Текст книги "Разная магия (СИ)"
Автор книги: Марина Добрынина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Пойдем, сестра!
Мы идем мимо рядов, а Вера все молчит. Признаться честно, это начинает меня беспокоить. Но первым не начинаю разговор принципиально, тем более что и не знаю, что сказать. На мое счастье, наше тягостное безмолвие вскоре перестает быть тревожащим меня фактором, потому что мы выходим на площадку для выступлений.
Верлиозия
Ларрен азартно торгуется, вряд ли понимая, что именно он собирается купить. Забавно было бы посмотреть, что будет, когда он подарит своей женушке или еще какой-нибудь человеческой женщине не активированные браслеты, предназначенные для заключения магического брака и начинающие активацию, как только их надевает незамужняя девушка. Имеется в виду девушка драконьего племени. Что случится, если их примерит человек, я не могу даже предположить. Последствия могут быть самыми неожиданными. Все-таки драконья магия отличается от людской. И такие браслеты на дороге не валяются. Хотелось бы мне знать, каким путем они попали в этот мир.
Тихий щелчок застежек на моих запястьях выводит из задумчивости поэффектнее затрещины. Оказывается, украшения были предназначены для меня. Если бы я не витала в облаках, то никогда не позволила бы надеть на себя эти штуки.
Появляется желание ударить Ларрена чем-нибудь тяжелым за его необдуманный порыв. Да только это уже ничего не изменит. Пропитанные магией камни, уже считали мою ауру, настроились на нее и активировались. Браслет справа теперь можно снять, только отрубив мне руку. Браслет слева смогу расстегнуть только я, когда придет время надеть его на запястье моего будущего супруга.
Придется привыкать к безделушкам на обеих руках, поскольку вступать в магический брак, который заключается до конца жизни одного из супругов, я не планирую. Это не для меня – слишком ко многому обязывает. Возможно, когда-нибудь я захотела бы выйти замуж обычным способом, но теперь, имея на запястьях эти штуки, я лишилась такой возможности. Невелика потеря, но все же неприятно.
Молча иду за Ларреном, изображая покорность, и размышляю – будет ли считаться нарушением традиций данный способ получения браслетов и даст ли мне этот факт право избавиться от украшений без последствий для себя? По традиции брачные браслеты дарит девушке в день совершеннолетия ее родитель. За ней же остается право выбора – надеть их и активировать или запрятать подальше в шкатулку и забыть.
В моем же случае все получилось неправильно. До моего совершеннолетия еще девяносто лет. Ларрен мне не родитель. Он даже не дракон. И он не оставил мне выбора, собственноручно надев браслеты.
Представляю, как будет веселиться Аргвар, когда я приду к нему с этой проблемой. А идти придется. Пока мне не исполнится сто двадцать один год, я не имею права самостоятельно решать подобные вопросы.
Наверно, все-таки стоило ударить Ларрена за то, что он сделал.
Так, размышляя о неприятных вещах, я не замечаю, как мы оказываемся на площади, с пустующим в данный момент, деревянным помостом, возвышающимся в центре. Помимо нас здесь довольно много народа и люди все прибывают. Не проходит и минуты, как уже негде развернуться. Решаю, что мне необходимо срочно успокоить нервы, прижимаюсь к Ларрену, обнимаю и начинаю поглаживать его по спине. На лице мага не отражается ни одной эмоции, но я чувствую, как учащается его дыхание, и еще много чего чувствую.
– Вера! – тихо рычит он.
– Мне нравится твой подарок, – продолжаю ворковать, будто не услышав, и делаю вид, что не в курсе, чем заняты мои руки. – Камни очень красивы. В них чувствуется настоящая сила. Древняя.
– Я ничего не почувствовал. Вера, убери руки. Пожалуйста.
– Здесь много народа, мне некуда их убрать, – нагло вру я и подтверждаю, – конечно, ты и не мог ничего почувствовать, ведь это древняя драконья магия. Очень интересно, каким образом в ваш мир попали брачные браслеты? Признайся, ты это специально подстроил? Чья была идея так пошутить? Аргвара или Ллиувердан?
Какое-то время Ларрен молча смотрит на меня, стараясь оправиться от шока и, наконец, заговаривает:
– Подобные украшения из драконьего камня дорогие, но не являются большой редкостью в нашем мире. Мне кажется, это ты пытаешься пошутить, Вера. Но мне не смешно.
– Наверняка до сегодняшнего дня ты видел только использованные брачные браслеты, которые по причине смерти одного из супругов перегорели, превратились в обычные безделушки и были выброшены за пределы мира драконов. Эти были не активированы, пока ты не надел их на меня.
– И что это означает? – настороженно интересуется Ларрен, совершенно перестав обращать внимание на то, что я продолжаю его лапать. Боится, что случайно заключил со мной брак? Молчу, загадочно улыбаясь, и не спешу отвечать на его вопрос. Пусть поволнуется.
Ларрен не выдерживает первым:
– Незнание законов не освобождает от вины и, если я нарушил какие-то ваши правила, сделав тебе такой подарок, то готов понести наказание. Но ты же понимаешь, что я женат и…
– Такой подарок делают девушке на совершеннолетие родители, – сжалившись, объясняю я, – девушка сама выбирает – носить их и впоследствии вступить в магический брак или убрать подальше и не активировать никогда.
– В таком случае сними их и забудь. Я не твой родитель, и до совершеннолетия тебе еще далеко, – с облегчением произносит Ларрен.
– Все не так просто. Они активировались и теперь не снимутся.
– Никогда? – уточняет Ларрен.
Не понимаю, какое ему до этого дело, но объясняю:
– Левый перейдет к супругу, если я сойду с ума настолько, что решу вступить в магический брак. Правый можно будет снять, только после того, как мой супруг умрет.
– Но ведь это не обязательно?
– Не обязательно что?
– Заключать такой брак?
– Не обязательно, – заверяю я и, не удержавшись, ехидно добавляю, – если ты заметил, я не большая любительница украшений, а носить что-то всю жизнь, не снимая, мне и вовсе не улыбается. Но тебе не о чем переживать. Ты уже женат, и я не смогу потребовать от тебя, чтобы ты исправил содеянное хотя бы наполовину и избавил меня от одного из браслетов.
– Да. Я женат. К счастью.
Кому-нибудь другому соврал бы. Счастлив он. Как же!
– Ничего страшного, – задумчиво бурчу я. – Принцессы такие хрупкие создания. Сегодня ты женат, завтра вдовец. Судьба, она ведь непредсказуемая.
– Только попробуй!
– Ты ее не любишь.
– Но я не желаю ей смерти. Она такая же жертва обстоятельств, как и я.
Отстраняюсь от него насколько это возможно в таком столпотворении.
– Жертвы, Ларрен, это существа, с которыми можно поиграть, сломать и выбросить. Считаешь себя таким?
Ларрен на мой вопрос ответить не успевает, потому что над площадью разносится резкий звук, похожий на визг раненного поросенка. Оказывается, именно таким образом местные циркачи привлекают внимание зрителей. Оригинальный способ. Вон несколько детей аж в истерике бьются.
Возвышение в центре площади уже не пустует, там человек, наряженный в пестрые одежды, вещает о том, какая развлекательная программа ждет сегодня "глубокоуважаемую публику". Я не вслушиваюсь в его слова, я вслушиваюсь в свои чувства. И я слышу.
– Котенок где-то рядом, – шепчу я, прикрывая глаза.
Ларрен опять меня удивляет, заботливо обнимая со спины и тем самым хоть немного ограждая от локтей и прочих неосторожных конечностей увлеченной публики.
Устраиваюсь поудобнее, положив голову на его плечо. Хорошо. Уютно. Что бы этот упрямый человек ни говорил, он не жертва. Их я чую сразу, и не ощущаю себя в объятиях подобных индивидуумов такой защищенной и спокойной.
– Вера, ты уснула?
Голос раздается возле уха и от него у меня по спине пробегают приятные мурашки.
– Ммммм, сделай так еще раз, – выстанываю я, на какое-то мгновение, забывая, где и с кем нахожусь.
Вот сейчас мне скажут все, что думают о моем поведении.
– Не спи, – вместо этого мурлычут мне на ухо и объятия становятся крепче.
Наверно в Шактистане воздух неправильный, иначе с чего бы Ларрен начал так себя вести?
Стоп! Он ведет себя так с тех пор, как мы оказались в этой стране, и он наложил на меня эту дурацкую личину!
Расслабленность как рукой снимает. Плевать на то, что мы в толпе. Пусть толпа порадуется, что я телепортировалась прочь, напугав всего лишь пару-тройку ближайших к нам соседей. Если бы я осталась там, потери могли бы быть куда более масштабными.
Перемещаюсь на побережье, ориентиры которого знакомы мне еще с прошлого визита в этот мир. Тут никого нет. Наверно, это к лучшему. Ведь сейчас я здесь с дружеским визитом и убивать кого-то было бы некрасиво.
Вхожу в воду по пояс. Одежда намокает и становится тяжелой. Подставляю лицо под лучи солнца и теплый ветерок. Какое-то время стою неподвижно, стараясь ни о чем не думать.
Еще несколько шагов и с головой ухожу под воду. Наверно, такой способ успокоиться не так плох, как я думала раньше. Или Аргвар был прав, сказав, что мое желание крушить все вокруг при малейших признаках плохого настроения с возрастом станет более контролируемым?
Выхожу из воды и ложусь на горячий песок. Мокрая одежда неприятно липнет к телу. Высушиваю ее одним из человеческих заклинаний – они отнимают меньше магической энергии.
Какое-то время лежу, подставив лицо солнечным лучам, и думаю о том, каким способом убью Аргвара, когда достигну совершеннолетия и избавлюсь от его контроля. Это успокаивает еще лучше, чем купание.
Не знаю, сколько времени я провела на берегу, но в любом случае возвращаться на площадь не имеет смысла. Телепортируюсь в гостиницу, в свою комнату и застаю там Ларрена. Наверняка, попробовав вычислить путь моего перемещения и потерпев неудачу, он здраво рассудил, что следует ждать меня в гостинице, куда я в любом случае рано или поздно вернусь.
– Что означает твоя выходка? – интересуется он.
– Это ты мне объясни, что означает твое поведение? – предлагаю я.
– Наличие брачных браслетов превратило тебя в скромную девушку, и ты в смущении умчалась прочь? Так вот, милая, ты переигрываешь. Я ведь ничего такого не делал, всего лишь по-братски обнимал тебя.
– Любопытно, чьей "ослепительно прекрасной" внешностью ты меня одарил, что я вдруг стала вызывать в тебе такие… хм… братские чувства? И кто из нас после этого извращенец?
– О чем ты? – осторожно спрашивает маг и вид у него при этом такой, будто он подозревает меня в помутнении рассудка.
– Об иллюзорной внешности, которую ты на меня повесил, как только мы оказались в Шактистане, – терпеливо объясняю я. – Именно после этого у тебя стали возникать странные желания в отношении меня – подарки, объятия… отнюдь не братские, как бы ты на этом ни настаивал.
– Ты, глядя на меня, кого видишь? – тихо, едва сдерживая ярость, спрашивает Ларрен.
– Тебя вижу. Но я дракон, на меня иллюзии не действуют.
– А я маг, и на меня иллюзии, наложенные мною, не действуют! – проорал Ларрен. – А ты сумасшедшая психопатка, которая не в состоянии задать вопрос, прежде чем делать выводы! Где ты была все это время? Сколько человек убила из-за… я даже не знаю, как это назвать!
– Назови это неумением задавать вопросы, прежде чем делать выводы, – советую я и начинаю раздеваться. – Я никого не убила. Я была на берегу моря. Запомнила это место с прошлого раза. Там бухта удобная, как для дракона, так и для человека.
– Что ты делаешь?
– Поздно уже. Готовлюсь ко сну, – поясняю я, отбрасывая в сторону балахон, являющийся традиционным одеянием местных женщин. – Ты что-то еще хотел, братик? Или пожелаешь мне спокойной ночи и… отправишься в бордель?
Глава 10
Катерина
Романовский ничего интересного нам не говорит. То, что он рассказывает, кажется таким путаным и непонятным, что я решаю завтра разобраться на месте. Дуся выглядит усталой, она зевает, и не похожа на человека, готового объяснить мне особенности съемок.
Понимаю я только одно – утром телестудия занята, и мы сможем приступить к съемкам после обеда. Большая часть сотрудников разбежится, потому что пятница, у женщин – женский день, а у мужчин – солидарность с женщинами, а мы мол сможем нормально поработать себе в удовольствие. Насчет удовольствия я что-то сомневаюсь, но не спорю. Зачем?
Наконец, нам позволено разойтись по домам.
– Чао! – произносит Аркадий и удаляется, не дождавшись ответа.
Мы с Дульсинеей заходим за угол и телепортируемся в квартиру. Поговорить не удается, потому что Дуся, еще раз громко и неприлично зевнув, отправляется спать.
Проснувшись, пьем кофе и отправляемся во Всемирную паутину, как романтично назвала Интернет Дуся. Не знаю, отчего, но общаться с потенциальными ухажерами мне уже не очень хочется. Сразу отметаю восемь предложений нетрадиционного секса, хотя, признаться честно, некоторые из описаний меня заинтриговали. Я и не знала раньше, что такое кто-то практикует. Парочка нормальных кандидатов тоже есть, однако отнестись к их предложениям с полным доверием мешают воспоминания о хорьке. Надо будет поинтересоваться у Романовского, как там Васек поживает. Не обижают ли его?
В начале третьего мы вновь в телестудии. Владос уже здесь – сидит на кресле у стены, и вид у него встревоженный. Видимо, боится не пройти следующее испытание. Стоящий рядом с ним дед Иван привычно безразличен. Анны нет. Аркадий тоже отсутствует.
– Что? Боишься, не придет твоя жертва научного эксперимента? – ехидничает Дуся.
– Придет! – отвечаю с излишней уверенностью в голосе.
Что касается Аркадия, я ни в чем не уверена. Вчера он с такой заинтересованностью слушал мои объяснения о формировании заклинаний, но ни разу не попробовал сплести хоть одно. Сказал, что он в этом не нуждается, а то, что его интересует, делается само собой, без лишних усилий. Я спросила, зачем он пошел на шоу. Говорит, что хочет доказать миру, что экстрасенсы существуют. Глупость какая! Сам-то он уверен в своем существовании, так зачем ему лишние подтверждения данного факта? Или, если в него не верят, значит, его нет?
Рассуждая на эту тему, я пропустила момент появления Анны в обнимку с Золотниковым. Сегодня он выглядит слегка растрепанным, и шарф у него не оранжевый, а светло-зеленый в полосочку.
Анна окидывает присутствующих торжествующим взглядом, после чего дарит Валерию невинный поцелуй в щечку.
– Ну все, – говорит она, – увидимся, милый.
– Все готовы? – спрашивает "милый". Мы утвердительно мычим.
Минут через пятнадцать появляется сияющий Романовский, после чего мы дружною толпой проходим в студию. Нас рассаживают по зрительским местам, гасят свет на нашей половине.
– Ни звука! – предупреждает Алексей Дмитриевич.
Через минуту, шурша плащом, в зал прокрадывается Аркадий и усаживается за моей спиной.
На сцене установлены два диванчика под тупым углом друг к другу. На одном из них уже, сияя зубами, восседает Золотников – причесанный и без шарфа. На другом, поджав под себя ноги, расположилась полная женщина лет пятидесяти, выглядящая смущенной девушка младше меня лет на пять и подросток. Последний сидит, не двигаясь, и смотрит вытаращенными глазами на Золотникова.
По лицу женщины вдруг начинают течь слезы, и она захлебывающимся голосом вещает:
– Сыночек мой. Сереженька, старшенький. Уж как я его любила. Как холила и лелеяла кровиночку мою…
Тут же сзади меня раздается возмущенный шепот:
– Какая кровиночка! Это ж сын ее мужа от прошлого брака! Она его терпеть не могла!
Анна шикает. Аркадий замолкает. Женщина продолжает говорить:
– Все для него готова была отдать! Последнее снять с себя и отдать.
Тут фыркает Дуся и поясняет:
– Представляю парня в ее последнем.
– …но он попал в дурную компанию. Он был хороший мальчик!
Аркадий:
– Ага, с тремя приводами!
Женщина:
– … его подставили его поганые дружки…
Аркадий:
– Которыми он успешно руководил.
Женщина:
– Он рассказывал мне, как все случилось. Он сидел в компании. К нему подошел наркоман и попросил денег на пиво. Сережа дал ему пятьдесят рублей. А потом наркоман вернулся и стал требовать еще. Сережа опять дал. Но наркоману показалось, что этого мало. Так у Сережи ножичек был малюсенький… Он наркомана этого нечаянно порезал. Легонечко. А его на восемь лет посадили!
Дуся:
– Нифига себе легонечко, если восемь лет дали!
Аркадий:
– Не так уж и легонечко. И это еще мало дали. У него условный был.
Женщина:
– А потом… я узнала… Что Сереженьку убили в колонии! Ах!
Аркадий (ехидно):
– Интересно, а то, что его там опустили, она не узнала?
Дуся (заинтересованно):
– А что опустили?
Аркадий:
– К сожалению, нет.
Я:
– Вы о чем?
И тут нервы не выдерживают у Золотникова.
– Так, – командует он, – стоп. Вы там заткнетесь или нет? Вас комментировать происходящее пока не просили. А Вы, Вероника Андреевна, продолжайте.
Вероника Андреевна продолжает.
– А перед тем, как его посадили, он снял со сберкнижки все деньги и куда-то их дел.
Тут, как по команде, начинает выть подросток:
– Аааааа! Сережаааа! Брааатиииик!
Минуты через две он выключает звук, Золотников изображает фирменную улыбку и интересуется:
– А теперь, уважаемые господа экстрасенсы, прошу Вас рассказать этой милой женщине, где деньги Сережи?
Загорается свет в зрительном зале, я оглядываю экстрасенсов и получаю возможность полюбоваться ошарашенным лицом Дульсинеи.
А к нам уже бежит помощница Золотникова с продолговатой штукой – микрофоном.
Она сует микрофон в лицо Аркадию. Тот отшатывается и произносит:
– Какие деньги?
– Деньги, которые Сережа снял со сберкнижки, – терпеливо поясняет Золотников.
– Ничего он не снимал. Карта у него была, но не в Сбербанке. Так они там и лежат.
– Ай-ай! – произносит Валерий с осуждением в голосе, – а Вы казались нам таким перспективным экстрасенсом.
– В каком банке? – выкрикивает Вероника Андреевна. Девушка, сидящая рядом с ней, задумчиво смотрит куда-то вдаль.
– В ак…, – начинает было отвечать Аркадий, но микрофон у него уже отобрали. Помощница Золотникова бежит к Владосу.
Тот делает важное лицо и медленно проговаривает:
– Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно получить какую-нибудь вещь, которую он носил в тот момент, когда снимал деньги.
У Вероники Андреевны на лице появляется озадаченное выражение, которое быстро сменяется озарением:
– У меня крестик его есть. Вот он!
Дульсинея
Смотрю на Владоса, сиротливо стоящего на сцене и понимаю, что ничего я не понимаю! Зачем он начал рукой водить над крестиком? Я не жестовик, но кое-что в этом соображаю, у меня большая часть семьи жестовики, так что авторитетно могу заявить – жесты Владоса были всего лишь бессмысленными телодвижениями. Надо полагать, для зрелищности, о которой так печется Золотников. Кстати бяка он, не дал Аркадию высказаться, а ведь мальчик бы действительно правду сказал этой жадной тетке. Но, видимо, правда здесь никого не интересует.
– Я вот думаю, как долго бедный Владик собирается продолжать дирижировать? – пробормотала я, сдерживая некрасивое издевательское хихиканье.
– Он только лечить умеет и, кстати, очень неплохо, – шепнул Аркадий, наклонившись вперед и бессовестно обнимая нас с Катькой за плечи. – Непонятно, зачем он сюда пришел?
– А ты сам, зачем пришел? – полюбопытствовала я. – За славой? Деньгами? Или просто от скуки на все руки?
– Дусь, отстань от человека, – вмешалась Катерина.
Да конечно, как я – так отстань! А как сама к нему вчера с разговорами лезла, так это можно. Ну и ладно. Я изобразила оскорбленную добродетель и пересела подальше. Катерина на мое бегство никак не среагировала, а Аркадий воспользовался моментом и перебрался с заднего ряда на мое место. Как я и подозревала, внученька моя тут же принялась активно к мальчику приставать. Не в том смысле, о котором вы сейчас подумали, а в том, что разговор у них какой-то завязался, судя по выражению их лиц весьма увлекательный.
– Плохо видно, – наконец подал голос Владос, – темно. Подвал? Или комната без окон. Вероника Андреевна, у вас есть дача?
– Нет, – задумчиво промычала тетка, а в следующую секунду заорала, вытаращив глаза, – есть! Есть домик в деревне, там бабка сереженькина живет! В нескольких километрах под Омском!
– Надо поискать там, – авторитетно заявил Владос и вернул крестик.
– Под домом клад зарыли, лет триста назад, – громко сказал Аркадий, – а Сережа там никаких денег не оставлял.
– Какой такой клад? – заинтересовалась Вероника Андреевна.
– Разбойники награбленное прятали, там украшений приблизительно на…
– Аркадий, ну право слово хватит сказки рассказывать! – перебил Золотников и повернулся к одной из камер, – итак, Владос предполагает, что деньги покойный спрятал в доме своей бабушки, в деревне. Что скажут остальные господа чародеи?
Аркадий благоразумно промолчал, хотя от него так и искрило. Вот зуб даю, не выдержит он и в один прекрасный день превратит этого Золотникова в какую-нибудь гадость.
На сцену гордо взошла Анна, показала прямо в камеру все тридцать два зуба и прошествовала за спину Вероники Андреевны. Бедная тетка аж подпрыгнула, когда Анна картинно плюхнула на ее голову ладошки, смяв пышно начесанные волосы.
– Попрошу тишины, – торжественно изрекла девица, хотя и так было тихо.
Анна закатила глаза и замычала. Нет, ну правда замычала, как буренка, которую подоить забыли. Еще и раскачиваться к тому же начала. Ну, прямо-таки танец с бубном – обновленная версия. Интересно сценарий ей жених писал или сама додумалась?
– Ой, не могу, держите меня семеро! – пискнула я, переползая обратно поближе к Катерине и ее готу. Точнее, поскольку этот засранец мое место занял, то ближе я оказалась к нему, а он прямо-таки в малиннике очутился – между мной и Катериной.
– Что она делает? – озадаченно шепнула моя внучка, – ей нехорошо?
– Нет, ей очень хорошо, – ехидно шепнул в ответ Аркадий, – это она свои актерские таланты демонстрирует. Звезда, блин, оргазма!
– Что?
У Катерины аж глаза на лоб полезли.
– Это выражение такое. Образное, – пояснила я.
– Забавно, – резюмировала Катерина и снова бросила взгляд на сцену, – интересно, долго она собирается… хм, демонстрировать свои таланты?
– Сейчас в обморок свалится, – буркнул Аркадий.
Анна действительно вдруг побледнела, на этот раз глаза у нее очень даже натурально закатились, и она кулем свалилась на пол, вызвав переполох.
– Аркаш, это ты ее? – поинтересовалась я.
– Это она сама себя, идиотка.
– Это как это? – озадачилась я, – специально что ли? Для шоу?
– Ага, специально для шоу в корсет затянулась. На четвертом месяце беременности.
– У нас для того, чтобы увидеть беременность, есть специальное заклинание, – задумчиво проговорила Катька. – А как это у тебя происходит?
– Я просто почувствовал. Не понял сначала – думал Анне плохо и воздуха не хватает, оказалось не ей. Мальчик у нее был бы.
– Что значит, был бы? – насторожилась я. – У нее, что вот прямо сейчас выкидыш случится? Ну, вообще!
– Не сейчас. На седьмом месяце, – сообщил Аркадий, мрачно изучая перстни, которыми были унизаны его пальцы.
– Нужно ее предупредить, – решила Катерина.
– Не трать время. От судьбы не уйдешь.
– Но ведь возможность знать будущее дается нам именно для того, чтобы мы могли что-то изменить.
– Не в этом случае. У этой девушки не должно быть детей, это ее судьба.
– Одинокая старость? – предположила я.
– Нет. Карьера, слава, счастливый брак (не с Золотниковым), благотворительность, приемные дети и их забота и любовь в старости.
– Однако у этой мымры все неплохо сложится. Везучая, – мне даже как-то обидненько стало. Такая недалекая, к тому же вредная, курица и вот, пожалуйста. Наверно, правда это – дуракам всегда везет.
– Дульсинея, ты тоже везучая.
Нет, вот лучше бы Аркадий молчал, а то его слова прозвучали как намек, что я ничем не лучше Анны этой и мне вот тоже подфартило. Хотела я ему об этом сказать, но это чучело готичное продолжило свою речь:
– Твоя судьба переломилась и свернула на иную плоскость в тот день, когда ты встретила, – Аркадий замолчал и недоверчиво покосился на меня. – Мышь?
– Ну да, это Вальдор был, – объяснила я, решив, что потом пообижаюсь на такого талантливого мальчика. – Так и что бы со мной было, не встреть я мышь? Знаешь, вот то, что ты сейчас делаешь, похоже на просчитывание альтернативного будущего.
– Да? Наверно, похоже. Тебя бы на следующий день машина сбила.
– Насмерть?
– Нет. Инвалидное кресло до конца жизни. И человек рядом с тобой. Ты с его вещью уже много лет не расстаешься.
– Это что это?
– Тапок, – подсказала Катька.
– Жорик? Охренеть! Кто бы мог подумать, что случись со мной такое, он бы меня не бросил!
От офигевания я это все сказала громче, чем следовало, и тут же получила втык от раздраженного Романовского. Оказывается, пока мы болтали, Анну привели в чувства и съемки продолжились, а я тут раскричалась не по делу.
Анна, все еще бледненькая, но уже вполне себе живая, продолжала свой сеанс непонятно чего. Снова возложила руки на голову Вероники Андреевны, закатила глазоньки и загробным голосом возвестила:
– Слышу Вашего сына. Говорит, что часть денег потратил. Где вторая часть, Светка знает. Кто такая Светка? Знакомо вам это имя?
– Так вот же, – пискнула Вероника Андреевна указав на, до сих пор безучастно сидевшую рядом с ней, девушку, – вот Светочка, невеста его… Свеееееточка, так ты знаешь? Ай-яй, знаешь и молчишь! Как не стыдно, Светочка, мы же одна семья, я украшения продала, чтобы Сереженьку достойно похоронить, а ты…
– Врет и не краснеет, – проворчал Аркадий. – Не продавала ничего. И похоронили экономно, даже памятник не поставили и не собираются.
– Ну, так для красного словца соврала, наверно, – предположила я.
– Не знаю я ничего! – тем временем возмутилась Светочка и грозно взглянула на Анну, – девушка, что Вы ерунду какую-то говорите? Вы меня обвиняете в том, что я тетьверины деньги присвоила?
– Стоп! – рявкнул Золотников, – переснимать будем! Аня, что за самодеятельность? Я тебе сказал про темную комнату говорить, а ты что устроила?
– Владос про подвал сказал, а это почти то же самое. Что я буду, как дура повторять за ним? Чтобы зрители надо мной поржали? Ты меня на посмешище выставить хочешь, да? – скуксилась Анна.
– Идиотка! – еще больше разозлился Золотников, – монтировать будут, как будто каждый из вас говорил с этими людьми наедине, без других экстрасенсов, так что никто не подумает, что ты за Владосом повторила! Будут думать, что вы оба угадали.
Я захихикала. Ну, вот умора! Интересно, Владосу тоже нашептали, что нужно говорить? А почему в таком случае нас никто не предупредил?
– Я понял, – Аркадий с ухмылкой откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. – Подставные деньги лежат дома у Вероники. В столе, в коробочке под стопкой документов. Анна их благополучно найдет в итоге. Веронике за участие в представлении пару тысяч отстегнут.
– Но это же нечестно, – возмутилась Катерина.
– Это тебе не магический совет, а телевидение, – ехидно напомнила я, – так что сиди не рыпайся и набирайся нового опыта. Сама хотела!
– Катя, не принимай близко к сердцу. Дуся права – это телевидение. Шоу. Здесь всегда так. А карточку сережину эта дама никогда не найдет.
– Но ты знаешь, где она? – заинтересовалась я, – может быть, ты еще и код угадать сможешь? Мы могли бы…
– Нет! – Перебил Аркадий. – Воровать у покойников я не стану. Если вы нуждаетесь, я вам одолжу денег.
– Мы не нуждаемся, Дуся просто очередную глупость сморозила, – возмущенно прошипела Катерина.
– Ой, да ладно, – пробурчала я. – Уверяю вас, мертвым деньги не нужны. Я у них сама лично спрашивала.
– Да когда же вы, мать вашу, заткнетесь? – Золотников аж на визг сорвался от бешенства, – вы мне работать мешаете! Алексей Дмитриевич, уберите эту троицу из зала!
– Так, вы трое, – начал Романовский.
– Да-да, нас уже практически здесь нет, – заверила я, перегнулась через Аркадия, который сидел между мной и Катериной, сцапала внучку за руку и переместила нас в уютную комнату с кофеваркой.
– Ты, почему Аркадия не забрала? – возмутилась Катерина.
– Ой, а я смотрю, этот мальчик тебе так нравится, что ты с ним ни на секунду расстаться не можешь, – поддела я и призналась, – я хотела и его прихватить, но, видимо, он сильно меня боится и выставил такую мощную защиту, стоило мне сделать движение в его сторону, что ни о каком перемещении и речи быть не могло.
– Он не тебя боится, а твоей небрежности при магических действиях, – уточнила Катерина и решила, – пойду, заберу его.
– Не стоит, – остановила я внучку, которая уже собралась переместиться обратно в зал. – Вот зуб даю, он сейчас сам примчится. Поругается с Валерочкой, наложит на него какую-нибудь мерзкую порчу типа несводимой бородавки на нос, и прилетит сюда на крыльях ночи. Черный плащ, блин.
– При чем тут его одежда? – не поняла Катерина.
– Ни при чем. Мультик такой есть… не важно, долго объяснять. Короче, шутка это была.
– Все, капец! – с такими словами в бытовку ворвался Аркадий.
– Ты его убил? – предположила я.
– Я его проклял.
– Ой! – это я.
– Любое проклятие можно снять, – это Катерина. – Если, конечно, ты не хочешь оставить все как есть.
– Да неважно, чего я хочу! – воскликнул Аркадий, опускаясь на пол рядом с Катькой и, будто так и надо, укладывая голову ей на колени. – Не снимается такое проклятие!
Катерина заинтересованно склонилась к нему и коснулась пальцами висков.
– Что за черные спирали у тебя вот здесь?
– А так всегда бывает, когда я проклятие с одного объекта на другой перекидываю.
– В смысле? – не поняла я.
– Я вчера с мальчика убрал венец безбрачия, – напомнил Аркадий. – Думал, потом найду какого-нибудь засранца и на него скину. А тут Золотников, мудила е***. Довел меня, ну я и… в общем, не специально это получилось.
– Может быть, это его судьба, – заметила Катерина, увлеченно наматывая на палец спираль, похожую на дымок, который клубился всеми оттенками черного у левого виска парня. С правого она уже эти художества убрала.
– Может быть, – не стал возражать Аркадий и, наконец, додумался смутиться и попытался от Катьки отползти.
– Сидеть! – скомандовала внученька, – я еще не закончила. Ты вообще в курсе, что нельзя забирать подобные проклятия на себя?
– Я же их перебрасываю потом. Они не успевают мне навредить.
– Ты умрешь не от рака легких, а от вот таких глупых выходок. Это уйму жизненных сил съедает.
– Никто не живет вечно, – философски пожав плечами, изрек Аркадий.
– Ой, не скажи, – фыркнула я, – вот Кардагол, родственник наш, кажется, планирует вечно жить. Кать, сколько ему лет, не помнишь?
– Много, – равнодушно отозвалась Катерина.
Интересно, мне стоит сказать Аркадию, что девочка уже давно все бяки с него поубирала и сейчас просто так, ради собственного удовольствия по лицу его гладит?
– Может быть по кофейку? – решив быть деликатной и промолчать насчет катькиных действий, предложила я.
– Можно, – великодушно согласилась моя внученька, явно решив предоставить мне честь воевать с кофеваркой.
