Текст книги "Главный герой против развода (СИ)"

Автор книги: Марина Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Но впервые за все двадцать один год их знакомства, Дион, наконец, понял, что совершенно не знает эту хладнокровную, расчетливую и уверенную в себе женщину, которая может смотреть на него, как на пустое место. Ему казалось, что он знал о ней все: какие цветы любит, какую еду предпочитает, любимый цвет, аромат парфюма и даже фасоны платьев. Все это стало известно из-за опыта нескончаемых подарков, на которые Дион никогда не скупился.

Но в то же время он не знал ничего… Он никогда не пытался узнать о ней что-то большее, чем общие характеристики.

Например, даже не представлял, что она может лучезарно улыбаться другим, держаться с достоинством под сотней прикованных к ней взглядов, уверенно, а не с благоговением раба держать его под руку, а после невозмутимо дать согласие на брак, словно то какой-то незначительный пустяк. При этом одаривая своего новоиспеченного мужа, о котором грезила всю жизнь, ледяным, равнодушным взглядом и, как ни в чем не бывало, равнодушно поцеловать, скреплять союз.

Но лишь для того, чтобы через секунду безразлично отодвинуться и отвернуться к гостям, словно ей совершенно плевать на то, что только что стала женой Диона Крауна, которому однажды клялась в вечной любви и верности.

Именно в тот момент, растерянно следящий за женой, Дион осознал, что в этой девушке, по отношению к нему, совершенно не осталось никаких чувств. Точно так же, как всю жизнь было с ним по отношению к Беатрис.

Теперь они действительно в равных условиях. Впервые.

И впервые он почувствовал, что на его лице появляется искренняя улыбка, пока он смотрит на Беатрис Харт. Нет, теперь уже Краун.

***

И все же Диона до конца дня не покидало чувство неправильности. Как один человек мог поменяться в одночасье так радикально?

Это нестыковка породила за собой здоровое сомнение в искренности девушки. Настолько, что он решил проверить свою новоиспеченную жену.

Уже бывали случаи, когда Беатрис предпринимала жалкие и тщетные попытки поменять свое поведение, действуя несвойственно и эксцентрично, дабы привлечь внимание Диона. К сожалению для Беатрис, прежде выходило у нее из рук вон плохо, и мужчина тут же распознавал уловку. Весьма неудачную, надо заметить, ибо, несмотря на большое усердие и мотивацию, держаться и отыгрывать роль девушка не умела.

Взгляд всегда выдавал ее: этот раздражающе преданный и взволнованный, как собака, которая заглядывает в глаза хозяина, ища одобрения.

Потому Дион в этот раз и позволил себе обмануться, ибо Беатрис каким-то образом удалось скрыть свои эмоции, а взгляд темно-зеленых глаз выражал лишь толику раздражения и высокомерие, в остальном оставаясь безучастным, точно обращался не на возлюбленного, а на постороннего человека, с которым ей приходится вынужденно иметь дело.

И все же он не мог признать столь разительных изменений в поведении. Он видел ее мельком еще утром, и Биа вела себя, как обычно, пребывая в воодушевленном состоянии от предстоящей свадьбы.

Даже если предположить, что ее настолько поразила весть про пророчество, о котором она неведомым Диону образом узнала, учитывая, что он озаботился и тщательно подчистил все концы, и принять, что Беатрис отреагирует именно таким образом и перегорит к нему – было чем-то за гранью возможного.

Скорее в ее духе было бы устроить истерику и требовать от него не откупные, а, напротив, заставить его подписать договор, запрещающим им в принципе когда-либо разводится. Вот это было бы куда больше похоже на знакомую ему Беатрис, которая готова была мириться с равнодушием Диона, лишь бы просто иметь статус его законной жены.

Есть вероятность того, что сработал такой триггер, как суженая, учитывая несчастье семьи Харт и неудачу в первом браке отца Бии. Беатрис в то время была слишком мала, чтобы запомнить все муки отца от разрыва с первой женой, и осознавать себе девушка начала, лишь когда он уже оправился и взял в жены Джулианну. Но наверняка отголоски той печали все еще на подсознательном уровне, проявляющиеся в мелочах, все еще витали в доме Харт.

Могли они спровоцировать в ней такие изменения, что Биа готова была отказаться от чувства, которое жило в ней десятилетия, лишь бы не испытывать ту же боль, что и ее отец? Могло это быть своего рода защитным механизмом организма и сознания, или тонко просчитанная игра?

С одной стороны девушка заверила, что даст безоговорочный развод под благовидным предлогом и уступит место сопернице, хотя прежде ее корежило даже от одной мысли, что с ним просто заговорит другая женщина. На этом фоне она частенько испытывала терпение Диона на прочность, устраивая ему необоснованные сцены ревности и истерики.

С другой стороны, откупные, которые она требует, в уплату своего отступления – неслыханная сумма, из-за которой даже монаршая семья подумала бы несколько раз, прежде чем разводиться, дабы не лишаться этих денег.

Дион не был скуп и понимал обиду девушки. На самом деле, он осознавал, что ее слова справедливы. Будь он на ее месте, был бы более жестким и требовательным, если бы кто-то попытался поступить с ним так же бесчестно.

Дион это понимал. Но то был он. А знакомая ему с ранних лет Беатрис Харт никогда не поступала так, как он считал бы разумным. А если пыталась, то это выглядело так нелепо, наигранно и неубедительно, что ничего, кроме жалости не вызывало.

Тем страннее, что в этот раз он не ощутил фальши.

Словно другой человек. Но перед ним определенно стояла и беззастенчиво шантажировала Беатрис Харт. Все, начиная от цвета глаз, которые прежде многие считали довольно скучным и непримечательным, фигуры и заканчивая неприметной родинкой под правой бровью – все принадлежало его невесте, которую он знал едва ли не с ее рождения. Ошибки быть не могло.

Потому оставалось два логичных заключения. Первое – Биа действительно была искренней и отпустила свои чувства под гнетом новой информации о том, что у Диона вскоре появится суженая.

Второе, что казалось ему более вероятным – она блефовала. Весьма качественно, но все же блефовала.

К этим умозаключениям он пришел, беспрерывно наблюдая за девушкой на протяжении свадебного банкета, ее общением с родными и друзьями, перед которыми она невозмутимо отшучивалась, ловко избегая темы свадебного конфуза и задержки церемонии. При общении с взволнованными мачехой и сестрой ее лицо, как и обычно светлело и выражало благосклонность. Почти такую же, какой она прежде одаривала его самого.

С отцом была сдержанной и вежливой, перед свекром Арсианом Краун – подчеркнуто учтивой, но не заискивающей, как прежде, что наверняка подметил и сам отец Диона, судя по его выражению недоумения на лице.

Уже после свадебного банкета, когда новобрачные оставили гостей, девушка невозмутимо попрощалась с Дионом, и отправилась в комнату, отведенную новобрачным.

Не в свою гостевую, которая была отведена в доме Крайнов для нее долгое время, а именно для новобрачных.

Это лишь укрепило подозрения Диона в том, что Биа просто играет с ним. Странно, но от этой маленькой детали он ощутил странное смятение: с одной стороны, если он прав, это все еще была та самая Биа, которую он знал и с кем было привычно управляться. С другой… нелепое разочарование, которое как бы доказывало, что изменения в девушке не были мужчине неприятны, несмотря на то, что она поставила его в довольно неловкое положение.

Вопреки совету Бии, Дион все же встретился с отцом и во всем признался. Он не мог это скрывать, видя, что и сам Арсиан заметил странности в девушке, потому посчитал логичным поставить того в известность, тем более, что будущее состояние семьи Краун придется делить с Беатрис.

Вначале отец вспылил, узнав о грабительских условиях, установленных девушкой. Но после, когда Дион признался в причине ее гнева… негодование Арсиана сошло на нет.

Несмотря на почти одержимую жажду получения титула, Арсиан все же с детства дружил с отцом Беатрис – Саймоном Хартом, и знал, что тому пришлось пережить из-за первой жены. Беатрис и Пенелопа для Арсиана так же были точно родные дочери, которые он нянчил с их младенчества.

Таким образом, скрипя сердце, отец Диона так же признал, что требования Беатрис и ее обида – вполне справедливые. Потому согласился, что даже ее условия все еще выгодны, несмотря на все потери и пообещал впредь не поднимать эту тему перед ней, смирившись с ее требованием.

Поговорив с отцом, чье негодование за неимением других выходов, обрушились по итогу на самого Диона, за сокрытие от него правды, новобрачный, наконец, покинул кабинет отца и замер посреди коридора в нерешительности.

Куда ему идти? По логике сегодняшнего мероприятия, стоило бы направиться в подготовленную спальню для новобрачных. Но разве в нынешних условиях это – актуально? Тем более, там сейчас находится Биа, которая одним из условий потребовала отдельную спальню.

С другой стороны… ему не давало покоя, что, несмотря на требование, она все равно заняла общую спальню.

– Может… стоит проверить? – не смог сдержать любопытства Дион. Все же нестыковки в поведении девушки не давали ему покоя, а внутреннее чувство перфекционизма требовало поставить точку в своих сомнениях.

Сделать это достаточно просто: если это действительно лишь спектакль Бии, то сейчас она наверняка ждет его.

Учитывая ее возросшие актерские способности, наверняка, она его не примет и всем видом покажет, что против совместной ночевки.

Но Дион не сомневался, что сможет понять, искренняя ли она в этом утверждении, хотя бы по внешнему виду.

Если она ее действительно ждала, наверняка подготовилась, чтобы предстать перед ним в наиболее соблазнительном виде, ведь в прошлом, даже в моменты серьезной болезни девушки, когда Дион приходил навестить ее, та встречала его при всем параде, когда сама едва могла хотя бы сидеть в постели из-за слабости или лихорадки.

Но к увиденному Дион был не готов:

– Что? – с вызовом спросило нечто, укутанное в толстый махровый халат, пушистые тапочки и с большим тюрбаном из полотенца на голове. Это нечто говорило голосом Бии, несмотря на толстый слой чего-то белого, намазанного на лицо и пахнущего кислятиной, в чем он предположил сметану. Украшали толстый слой сметаны аккуратные кружочки свежего огурца, остатками которыми увлеченно хрустела открывшая дверь женщина. Предположительно, Биа, хотя в таком виде он не мог этого гарантировать. – Маску для лица никогда не видели? – заметив его растерянный взгляд, прочавкала огурцом Беатрис. Во второй руке она держала заметно початый бокал с вином.

– А? – рассеянно отозвался Дион, моргнув и отмерев, наконец, окончательно признав в этом «нечто» свою новоиспеченную жену. – Простите, просто не привык видеть вас в таком виде.

– После того слоя штукатурки, которую я смыла, необходимо увлажняющий уход, – пожала она плечами, а после вопросительно посмотрела на него, прислонившись плечом к дверному косяку. – Какими судьбами, господин Дион? – задала она вопрос, отхлебнула из бокала и безмятежно закусила очередным, весьма внушительным куском огурца.

И это женщина, которая при нем боялась даже есть, всегда оставляя на тарелке больше половины блюда, боясь показаться неаккуратной и обжорливой!

– Я просто хотел убедиться, все ли у вас хорошо.

Девушка одним глотком осушила бокал и слегка поморщилась, лихо выдохнув воздух, прежде чем ответить:

– У меня все отлично, – с энтузиазмов закивала она, расплывшись в широкой улыбке, отчего два кругляшка огурца на ее лице сдвинулись. Однако если один все же удержался, второй свалился, но девушка ловким движением его поймала в полете, а после, с секундным промедлением, решила не возвращать на место, а бросила в рот, как закуску вину. – Мне помогли принять ванну, сделали массаж, ароматерапию и всякие СПА-процедуры. Я прямо ожила, после этого тяжелого дня, – удовлетворенно заявила она, слегка опьяненно блеснув глазами.

– Вот оно как, – промямлил он, вспомнив, что новобрачную действительно принято подготавливать к первой ночи. Но после этого, разве ее не должны были подобающе одеть и оставить ожидать прихода Диона? – Прислуга уже ушла?

Не то, чтобы у него были такие намерения, но он сомневался, что Бия не воспользовалась бы сервисом и упустила возможность показаться при нем в наилучшем виде.

– Ну да, как только они закончили со всем и стали пихать мне пеньюары, я поняла, что все косметические процедуры они уже выполнили, и отправила их восвояси. Лечь спать я и сама смогу, – спокойно поведала Бия и скучающе оглядела мужчину перед ней. – Это все? Просто вы появились как раз тогда, когда я собиралась ложиться… – довольно откровенно намекнула она, что он ее задерживает.

– Да, конечно, я рад, что у вас все хорошо.

– Ну и славно, – расплылась она в неискренней улыбке. – Доброй ночи, господин Дион.

С этими словами, даже не выслушав его ответ, она нетерпеливо захлопнула дверь в спальню прямо перед его носом.

– С… спокойной… – сиротливо произнес он полотну двери прямо перед ним. Но дверь была к пожеланию так же равнодушна, как и его новоиспеченная жена.

Глава 3

Глава 3

Хоть и не подавала вида о тревоге и шоке, но ночью не сомкнула глаз, в чем не помогло даже подготовленное для новобрачных вино и пройденные СПА-процедуры, которые, я надеялась, помогут мне расслабиться.

Потому всю ночь таращилась в потолок, в муках вереницы мыслей. Но таращилась расслабленная и пьяненькая…

В голове все еще не укладывалось произошедшее. Вот я выхожу из собственного офиса и переживаю смертельное нападение, а вот уже в другом мире, теле, еще и замуж выхожу!

Как только накал страстей немного поутих, и мы с Дионом благополучно заключили новый контракт… тогда на меня и свалилась вся тяжесть осознания.

Прекратились мои муки лишь на рассвете, когда воспаленный мозг банально не выдержал и не потерял сознание.

Пробуждение было отвратительным не только из-за похмелья и недосыпания, но и потому что сознание оказалось до омерзения трезвым, не дав и секунды блаженного забвения.

Еще не открыла глаза, как вспомнила прошедший день, собственное перерождение и также осознание, что все это не было сном. Хотя бы потому что не чувствовала под собой мой обожаемый и незаменимый ортопедический матрас!

Открыв глаза, обнаружила, что солнце за окном в зените… а меня, что удивительно, до сих пор не хватились. Не то, чтобы я горела желанием вставать спозаранку после бессонной ночи и бутылки вина, просто сам факт настораживал.

Покопавшись в воспоминаниях владелицы тела, лишь подтвердила свои мысли. Семейство Краун – пташки ранние, потому и подъем происходил не позже семи часов утра. В восемь отец и сын собирались за завтраком и терпеть не могли кого-то ждать.

На счету Беатрис было несколько пропусков, отчего она сильно сетовала, ибо по итогу завтракать ей приходилось уже в полном одиночестве в огромной столовой.

Судя по всему, сплю я все так же чутко даже в новом теле, потому, даже в самом худшем случае не пропустила бы момента, если бы прислуга пришла меня будить.

И это говорит лишь о том, что будить меня не приходили. Учитывая педантичность и пунктуальность Краунов, сомневаюсь, что Дион озаботился моим здоровым сном. Дело тут совсем в другом.

Получается…

Это что же, они мне бойкот подобным образом выражают?

Для оригинальной Бии данная весть была бы болезненной. Мне же от их обид – ни холодно, ни жарко. Однако… и пренебрежения в свою сторону не потерплю!

Как только я укрепилась в этой мысли, решительно поднялась с кровати и потянула за шнурок, отвечающий за вызов прислуги.

После этого прошло несколько минут, которые показывали, что ко мне явно не торопились. Затем с коротким стуком, не дожидаясь разрешения, в комнату едва ли не в вразвалочку ввалились две служанки, таща за собой тележку с завтраком. Из воспоминаний Бии, я их приблизительно знала и лишь ухмыльнулась, когда они неряшливо поклонились и нехотя пожелали доброго дня.

– Какие будут указания, мадам?

– Почему меня не разбудили? – запивала я похмелье теплой водичкой, которая обнаружилась у кровати. О холодной я уже и не мечтала.

Сервис в этом санатории оставлял желать лучшего. Потому я собираюсь три шкуры спустить с недобросовестной администрации, которая так паршиво относится к отдыху своих гостей.

Услышав этот вопрос, девушки коротко переглянулись и спрятали в уголках губ глумливую улыбку. Ошибки не было, зная о прошлом трепетном, почти одержимом желании Бии проводить с Дионом больше времени, сейчас они наверняка ждали истерику с моей стороны. И их это забавляло. Становилось понятно, как в этом доме относились к Бии.

Нет, судя по воспоминаниям, откровенной травли в доме Крайун не было. Но учитывая весьма пренебрежительное отношение прислуги к девушке, ее здесь за хозяйку даже и не думали принимать.

Наоборот, ее пламенную одержимость Дионом воспринимали, как отличный повод для шутки и сплетен, чем пользовались вдоволь. Такой пассивный вид травли, который был даже более омерзительный, чем откровенное издевательство. И от кого? От прислуги!

Мда… самоуважения у прежней Бии – кот даже не пытался выплакать.

– Мы будили леди, но, увы, вы отказывались вставать, – показывая просто отвратительную актерскую игру, брехала одна из служанок, пока вторая имела наглость почти откровенно ржать в моем присутствии. – Старший господин Арсиан и молодой господин Дион ждали вас, но в итоге были вынуждены позавтракать и отправиться работать.

«Что же, раз так, то прошу меня не винить» – подытожила я в своих мыслях.

Обе с любопытством уставились на меня, ожидая, если не истерику, над которой они после с удовольствием поглумиться, то, по крайней мере, моего сильного расстройства.

– Вот как, – лучезарно улыбнулась я, отчего девушки растерянно переглянулись. – Ну, что же поделать, – безразлично пожала плечами. – Зато выспалась, – расплылась я в еще более широкой улыбке. – И проголодалась, – выразительно добавила, покосившись на тележку.

Служанки, будучи все еще в некоторой оторопи от моей несвойственной реакции, засуетились. Одна подогнала тележку к небольшому столику, вторая стала его сервировать, поставив передо мной тарелку с… остывшей кашей. Не удивлюсь, если и вовсе вчерашней.

Я не против каш, но эта больше напоминала клейстер из-за того, что давно остыла, а следовательно и загустела. Потому, полагаю, при попытке зачерпнуть еду ложкой, тарелка будет идти в прикуску.

Даже если не брать в расчет все детали, отчего-то я сомневаюсь, что два здоровенных и богатейших мужика королевства завтракают пустой кашей. Ни на ЗОЖ-ников, ни на аскетистов, что Дион, что его батюшка не походили.

Заметив мой ледяной, почти как каша, взгляд, девушки вновь приободрились возможностью поглумиться за мой счет.

– Блюдо немного остыло. Кто же виноват, что миледи так долго спит…

– Конечно, – вновь растянула я губы в улыбке сладкой, как патока. А после вспомнила очередную народную сказку, и, аки царевна, махнула рукой. Но вместо озера и лебедей, разлила по полу здоровенную такую склизкую и липкую лужу каши.

А после, даже не отведя взгляда на разбитую тарелку и беспорядок, безмятежно заявила замершим от испуга и неожиданности служанкам:

– Ой, – даже не стараясь играть в раскаяние и не отрываясь, смотрела на жертв моего плохого настроения. – Какая же я неловкая, – заявила, чувствуя, как на моем лице расцветает счастливый и немного кровожадный оскал, от которого девки побледнели. – Думаю, нужно это поскорее убрать, не так ли? – поинтересовалась я с участием и с любопытством склонила голову к плечу. – Ну, а пока одна занимается уборкой, вторая принесет мне что-нибудь на замену. Не может же новая хозяйка дома голодать, верно? – поднялась я с кресла и, пройдя мимо замерших девушек, выразительно подняла брови. – Я пока переоденусь. Пришлите ко мне в комнату служанку по имени Надя, – не без труда вспомнила я имя работницы этого дома, которая была наиболее лояльной к Бие в прошлом.

С этими словами я вышла из общей спальни, которую заняла лишь по той причине, что вчера там обещали СПА-процедуры, а после мне было банально лень менять место локации. Потому сейчас спокойно прошла по памяти в комнату, которую все эти годы занимала Биа.

Войдя в комнату девушки, я наиболее остро ощутила, что заняла чужое место. Чужие вещи, чужой запах, чужая жизнь – все в этой комнате ощущалось чужеродным и… родным одновременно. От этого накатывала оторопь и растерянность, точно я заняла место недавно умершего человека, которое еще сохранило следы пребывания прежнего хозяина.

Странное чувство и, не сказать, что приятное.

Медленно осмотрев пространство, я лишь тяжело вздохнула: комнаты выглядела… запущенной. Нет, Дион не поскупился и выделил Бии спальню прежней хозяйки – его матери, что можно было расценивать, как весьма широкий жест.

Однако… на этом все. Хоть комната изобиловала предметами роскоши, было очевидно, что ее запустили и не следят, как следует. На поверхностях скопилась пыль, даже на тех, которые часто использовались, краска на стенах потускнела, цветы в вазах давно засохли и не менялись, помещение не проветривалось, солнечный свет слабо пробивался через тусклые, пыльные и немытые стекла, а на коврах виднелись крошки.

Можно было бы подумать, что это Биа, такой поросенок, (что на самом деле не имеет ничего общего с реальностью), но даже так это никак не оправдывало откровенную халтуру прислуги своими обязанностями.

– Я научу вас, каким должен быть сервис в элитных санаториях, – проворчала я себе под нос, а после развернулась к гардеробной.

Все еще чувствуя себя не в своей тарелке от необходимости пользоваться вещами чужого и незнакомого человека, гардероб Бии я не осматривала и выхватила первый попавшийся наряд, который висел ближе всего к выходу. И все равно ощутила себя воровкой, что вызвало досаду.

Просьбу мою выполнили, и вскоре в дверь деликатно постучали. Дождавшись моего разрешения, в комнату робко проскользнула худенькая девушка в застиранной и местами залатанной форме, стыдливо пряча красные от царапин и воспалений тонкие ручки, которые напомнили мне птичьи лапки.

– Госпожа, мне сказали, что вы меня вызывали, – не проговорил, скорее прошептал этот запуганный ребенок, при взгляде на которого хотелось обнять и плакать.

Я даже оторопела от этого зрелища. В воспоминаниях Бии Надя тоже была хрупкой и юной, но не настолько забитой. Надя только поступила на службу и была на подхвате, когда попалась Бии на глаза. Тогда она казалась позитивным, деятельным и оптимистичным ребенком. Настолько, что, даже ослепленная любовью к Диону, Биа обратила на нее внимание.

А после Надя внезапно исчезла из поля зрения Бии, хоть та и знала, что девочка продолжает работать в поместье.

– Надя? – все еще пребывая в шоке от ее вида, переспросила я на всякий случай. Настолько сильно девочка изменилась. Я уже молчу о неопрятном внешнем виде и давно требующую не починки, а полной замены форму, в то время, как горничные, которые я видела недавно, могли бы заткнуть за нос кое-кого из низшей знати по качеству и дороговизны материала их одежды!

– Да, госпожа… – кивнула она робко, вызвав у меня острую ассоциацию с Настенькой из экранизации «Морозко».

Не зная, что и сказать на это, я сглотнула и решила разбираться с проблемами по мере их поступления.

– Да я вызывала тебя, – взяв себя в руки, кивнула я уверенно борясь с желанием усадить ее за стол, а потом насильно кормить с ложечки, фаршируя, точно утку для запекания. – Хочу, чтобы ты помогла мне одеться.

– Я? – кажется, не на шутку испугалась девушка, затравленно взглянув на меня из-под сизой и косматой челки, которая скрывала половину ее исхудавшего лица. Чем больше на нее смотрю, тем сильнее меня берет гнев на Диона. Это как надо к своим работникам относиться, чтобы доводить их до подобного состояния?! – Госпожа… я не могу. Вам нужно позвать другую девушку… я…

– Я хочу, чтобы это сделала ты, – твердо оборвала я ее начинающуюся панику.

– Я… я могу вас испачкать, – едва не плача, прохныкала она, стыдливо сжимая кулачки по швам.

– Ты что, конюшней занимаешься, чтобы испачкать меня?

– Я… я ответственная за прачечную, – поникла она, сжавшись так, словно готовилась, что я ее тут же брезгливо прогоню прочь, точно прокаженную.

– Прачечная, значит, – проговорила я, в очередной раз опустив взгляд на ее израненные и покрасневшие руки. Стирка в этом мире и время, когда нет стиральных машин – труд невероятно тяжелый. И его поручили такому тщедушному ребенку? Кто вообще додумался до этого? – Ну, очевидно, что там воды и мыла в достатке. Потому твои руки, вероятно, даже чище моих, – хмыкнула я, слегка улыбнувшись ей, чтобы не вспугнуть, настолько она напоминала мне воробушка. – С этого дня я хочу, чтобы ты стала моей личной горничной.

– Но… – еще сильнее испугавшись, округлила она светлые глаза.

– Это приказ, – отрезала я, а после поторопила: – Можешь приступать к своим обязанностям. Помоги мне одеться.

Несмотря на изнуренный вид и явную усталость, Надя была довольно смышлёной и управилась со шнуровкой на удивление легко и быстро.

А после помогла и с волосами, которые в этом теле были на загляденье густыми и длинными, к чему я не привыкла. Определенные плюсы в моем перерождении все же есть: молодость, внешность и статус – первые из них!

А еще через пять минут в мою комнату вновь стучались, и вошла уже знакомая служанка с новым блюдом. Пока Надя, затравленно озираясь на новоприбывшую горничную, заканчивала с моей прической, девка, злобно поглядывая в мою сторону, сервировала стол.

Я подошла к столу, обратила внимание, что вместо каши мне предоставили уже что-то более похожее на завтрак богатых людей в виде яичницы, бекона, булок, масла, сока и кофе. По комнате разнесся аппетитный аромат горячей еды.

Но в моем понимании, до шведского стола элитного санатория это все еще не тянуло. Потому безжалостно потянула за скатерть, скидывая со стола все, что с таким усердием расставляла наивная служанка, полагающая, что на этом все и закончится.

Несмотря на голод и аппетитный аромат, есть еду из рук кого-то вроде этой девки, я ни в жизнь не рискну. Мало ли кто и в каком количестве туда плюнуть успел? Да и план у меня в совсем ином заключается.

После глумливо ухмыльнулась в побелевшее от негодования лицо служанки.

– Ой, – не скрывая издевки, улыбнулась я. – Ну, надо же… сегодня буквально все из рук валится, – пропела я, жмурясь от удовольствия. – Чего же ты стоишь? – поинтересовалась я. – Нужно убраться.

– Вы же специально это сделали! – с большой обидой выкрикнула служанка, чем вызвала у меня лишь снисходительный взгляд.

– А как докажешь? – полюбопытствовала я. – Хочешь пожаловаться? И кому же? Моему мужу? – прищурилась я с угрозой и брезгливостью. Девка испуганно замерла, пока в моей голове проносились моменты из воспоминаний Бии.

Прежде с ней тоже проворачивали нечто подобное и кормили едой, которой кормят прислугу. А после брали на слабо, зная, что та до истерики боится не угодить Диону. А жаловаться на еду в его доме – все равно что в открытую осудить того, как хозяина.

И сделай так, Бия была бы права. Да и сомневаюсь, что издавались над ней по указке Крауна. Однако девчонка была настолько болезненно влюблена, что боялась даже признаться в издевательствах и несправедливости всего из-за одного шанса из ста, что Дион мог разозлиться на нее.

А прислуга этим пользовалась…

«– Миледи, вам не нравится еда? – с притворным участием интересовались служанки, смотря, как Биа ковыряется в тарелке с остывшей и безвкусной едой. – Может, нам передать господину, что вы недовольны и для вас пища дома Краун слишком скудна?

Боясь, что Дион поверит именно этой формулировке, Биа только качала головой.»

Дуреха. Из-за паршивого чувства давала себя так унижать!

Но я – не она. Мне глубоко плевать на мнение окружающих, а в частности – Диона. У нас с ним контракт, в котором прописано, что он даже чечётку посреди ночи обязан мне станцевать, если мне захочется скрасить досуг в этом серпен… санатории на время контракта. Потому пусть жалуются все и сколько угодно!

Я их тут всех научу клиент-ориентированности и сервису как в люксовых гостиницах!

– Ну, так что? – подняла я брови, видя, что девчонка колеблется, зная, что, если дойдет до разбирательств, нужно будет начинать с того, что мне подали объедки вместо нормальной еды. Сомневаюсь, что эта служанка настолько тупая, что не понимает последствий непосредственного вмешательства господ.– Если не собираешься бежать жаловаться, тряпку в зубы и мой комнату, пока я не скажу, что здесь достаточно чисто, – указала я подбородком на фронт работы, от которого у горничной едва глаза из орбит не вывалились, учитывая площадь комнаты и уровень ее запущенности. – Найду хоть одну пылинку, будешь перемывать все заново, – с лучезарной улыбкой пообещала я. – Но ты не расстраивайся, – дружелюбно посмотрела я на нее. – Я же не тиранша какая, чтобы возлагать на тебя одну эту ношу, – заверила я горничную, заметив, как ее лицо немного просветлело. После добавила: – Можешь взять свою подружку в помощь, как только она закончит оттирать пол в спальне. Двух часов же вам хватит, правда?

– Д-два часа? – просипела она.

– И не минутой позже, – бодро кивнула я. – Иначе придется переделывать, – с видом, словно переживаю за нее, наставительно добавила и ободряющее похлопала ту по плечу. – Ну, не будем мешать. Надя, – позвала я притихшую и изумленную пташку. – За мной, – велела я, а после уверенно вышла из комнаты.

Чувствую, чтобы хорошенько отдохнуть в этом месте, вначале необходимо соответствующе поработать.

– А покой нам только снился, – вздохнула я негромко, слегка повернув голову и убедившись в том, что Надя плетется следом.

***

Первым делом я отправилась на кухню, где меня, очевидно, никто не ждал, потому при моем появлении все замерли на манер сурикатов.

Приветливо улыбнувшись, я уверенно прошла вперед и замерла в ожидании, пока кто-нибудь отомрет и вспомнит, что перед ним хозяйка этого дома.

Первым это сделал дядечка, который был похож на старшего повара. Помимо недоумения, стоило ему немного опомниться, на лице проскользнуло еще и негодование. Рад он мне не был, хотя я упорно не могла припомнить когда именно Биа успела насолить работникам кухни.

Неужели травля распространялась на всю прислугу дома?

– Госпожа Беатрис… чем обязаны вашим присутствием? – с намеком на достоинство спросил мужчина.

– Я пришла в надежде, что хозяйку дома, наконец, накормят, – честно призналась я. Мой ответ повару не понравился еще больше.

– Могу я узнать, чем вам не угодили мои блюда, которые я направил вам, в этот раз?

Смотря на его честную и гордую физиономию, признаться, я и сама удивленно сморгнула. Хотя бы потому, что вопрос звучал до невозможности искренне. Он действительно не понимает?