Текст книги "Боярышня-попаданка, или Любовь князя (СИ)"

Автор книги: Маритта Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Я больно ударилась носом о железную грудь Добрыни и расплакалась еще больше.

Князь гладил меня по голове и уговаривал, как маленькую девочку:

– Ну полно тебе, Марьюшка, почему ты так плачешь? Или обидел кто? – князь отстранил меня и внимательно посмотрел в глаза, – Говори, кто обидел! – глаза князя вспыхнули.

– Я узнала… – захлебывалась я слезами, – Мне сказали, что папенька хочет меня замуж выдать. За старикааа… – я плакала уже в голос, не думая о том, что меня может кто-нибудь услышать. Мне было все равно. Я думала лишь о том, что могу выйти замуж за неведомого мне человека, и от этой мысли, слезы текли с удвоенной силой.

– Ты точно это знаешь? – Добрыня прижимал меня к себе и тихо покачивал, как ребенка, – Твой отец всегда был мужиком разумным и дочек своих кабы за кого не отдаст.

Вот меня он, правда, недолюбливает. Но это, потому что мой отец когда-то насолил ему здорово. Не хочет твой отец принимать меня. Ты же помнишь, как прошлой зимой я пытался с ним поговорить?

Я кивнула, хотя, знать не знала, о чем идет речь. Оказывается, князь разговаривал с отцом, а тот не захотел его слушать? Надо выяснить причину этой вражды, быть может дело совсем пустяковое.

Я чуть приободрилась:

– А о чем ты с папенькой разговаривал тогда?

– Ты, Марья, что-то совсем забывчивой стала. Оно, конечно, память-то девичья, – князь усмехнулся, – О тебе разговаривал, просил разрешения сватов послать, но уперся отец твой, мол, рано Марье замуж выходить, пусть дома пока поживет, недолог девичий век.

А теперь оказывается, что уже в самый раз, но только почему-то не за меня.

Ничего, я с ним опять переговорю, не плачь, утри слезы.

Добрыня нагнулся и стал осушать мое зареванное лицо поцелуями. Сегодня я не отталкивала князя, мне было необходимо его участие, только его сильные руки могли меня защитить от всего, чего я боялась.

Я обвила могучую шею Добрыни руками и отдалась во власть этих нежных поцелуев.

Постепенно поцелуи князя становились все жарче, вот он уже толкнулся языком в мои приоткрытые губы, целует шею, спускается все ниже.

Добрыня подхватил меня, как перышко и посадил на деревянные козлы, что стояли рядом с забором. Теперь наши лица были друг против друга и мы опять целовались, у меня кружилась голова и тепло медленно опускалось по животу все ниже.

Князь ласкал мою грудь, его руки становились все смелее, вот он уже поглаживает ногу и рука его поднимается все выше, он сжимает бедро чуть сильнее и поглаживает пальцем самое сокровенное место.

Я вздрогнула, попыталась плотнее сжать ноги, но князь сильной ладонью раздвигает их шире…

Стараясь не застонать, я прижимаюсь лицом к шее князя, а тот продолжает ласкать меня и нашептывать мне в ухо:

– Марьюшка, моя, только моя, завтра же к отцу твоему пойду…Какая же ты горячая, шелковая…

Я всхлипнула, разноцветные огни будто беззвучно вспыхивали вокруг меня…

Как издалека я услышала шум, меня звал Матвей, который, видимо, уже возвращался от Натальи, он не нашел меня там и беспокоился, куда пропала сестра.

Я отодвинулась от Добрыни.

– Меня Матвей ищет…

Добрыня поцеловал меня в губы и прошептал:

– Завтра приду к отцу твоему. Не плачь больше, милая.

Я обняла князя, подхватила корзинку с рукоделием и на трясущихся ногах поспешила к воротам.

Матвей, увидев, что я появилась совсем с другой стороны, откуда он меня ждал, прищурился и буркнул:

– Где это ты, Марья, шляешься?

– Да вот сидела в огороде и плакала…

– Отчего?

– Сказали мне сестрицы, подружки мои заклятые, что отец наш решил замуж меня выдать. Да не по моей доброй воле, а против. И жених этот мой, говорят, хоть и богатый, но старый. Не слыхал ли ты чего?

Матвей потупился:

– Пусть отец сам тебе все скажет, не моего это ума дело…

– Ах, не твоего? Так знайте, что не пойду я за старика вашего! Я лучше вон как Меланья, – я показала рукой в сторону реки и уперла руки в бока.

– Ты что такое говоришь, Марья! Побойся божьего гнева, – услышали мы голос маменьки.

Она подошла к нам и встала рядом:

– Что за речи такие? Не гоже девице такие слова молвить и идти супротив воли отца. Идите в дом, поздно уже, – маменька развернулась и пошла к дому.

Мы с Матвеем переглянулись и пошли за следом за ней.

Глава 15

Я поднялась в свою комнату и громко хлопнула дверью. Это было в первый раз за все то время, как я жила в этом доме.

Возмущению моему не было предела!

Как так может быть, что родители, не спросив на то согласия девушки, просто берут и отдают ее замуж за совершенно постороннего человека.

Когда я читала такие истории в книгах, или смотрела фильмы о далеком прошлом, то, честно говоря, меня мало трогали слезы героини тех произведений, ведь все это было так бесконечно далеко от меня!

Теперь же, мне довелось испытать всю прелесть зависимого положения девушки, на себе.

Я со вздохом вспомнила про права женщин, про Розу Люксембург и Клару Цеткин, представила, сколько еще должно пройти времени прежде, чем эти смелые женщины начнут свою деятельность…

Что ж, придется мне выпутываться из ситуации своими силами, ну или с помощью князя.

Утром я не вышла к завтраку, сославшись на нездоровье.

Настя прибежала и принесла мне большой ломоть свежего хлеба и кружку молока.

– Чего-то маменька сегодня сердитая. Ты часом не знаешь, почему? – Настя посмотрела на меня.

– Понятия не имею, – я жевала теплый хлеб, запивая его молоком, – Спасибо тебе, очень вкусно.

Настя убежала.

Я присела к окну и увидела, что папенька сегодня дома. Меня это обрадовало. Во-первых, я хотела с ним обсудить мое предполагаемое замужество, а во-вторых, я надеялась, что князь сдержит слово и придет поговорить с отцом.

Мне было страшно, что Добрыня куда-нибудь уедет или случиться что-то, что его задержит, и отец за это время сговорится с тем, неведомым мне женихом.

Так я промучилась почти до вечера, постоянно подбегала к окну.

И когда я совсем уже отчаялась, у нашего крыльца появился князь в сопровождении нескольких мужчин.

Князь сегодня был одет так, как если бы он шел на прием к самому царю.

Красивый кафтан, расшитый серебряными и золотыми нитями, шапка с меховой оторочкой, сафьяновые сапоги. Княжеский плащ был застегнут на плече красивой брошью, сверкавшей на солнце. К поясу князя был пристегнут меч в богатых ножнах.

Мужчины, что пришли вместе с князем тоже были одеты в красивые и богатые одежды.

В руках гости держали каравай, вино и какие-то свертки и короба.

Я услышала, как один боярин стукнул своим посохом по двери и сказал громким голосом:

– Мы сватами к вашей милости! У вас есть стог годовалый, а у нас жеребенок неезжалый. Нельзя ль у вас стог купить, да жеребенка накормить.

Маменька отворила перед гостями двери и пригласила их в дом.

Я сидела, затаив дыхание.

По обычаю, согласятся ли родители или нет отдать дочь, они должны усадить гостей за стол и устроить для них знатное угощение.

Не придумав, как бы мне услышать о чем пойдет разговор, я села к столу и начала перематывать нитки из одного клубка в другой.

Руки дрожали, но я старательно сматывала эти, никому не нужные, клубочки.

Прибежала Настя, она села и выпалила:

– Там тебя сватать пришли! Князь тот! С подарками! Маменька с папенькой даже растерялись. Все бегают, столы накрывают. Как думаешь, Марьюшка, папенька согласится?

– Как же я могу знать, Настя, – я вздохнула, – Меня же не спрашивают ни о чем…

Настя чмокнула меня в щеку:

– Я постараюсь услышать, о чем они там говорить будут, потом тебе расскажу, – и девочка убежала.

Я слышала снизу только голоса, стук посуды, иногда кто-то громко смеялся.

Что ответил папенька князю? Сердце мое было готово выскочить из груди.

Как бы мне хотелось это знать!

Наконец я увидела, что гости раскланиваются у крыльца и не спеша уходят.

По их лицам ничего невозможно было понять.

Заглянула Настя, скорчила дикую рожицу и умчалась. Я поняла, что сейчас придет маменька. Отец обычно не появлялся в нашей, женской, половине дома.

Маменька пришла, спустя минут пять.

Она села и поставила на стол красивую шкатулку:

– Вот сваты принесли для тебя эти девичьи безделицы в подарок, – маменька высыпала на стол украшения, здесь были и тяжелые жемчуга и какие-то другие камни, сверкающие и переливающиеся всеми цветами радуги.

– Ты только посмотри, какое богатство. Не поскупился князь на подарки для невесты.

Я равнодушно смотрела на все эти кольца, браслеты, серьги и ожерелья.

Мне было интересно, чем закончилось сватовство, что ответил отец.

– Маменька, не томи, скажи наконец…

Глава 16

– Что тебе сказать, Марья? – матушка вздохнула, – отец не решил ничего пока…Князь то, конечно, богат и статен, да и не последний человек…Но тот…кто хочет сватов засылать, не беднее князя, да и отец вроде как обещал ему уже.

Я смотрела во все глаза на маменьку, как можно так говорить о живом человеке, в конце концов, она ведь свою дочь собирается замуж выдавать, а не козу на базар вести.

– Маменька, не бери такой грех на душу! Не пойду я за того старика, так и знай. Я лучше в омут с головой, – при этих моих словах маменька перекрестилась и замахала на меня рукой.

– Если уж вам нужно выдать меня во что бы то ни стало замуж, то пусть это будет князь. Во всяком случае, я хотя бы знаю его. Но за того, неведомого мне, не пойду.

Я отвернулась к стене, сжав кулаки.

Маменька посидела еще немного, потом подошла ко мне, погладила по голове, вздохнула и вышла из комнаты.

Я же продолжала сидеть, перебирая подарки Добрыни.

Мне понравилось одно довольно скромное колечко с бирюзой и я надела его на палец.

Тут же лежали такие же серьги, как раз в комплект к перстеньку, я тоже их надела и решила, что пока буду носить этот комплект, так он мне понравился.

Прибежала Настя:

– Ой, какое все красивое, Марьюшка! Можно мне посмотреть?

– Конечно, смотри, Настя. Скажи, а тебе удалось что-нибудь услышать там внизу? Ну когда гости были?

Настя раскладывала на столе украшения, стараясь собрать комплекты:

– Мало, что слышала. Да, они и говорили так, что…трудно было понять о чем речь. Боярин тот, что с большой бородой, говорил, что купец наш красив, молод, власти у него много. Мол хочет он товар ваш купить, ну это я поняла.

Это про князя и про тебя, – я кивнула, – Папенька сказал, что купец ваш больно торопится и на товар и другие покупатели есть.

Я стукнула кулаком по столу! Ну как так можно говорить о дочери?

Настя продолжала:

– Потом они пили, ели, опять пили. Князь что-то подарил папеньке. Сказал, что все, что было в прошлом, пусть там и останется. Не знаю, о чем это. Ну а потом князь с папенькой выпили опять и по рукам ударили. Папенька сказал, что крепко все обдумает и пока не скажет ответ, а князь пригласил их с маменькой в гости, к себе в город.

Настя взглянула на меня:

– Не расстраивайся, ведь не отказал пока папенька…

– Вот именно, что “пока”. Как думаешь, может к папеньке завтра подойти, спросить?

Настя покачала головой:

– Как бы хуже не было. Подожди пока они к князю в гости поедут, а потом уж может и можно будет потихоньку разговор начать, – Нася хитро улыбнулась.

До чего же все-таки умная и сообразительная моя сестренка.

Настя бережно сложила украшения в шкатулку и сказала:

– Знаешь, все же князь, наверное, любит тебя, вон не пожалел такого богатства…

Я пожала плечами:

– Надеюсь, что любит, но как знать наверняка?

На следующее утро я застала маменьку во дворе. Она командовала Парашей и еще одной девушкой, которую пригласили, чтобы помочь.

Девушки раскладывали на солнце пуховые подушки, перины, вешали в тень, под навесом, шубы и платья, отороченные мехом.

– Маменька, что это у вас за переполох такой?

– Не мешай, Марья, я должна привести в порядок твое приданое. Нужно все хорошенько просушить, сложить в сундуки, чтобы мне потом не пришлось краснеть, упаси боже.

Я закатила глаза и пошла завтракать.

Папенька с Матвеем быстро поели и уехали, я же слонялась по дому, не зная, чем заняться.

Маменька принесла кипу полотенец и простыней и велела мне и Насте все разложить в аккуратные стопки.

Мы складывали белье, разглядывая вышивку, которая украшала полотенца. Я вздыхая думала, сколько вечеров пришлось провести вышивальщицам за этой кропотливой работой.

Настя, как всегда болтала без умолку:

– Слышала я, что к Наталье тоже сваты скоро придут.

– А ты знаешь, кто жених Натальи?

– Неа, он из соседнего города, мы и не видели его никогда.

– А сама Наталья его знает?

Настя пожала плечами.

Мы разложили все белье в стопки, маменька тут же нашла нам новую работу.

Маменька принесла серебряные столовые приборы, выдала нам холщовые тряпицы и мы принялись натирать серебро.

Маменька, время от времени, заглядывала нам через плечо и указывала, если ложка или нож недостаточно, по ее мнению, блестели.

Так мы до вечера, выполняли маменькины задания.

После того, как приборы засияли, нам было велено прибраться в кладовой, потом мы перемыли всю посуду, хотя на мой взгляд, она и так сияла, но спорить я не стала.

К вечеру, весь дом был вычищен до блеска. Все комнаты проветрены и в воздухе приятно пахло мятой, которую добавляли в воду для мытья полов, на столах лежали свежие скатерти, крахмальные занавески шуршали, на половиках, что лежали на полу, не было ни пылинки.

Мы сели на лавках вокруг стола и принялись за еду.

Стук в дверь раздался неожиданно…Маменька вздохнула и пошла отворять дверь.

Глава 17

Маменька вернулась в комнату, за ней шел боярин, одетый в боевые доспехи, на поясе его висел меч. Было видно, что мужчина этот очень устал, он опустился на лавку, осушил кружку кваса, маменька налила ему еще, он опять быстро выпил квас, утер рот и только тогда сказал:

– Князь дружину собирает. Все княжьи бояре поднялись. Надо ехать, – боярин посмотрел на Матвея, – Собирайся, друг, время дорого, а враг близко.

Маменька прижала ладонь к губам. Отец крякнул и принес из кладовки бутылку самогона:

– Выпьем, по чарке, – он налил в кружки Матвею, приезжему боярину и себе, они выпили. Папенька сразу же плеснул самогон еще по кружкам, и мужчины опять молча выпили.

Матвей вышел из комнаты, наверное, чтобы собраться в дорогу.

Маменька спросила:

– Неужто прямо сейчас и поедете, не заночуете у нас? Хоть бы поели на дорожку…

– Нельзя, граница нарушена, нас всех подняли…Земские бояре там уже. Всех собираем под наши знамена.

Маменька кинулась собирать еду, чтобы Матвей взял с собой:

– Подкрепитесь там…Кто знает, когда выпадет минутка, чтобы поесть, – маменька смахнула слезу и покрепче завязала полотняную сумку с провизией.

Вошел Матвей, одетый в боевой костюм, на плечах его был накинут плащ, меч висел на его поясе.

Я смотрела на Матвея во все глаза, он выглядел, как богатырь из сказки – косая сажень в плечах, высокий рост, открытый спокойный взгляд голубых, как весеннее небо, глаз.

У меня защипало в глазах – князь с дружиной уехали для того, чтобы биться с врагом.

А теперь и Матвей уезжает.

Что, если их убьют или ранят?

Я заплакала и обняла Матвея:

– Береги себя, ладно? – я придвинулась ближе и шепнула, – Если сможешь, скажи князю, что я его жду…

Матвей кивнул и сжал меня в объятиях.

– Не печалься, сестренка, скоро свидимся.

Мы вышли к воротам, отец привел большого черного коня. Этот конь был был высоченным красавцем с крутым норовом и скверным характером, но он был беззаветно предан Матвею, который вырастил его.

Матвей обнял родителей, поднял Настю и расцеловал девочку, и вот мы уже смотрим вслед двум быстро удаляющимся всадникам.

Отец пошел в конюшню, мне кажется, что он не хотел, чтобы мы увидели его непрошеные слезы.

Мы же с Настей и маменькой плакали, не стесняясь.

Настя утирала глаза кулаками и дергала маменьку за подол:

– Скажи, ну скажи мне, он вернется? Матвей вернется, маменька, правда?

Маменька гладила Настю по голове и приговаривала:

– Бог даст, вернется наш Матвей, на все воля божья…

Мы вошли в дом и сели к столу.

Настя посмотрела на место, где совсем недавно сидел Матвей, и опять зарыдала:

– И даже не доел свой ужин, Матвеюшкааа…

– Насть, ну не причитай ты, пожалуйста. Вернется наш Матвей. Мы тогда праздник устроим, маменька пирогов напечет. Не разрывай сердце, нам и так сейчас несладко, – я попыталась уговорить девочку, села рядом с ней, прижала к себе.

Настя все еще всхлипывала, но постепенно успокоилась, лишь изредка судорожно вздыхала.

Маменька молчала, полностью погрузившись в свои мысли.

Я поднялась с лавки, отвела Настю в ее комнату, уложила в постель и подоткнула одеяло:

– Спокойной тебе ночи, Настенька.

– Спокойной ночи, Марьюшка. Я буду думать о Матвее, чтобы все у него было хорошо.

– Конечно, Насть, все хорошо будет. И Орлик с ним, а он вон какой большой и сильный конь, прям богатырский.

Настя кивнула и закрыла глаза.

Я вернулась в комнату, где маменька прибирала со стола. Мы с ней быстро разложили все по местам, я вымыла тарелки и пошла в свою комнату.

Спать совсем не хотелось. Я подошла к окошку, откинула занавеску и посмотрела на небо. Далеко в черном небе сияли далекие звезды, они были совсем такими, как те, на которые я смотрела дома…

Как там дома, без меня? Что подумали мои друзья, когда я исчезла? Я вздохнула.

Мои мысли опять вернулись к отъезду Матвея…К Добрыне.

Где они сейчас?

Вернутся ли?

Я взглянула еще раз на небо, оно стало понемногу светлеть, скоро рассвет…

В этот момент я опять пожалела, что не умею молиться.

Я просто шептала:

– Пусть они будут живы, пожалуйста…

Глава 18

Дни наши шли бесконечной чередой. Отец пропадал целыми днями в поле, ему приходилось теперь одному следить за хозяйством, и он очень сильно уставал. Вечером он возвращался домой, опаленный солнцем, пыльный, в промокшей от пота рубахе, молча умывался, ужинал и шел спать, чтобы с рассветом опять приняться за работу.

Маменька целыми днями хлопотала по дому. Мы с Настей тоже старались помогать в меру своих сил.

Иногда девушки собирались вместе, чтобы погулять на лугу или сходить на реку, где все плескались на мелководье, наслаждаясь прохладной речной водой.

В один из таких жарких дней, мы с Настей тоже присоединились к стайке девушек, чтобы искупаться.

Маменька с радостью нас отпустила:

– Идите, девочки, освежитесь. Такая жара стоит, сил нет. Марья, ты только за Настей гляди в оба, а то она у нас, сама знаешь, больно шустра.

– Конечно, не волнуйтесь, маменька, глаз с нее не спущу.

Мы взяли яблок, чтобы угостить девушек, и пошли к реке.

Издалека был слышен смех и визги девушек, которые плескались в реке.

Настя сразу побежала к воде, я же подошла к Наталье, которая сидела в тени и плела венок из васильков и каких-то зеленых колосков.

– Какой венок у тебя получился красивый, очень тебе подойдет. Васильки такого же цвета, как твои глаза, – совершенно искренне похвалила я творение Натальи.

Девушка подняла на меня глаза и я увидела, что они полны слез.

– Наталья, ты чего? Что случилось?

Наталья всхлипнула:

– Вчера приезжали сваты, ну и этот…жених тоже. Марьюшка, он такой…

– Какой? – испугалась я, – Старый? Не красивый?

Наталья покачала головой:

– Лучше уж старый бы был или некрасивый…Этот вроде с лица неплох, но глаза злющие!

Кошка наша ходила под столом, так он так ее отпихнул, с такой злостью…Потом, правда, увидел, что это заметили, и стал ее к себе подзывать, но она убежала…Он ведь и меня так будет пихать, человек такой…Что же мне делать, Марьюшка? С отцом говорить толку мало, мать его во всем слушает…К кому мне пойти, пожаловаться на судьбу?

Я обняла Наталью, та тихо плакала, уткнувшись мне в плечо.

Не знала я, чем утешить подругу, как ей помочь, что посоветовать.

Наталья подняла глаза:

– Марьюшка, а…о Матвее ничего не слышно?

– Нет, – вздохнула я, – Пока нет вестей ни о Матвее, ни о княжьей дружине…

Мы помолчали.

Наталья надела венок и тихонько запела:

– Подойди-ка, мила моя подруженька,

Расплети-ка мне русу косоньку

Последний разочек.

Перейду я милая подруженька

На свое нова жительства

К своему милому супругу

И должна я быть ему

Верная, при верная

Подойди-ка ко мне милая подруженька…

Наталья вытерла глаза и замолчала, глядя на веселящихся подружек.

– Скажи, а когда…должна эта свадьба быть?

– В сентябре, как обычно свадьбы гуляют. Мать приданое перетряхивает, меня торопит сшить рубаху для жениха, а я…глаза бы мои не смотрели ни на жениха, ни на рубаху его.

– Наталья, ну у нас еще есть время. Может мы что-нибудь придумаем, а може жених твой сам от тебя откажется, а? Ты, главное, не раскисай, подружка.

Я подтолкнула Наталью локтем, и мы обе прыснули, вспоминая Полину с Катериной, как те вечно толкали друг друга острыми локотками.

К нам подбегает Настя и плещет на нас с Натальей холодной водой:

– Вы чего сидите, как бабки, идемте купаться, водичка такая теплая.

– Ах, ты баловница, – я попыталась догнать Настю, которая побежала к воде и подняла фонтан брызг.

Краем глаза вижу, что и Наталья ступила в воду и наклонилась, чтобы умыться.

В это время кто-то плеснул на Наталью водой, та ответила тем же, и вот уже девушки дружно засмеялись и попытались столкнуть друг друга в воду.

Я порадовалась, что подруга немного расслабилась и перестала плакать…Но, что будет с ней дальше? Как же незавидна участь всех девушек, которых могут выдать замуж не по доброй воле, а по воле отца. И хорошо, если муж окажется порядочным и добрым человеком, но ведь не всегда так бывает, к сожалению.

Мы уселись под деревом, чтобы обсохнуть. Девушки запели:

Вьюн над водой, ой, вьюн над водой,

Вьюн над водой расстилается.

Жених у ворот, ой, жених у ворот,

Жених у ворот дожидается.

…Вывели ему, ой, вывели ему,

Вывели ему вороного коня.

– Это не мое, ой, это не мое,

Это не мое, это батюшки мово.

Вьюн над водой, ой, вьюн над водой,

Вьюн над водой расстилается.

Жених у ворот, ой, жених у ворот,

Жених у ворот дожидается…

Ой, и опять про жениха, посмотрела на Наталью, та лежала на траве и грызла красное яблоко.

Ничего, мы обязательно справимся и с этим, постараемся справиться.