. Вон с того телефончика, – Константин начал раздражаться. Перебил, сказал довольно требовательно, не сомневаясь, что это его «телефончика» не будет расценено, как дружелюбное предложение. Надо просто делать. Брать, блять, и делать. Иначе к херам все будут уволены в этом чертовом офисе. – Возьмите и позвоните. У меня мало времени. Я не могу ждать.
Девушка снова засомневалась. Снова посмотрела на коллегу, но приняла правильное решение – потянулась за телефоном, набрала…
– Алло, Тимофей Сергеевич, к вам…
Посмотрела на Константина уже куда менее тепло, будто даже со страхом немного…
– Гордеев. Константин Викторович. – Он сказал, она моргнула.
– К-константин Викторович Гордеев…
Повторила, явно жалея, что взяла пришедшего, сначала показавшегося просто импозантным, а сейчас каким-то слишком резким, мужчину, на себя…
Сглотнула, слушая что-то в трубке. Что именно, Константин представлял… Ругань сквозь зубы последними словами. Потому что Тимофей Сергеевич не умеет проигрывать. К его огромному сожалению не умеет.
А Константин… Любит топтаться по костям поверженных противников. Ведь зачем себе в этом отказывать?
Девушка выслушала, потихоньку краснея, еще несколько раз сглатывая, глядя уже не в лицо пришедшего, а чуть в сторону, стеклянным взглядом, заранее продумывая, как будет передавать ему все то, что выдал начальник…
– Я поняла вас, Тимофей Сергеевич. Да. Хорошо.
Положила трубку, смотрела несколько секунд на нее, потом на Константина, улыбнулась неловко, вздохнула…
– Тимофей Сергеевич просил извиниться и сказать, что… У него сегодня плотный график. А вы, к сожалению, не предупредили, поэтому… Можно на завтра вас записать…
Гордеев знал, что его взгляд не меняется-то особо. Но девушка под ним все равно затухает. И взглядом. И голосом. Чувствует, значит, опасность. Нутро его чувствует. Умненькая. Вряд ли теперь телефончик даст. Да и ему-то не то, чтобы особенно хотелось.
– Ясно.
Константин произнес, посмотрел на часы, висевшие над рецепцией, потом снова не девушку.
– Охрану вызывайте, а я пока пройдусь.
Улыбнулся, обошел стойку, пошел в сторону нужного кабинета, расположение которого прекрасно знал. Бывал здесь однажды. Тогда еще приходил поговорить по-хорошему. Предложить сотрудничество. Не так, как сейчас.
Понятия не имел, сделала ли офис-менеджер, как он предложил. Но следом не понеслась.
Он спокойно достиг кабинета ее начальника. Улыбнулся еще одной девочке – уже не всеобщему, а личному ассистенту, вероятно.
Но к этой даже не подходил. Сразу к директорской двери.
Зная, что это слишком нагло. Настолько, что сходу даже не разберешься, что с ним – таким наглым – делать-то.
И хоть бы кто спросил у него самого… Хоть бы кто поинтересовался… Константин обязательно поделился советом: ничего. Смиряться. Принимать. Исполнять. И радоваться, что он уходит, получив свое.
Тимофею Сергеевичу, к примеру, сделать нужно было именно так, а не выпендриваться…
Константин вошел в кабинет без стука.
Сергеевич сидела за столом, бордовый и нахмуренный.
Судя по всему, злился из-за его прихода. Но не ожидал увидеть в своем кабинете.
Думал же, что не посмеет… Что его «плотный график» Костю остановит. А нихера.
– Ты что себе позволяешь? – Сергеевич поднялся, становясь не бордовым уже – фиолетовым. Смотрел своими темными глазами из-под насупленных бровей… Усами шевелил…
Старая школа. Та самая, которая считает, что девяностые пережили – все видели. Сопляков не боится. Всерьез не воспринимает. Зря только. Ой, как зря. Сопляки-то… Они тоже много пережили. Некоторые.
– Я так понимаю, вы солитер раскладываете, да? Этим очень заняты. Не удивительно, что бизнес свой просрали…
– Ты в своем уме? Вон пошел…
Сергеевич указал на дверь одной рукой, другой потянулся к галстуку, чуть ослабляя… Это и правильно. Только лося с кризом Константину и не хватало. Спасать не стал бы. Но поговорить это помешало бы. Сказать точнее.
– У вас есть два дня, Сергеевич. Чтобы упаковать глобусы и книги. Пролить немного слезок и свалить из моего кабинета.
– Какого хера он твой, щенок? – лось продолжал заводиться. Костя скривился. Посмотрел на часы… Он заехал минут на десять. Пять уже прошло. Отлично. Можно даже быстрее успеть, чем хотел…
– Такого хера, Сергеевич, что так сегодня Вышка постановила. Ты зря сопротивлялся. Надо было по-хорошему. Я же предлагал…
Каждый раз, когда Костя повторял эту свою бессменную формулировку: «надо было по-хорошему. Я же предлагал…», чувствовал себя немного странно… Люди же должны с сожалением это произносить. А он… Будто с удовольствием даже. Потому что люди – тупые. Недальновидные. Самоуверенные. Переоценивают свои силы. Верят, блять, что правда на их стороне и это что-то значит…
А на самом деле…
– Вон пошел отсюда, даже слушать не хочу… Ты не увидишь мой бизнес… Я его разорю скорее, чем тебе позволю…
– Вас уже не спрашивают. Хотите, чтобы было стыдно, будет. С ментами приду. Выведем вас. А так – есть два дня. Собирайтесь, Сергеевич. Вы проиграли.
Тимофей несколько секунд смотрел на Костю, хватая ртом воздух, потом же повел себя… Как самый настоящий лось.
Понесся на противника с нечленораздельным криком. Вероятно, собирался бить.
Вероятно, удивился, когда оказался развернут спиной, с заломленной рукой и перекрывающим воздух локтем на горле.
Константин не любил драться. Это пошло. Но что поделать, если в мире полно вот таких экспрессивных придурков?
Сергеевич пытался выкрутиться, пыхтел, думал взять массой, но как-то… Не работало.
– Значит, чтобы завтра ноги здесь не было. Придет мой директор. Сядет. Будет работать. Понял меня, гондон старый?
Старый гондон понял не сразу. Попытался долбануть локтем, но и это не получилось. Порыпался еще. Посопел. Потом же…
Выдохнул.
Костя почувствовал этот момент. Он вообще тонко чувствовал момент, когда люди сдаются. Очень любил. Коллекционировал, получается…
Отпустил. Следил, как Сергеевич опускается на диванчик, тянется руками к лицу, закрывает свое багровое лицо, молчит…
– Ты мне бизнес рейдернул, щенок. Успешный бизнес. Я тебя так просто не отпущу. У меня есть друзья, я тебя…
– Да успокойтесь вы уже. Смиритесь. Я просто хотел в долю войти. Приобщиться. Вы не дали. Кто виноват-то?
– Охерел совсем…
Тимофей Сергеевич сказал, Константин усмехнулся.
Наверное, недалеко от истины.
– Я хотел по-хорошему.
– В жопу твое по-хорошему… – Тимофей выплюнул, Константин улыбнулся шире. Окинул взглядом кабинет… Его человечку тут понравится.
– Прошу обеспечить адекватную передачу дел, Тимофей Сергеевич. И чтобы мне штат не начал выпендриваться. Скажете всем, что это мы так вроде как достигли договоренность. Вам на пенсию же пора уже… Не хотите на старости лет горбатиться. Вас вон Альпы ждут. Водичку попьете в Куршевеле. А я пока поработаю. Вот не сопротивлялись бы, я бы вас в почетных директорах оставил… Приходили бы, владения осматривали… Миноритарий, ну и что? Все равно был бы и почет, и уважение. А так… Простите, но я не хочу иметь дело с человеком, который вот так руки нагло распускает…
– Какое ж ты говно, Гордеев…
Тимофей Сергеевич сказал будто бы устало, мотая головой, Костя опустил свою, продолжая улыбаться… Наверное, это странно, но ему даже приятно было. Человек начинает вести себя так, когда бессилен. А значит… Он своего добился.
– Шмотки собирайте, Тимофей Сергеевич. Некогда вам рассиживаться.
Глядя на собеседника, Константин прохрустел пальцами, потом наклонился к журнальному столику, взял яблоко, лежавшее там в корзине с прочими фруктами, надкусил с сочным хрустом, подмигнул бывшему собственнику, по совместительству исполнительному директору… Пошел по кабинету в сторону книжных стеллажей…
Не боялся спиной разворачиваться. Больше не кинется.
Костя знал, что лось смотрит, но даже испепелить не пытается. Просто задумчиво.
– Что ты знаешь о берегах, Костя? – а потом спрашивает. Наверное, неожиданно.
Наверное, кого-то такой вопрос удивил бы. Костю же… Заставил усмехнуться. Он снова опустил голову, сначала смотрел на носки своих туфель, потом повернул ее к мужчине.
– Что они ограничивают таких, как вы. Хорошего дня.
Сказал, вышел.
Выбросил яблоко в корзину, подмигнул испуганной девушке на рецепции, снова шел по коридору.
Вызвал лифт, глянул на часы…
Отлично. Сэкономил себе целых три минуты. Их можно было бы потратить на ту, изначально понравившуюся, девочку. Но как-то перегорел. Уже не интересно. Даже не глянул.
Спустился.
Машина стояла все там же.
Сел на заднее, кивнул водителю, почувствовал, что трогаются.
Достал телефон…
Впереди было много работы. Но начало дня уже можно было считать удачным. Настроение хорошее. Зарядка даже… Какая-никакая…
Усмехнувшись, вспоминая, как лось несся на него, шевеля усами, Костя потянулся пальцами к лицу, провел, разблокировал экран.
Ему дохера много всякого успели понаписать. И это же все читать придется…
И вроде бы сейчас – самое время. Пока в машине. Пока никто не отвлекает. Но он…
Почему-то зашел туда, где с ответом никогда не торопили.
«За семью замками» была в сети ночью. Они переписывались до трех практически. Сейчас отсыпается, наверное. А он… А ему посрать, что может разбудить. Хочет разбудить.
Напечатал: «На тебя несется разъяренный дикий зверь. Твои действия?».
Думал, что сразу не ответит. Она же… Будто ждала. И не удивилась вроде как неожиданному вопросу.
Вероятно, потому что у них редко были ожидаемые.
Начала печатать… Несколько раз сделала паузу, потом Константин прочел:
«Пристрелила бы, наверное. Это если есть ружье».
Усмехнулся…
Ему нравилась логика девочки. Они во многом совпадали…
«А что?».
Видела, что он открыл ее сообщение, но не спешит отвечать. Попыталась мотивировать. Заслужила, чтобы он отреагировал.
«Как-то возьмем ружье. Постреляем. Хочу на это посмотреть».
Отправил, получил в ответ три скобки-смайлика. Заблокировал.
Стало любопытно, а как она реагировала бы, узнай, с каким стрёмным человеком связалась…
Ее же заранее пожалеть можно, на самом-то деле. Она же пока не подозревает…
Понятия не имеет, какие у него на нее планы.
На девочку-Агату, с которой они еще ни разу не встречались, но которую он уже очень хочет.
Достаточно, чтобы и тут не видеть берегов.
Глава 2
Агата упала лицом в подушку, туша улыбку.
– Вот дурак… – шепнула себе же, в очередной раз испытывая необъяснимый трепет из-за эпатирующего сначала вопроса, а потом ответа Кости.
Общение с ним вообще всегда производило на Агату странное впечатление. Он без преувеличения ее мурашил. Завораживал. Пугал. Влюблял в себя.
Девушку, которая не просто не любит людей, а откровенно боится их. Девушку, которая знает с самого детства: куда безопасней держаться от них подальше.
Девушку, всю свою жизнь построившую так, чтобы эта истина была максимально реализуемой.
Агата была ночной пташкой. Поэтому побудка чуть позже девяти – не самое приятное, что с ней случалось в этой жизни, но ради Кости она готова была смириться.
Он ведь и так часто ворует ее сон. То перепиской, то звонками, то, даже не подозревая об этом, мыслями о нем же…
Агата много думала о загадочном Veni vidi vici и о том, как всё в жизни происходит внезапно и… Вовремя.
По своей природе она всегда была наблюдателем. Внимательным, любящим делать выводы… Ненавидящим при этом встревать. В споры, в авантюры, да даже в разговоры. Не говоря о живых, даже в сетевые.
Живых, благо, у нее было не так уж и много. Разве что отчим и сводная сестра изредка. Когда решат, что самое время сделать вид, что они по-прежнему семья и то, что Агата съехала, как только возникла возможность, не обоюдно молчаливо одобряемое облегчение, а вынужденная мера.
А вот сетевыми она иногда все же баловалась. Случалось, что зависала на форумах. Иногда реагировала на залетные: «привет» от неизвестных пользователей, обычно оказывавшимися либо малолетками, не умевшими толком писать, либо возрастными мужиками, не обделенными всяческими личностными пороками. Агата чаще всего быстро определяла эти пороки. И чего ради она оказалась нужна тоже. А после этого… Становилось скучно.
Пользователь Veni vidi vici[1]1
Veni vidi vici – с лат. «Пришёл, увидел, победил».
[Закрыть] должен был стать очередным таким же порочным или малолетним. Слегка заинтриговавшим, быстро наскучившим.
Потому что слишком пафосный ник. Такие обычно берут себе абсолютные неудачники, которым хочется самоутвердиться хотя бы в сети, раз в реальной жизни не сложилось.
Все началось с того, что он поставил отметку «нравится» ее ответу на без преувеличения высер знатока в ветке обсуждения социально тревожного расстройства.
Какой-то мужик (а Агата точно знала, когда пишет мужчина, а когда женщина, научилась распознавать) решил козырнуть, экспертно «разложив по полочкам» иррациональность и бессмысленность страха, преследующего некоторых людей. Свел все к дури, блажи, слабости. Заключил, что этой самой блажью «такие» только хуже себе делают, ведь автоматически проигрывают в конкурентной борьбе «нормальным людям».
Очевидно, таким, как он…
И пусть Агате казалось, что подобное уже давно не трогает, на этого эксперта «встала в стойку». Потому что не удосужился разобраться, чем социофоб[2]2
Социофобия (социальное тревожное расстройство) – это стойкий страх или тревога по поводу пребывания в одной или более ситуациях социального взаимодействия.
[Закрыть] отличается от социопата[3]3
Социопатия (антисоциальное расстройство личности) – расстройство личности, характеризующееся антисоциальностью, игнорированием социальных норм, импульсивностью, иногда в сочетании с агрессивностью и крайне ограниченной способностью формировать привязанности.
[Закрыть] и на всю длину своего заключения размазал оба состояния, напомнив вишенкой на торте, что миром правят экстраверты. Сделал винегрет. Остался доволен собой.
А вот Агату выбесил.
Она печатала быстро и язвительно. Не подбирая выражений и не пытаясь деликатничать. В сети она людей не боялась. Просто брезговала обычно. Следила будто свысока. Посмеивалась иногда. Очень редко и очень ненадолго кем-то проникалась.
А этого мужчину захотелось унизить. Что она и сделала.
Начала с разоблачения написанной им дичи, закончила рекомендацией «завалить е*ало, если не разбираешься…».
Знала, что это очень грубо. Знала, что сама быстро пожалеет и может даже удалит. Но неожиданно для себя обнаружила, что ответ многим понравился. Среди этих многих какой-то Veni…
Один из десятка. Агата и внимания не обратила бы, не постучишь он зачем-то в личку с примитивнейшим: «Привет. Спасибо за удовольствие. Я посмеялся…».
Агата прочла, почувствовала, что злится немного, фыркнула… А потом почему-то улыбнулась.
Ведь, с одной стороны, не цирка ради отвечала, а с другой… Ей было чертовски приятно, что выпад оценили. Такие же люди-невидимки, как она сама. Безопасные, потому что в ее реальности не существующие.
«Благодарности принимаются на карту…».
Агата отправила, увидела, что сообщение тут же было прочтено, Veni тут же начал печатать ответ. Думала, это будет что-то такое же бессмысленное, немного провокационное, как ее заход с картой, оказалось, нет.
«Почему «За семью замками»? Ты социофоб(ка)?»
За семью замками – ее ник. Придуманный давным-давно еще в школьные годы. Когда она только мечтала о такой жизни, как получила сейчас. Когда закрыться за семью замками от всего мира не было физической возможности.
Ник, ставший чем-то большим. Сначала целью. Потом сущностью.
Потому что она действительно социофоб. Потому что люди для нее – пренеприятнейшее обстоятельство. Потому что они слишком легкомысленно творят зло. Потому что они слишком непредсказуемы. Потому что они слишком неподконтрольны. Слишком шумны. Их слишком много. За ними невозможно уследить. Кто-то всегда остается за спиной и ты… Впадаешь в тревожность, а то и отчаянье. Устаешь и хочешь одного: побыстрее оказаться там, где тихо и безопасно. В своей берлоге. За семью замками.
Тогда Агата еще не знала, что Костя – вот такой. Прямой и не заботящийся о том, что люди называют вежливостью, деликатностью, заходом издалека. Ей показалось это наглым… Собиралась сначала послать на три буквы, а потом заблокировать, но решила… Все же ответить.
«Ка…».
Он прочел. Несколько секунд ничего не происходило, а потом начал печатать.
Увидев в окне чата: «Прикольно», Агата сначала не сдержала удивления, а потом улыбку. Потому что… Вот такой реакции в ее жизни еще не было. Куда чаще та, что у мужчины-эксперта. Потому что для редкого человека вполне реальный диагноз – это «прикольно».
«А мне кажется, что я социопат. Ненавижу сраных людишек. Тупых и недалеких. Поможешь разобраться, Замочек?».
И подкатывать через диагноз к ней тоже никто не пытался…
Но самое интересное… Что Veni не читался… Так явно, как Агата привыкла. Ей не хватило нескольких сообщений, чтобы его раскусить. Обычно хватало, а тут…
Судя по лексикону – он молод. Возможно, правда школьник, возможно, вполне взрослый парень, просто… Не закостенелый. Не повернутый на собственном статусе, предполагающем серьезность (ведь в каком-то возрасте каждый мужчина начинает считать себя статусным и серьезным, какое бы место в обществе ни занимал).
И пусть она понимала, что куда дальновидней все же блокануть от греха подальше, начала печатать, почему-то затаив дыхание:
«Можем попробовать. Меня зовут Агата».
«Очень приятно, Агата. Я – Костя».
А прочтя новый ответ, улыбнулась и выдохнула. Ей очень понравилось имя. Оно куда лучше, чем пафосный ник.
* * *
С тех пор прошло больше двух недель. Непривычно насыщенных для Агаты. Которая по-прежнему провела их дома. Забирая продукты, оставленные курьером за дверью. Работая над переводами ночью – когда ей удобно. Оплатив свои привычные подписки. Читая книги… Много книг. Книги она обожала. В отличие от людей, их написавших.
Первую неделю они с Костя продолжали переписываться на форуме. Потом он признался, что зарегистрировался исключительно, чтобы написать ей, и нафталиновый интерфейс его откровенно бесит.
Впрочем, как и необходимость напрягаться, когда существует достаточное количество обычных мессенджеров.
Агата испытала тревогу, готова была пойти на попятную, долго держала паузу, когда Костя скинул ей номер телефона, который стоило бы забить в контакты, чтобы… Перейти на новый уровень…
Практически день прокручивала в голове возможные последствия своих действий.
Даже такая мелочь, как дать свой номер телефона незнакомому человеку, для Агаты была сродни подвигу. Или неоправданно опасной глупости.
Она не умела и откровенно боялась переводить хоть кого-то из разряда виртуально существующего образа в мужчину, способного ей позвонить…
Но в итоге решила рискнуть. Потому что… Костя появился в ее жизни очень вовремя. Будто свыше послали (если бы она верила, конечно, в существование чего-то «свыше»). В тот момент, когда Агата решила: она хочет… Расширить свои границы. Ровно на одного человека. Ровно на одного мужчину, который… Поможет ей попробовать то, что она за двадцать три года так и не успела попробовать.
Она никогда не мечтала о большой и светлой любви, детишках, собаке-лабрадоре и семейных фотографиях. С детства знала: семья – это тухляк. Институт, придуманный с целью оптимизации затрачиваемых сил и бабок. А то, что лепят о любви… Просто лепят. Такие же «эксперты», как тот, который не видит разницы между социофобией и социопатией.
Агата всегда знала, что она-то не дура, умеет думать и анализировать. Она умеет задавать те вопросы, ответы на которые нужно искать, чтобы прийти к собственным обоснованным выводам, а не становиться частью тупого стада, считающего себя мыслящим, хотя по факту просто повторяющего друг за другом набор штампов, не задумываясь о том, что они – пусты и бессмысленны.
Агате казалось, что у неё в принципе на глазах никогда не было розовых очков. Окружавшая ее с детства реальность при всем желании не дала бы им удержаться на носу.
Поэтому в любовь она не верила, но вот во влюбленность – очень. И хотела испытать. Хотя бы раз в жизни.
Да и ее нестабильность проявлялась еще и в том, что иногда тревожность заползала в безопасную квартиру под дверью и шептала: «Агата, но ты же не живешь, считай. Существуешь… Ты же не целовалась даже… Умрешь и не попробуешь… Не потрахаешься… Не кончишь толком…».
А ей хотелось бы… Попробовать хотя бы. С живым человеком. Желательно, опрятным, ухоженным, красивым, молодым… Найти такого, чтоб не воротило, а… Тянуло.
Как к Косте. Только не по переписке, а живьем. Чтобы если вдруг она когда-то запнется о порожек, упадет и свернет шею, ее нашли не через месяц по вони… А потому, что кто-то о ней волнуется.
Агата понимала, что это всё странные мысли, как для девушки двадцати трех лет, но она давным-давно не претендовала на нормальность. Даже больше – ее ненормальность не один раз подтверждена… Просто не представляет опасности для общества, поэтому ей позволено жить так, как она считает нужным. И слава богу.
Рискнув, Агата внесла телефон Кости в свою номерную книгу. Чувствуя, что по крови несется адреналин, открыла один из мессенджеров, вбила в поиск его имя…
У самой на заставке стояла просто картинка. Контакт был подписан неопределенными инициалами. Узнать о ее личности больше, чем она хотела бы, таким образом нельзя. Во всяком случае, легально.
Агату это успокоило. А вот о Косте узнать побольше ей хотелось.
За время общения у нее в голове сложился образ, стремящийся к идеалу… И очень страшно было разочароваться, пусть и понятно, что разочарование неизбежно. Потому что в интернете не сидят люди, способные добиться чего-то в реальной жизни. Во всяком случае, Агате так казалось. Поэтому… Либо Костя – огромное исключение, либо… Обычный неудачник. Вероятно, прыщавый. Вероятно, стрёмненький. Вероятно, увидев, интима с ним уже не захочется. Не в душу же влюбляться, ей-богу…
Вот только он не позволил ни вздохнуть облегченно, ни выдохнуть разочаровано. Нигде не было реальной фотографии. И снова этот дурацкий ник вместо Кости.
Агата пыталась несколько раз подтрунивать над ним, намекая, что плохо звучит, но Костя парировал: «узнаешь поближе – поймешь, что вполне в тему»…
Не интриговал, обещал просто. И тут уж Агата чувствовала, что сердце ускоряется. Потому что с каждым днем ей все сильнее хотелось узнать его поближе. В ней развивалась зависимость от этого общения. С Кости хотелось начинать и заканчивать день. Переписка длилась нон-стопом с перерывами. Он иногда пропадал посреди разговора, не объясняясь и не извиняясь. А потом так же внезапно возвращался, продолжая с того, на чем закончили.
Агата не выяснила, чем занимается. Он отделался неопределенным: «зарабатываю деньги», хотя ее занятость они обсуждали довольно долго и подробно. Так, будто… Ему действительно безумно интересно узнать о переводчице-социофобке. И закрытая до невозможности девушка ему почему-то все рассказывала. Сначала в переписке, потом… Ответила на звонок.
Снова боялась. Снова долго смотрела на экран, не веря глазам. Снова не готова была сделать новый шаг, но заражалась дерзостью Кости. Делала.
У него оказался очень по-мужски красивый голос. Низкий. Тихий. Тягучий будто. И образ в голове сразу стал более ярким. К тому времени Агата знала, что ему двадцать девять. Не сомневалась, что не соврал. Он вообще, кажется, не врал. Уходил от ответа, если не хотел, но ложь считал чем-то недостойным. Не в плане злом… А просто мелочностью… Уподобляющей его другим людям, которых он действительно не любил.
Не так, как Агата. Не из-за страха и усталости. А по-своему. За неготовность принимать их с присущими им недостатками. И за неготовность признавать наличие недостатков в себе. Он не считал себя идеальным. Ему просто было абсолютно все равно, что ожидает от него общество и каждый отдельно взятый его член.
Конечно, его заход с предложением помочь разобраться, не социопат ли он, был ничем иным, как попыткой подкатить, и реально диагностировать его никто не собирался, да Агата и не смогла бы – не психолог ведь, просто наблюдатель. Но ей показалось, что все его размышления – вполне здравые и логичные. Что он здоровый человек, просто нетипичный. Сверхэгоистичный. Абсолютный болтоклад на мнение окружающих, если можно так сказать.
И пусть Агату это должно было пугать, но ей нравилось. Все нравилось в Косте, лица которого она так пока и не видела. Но была готова к тому, что следующим шагом, наверное, будет это.
Осталось только смириться с тем, что свое тоже придется показать.
