Текст книги "Боярышня-попаданка, или Любовь князя (СИ)"

Автор книги: Маритта Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Вечером я долго не могла уснуть.

Думала обо всем, что произошло в последнее время.

Могла ли я подумать, что мне доведется жить такой жизнью?

Именно здесь я нашла семью, которой у меня не было.

И, похоже, что любовь я встретила тоже здесь.

У меня заболело сердце от тревоги за судьбу князя и Матвея…Как они там? Живы ли?

Понемногу я начала засыпать, но вдруг услышала с улицы, как кто-то надрывно голосил, слышались непонятные возгласы, тут же зазвонил колокол.

Я бросилась к окну и увидела всполохи огня на фоне черного неба.

Неужели у кого-то пожар?

Я побежала вниз, где уже натягивал сапоги отец, а маменька прижимала к себе испуганную Настю.

– Пожар? Что горит? – я смотрела на отца.

– Сейчас узнаю, не ходите пока никуда и дверь закройте.

Отец ушел, а мы задвинули засовы и заметались по комнате, не зная, что нам делать.

Маменька подошла к окну и тут же повернулась к нам. Лицо ее было белое, как мел:

– Девки, прячьтесь, скорее, литовцы жгут деревню.

Настя закричала, я попыталась зажать ей рот рукой:

– Тише, милая, услышат ведь, не кричи, пожалуйста.

Маменька откинула половик и быстро отодвинула доски, что прикрывали подпол:

– Скорее, лезьте туда и сидите тихо. Авось не найдут вас…

Мы с маменькой едва успели опустить Настю в подпол, как двери дрогнули под сильными ударами.

Я быстро закрыла подпол и накинула сверху половик:

– Настя, молчи, ради всего святого, что бы не случилось здесь.

– Марья, а ты что ж? Дочка, как же так, ироды ведь сейчас здесь будут – плакала маменька, обнимая меня.

Двери распахнулись, не выдержав напора и в комнату ворвались вооруженные люди.

Их лица были в саже, глаза бешено сверкали, что они говорили мы не могли понять, но речь их звучала угрожающе.

Самый высокий литовец, похоже он был главным, подошел к нам и что-то спросил.

Маменька загораживала меня и попыталась оттеснить этого воина, в кольчуге и железном шлеме. Мужчина схватил маманьку за шиворот и отшвырнул в сторону. Она вскрикнула, упала, ударившись головой об лавку, я увидела тонкую струйку крови, растекающуюся под русой косой.

– Маменька! – я бросилась к ней, но меня поймал какой-то головорез. Он снял с головы шлем и его рыжие спутанные волосы рассыпались по плечам.

Рыжий осмотрел меня с ног до головы, что-то сказал своим товарищам, те громко заржали.

Рыжий поднял своей ладонью мое лицо и скривил рот в нечто, напоминающее улыбку.

Дикари пошли лазить по комнатам, вытаскивая все, что имело какую– то ценность.

Я видела, как из дома выносят наши платья, ткани, складывают в узлы серебро и посуду.

Рыжий все еще держал меня за подол, я попыталась вырваться, но тот перехватил меня за косу и потащил к двери.

Я не кричала, потому что боялась, что Настя услышит меня и попытается помочь.

Пусть хоть она останется жива! Она же еще маленькая, чтобы видеть весь этот ужас.

Рыжий закинул меня на коня, как мешок, вскочил в седло и стегнул коня по крупу.

Конь заржал и помчался.

Повернув голову, я увидела, как пылают дома, как полураздетые люди бегут от огня, а их нагоняют всадники, кого-то настигают удары мечом.

Кричат женщины, плачут дети.

Девушек хватают, кидают на коней.

Я увидела какую-то девушку, голая она бежала вдоль улицы, прижимая к груди разорванную рубаху.

Девушку нагнали два всадника.

Один подхватывает ее и бросает поперек седла, второй догоняет первого, и стегает несчастную плеткой. Эти люди радостно гикают и несутся прочь.

Я закрыла глаза.

Похоже, что сегодня меня ничего не могло спасти.

Боги, разрешите умереть без мучений…

Я не знаю, долго ли длилась эта дикая гонка. Я время от времени, проваливалась в забытье, голова безумно болела от ударов о бок коня.

Наконец, всадники замедлили бег, потом остановились и меня наконец сдернули с коня и поставили на землю.

Я оглянулась по сторонам, увидела каменную стену, возле которой стояли, сбившись в стайку, увезенные литовцами, девушки.

– Марья, – услышала я знакомый голос.

Я оглянулась:

– Наталья, и ты тоже… – мы обнялись и заплакали.

Рыжий что-то грубо крикнул нам и угрожающе поднял свою плетку.

Его остановил высокий мужчина, одетый в богатую одежду. Он резко что-то сказал рыжему, тот поклонился и буркнул в ответ какую-то фразу. Я поняла только слово “пан”.

Значит, этот господин здесь главный, догадалась я.

Пан внимательно осмотрел нас с Натальей и сказал по-русски, с чуть уловимым акцентом:

– Добро пожаловать в великое княжество Литовское, – он усмехнулся, – надеюсь, что вам понравится у нас.

Глава 20

Пан что– то приказал, высокому человеку в черном, стоящему поодаль, затем повернулся к нам:

– Это Войцех, вы должны его слушаться, – пан развернулся и ушел.

Войцех кивнул нам, чтобы мы с Натальей следовали за ним, и направился к высокому темному строению, немного напоминающему замок.

Наталья взяла меня за руку и мы с ней поспешили вслед за Войцехом.

Он вошел в здание, свернул по темному коридору, пригибаясь, чтобы не удариться головой о низкие потолочные балки. Наконец Войцех остановился возле небольшой деревянной двери, отворил ее и рукой показал, чтобы мы с Натальей входили в комнату. Мы зашли, дверь захлопнулась.

Комнатка, в которую нас привел Войцех, была маленькой и полутемной. Небольшое оконце располагалось высоко от пола и, чтобы выглянуть в него, нам пришлось бы встать на лавку.

Рядом с лавкой, стоящей под окном, приткнулся маленький стол.

По обе стороны от стола, вдоль стен, были сделаны деревянные настилы, наподобие широких лавок, на них лежали тощие тюфяки и одеяла.

Видимо, это были кровати.

– Да уж, хоромы прямо царские, – сказала я, присаживаясь на одеяло, – На таких перинах лишнего не проспишь.

– Марьюшка, бог с ними, с перинами, главное, что живы и вместе.

Я кивнула:

– Правда твоя. Ничего, осмотримся и может придумаем что-нибудь.

Наталья вздохнула:

– На лошадях сколько времени скакали, пока добрались, разве ногами отсюда сбежать? Разом поймают, да еще и накажут, могут и забить до смерти.

Я промолчала, но решила смотреть в оба глаза и все запоминать.

Дверь отворилась. Держа свечу в одной руке, корзинку в другой, в комнату вошла старуха.

Она была одета в темные одежды, голову укрывал, тоже темный, низко повязанный платок.

Старуха посмотрела на нас пронзительными черными глазами, прошла к столу, поставила свечу и корзину на стол.

– Вот здесь хлеб, яйца и молоко. Поешьте и ложитесь спать. Завтра вас поднимут рано.

Старуха говорила с чуть заметным акцентом, казалось, что она вспоминает когда-то забытые слова.

Она развернулась, чтобы уйти, но Наталья схватила старуху за рукав:

– Постойте, скажите, чего нам ждать? Что с нами будет?

Старуха пожала плечами:

– Ведите себя смирно, слушайте хозяев, и ничего с вами не будет, – она вздохнула, – Привыкните, все привыкают.

– Как вас зовут? – спросила я.

Старуха чуть замешкалась, но все же ответила:

– Агатой меня зовут. Ешьте, голодные поди.

– Агата, а где бы нам умыться? Пожалуйста, – Наталья умоляюще сложила на груди руки.

Агата кивнула и вышла.

Мы набросились на еду. Только сейчас я поняла, как давно ела в последний раз. Все, что принесла Аата, показалось нам божественной пищей.

– О, боги, как же вкусно, – Наталья прикрыла от удовольствия глаза. – Кажется, что я никогда не ела такого хлеба.

Я лишь молча кивнула.

Вернулась Агата. Она принесла ведро с водой и куски ткани. Мы поблагодарили ее, та лишь махнула рукой и вышла, прикрыв за собой дверь.

Мы с Натальей с наслаждением обтирались холодной водой, окуная в ведро куски ткани. Конечно, нам бы хотелось умыться, как следует, но спасибо Агате и за это.

Мы надели на себя нашу одежду и улеглись на кровати. Сон не шел к нам, мы долго перешептывались, обсуждали, куда отвели остальных девушек, вспоминали наших родных, гадали, кто остался жив.

Я поплакала, вспомнив, как маменька лежала на полу, и из-под ее косы, текла струйка крови… Как там моя Настя? Сумела ли выбраться? Что случилось с отцом? Я его так и не увидела.

Наталья рассказала, что ее родителей убили в первую минуту, как поняли, что перед ними священник.

– Знаешь, Марья, сейчас, как вспомню про свои обиды на родителей, так у меня сердце начинает болеть, – Наталья тоже заплакала, – Пусть бы они живы были, если бы я могла помешать…

Мы долго лежали молча. Уже где-то начали подавать голос первые петухи, когда мы забылись тревожным сном.

Проснулись мы от того, что громко хлопнула дверь. Вошла Агата:

– Вставайте и идите за мной.

Мы быстро вскочили, как могли, пригладили волосы, и поспешили вслед за Агатой.

Агата повела нас длинным коридором, затем мы вышли на открытую галерею, похожую на длинный балкон. Галерея огибала стены здания, здесь сновали служанки в чепцах и работники с корзинами и мешками. Из раскрытых дверей, выходящих на галерею, раздавались голоса, какие-то стуки, кто-то напевал песню.

Агата вошла в одну из дверей и мы очутились на большой кухне.

Здесь было очень жарко и душно, к потолку поднимался пар и чад от стоящих на плите чугунков.

Две кухарки что-то резали, стуча ножами, невысокая девочка, забравшись на деревянную лавку помешивала варево длинной поварешкой.

Агата сказала кухаркам что-то сердитым голосом и повернулась ко мне:

– Ты сегодня останешься на кухне. Будешь помогать им, – она кивнула на кухарок, одна немного говорит по-вашему.

Я кивнула.

– Ты же, – Агата посмотрела на Наталью, – Пойдешь за мной, для тебя другая работа есть.

Мы с Натальей растерянно переглянулись. Нам не хотелось разлучаться.

– А нельзя нам вместе? – робко спросила Наталья.

– Вы, девки, радуйтесь, что остались здесь вместе. Вон других разобрали кого куда. А там… Неизвестно, что с ними там станет.

Агата пошла к двери, Наталья, махнула мне рукой и поспешила за ней.

Я стояла посреди кухни, не понимая, что мне делать.

Одна из женщин сняла с гвоздя, вбитого в стену, большой передник и подала его мне. Я надела этот фартук и повязала голову платком, который тоже получила от той же кухарки.

Вторая женщина принесла большой вилок капусты, сунула мне в руки нож и сказала:

– Надо резать. Для пирог. Для суп. Поняла?

Я кивнула и принялась шинковать капусту.

Кухарка некоторое время наблюдала за тем, как я это делаю, затем занялась тестом.

Так я работала на кухне до обеда. Выполняла все, что мне поручали, старалась делать все быстро и правильно.

Кухарки одобрительно кивали головами. После того, как прислуга унесла обед для хозяев, одна из кухарок, разлила по мискам суп всем, кто работал на кухне, к супу она поставила на стол, небольшой пирог с румяной корочкой.

Едва мы успели поесть, как пришла Агата и позвала меня:

– Идем поскорее, тебя пан к себе требует…

Глава 21

Агата шла длинными коридорами так быстро, что я едва поспевала за ней.

Та часть дома, где жил пан, разительно отличалась от помещений, где жила прислуга.

Здесь были высокие потолки и большие окна, на стенах висели красивые картины и гобелены, полы были застелены пестрыми коврами.

Агата привела меня в большую комнату, скорее даже зал, где в красивом кресле сидел пан.

Он сделал знак Агате, чтобы та вышла и сказал:

– Подойди ближе.

Я сделала пару шагов и остановилась.

– Как тебя зовут?

– Марья, – я опустила голову и спрятала руки под фартук.

– Мне сказали, что ты сегодня работала на кухне? Тяжело было?

– Нет, не тяжело. Я привычная к работе, дома всегда помогала… маменьке.

– Хорошо. Но что ты скажешь, если я дам тебе другую работу? Ты будешь прислуживать в покоях моей дочери. Ее горничная сломала ногу и Ядвига, так зовут мою дочь, не может найти себе служанку, которая понравилась бы ей.

Я пожала плечами:

– Как скажете, пан.

– Если ты понравишься Ядвиге, то она будет добра к тебе. Она вообще очень добрая девушка. Но только… Ты должна быть очень внимательна и обходительна с ней. Она больна, очень больна, с самого детства. Нужно во всем помогать ей, вовремя давать лекарства, провожать на прогулки. Я все расскажу позже, если она возьмет тебя.

– Пан, а как я буду понимать, что хочет ваша дочь? Я не понимаю вашего языка.

– Нянька моей дочери была из ваших и Ядвига хорошо разговаривает и понимает ваш язык.

– Пойдем.

Пан вышел из комнаты, я последовала за ним.

Женская половина дома выглядела более нарядной, чем покои пана. Стены были покрашены в нежно-желтые тона, на полах лежали бежевые ковры, отчего казалось, что в комнатах больше тепла и света.

Пан привел меня в небольшую комнату, где за столом сидела худенькая темноволосая девушка, она приветливо улыбнулась мне.

Пан подошел к девушке, что-то негромко ей сказал и вышел из комнаты.

Ядвига указала мне на стул:

– Садись, в ногах правды нет, так ведь у вас говорят? – ее голос был тихим и очень мелодичным, говорила она с чуть заметным акцентом.

Я присела на краешек стула.

– Как тебя зовут?

– Марья.

– Можно я буду называть тебя Мари? Мне так будет легче.

– Конечно, пани Ядвига.

– Хорошо. Ты хотела бы помогать мне? Я не злая, но иногда бываю очень капризной, особенно, когда моя болезнь усиливается…

– Я понимаю. Буду рада, если сумею вам помочь. Расскажите о моих обязанностях.

– Не волнуйся, ничего особенного тебе не придется делать. Мне нужна помощница и спутница, потому что я сама со многим не могу справится, – Ядвига встала, опираясь руками о подлокотники кресла и сделала пару шагов ко мне.

Я увидела, что она сильно хромает и каждый шаг ей дается с большим трудом.

– Вот ты видишь, какая я неловкая, – Ядвига чуть улыбнулась и пошатнулась.

Я подскочила к ней и подхватила девушку под руку.

– Спасибо, Мари, думаю, что мы с тобой поладим. Вон там стоит кресло с колесами, помоги мне в него сесть и я покажу куда идти. В первую очередь я должна подобрать тебе достойную одежду, ты ведь теперь не на кухне будешь работать.

Я помогла Ядвиге сесть в кресло с колесами, взялась за ручки, прикрепленные к спинке этого кресла и повезла пани в ее спальню.

Комната была большой, очень уютной и светлой.

Пани Ядвига велела мне отодвинуть занавес в углу комнаты, и я увидела множество платьев, висящих на деревянной рейке.

– Посмотри, Мэри, что подойдет тебе по размеру. Можешь не стесняться, смело бери то, что тебе понравится.

– Боюсь, пани Ядвига, что ваши платья слишком нарядные для меня.

Ядвига улыбнулась:

– Платья там разные, а, если и нарядные, то пусть так и будет. Ты красивая девушка и должна носить красивые платья.

– Спасибо, вы очень добры.

Я осторожно перебирала платья, яркие, красивые, будет глупо мне нарядиться в такое великолепие, учитывая мое положение в этом доме…

Вот, наконец, я увидела скромное, закрытое платье темно-синего, почти черного цвета, и взяла его в руки.

Ядвига кивнула:

– Знаешь, это мое счастливое платье и я буду рада, если оно подойдет тебе. Примерь.

– Может быть не стоит, если оно счастливое? Пусть останется с вами.

Пани махнула рукой:

– Что за глупости, не в платьях счастье, уж поверь мне, я это знаю, как никто другой, – Ядвига вздохнула.

Я примерила платье. Ядвига довольно кивнула:

– Когда я носила это платье, то была не такая худая, как сейчас. А теперь… – Ядвига моргнула, и слезинка скатилась по ее щеке.

Она смахнула слезы рукой:

– Ты готова еще немного покатать меня?

– Конечно, пани. Куда поедем?

– Думаю, что нам пора прогуляться.

Ядвига показывала мне куда сворачивать, я катила кресло по коридору, затем по небольшому деревянному настилу мы спустились во двор.

Ядвига показала на арку в каменной стене:

– Туда, Мари.

Пройдя под каменными сводами, мы оказались в небольшом садике, заросшим розовыми кустами. Здесь, в тени раскидистого дерева, стояла скамья, рядом журчал ручеек.

– Как чудесно! – невольно воскликнула я, оглядываясь вокруг.

– Это мой любимый уголок, Мари. Я люблю сидеть здесь и мечтать…Знаешь, о чем я мечтаю?

– О чем же?

– Я мечтаю проснуться как-нибудь утром, вскочить с кровати и выбежать в сад… Понимаешь? Своими ногами…

– Может быть это когда-нибудь исполнится?

– К сожалению, это невозможно… Но не будем говорить о грустном. Лучше ты мне расскажи о себе.

Я не успела ничего сказать.

Этот человек появился так внезапно…

Глава 22

Высокая фигура Войцеха выросла перед нами так внезапно, что я невольно ойкнула.

Войцех бросил на меня недовольный взгляд и уселся на скамью рядом с Ядвигой.

Я же отошла в сторону, любуясь цветами. Хоть я и не могла понять о чем разговаривают Ядвига с Войцехом, но мне показалось неуместным топтаться рядом с ними.

Вдруг я услышала, как Ядвига повысила голос и тут же надрывно закашлялась.

Смочив платок в ручье, я бросилась к Ядвиге, она не могла вдохнуть, из ее груди слышались сильнейшие хрипы, из глаз покатились слезы, она махнула Войцеху рукой, показывая, чтобы он оставил ее в покое.

Войцех раздраженно топнул ногой и ушел.

Я положила прохладный платок на горячий лоб Ядвиги:

– Наверное, пани, вам нужно принять лекарство?

– Поедем, Мари, домой, я выпью микстуру, а потом ты заваришь мне отвар, я должна прилечь.

Стараясь, чтобы колеса коляски не попадали в расщелины между булыжниками, я покатила Ядвигу в ее покои.

Там, в спальне, я уложила бедняжку в кровать, налила ей в стопку микстуру из темной склянки и отдала траву горничной, чтобы та приготовила отвар.

– Пани, что я еще могу для вас сделать?

– Ничего не надо, я немного полежу, а ты сходи пообедай.

– Спасибо, я не голодна, лучше я посижу возле вас. Если что-то понадобится, то я буду рядом.

Ядвига задремала. Спала она беспокойно, время от времени кашляя.

Под глазами Ядвиги залегли тени, губы были бледными, на лбу выступила испарина.

Мне было очень страшно, вдруг ей стало хуже, а я не могу ничем помочь?

Заглянул пан. Он приложил руку ко лбу дочери, и знаком показал мне, чтобы я вышла из комнаты следом за ним.

– Что ты можешь сказать о состоянии моей дочери?

– У нее был сильный кашель, очень сильный… Она задыхалась. Я дала пани микстуру, горничная заварила траву. Быть может нужно пригласить врача?

– Лекарь приедет только завтра. Да и по правде, от него мало толку. Кроме кровопусканий, этот шарлатан ничего не может предложить, – пан стукнул кулаком по столу, – Скажи, Ядвигу что-то расстроило? Почему так внезапно у нее начался приступ?

– Я не знаю, пан. Мы гуляли в саду, потом появился пан Войцех, они разговаривали. О чем они говорили, я не знаю, но пани начала кашлять, а пан Войцех расстроился и ушел, – я пожала плечами.

– Понятно. Войцех в который раз пытается уговорить Ядвигу…

Послушай, Марья, если Войцех захочет говорить с моей дочерью, ты должна этому помешать. Все равно, как ты это сделаешь, я разрешаю тебе использовать любые средства, но Войцеха не должно быть рядом с Ядвигой, – пан вопросительно смотрел на меня.

– Пан, я, конечно, буду стараться, но кто я такая, чтобы командовать паном Войцехом? Не проще вам самому сказать ему о том, чтобы он не тревожил пани?

– Если бы это было возможно, то я бы так и сделал. Но я не могу целыми днями быть рядом с Ядвигой, а ты всегда должна быть рядом с ней и оберегать ее. Поняла? – пан поднялся с кресла.

– Да, пан.

Мы услышали какой-то стук, доносящийся из спальни, и поспешили к Ядвиге. Она сидела, прислонившись к подушкам:

– Мэри, принеси, пожалуйста, воды. Папа, и ты здесь?

Пан что-то сказал дочери, поцеловал ее в лоб и вышел.

Я подала Ядвиге стакан с водой:

– Пани, может быть я принесу вам что-нибудь поесть?

– Пожалуй, я выпила бы чашку бульона. Ты сходишь на кухню? И обязательно возьми что-нибудь для себя, мы с тобой вместе пообедаем.

Я быстро сходила на кухню за бульоном для Ядвиги, захватила еще несколько пирожков, и кувшин морса.

Ядвига выпила бульон и даже откусила кусочек пирожка.

– Спасибо, Мари, – щеки Ядвиги чуть порозовели, но я видела, что она очень устала.

– Ложитесь, пани, вам нужно отдыхать, завтра, уверена, вам станет легче.

Ядвига слегка улыбнулась:

– Ты можешь выполнить одно мое поручение?

– Все, что вам угодно, пани, – я в ожидании смотрела на Ядвигу.

– Наклонись поближе, я кое-что скажу тебе на ухо, не хочу, чтобы нас подслушали.

Я наклонилась и Ядвига прошептала мне несколько слов.

Я удивленно посмотрела на Ядвигу:

– Не уверена, что правильно поняла вас, пани…

– Мэри, ты все правильно поняла. Ты должна пойти туда и передать Федору то, что я сказала. Слово в слово. Ты это сделаешь?

– Да, конечно, когда мне пойти? – я повязала платок и стояла в ожидании.

– Иди прямо сейчас. Если тебя остановят, то скажи, что я послала к Федору узнать, может ли он починить колесо моей коляски, – Ядвига повернулась на бок и прикрыла глаза, – иди, Мэри.

Я вышла из спальни Ядвиги.