Текст книги "За семью замками. Внутри (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава 13
Костя полусидел-полулежал, забросил под голову руку, а на бедра – угол одеяла. Агата – рядом, на животе. Совсем без одеяла. Уткнувшись подбородком в ладони, изучая его… Пока он наконец-то окидывает взглядом ее спальню.
Пока не получил свое – ему было пофигу, кажется. А теперь интересно…
Прокручивая в голове случившееся, Агата чувствовала себя небывало хорошо. Не странно и не страшно.
Ей не было ужасно больно. Только момент прям остро-остро. А дальше – больше непривычно и туго. Но с каждым новым движением – все лучше.
И теперь он висит ей цветочки. Потому что она правда кончила дважды. Не имитировала и не играла. Просто в какой-то момент в сочетании ощущений стало резко преобладать растущее с каждым новым движением удовольствие. Немного мазохистское, наверное, потому что действительно ведь это не чистая приятность. Но слишком сильное, чтобы не накрыло волной.
Чувствуя, что очень хочется, Агата подползла поближе к Косте, уткнулась носом в его плечо, коснулась губами. Потом оттолкнулась, глянула в лицо.
Он оторвался от шкафа со старыми – еще отцовскими, а до этого его родителей – книгами, глянул на нее, вздернув бровь.
– Мерить будешь? – спросил, кивая на вполне заметный бугор под одеялом. Усмехнулся, когда Агата замотала головой, снова прижимаясь лбом к его плечу.
– Нет. Мне все понятно. Устраивает.
– Я очень рад, Замочек.
Улыбнулась, услышав привычное обращение…
От мысли, что не по телефону… И что не снится… По коже пошли мурашки.
Агата вдруг поняла, что за все это время, с тех самых пор, как Костя вошел и начал целовать, не вспомнила о шраме даже. И сейчас тоже… Вспомнила, но безразлично. Он ее везде целовал. И в него тоже. И не брезговал. И смотрел так, что понятно… Ему правда все равно. Ему просто очень нравится она – влюбленная. Не отказавшая. Открывшая и открывшаяся. Почти все замки он уже взломал. Остались только самые сокровенные.
– У тебя тут курить где можно?
Костя спросил, Агата снова вскинула взгляд, немного щурясь…
– Ты куришь?
Он раньше не говорил. А ей ведь казалось, что она знает о нем уже так много. Об этом незнакомце, который вписался в ее неидеальный интерьер идеально.
– После секса иногда. Хочешь, тебя угощу. Может ты тоже куришь, просто еще не знаешь…
Пусть он явно собирался вставать, но как-то вдруг передумал. Нажал на плечо Агаты, заставляя перевернуться, упасть на спину, навис сверху, улыбнулся, увидел, что Агата тоже улыбается…
– Ты красивый. Я сначала думала, что урод какой-то прыщавый… А ты… Если бы у меня были подруги и я скинула твои фото – не поверили бы, что такой у меня первый…
Агата говорила честно, Костя улыбался все шире. Ему явно было приятно. И явно же глубинно посрать. Смазливое лицо наверняка открывает много дверей и сердец. Он просто этим пользуется.
Судя по тому, как выглядит, ухаживает за собой. Зачем – Агата даже не взялась бы предугадывать. Сама ведь тоже ухаживала, но явно не для кого-то. Разве что…
Вот сейчас ей было безумно приятно, что Косте нравится ее гладить, целовать, ласкать. Он все это делал практически несознательно. И не только для себя.
Скользил по животу в сторону, нырял под поясницу, сжимал ягодицы опять…
Прижимался губами к шее, целовал, прикусывал…
– Мы там перерыв должны были обсудить с тобой. Давай его не будет. Неделя воздержания, Замочек. И тут ты такая… Мягонькая. Вкусненькая. Голенькая.
Эти все обманчиво ласковые «еньки» отзывались в Агате пожаром. Она помнила, что Костя умеет совсем не так – жестко и требовательно. Сейчас же просто дурачится. И ей это очень нравилось. Настолько, что она пробежалась пальцами все по тем же плечам – твердым-твердым, по шее, зарылась в волосы, прижала его голову еще сильнее к своей шее, улыбнулась, глядя в потолок, ощущая всё-всё-всё, что он делает…
– Тебе завтра во сколько на работу? – Агата спросила внезапно, Костя внезапно же оторвался. Посмотрел в ее лицо с прищуром. От глаз до губ. Прижался к ним. В них же ответил…
– Я скоро уеду.
Он не собирался оставаться у Замочка на всю ночь.
Пришел. Увидел. Победил.
В планах было победить еще раз, воспользоваться душем и свалить. Потому что завтра много работы.
Но она, кажется, видела все немного иначе. Замерла сначала, потом задвигалась, отползая…
Только он не дал, придержал. Посмотрел требовательно.
– Что не так? – спросил уже без былого кокетства.
– Ты сказал, что я сегодня главная…
– В сексе, Агата. Не по жизни.
Она попыталась зайти с манипуляции, Костя не дал. Агате это не понравилось, она даже губы хотела надуть, но быстро поняла, что не надо… Умненькая. Шикарная просто. Кккомбо.
– Останься. Я не только секса хочу. Я хочу вместе заснуть. Проснуться. Тебе же не сложно, правда?
– Херня романтическая, Агат…
Костя сказал беззлобно, усмехнувшись. Агата ответила тоже усмешкой – немного грустной. Не обиделась. И даже согласна, наверное, что херня… Но если ей хочется…
Костя колебался несколько секунд. Потом же снова притянул ее к себе, заставил лечь, как было, подмял немного…
Его рука легла на голое бедро, он уткнулся куда-то за ухо, вдохнул…
И пахнет тоже охрененно. Он откуда-то точно знал, что Агата ни в чем не разочарует. Так и получилось…
– Но мне все равно часов в шесть придется свалить. Мне нужно съездить домой и переодеться. И у тебя очень неудобный матрас. Как ты спишь на нем?
Костя привык спать на жестком. А у Агаты – практически тонешь. Идиотский какой-то…
– Иногда на спине, иногда на животе. Бывает, что на боку. Как получится.
Она же ответила колкостью. За что получила шлепок по все тому же бедру, дернулась, вскрикнула… Поняла, что Костя смеется, потянулась к его плечу, укусила.
Не то, чтобы сильно играючи. Так, что поднявшийся на локте Костя увидел следы от ее зубов…
И вызов во взгляде зеленых глаз. Они зеленые, кстати. Радужка чуть светлее, ободок темнее. Красивые. Настолько, что посрать на шрам. Вот правда. Абсолютно не заботит. Она раздула себе проблему из ничего. Или ей раздули.
– Новый матрас купишь. Я денег оставлю.
Костя приказал, Агата фыркнула. Мол, засунешь свои деньги… Она же сильная. Она же независимая. Она может себе позволить. У нее кубышки в разных валютах…
– Я не хочу, чтобы посторонние люди шарились по моей квартире, а сама я матрасы до кровати не дотащу. И эти не вынесу.
– Закажешь. Привезут. Я сам все сделаю. Пусть оставят в коридоре. Но я не буду спину убивать на этом дермище.
Костя говорил, снова опустившись на ее волосы, уткнувшись туда же – где круто пахнет волосами, шампунем скорее всего, может немного именно ей…
Агата не бросилась снова фыркать или возражать. Молчала несколько секунд, потом накрыла его руку своей, погладила…
– Я очень боялась, что испугаюсь тебя. Что ты придешь, а я в истерику. По телефону – это же одно. А в реальной жизни… Я даже пыталась вспомнить, когда меня в последний раз касался живой человек. Не я… И не смогла особо…
Костины пальцы чуть сильнее сжались на коже, практически до болевых ощущений, Агате это понравилось, она улыбнулась.
С ним ей было так же легко сейчас, как и когда они просто разговаривали. Это феномен… Гордеева, кажется. А может Родниной.
– Можешь не волноваться. В ближайшее время я планирую хорошенечко тебя накасаться… Привыкнешь.
Агата снова усмехнулась. Костя тоже.
По-прежнему думал о том, что хорошо бы сходить покурить… Но с каждой минутой все меньше тянуло.
Он внезапно осознал, что совсем не против сейчас вот так и уснуть. В этой убогонькой квартире, на этом уродском матрасе. Сжимая мягкое бедро, чувствуя тепло подмятого бока, упираясь в него возбуждением, которое особо-то и не прошло. Он правда снова ее хотел. Только жалко немного, если ей там правда больно сейчас.
– Ты после отца вещи не сильно выносила, я так понял.
Костя сказал, Агата кивнула…
– Да. Я по мере того, как появлялись деньги, покупала новую мебель, старую выставляла на продажу за символическую сумму или просто, чтоб забирали. Шмотки тоже. Часть выбросила просто. Но кое-что до сих пор не успела. У меня вообще была сумасшедшая идея сделать ремонт. Самой. Я поднакопила. Мне кажется, должно хватить. Но я тот еще штукатур… Да и это же все надо купить. Ездить. Выбирать. Консультанты. Кассы. Люди. Толпы. У меня нет машины и прав. Нет друзей, которые могли бы помочь. Я бригаду к себе не пущу. Поэтому… Да и я вообще дом хочу, если честно. Поэтому мне пофигу, как тут печально. Я купила то, что мне очень нужно, а остальное лучше там пусть будет. Квартиру продам, добавлю, куплю готовый дом когда-то. Чтобы можно было въехать и жить сразу…
Обычно по телефону они вот так и говорили. Агата – много. Костя – почти ничего. Поэтому сейчас все снова было более чем органично. Он слушал, поглаживая. Она рассказывала, обводя взглядом комнату по углам. Она содержала жилье в чистоте. В этом ее не упрекнуть. Здесь было аккуратно. Кто-то сказал бы, что квартире просто «не хватает хозяина». Но в случае с Агатой у этой нехватки были особые причины. Которые Костя знал. И кажется, что принимал.
Да и претензии Кости к матрасу – вкусовщина. Потому что кровать-то, а еще почти всю мебель в спальне она обновила.
Тем не менее, многое в собственном жилье Агату действительно угнетало. Если бы ремонты можно было совершать без ее участия, она поменяла бы все. Вот только к сожалению…
– Ты заебалась бы мотаться в город…
Костя сказал, Агата нахмурилась сначала, потом снова улыбнулась…
– Мне не надо было бы мотаться. Я не работаю в офисе.
Парировала, хмыкнул уже Костя. Снова поднялся на локте, несколько секунд смотрел в ее лицо, дождался, когда Агата повернет голову, прижался губами к губам, раскрыл их, углубил поцелуй…
Дождался, когда Агата снова потянется к его волосам, чуть сожмет, оторвался…
– Расскажи мне, что чувствуешь, когда влюбляешься…
Следующий Костин вопрос на некоторое время ввел Агату в ступор. Она даже не сразу поняла – он шутит или серьезно. Но слишком пристально смотрел. И слишком с интересом. И слишком очевидно – реально ждет ответа.
Хочет препарировать чувство влюбленности, как лягушку. Её влюбленности в него.
– Ревность. Постоянный недостаток. Я много думаю о тебе и страдаю. Мне кажется, специально сама себя накручиваю, чтобы было плохо. А потом так радуюсь, когда мое «плохо» кончается – ты пишешь или звонишь. Ужасно нервничала, когда ты ехал. Раньше много и часто представляла, как все будет. Думала, что ты смотришь мои фотки, видео… Меня это очень возбуждало. Когда убедилась, что ты общаешься со мной и не отказываешь себе в сексе с другими, злилась ужасно. Это было прямо больно. До сих пор тебя ненавижу за это. А потом решила, что ты, наверное, представляешь меня…
Костя усмехнулся, но ничего не сказал. Агате стало немного жарко, потому что влюбленной девочке показалось, что это как бы подтверждение ее «потом решила»…
– А сейчас вообще поверить не могу. Когда увидела тебя – будто взорвалась. И когда ты поцеловал. И когда одежду снимал. И когда я кончила… Боже… Не знаю… Это все так странно, но так правильно для меня. Безумно быстро, но идеально. Для трусихи, которая пять лет никого к себе не подпускала. Но я думаю, что ты утром уедешь – а я снова буду мучиться. Представлять с другими. Думать, что пока я сижу тут – тухну, ты где-то там… Ждать от тебя хоть чего-то… А ты же, скотина…
Агата сама себя начала заводить, потянулась к боку Кости, ущипнула… Дернулась, когда мстящий Костя укусил в ответ уже ее плечо. Не так, как она, а легонько. Без следов.
– А я же, скотина… Что? Буду игнорить, да? Скидывать…
– Да. Для тебя особо ничего не меняется. Будем честными, ты не повернут на мне. А у меня на тебя мания будто… Слишком много о тебе и так думала, а сейчас еще больше буду… Вот уже складываю в голове, как бы матрасы заказать… Чтобы ты почаще приезжал… И оставался. Мне очень понравилось, Кость. Очень…
– Я много работаю, Замочек. Очень много. Я вряд ли буду приезжать каждый день.
– Но ты не будешь больше ни с кем, правда? – Агата спросила, Костя на секунду закрыл глаза, взвешивая… Обещать такое – сложно. Потому что он человек вспыльчивый. Эмоциональный. Не привыкший себя ограничивать. И вполне возможно ему совсем скоро захочется… Вот просто захочется. И скорее всего он потом не станет врать Агате… И куда разумней сейчас сказать ей, чтобы не обольщалась.
Да и у него же свой план. В котором будет Агата и не Агата тоже. Папочки Гаврилы. Все дела…
– Сейчас я хочу тебя. Пока всё так – ты можешь не бояться. Я условие услышал. Ты мое тоже. Если у меня начнет проходить – ты узнаешь…
Это было не очень романтично. И не сильно однозначно. Но Агата кивнула, закусив слегка губу. Прокручивала в голове, видимо. Пыталась разобраться, что это значит простыми словами…
– А что ты есть любишь? – следующий вопрос Агаты показался Косте неожиданным. Он нахмурился немного, посмотрел со скепсисом…
Меньше всего Замочек в переписке и во время звонков походила на заботливую хозяюшку. Разве одиночки бывают наседками?
– Я выгляжу недокормленным? – Костя ответил вопросом на вопрос. Кулинарные подвиги его не интересовали. И приезжать сюда на пожрать он тоже не собирался. Для этого существует куча ресторанов и дома содержится специально обученный человек.
– Ну ты же позавтракаешь утром?
– Агат…
Костя обратился, Агата пожала плечами…
– Утром я уеду рано. Разбужу, чтобы двери закрыла. Ну и комодом подвинула, по желанию… – Костя пошутил, Агата усмехнулась. – Меня не надо приманивать едой. Я буду приезжать, когда смогу. Я буду писать, когда смогу. Я буду звонить, когда смогу. Ты пиздец как мне понравилась. С тобой охеренно было. И я надеюсь, еще разок сейчас будет. Мне понравилось у тебя на кухне, но я там хочу тебя поиметь как-то, а не жрать макарохи из тарелки с цветочками…
– У меня не с цветочками…
– Это не очень спасает. Не грузись. Расслабься. Живи, как жила. Только еще и со мной. Договорились?
– Да.
Получив от Агаты ответ, Костя снова приблизился к ее лицу, прошелся носом по щеке со шрамом, она чуть задрожала…
– Понапридумала себе, дурында… Но мне же лучше.
А когда он сказал, не уточняя, расслабилась. Поняла все прекрасно. Он сейчас говорил не о завтраках. За это Агата была безумно ему благодарна.
Глава 14
Не убиваемая годами привычка разбудила Костю около шести. Он несколько секунд, как всегда, смотрел в потолок, чтобы разобраться, где находится, потом нахмурился, повернул голову…
Вспомнил. На сей раз Агата не снилась. На сей раз реально было. И реально было хорошо.
Сейчас же она спала рядом, повернувшись к нему спиной. Без одежды. Не под одеялом. Впрочем, как и он сам.
Костя окинул комнату новым взглядом, который быстро соскользнул все туда же – на обнаженную спину, ягодицы…
Надо было встать, воспользоваться душем, свалить. Костя знал прекрасно. Но чёт захотелось…. Потянуться, коснуться, проехаться пальцами по позвоночнику, огладить полушарие, придвинуться, прижаться, коснуться дыханием щеки…
Погладить голый живот…
Усмехнуться, потому что Агата отреагировала, пусть спала.
Почувствовав его грудь спиной, попыталась вжаться сильнее. Не в целях соблазнения, а потому что сама вроде бы теплая, но скорее всего подмерзла.
Ночью они о чем-то болтали, потом как-то заснули. Теперь же…
У Кости все же было немного времени и он не хотел его просрать.
Мужская рука прошлась по животу вниз, зубы поцарапали нежную кожу за ухом.
Поначалу Агата подхныкивала и пыталась снять с себя приставучие руки, уворачивалась от губ, но постепенно прониклась… Моментом и его действиями. Так и не открыла глаза за все то время, что он снова ее имел – уже по-другому. По-утреннему. Неспешно. Даже мягко, наверное. Немного жалея. По-прежнему не зная, насколько ей больно, а насколько приятно. По ней непонятно. Она не запрещает. Она быстро зажигается. Она не ноет и не жалуется. Универсальный солдат какой-то…
Только бурчала немного о том, что ей надо в ванную и зубы почистить, пока Костя не объяснил, что это сейчас неуместно. Ну то есть, что ему «похуй», что ей там надо. Ему надо, чтоб не мешала.
Когда оба разрядились, оставил Замочек досыпать, а сам пошел в душ. Осматривался тут, снова чувствуя дежавю. Он уже сто лет не бывал в подобных квартирах. А когда-то его «родная», из детства, во многом напоминала… Только была хуже. В сто миллионов раз хуже.
Здесь – высокая ванна с местами облупленной эмалью, через борт которой надо переступать, рискуя убиться. Тонкая шторка, которую надо задергивать…
Несколько серых дыр вместо обвалившейся плитки.
Душ с пробоиной в шланге, через которую брызжет тоненькая струйка…
Из-за этого – слабый напор воды.
Это всё исправить – минутное дело. Но она не исправляет. Не из-за лени или природной неряшливости, а потому что каждый из моментов предполагает необходимость пускать к себе чужих людей. Вот Агата и тянет до последнего.
Он так не смог бы. Жить в бесячей обстановке. Надеяться на то, что когда-то… Он был сильно другим. Слишком деятельным. Слишком яростно когда-то хотел жить иначе. Абсолютно комфортно. Чтобы без сучка и задоринки. Но у него свои особенности. У нее свои.
И пусть интерьер убогий, но нюансы… Чисто об Агате. И очень резонируют.
Баночки. Костя понюхал несколько – пахли вкусно. Почти все полные. Вероятно, постоянно чередует и пополняет запасы.
На полочках всё стоит аккуратно. Даже на тех, который спрятаны за зеркальной дверцей шкафа. Понятно, что не ради него прибиралась. В принципе любит порядок. Хотя и наверняка допускает дни полной расслабленности.
Сантехника чистая. Впрочем, как и квартира в целом. Та самая шторка и коврик – не тупые дельфины, как было у них, а вполне радующая глаз мозаика. В тех же тонах мыльница и стакан для зубной щетки. Мягкие новые полотенца на сушилке.
И становится окончательно понятно: Агата все же – девочка-девочка, как бы ни хорохорилась. Любит себя, и чтобы красиво. Вот и украсила свой убогий мир, как могла. На что хватило собственных сил.
Приняв быстрый душ, Костя заглянул в спальню. Агата по-прежнему спала. Приоткрыл шкаф, комод… Понял, что она еще и шмоточница. Коснулся пальцами нескольких вещей – тактильно приятные. Цвета тоже не отталкивают. Залез в ящик с бельем… Усмехнулся, поддев пальцем и потянув черные стринги. Потому что очевидно: и в этом себя тоже любит. У нее много всего красивого. Настолько, что даже не верится, что Агата безвылазно сидит дома и чахнет над своим златом.
Косте импонировала каждая подмеченная мелочь. Ему не нужна была забитая замухрышка, какой бы исключительной ни была.
Агата не подвела.
Вернув кружево на место, Костя задвинул шкафчик.
Планировал одеться, пошариться ещё и на кухне – заправиться кофе, потом разбудить её и тронуться по делам, но почему-то захотелось… Вернуться в кровать. Ту самую с неудобным матрасом. Но вновь очень манящей аккуратной голой попой. Ведь девушка так и не укрылась.
Костя прилег, Агата почувствовала это. Оглянулась, еле-еле открывая один глаз, потом снова опустила голову на подушку… Еще раз обернулась, когда он прижал ладонь к ее коже, начал поглаживать…
Не собирался устраивать ей новый забег, просто снова захотелось притронуться.
А ей просто захотелось забраться на него, обнять, уткнуться в щеку носом, дышать горячо через приоткрытый рот…
– Я уезжаю…
Костя сказал твердо, сжал пальцы в бока, собирался ее снова снять с себя. Но Агата не позволила.
Вероятно, смелая, потому что сонная.
– Минуту дай. Минута же есть, правда? Я хочу себе обалденное утро на память.
Костя хмыкнул, но не настоял. Прошелся пальцами по ребрам, остановился на спине, провел пару раз вверх-вниз, устроил на пояснице…
Малышка заслужила обалденное утро. Пусть будет. Все равно дерьма с ним еще нахлебается.
Чувствуя, как она щекочет кожу своим дыханием, прикрыл глаза. Думал, что засекает минуту, оказалось, заснул…
В следующий раз проснулся, когда Агата зашевелилась.
Откатилась сама, бубня что-то, попыталась уши закрыть, хотела доспать… И Костя хотел бы, наверное, да только по барабанным перепонкам бил повторяющийся рингтон. Его, блять, рингтон.
Костя резко сел в кровати, потянулся к джинсам, который так и валялись у изножья, а в них трубка.
Сначала увидел, что звонит Гаврила. Потом, который час…
– Блять.
Не сдержался, выругался в голос. Потому что почти девять. Вот тебе и минута. Вот тебе и обалденное утро.
– Алло, – принял вызов, заговорил не шепотом, а в полный голос. Вставая с кровати, начиная злиться… Немного на нее, но больше на себя. Он ненавидел сбивать график.
– Ты где вообще, Костя? Я тебе наяриваю с семи! Я уже в квартиру съездил и в доме вот! Тебя украли что ли? Мне деньги для выкупа собирать?
Гаврила говорил так, будто это он у них главный… И вполне может отчитывать. Только вот Костя…
– Какого хера ты разводишь панику, Гаврила? – рявкнул, перебив. Отбросил полотенце, в котором уснул, надел боксеры. Дальше прошагивал по спальне Агаты, уперев свободную руку в бок.
Бросил быстрый взгляд на кровать, понял, что она больше не спит. Повернулась, смотрит на него, немного сощурившись, тянется за одеялом, накрывается, прижимает к груди…
Костя же чувствует нестерпимое желание усмехнуться, зажать трубку рукой и спросить, глядя в глаза: «Что, малышка, не ожидала, да? А я – это же не только цветочки. И тон с тобой обычно другой… Можешь начинать ценить за «особое отношение». А еще наконец-то загуглить. Теперь-то сопоставить точно не составит труда».
Чувствует, но сдерживается.
Она и так скорее всего сейчас именно это и осознает потихоньку. А может просто думает, чем можно его огреть, если он начнет вести себя агрессивно. Ну и как потом спрятать труп, ведь пластиковой ванны в квартире точно нет.
– Ты в переписку заходил? – Гаврила спросил спокойнее. Костя остановился, продолжая смотреть на Агату. Которой сейчас явно было дискомфортно. Которая может хотела бы попросить его не орать, выйти, свалить… Но вместо этого просто затаилась.
– Нет. Не заходил.
Костя ответил тише. Прикрыв на мгновение глаза. А когда снова открыл – смотрел уже не так остро. Подмигнул Агате, попытался улыбнуться. Она тоже попыталась, но одеяло по-прежнему сильно сжимала пальцами.
– Зайди.
– Загадками можешь не говорить? – вот только Гаврила не способствовал тому, чтобы Костя надолго остался сдержанным.
Гордеев снова сказал раздраженно, отвернулся, пошел в сторону двери в коридор. Остановился в проеме, прижал ребро кулака к косяку, ждал…
– Зайди и почитай, блять, Костя Викторович.
Гаврила сказал будто язвительно. Костя ругнулся сквозь зубы. Звонок не сбивал, но отнял мобильный от уха.
Ему успело прийти много сообщений. Но чат с Гаврилой тоже закреплен. Поэтому…
Он действительно начал писать с самого утра. Даже немного преуменьшил – семи еще не было.
Ссылки. Ссылки. Ссылки. Экспрессивные реакции со знаками восклицания. Вопросы: «Где ты, блять?», «Какого хера трубку не берешь?», «Этот гондон разводит чернуху!». Такое впечатление, что он проспал начало атомной войны.
Гаврила продолжал что-то говорить, но Костя слышал только неразборчивый шелест голоса. Агата не могла слышать и его. Но Костя чувствовал – Замочек смотрит. Теперь в спину. Все так же – затаившись.
Он пролистал к первому сообщению, нажал на ссылку, ждал, пока подгрузится.
Оглянулся…
– В следующий раз, если я говорю, что уезжаю…
Сказал, как самому казалось, без угрозы, но Агата закрыла глаза, сглотнула…
Вероятно, собиралась кивнуть просто, но Костя уже не ждал. Снова посмотрел в телефон. Прочел трижды. Потом только…
– Вот сука старая… – даже не пытался сдержаться, потому что по первой ссылке желтушная статья. Кто заказчик – очевидно.
«Пассажир социального лифта: сын убитой собутыльником проститутки хочет рулить государством».
Еще когда Гаврила предлагал Косте сыграть на том, что он как бы пробился из низов, идея Гордееву понравилась далеко не сразу. Потому что его низы – это действительно дно. Самое-самое дно. О котором не хотелось вспоминать. Которое уж тем более не хотелось выставлять на показ. В итоге было решено, что всю лишнюю информацию они подотрут. Оставив только красивую линию мальчика из детского дома. Без подробностей, как он туда попал. Теперь же…
Костя чувствовал, как кровь бьет по вискам и в уши. Пожалуй, ничто в целом гребанном мире не смогло бы его так сильно выбесить. Разозлить. Заставить жаждать крови.
Не проучить уже – отомстить.
Гниде, которая не погнушалась.
Вторую и следующие ссылки он не открывал. Знал, что там та же фигня. Вышинский откопал историю его счастливого детства довольно быстро. Вероятно, продался кто-то из тех, кому они с Гаврилой тоже дали денег. Но мстить теперь хотелось не им. А старому говнюку.
Костя поднес телефон к уху, вышел в коридор, долбанув кулаком по дереву косяка. На Агату уже не смотрел. Сейчас ему посрать было, испугается ли. Ему вообще на все посрать было, только…
– Мы должны уничтожить эту суку. Ищи всё, что можно. Самое дерьмо. Всё дерьмо. Я залью его грязью. Он у меня больше по улице пройти не сможет, чтобы в него не плюнули. До машины, сука, в коробочке всю жизнь. Всё дерьмо, Гаврила. Особенно личное. Ты понял меня?
– Понял, Кость… Я тебя понял… – стоило осознать, насколько злится Костя, Гаврила будто даже успокоился. Ответил тихо. Немного устало… – В офисе встречаемся? – спросил…
Костя же, упершийся в тот самый комод, который Агата двигала, выдержал паузу.
– В офисе. Через час буду.
– Где ты?
– Не твое дело.
Скинул, несколько секунд смотрел на экран телефона, потом положил его на комод, выпрямился…
В квартире было очень тихо. Он злился до невозможности. Она переваривала.
Костя вернулся в спальню. Начал одеваться, ничего не говоря. Он знал, что выглядит сейчас совсем не так, как вчера. Что к нему сейчас уже вряд ли Замочек рискнет пристать с предложением остаться… Да и вряд ли захочет.
Он надел джинсы, застегнул ремень, следом нырнул в горло футболки, повернулся к девушке, несколько секунд просто смотрел выжидающе…
– Спросить что-то хочешь? – потом кивнул, задавая вопрос. Судя по взгляду – хотела. Судя по нему же – боялась.
– У тебя всё хорошо? – а потом произнесла, внезапно заставив Костю усмехнуться.
– У меня всегда всё хорошо.
Опуститься на кровать, подползти, сжать пальцами её щеки. Не сильно. Просто, чтобы смотрела в глаза. И чтобы он мог в них всё прочитать.
Она правда теперь его боится. Она пока не знает, что будет делать, когда он уйдет. Но она не дура, чтобы давать ему очевидно понять свои намерения.
– Я приеду через пару дней. Матрасы закажи. Поняла меня?
Костя спросил, Агата прикрыла глаза, потому что кивнуть не смогла бы. Не дрожала, но и не отвечала страстно, когда Костя прижимался своими губами к ее, целовал напоследок.
Встал. Обошел кровать. Сел на нее же, чтобы обуться. Больше не смотрел и ничего не говорил.
Вернулся в коридор, взял телефон, отщелкивал замки, вновь набирая Гаврилу…
Он не был уверен, что она захочет открыть через эти пару дней – время покажет. Впрочем, не знал даже, будет ли сам спрашивать.
Сейчас важно было другое. Разобраться с гнидой Вышинским.
