Текст книги "Главный герой против развода (СИ)"

Автор книги: Марина Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Будьте более терпимы, милейший, – махнул жрец рукой, видя, как его собеседник распаляется. – Увы, но я не могу этого допустить.

– Что? – насупился Дион.

– Как вы себе это представляете? – нахмурился жрец и вздохнул. – Если метки будут появляться и исчезать, как это скажется на вере людей?

– К вере это никак не относится! Эта метка – ваших рук дело! Я ненавижу вашу так называемую суженую. Меня воротит от одной мысли, чтобы прикоснуться к ней. Я люблю другую женщину и хочу быть с ней. Это, по вашему, вяжется с «благословением»?!

– Знаю, сейчас вы очень злы и не можете понять. Но, поверьте, я – опытный человек. Даже если сейчас вам претит мысль, со временем вы привыкните и поймете, что все во благо. Леди Лурия – порядочная девушка из хорошей семьи, которая в вас души не чает. Происхождением она не уступает вашей супруге, а с поддержкой храма ваш союз может быть куда более выгоден. Вы, как практичный человек не можете этого не понимать. В конечном итоге, разве вы не тот человек, который ради выгоды готов был жениться на ком угодно? – рассуждал жрец, все еще уповая на благоразумность и расчетливость Крауна младшего.

– Какой это имеет смысл, если мне даже дышать рядом с Лурией тошно? – проворчал Дион. Жрец одарил Диона снисходительной усмешкой.

– Это – дело поправимое. Все из-за того, что вы все еще противитесь этому союзу. Как только вы примите морально леди Лурию, как свою женщину и закрепите союз единением тел и души, все отторжение пройдет. И тогда метка поистине станет для вас благословением.

– Не врите, – посоветовал Дион, посмотрев на жреца из-под бровей. – Думаете, я терял время даром и ничего не разузнал про то, чем отличаются фальшивые, искусственные метки от настоящих? Физического отторжения, может и не будет, но метка не заставит меня полюбить ее. В этом и различия. Вы, возомнив себя богом, самовольно и высокомерно сводите двух неподходящих друг другу людей, кроме их финансового благополучия, которым по итогу, сложно ужиться. В то время, как настоящая богиня одаривает благодатью тех людей, чей союз редко бывает финансово выгодным.

– Да кто ты такой, чтобы судить обо мне? М не выдержав, потерял самообладание жрец, ударив кулаком по столу. Его морщинистое лицо покраснело от гнева. – Если бы не я, религия и вера в нашу богиню давно уже загнулась бы. Лишь благодаря мне религия в королевстве сейчас на таком высоком уровне. Иначе уже никто не вспомнил бы о богине и ее деяниях!

– Не путайте свою корысть и жажду власти с благочестивыми помыслами. Думаете, богиня настолько жалкая, что сама не могла разобраться со своими верующими? То, что вы решили вмешаться в ее дела – ничто иное, как ваше личное высокомерие. Вы первый, кто отвернулся от нее, усомнившись в ее воле!

– Заткнись! – потребовал жрец и подскочил с места. Его лицо ожесточилось. Время переговоров закончилось. – Я хотел по-хорошему. Но ты не оставляешь мне выбора, дерзкий мальчишка.

– И что же вы сделаете? Опять нашлете на меня какое-нибудь заклинание подчинения? – презрительно фыркнул Дион.

Жрец молча достал из-за пазухи небольшой флакон и демонстративно поставил перед Дионом.

– Это что, яд? – вздернул Дион бровь. – Думаете, у вас удастся заставить меня выпить его?

– Это – не яд. А противоядие, – растянул жрец губы в улыбке, с удовольствием наблюдая, как сменяется выражение лица Крауна от страшной догадки. – Но если есть противоядие, то должен быть и яд, верно? Вот только, где он? И кто, быть может, уже выпил его? – коварно прищурился жрец, пока лицо Диона белело, точно полотно, а взгляд карих глаз застыл на бутылочке. – Вам бы получше следить за прислугой в собственном доме. Как знать, что они могут подлить в утренний чай своей госпожи? – снисходительно и подло захихикал жрец. – Так что, начнем переговоры?

***

Граф Краун долго не мог найтись в словах. Его взгляд застыл в тревоге и беспомощном ужасе, а кулаки сжались до дрожи, точно он отчаянно сдерживался, чтобы не наброситься на жреца.

Вот теперь верховный жрец удовлетворенно вздохнул. Он вновь контролировал ситуацию и только от его решения зависел исход. Что может быть слаще этого чувства сокрушительного превосходства?

– Вы… отравили мою жену? – дрожащим орт гнева и негодования голосом вкрадчиво уточнил Дион.

– Бог с вами, милорд. Как бы мне это удалось? – насмешливо заметил жрец, хотя все его лицо, наполненное самодовольством буквально кричало об обратном. – Но кто-то другой, вполне мог. И я предлагаю вам способ спасти жену, которой, как вы сами утверждаете, сильно дорожите.

– Вы просто так дадите мне противоядие? – не скрывая скепсиса, скривился Дион, смотря на бутылочку, стоящую перед ним, как на опасную отраву.

– Должен отдать вам должное, вы весьма проницательны. Действительно, было бы немного расточительно с моей стороны безвозмездно помогать вам, такому ярому атеисту, который отвергает мое божество, верно? Вы, как опытный делец должны понимать, что у всего есть своя цена, – кивнул жрец. – Но, не беспокойтесь, вам всего лишь нужно проявить достаточную покорность. И тогда противоядие будет у вас в руках. Кстати, я бы не советовал затягивать с размышлениями. Ни одно противоядие не может воскресить мертвеца… – выразительно протянул жрец.

– Не боитесь, что я просто возьму эту бутылку? Я моложе и сильнее, как вы сможете меня остановить?

– О, я, разумеется, это предусмотрел, – кивнул жрец, прикрыв глаза от собственной проницательности. – Вы можете попытаться и я, разумеется, как старый и совершенно безобидный старик, ничего не смогу с этим поделать. Однако, как более опытный человек, могу дать совет не торопиться. Ибо, как знать, – картинно вздохнул он. – Не потеряете ли вы драгоценное время, не сумев отыскать свою жену?

– Вы ее еще и похитили? – опешил Дион.

– Похищение? – переспросил мужчина в священных одеждах. – Нет, это не так. Просто мои люди заметили, что графине нездоровиться и отвели ее в уединенное место, где она могла бы передохнуть вдали от толпы. И только им одним известно, где эта комната находится. Но, не переживайте, заверяю, что леди Краун не покинула территории поместья.

– Удержание человека против ее воли – все равно, что похищение.

– Ну, это только в случае, если у нее останется какая-нибудь воля, чтобы ее проявить. А забота о больном человеке без сознания – это не может считаться удержанием, – откровенно забавлялся и упивался своей властью жрец, отчего на его старческих и бледных щеках заиграл румянец. Вид настолько сломленного и беспомощного человека, который прежде казался неприступной крепостью, как Дион, приводил жреца в настоящий восторг. – Но, даже если вы ее все же отыщите, боюсь, не добьетесь успеха. Ведь его содержимое не для кого иного, как для вас, милорд, – решил он продолжить давить, пока в карих глазах гнев и отрицание не сменится отчаянием. Не зря говорят, что влюбленный волк – уже не хищник. Жрец правильно рассудил, что вместо всеми известной любви и гордости Краунов к своей чести, решил бить по другой цели: любимой женщине. – Дело в том, что в этом сосуде, своего рода, промежуточное звено, с помощью которого мы с вами заключим соглашение, как гарант сотрудничества. Только тогда, когда вы сами выпьете содержимое, я отдам своим людям приказ, и совершенно здоровую и невредимую леди приведут прямо сюда, чтобы вы могли в этом сами убедиться.

– Что это такое?

– Всего лишь скромный аналог вина, который, разумеется, не сравнится с коллекцией вин графства Краун, но, по-своему, замечательное, – преувеличенно скромно потупился жрец. – Кажется, у бизнесменов есть традиция закреплять сделки взаимным тостом. Почему бы вам не поступить так вновь.

– Мошенничество, фальсификация, откровенная измена, коррупция, похищение, шантаж, отравление, а теперь еще и наркотики? Не слишком ли много грехов для одного священнослужителя? – мрачно уточнил Дион, но жрец не проникся. Он понимал, что эти обвинения и угрозы, всего лишь жалкая попытка проявить последнее упрямство и способ потянуть время.

– А тем временем время молодой госпожи Краун неминуемо истекает… – поторопил жрец, демонстративно посмотрев на напольные часы с маятников, что гордо стояли у одной из стен кабинета с откровенным безразличием.

– Вы выглядите весьма самоуверенным. Не забыли, кого смеете шантажировать? – с угрозой понизил Дион голос, цепко следя за каждым движением жреца. – У меня достаточно денег и влияния, чтобы разнести ваш храм по кирпичику и никто, даже король мне не помешает, если я поставлю себе такую цель.

– Ваше право, – покорно согласился жрец, не показав и тени волнения. – Однако, боюсь, мое влияние куда более обширное, нежели у вас. Многое вы сможете без весомых доказательств. На одних беспочвенных обвинениях вы сделать многое не сможете и, в конечном итоге, аристократы, которые поддерживают меня, подавят ваше буйство. У меня есть покровители даже во дворце. В конечном итоге, все хотят себе в качестве «суженого» любимого человека. Что мне ваше буйство? В конечном итоге, вы своим неразумными действиями только сделаете хуже для себя самого. Если бы я боялся вашего гнева, то не затевал всего этого изначально. А! – весомо поднял жрец палец, чтобы добавить вещь, о которой, казалось, только сейчас вспомнил: – И не стоит забывать, что для леди Беатрис, в таком случае, будет слишком поздно. Готовы вы, пожертвовав жизнью жены, держаться за свою гордость? Если да, то я не могу ничего поделать с вашим решением, – равнодушно развел он руками. – Продолжите медлить, и посмотрим, чем все это закончится. Вот только, боюсь, леди Беатрис, понаблюдать вместе с нами уже не сможет, – елейно улыбнулся мужчина, видя, как Диона буквально затрясло от бешенства и беспомощной ярости. – Так, что вы выберете, уважаемый граф? – проницательно, с открытой издевкой и чувством превосходства, посмотрел жрец в карие глаза и, с торжеством увидел то, чего так долго ждал: мрачное смирение и отчаяние. – Правильное решение, господин, – прокомментировал жрец действия Диона, когда тот нехотя потянулся к бутылочке. – В конечном итоге, человеческая жизнь куда более ценная, чем все остальное. По крайней мере, вы спасете жизнь своей жене. Уверен, она оценит это.

***

Хоть граф и взял в руки флакон, опустошать его не торопился, все еще медля, что вновь заставило жреца ощутить укол раздражения. Он не привык тратить столько усилий на кого бы то ни было. Его указания выполнялись беспрекословно.

– Что произойдет, когда я выпью это? – хрипло потребовал ответа Дион.

– Я тут же прикажу привести к вам леди Беатрис, – отозвался жрец, с видом, словно это само собой разумеется.

– Как я могу вам верить? Думаете, я не знаю, что вам нужны мои деньги, потому вам невыгодно оставлять Бию в живых?

– Вы преувеличиваете мою корысть, милорд, – добродушно улыбнулся мужчина. – На самом деле, леди Беатрис куда ценнее живой и невредимой. По крайней мере до тех пор, пока у вас все еще будут чувства к ней, – добавил он со значением, которое просто невозможно было понять превратно: ее собирались использовать как рычаг давления на Диона, как в свое время делали с Франческой.

Это было жестоко, но в то же время, обнадеживающе. Жрец знал, что граф поверит ему только в случае достаточно правдоподобного мотива, наполненного выгодой.

И это сработало. Граф гулко сглотнул, открыл флакон, а после залпом опрокинул жидкость себе в рот и поморщился, точно пил настоящий яд.

– Довольны? – прижав кулак к лицу, точно сдерживал рвоту, сдавленно прохрипел Дион, а после убрал руки и уперся ими в диван, требовательно посмотрев на жреца, который расплылся в удовлетворенной улыбке. Улыбка стала еще более выраженной, когда жрец заметил, как цепкий взгляд карих глаз слегка затуманился, а сам граф мотнул головой, словно прогонял сонливость и тяжело задышал.

– Теперь, как я и обещал, вы встретитесь со своей женщиной, – ласково согласился пожилой мужчина в священных одеждах и подошел к двери, которую открыл и впустил внутрь женщину, которая точно только этого и ждала.

В комнату вошла красивая молодая леди в летящем, струящемся платье довольно провокационного фасона. Ее длинные темные волосы свободно спадали на точеные плечи и прикрывали изящную спину. Яркий макияж хоть и был красивым, но как будто смазывал истинные черты лица.

Дион с трудом держащий голову поднятой, вскинул на нее подслеповатый взгляд и попытался сфокусироваться, но все перед его глазами плыло. Он смог уловить только знакомую фигуру, темные волосы и сильно накрашенные глаза.

– Биа? – спросил он невнятно. Его язык словно онемел и плохо слушался, точно мужчина тут же опьянел. Сознание мутнело, а взгляд замылился. Он из последних сил держался, чтобы бороться с сонливостью. – Биа, ты в порядке? Ты… цела? – бормотал он, раскачиваясь на месте, пока не ощутил нежное прикосновение к своему плечу. Нежно, но уверенно эти маленькие ручки направляли его и вот, он уже практически лежал на груди женщины, которая успокаивающе, словно баюкая, гладила его по плечам и волосам.

– Ну, раз я сдержал обещание, мне следует удалиться, – довольно хмыкнул жрец, наблюдая за этой идиллией, и уже хотел оставить женщину с мужчиной наедине в кабинете, как Дион внезапно стал вырываться:

– Нет… не трогай. Ты не Биа. Ты не моя жена, убери от меня свои руки! – слепо отмахивался он от попыток женщины вернуть его обратно. Но мужчина категорично отказывался поддаваться, размахивая руками и по возможности довольно грубо отталкивать от себя женское тело из последних сил.

– О чем вы? Это ваша жена, – попытался успокоить жрец, который с недоумением размышлял, почему тот еще в сознании и в состоянии сопротивляться. Доза должна была наверняка свалить его за минуту.

– Нет! Это – не Биа! Не трогай! – повысил он голос, отчего жрец зло поджал губы в опаске за то, что их могут услышать. – Моя жена так не стала бы меня касаться! Мне не больно. Мне противно! – запротестовал он, довольно трезво оценивая реакцию своего тела, которое подсказывало ему о неправильности ситуации.

Жрец не ожидал подобной реакции. Он предполагал, что Дион до последнего будет сопротивляться близости с Лурией, потому решил подстраховаться и усыпить его. дозировка была подобрана правильно, даже с излишком в расчете на здоровый и молодой организм мужчины. Но что-то пошло не так. Дион не только не уснул, но еще и активно сопротивлялся женщине, которая уже не пыталась быть деликатной и сейчас была активно пыталась забраться на мужчину верхом, но из раза в раз терпела поражение.

От активной борьбы прическа на голове девушки не только растрепалась, но еще и подозрительно покосилась.

А граф, тем временем даже не думал сдаваться: вновь откинув от себя женщину, он предпринял попытку к побегу, и встал с места, но ослабленные ноги подкосились и он как подкошенный повалился на пол. Однако этого ему было мало и он начал уползать, горланя во все горло:

– Биа! Верните мне Бию! Где моя жена?!

Раздраженно дернув щекой, жрец бросился на помощь женщине и попытался силой прижать графа к полу, позволяя женщине забраться на его живот.

– Поторопись, пока нас не заметили! – поторопил он зло, чувствуя гнев на девушку в том числе из-за ее бестолковости. Та понятливо кивнула и нагнулась к лицу Диона, обхватив его обеими руками, чтобы тот не отворачивался.

Но когда до губ мужчины оказалось меньше сантиметра, ей пришлось с замереть в шоке и омерзении, потому что реакция мужчины оказалась непредсказуемой, но вполне закономерной.

Не выдержав головокружения, волнения и чувства отвращения, вызванного прикосновениями женщины, желудок мужчины не выдержал, и выплеснул все скудное содержимое, которое он успел съесть и выпить за день.

– Какого?.. – поразился жрец, брезгливо убирая руки, чтобы не запачкаться, пока граф переворачивался на бок и откашливался.

Но, самое удивительное, после секундного шока, женщина неожиданно резво пришла к себе и, нисколько не смутившись тому, что с ее лица стекали капли характерного запаха и цвета, твердо намеревалась закончить начатое.

Но, уже через мгновение она была вынуждена с визгом боли и испуга отпрянуть, держась за голову, с которого уже откровенно съехал парик темных волос, открывая золотистые локоны.

За ее спиной стояла другая женщина, крепко вцепившись в парик, мрачно взирала на развернувшееся перед ней представление.

Запрокинув голову соперницы, элегантная брюнетка с аккуратной прической с удивительной решительностью нанесла в лицо самозванки прямой удал кулаком, унизанный кольцами.

После удара женщину откинуло в бок, а в руке брюнетки остался висеть уже бесполезный парик, который с брезгливостью отбросили.

После женщина сложила руки на груди и очень холодно посмотрела на недоумевающего жреца, который, пожалуй, был удивлен ее появлением больше остальных.

– Что-то я не помню, чтобы в приглашениях на прием упоминались карнавальные костюмы и оргии, – мрачно прокомментировала совершенно здоровая и невредимая Беатрис Краун, за спиной которой обнаружился ее отец и свекр.

– Как? Как ты… ты же… Почему ты?..

– Почему я здорова? – уточнила Беатрис с язвительной усмешкой, наблюдая за всегда высокомерным жрецом, который сейчас в растерянности не мог связать и слова. – А должно быть наоборот? – провокационно подняла она брови. – Кажется, вы не ожидали увидеть меня, не так ли, Ваше преосвященство? – прищурила она глубокие и умные зеленые глаза. – Не поделитесь, что здесь происходит? – елейно улыбнулась она, хотя взгляд был буквально ледяным, в котором таилось тщательно контролируемое бешенство и ярость, особенно когда она смотрела на почти бессознательного мужа со следами рвоты, который бессвязно бормотал и тихо звал жену по имени, находясь в бреду.

Впервые за долгие годы жрец ощутил не просто дискомфорт от чужого присутствия, а почти натуральный ужас. Под этими проницательными зелеными глазами, наполненными брезгливостью и презрением, он вновь ощутил себя незначительным и ничтожным, словно его действия не были для нее чем-то удивительным и неожиданным. Точно она могла предсказать все, что он замышлял в наивной вере в свою исключительность, которая разбивалась о проницательность этой женщины.

«Наверное, именно так и смотрит проявление богини…» – пронеслось у него в мыслях неожиданное.

Глава 14

Глава 14

Утро того же дня.

– Кажется, мы все предусмотрели, – пробормотала я, внимательно смотря на отца и сына, которые, отринув гордость, внимали каждому моему слову, со временем забыв про скепсис и признав мои идеи весьма стоящими.

– Вы оба уверены, что они что-то предпримут именно сегодня? – все еще чувствуя тревогу уточнил Краун старший. – Не слишком ли рискованно, учитывая количество гостей на торжестве? – справедливо заметил свекр, с чем я была вынуждена согласиться. Как ни посмотри, я могу ориентироваться лишь на свое предчувствие, вызванное статистическими данными из документации, переданной мне Франческой. Где срок «физического контакта» не превышал двух месяцев с появления метки. Два месяца истекает как раз менее, чем через неделю.

– Весьма вероятно, что сегодня… Если не сегодня, то на торжестве в честь дня рождения Лурии, что состоится через два дня, – рассуждала я. – Туда мы тоже приглашены, но никто не может гарантировать, что пойдем. Потому сегодня, когда мы были вынуждены пригласить их, они обязательно явятся, чтобы не упустить возможность.

– Согласен, если судить из документации, момент физического контакта должен быть подкреплен присутствием священника. У нас нет других причин принимать их, кроме как на торжество, – подтвердил Дион, согласившись с моими выводами. В последние недели мы были с ним почти неразлучны, изучая просто горы различных бумаг. Настолько, что я привыкла к его присутствию. Даже слишком…

Потому, когда он заговорил и посмотрел на меня с легкой улыбкой, неосознанно отвела взгляд и сосредоточилась на свекре.

Было видно, что Арсиан все еще слишком нервничал и был шокирован откровениями и доказательствами масштабного мошенничества духовенства, которые мы предоставили ему.

Видя его нервозность я не могла его винить, помня какую силу имеет религия в этой стране. Тягаться с такими будет дорогого стоить. Даже у меня все еще был мандраж, хоть я и была решительно настроена. Ощущала себя такой же тревожной, как перед своим первым заседанием в начале карьеры.

Чуть погодя свекр был вынужден уйти разбираться с неотложными делами. А мы с Дином остались одни в столовой.

– Как бы то ни было, нам нужно подготовиться, – прочистила я горло, а после внимательно посмотрела на Диона.

– Что? – насторожился он.

– Что, значит, «что»? – насупилась я. – Готовиться в основном нужна тебе. Тебя же совращать будут, – пожала я плечами, а после подозрительно прищурилась. – Как у тебя с актерскими способностями?

– В смысле?

– В прямом, – начала я раздражаться. – Если все пойдет по стандартному сценарию, они должны будут подстроить ситуацию для того, чтобы поймать тебя в ловушку. Если хочешь, чтобы наш план сработал, тубу нужно будет вести себя так, чтобы они не заподозрили подвоха, – объясняла я ему буквально на пальцах, с сожалением понимая, что Дион хорош безусловно во многих вещах, кроме как в намеренном актерстве. Он отлично врал, скрывал свои эмоции и жонглировал правдой… пока дело не касалось его личной жизни. С некоторых пор он стал излишне импульсивным и несдержанным, что не очень хорошо в нашем деле. – Ты должен будешь не только тянуть время, но и пытаться выведать из них больше откровений. А еще, вероятно, подпустить к себе Лурию достаточно близко.

В подтверждение моих мыслей, когда речь зашла о Лурии, все его естество сжалось и напряглось, выражая протест. Но зная это, наверняка подобная мысль придет и жрецу, потому он должен будет подстраховаться…

По моему опыту есть два варианта развития событий: либо применят физическую силу. Либо… опоят. Вряд ли новоиспеченного графа будут бить по голове в день торжества, потому остается второй вариант.

– Скажи мне, что ты сделаешь, если тебя попытаются опоить?

– Убью? – как-то излишне естественно отозвался он с невинным выражением лица. И я поняла, что случай запущенный. – А что?

– А то, что есть вероятность, что тебя попытаются опоить. Потому по максимум старайся сегодня вечером избегать любых напитков, даже во время торжества. Отравить твой бокал могут в любой момент.

– Это и без того ясно, – проворчал Дион, недовольный моими поучениями. – А что, беспокоишься, что я могу поддаться? – лукаво прищурился он, вызывая у меня острое желание вмазать ему затрещину, хотя прежде я бы просто проигнорировала его кокетство.

То, насколько я стала податливой его влиянию, мне очень не нравилось. Это сказывается баф главного героя, чьему очарованию невозможно противостоять? Но прежде у меня отлично выходило же!

И да, как ни пакостно это признавать, даже мысль, что его смогут соблазнить обманом или нет – вызывала нервную дрожь и недовольство, но я предпочла это списать на профессиональную гордость. Ибо, если у жреца все получится, как он запланировал, это больно ударит по моему самолюбию и испортит безупречную статистику юриста.

Потому, решила вместо затрещины подстраховаться:

– Смотри, – тяжело вздохнула я. – Если обстоятельства сложатся так, что избежать выпивки не получится, ты должен поступить следующим образом… – а после взяла чашку с чаем, до которой должно не могла добраться из-за постоянных обсуждений.

Чай уже остыл, потому я принесла его в жертву научного пособия без особых угрызений совести. После чего показала несколько трюков, при которых можно сделать лишь видимость того, что пьешь.

К концу урока чашка опустела, а я тщательно вытерла рот салфеткой и улыбнулась нахмуренному мужчине.

– Ловко, – то ли похвалил, то ли укорил он меня. – Удивительный талант. Интересно, где же ты его приобрела? – проницательно уставился он на меня.

Я уклончиво отвела взгляд, пробормотав:

– Читала много книжек… – отозвалась я, чтобы не признаваться. Что в быту моей прошлой жизни зачастую вынуждена была проводить встречи в питейных местах. Не считая начальства, даже клиенты часто назначали встречи в подобных местах, ибо без алкоголя порой. Рассказать свои истории им было сложно. Так и научилась «поддерживать» застолье, сохраняя трезвую голову и дорожа печенью.

– Ну-ну, – покивал он с ехидным видом, давая понять, что не поверил, но спорить не стал. Ибо в столовой появился его помощник и вызвал для решения рабочих вопросов. Дион извинился и оставил меня. А я призадумывалась.

Сегодня был очень ответственный день, от которого многое зависело. Даже удивительно, что все идет так гладко: Лурия до странного покладистая, храм так же молчит и не проявляет активность, даже не предпринимая попыток как-то повлиять или вмешаться в наши дела. И я… я была уверена, что от меня так или иначе попытаются избавиться. Если все дело в корысти, с которой все и началось, верховному жрецу очень невыгодна моя фигура.

Кому, как не мне знать, на что могут пойти люди, когда дело касается денег? А верховный жрец изначально подлый и корыстный человек. Потому он, даже если его план по закреплению метки выгорит, не станет просто наблюдать, как я развожусь с Дионом и забираю половину его имущества.

– Госпожа, обновить чай? – нарушая мою задумчивость, вежливо спросила служанка, стоя рядом со мной с горячим чайником в руках. Я мазнула по ней взглядом, признавая в ней знакомую, и кивнула.

Да, учитывая корысть, устранять меня раньше, чем Дион получит наследство – глупо. Изначально мне позволили выйти за него замуж лишь по этой причине, иначе жрец давно предпринял бы все возможное, чтобы сберечь Диона для Лурии. Потому то, что меня не трогали до этого дня – вполне логично. Но что же будет теперь, когда я сказала, что передумала разводиться?

Служанка наполнила чашку, пока я все еще предавалась нерадостным размышлениям, от которых в груди нарастало тревожное чувство несоответствия. После машинально подняла чашку с напитком и поднесла ее к губам, но в последний момент.

Не знаю, что это было: предчувствие, рефлекс, но в последний момент я отвела от лица чашку и еще раз посмотрела на служанку, которая показалась мне смутно знакомой. Это странно: всех слуг, которые назначены на непосредственное обслуживание господ, я уже знаю в лицо и даже по именам. Так почему же эта девушка показалась мне просто знакомой?

– Стоять! – рявкнула я, видя, как служанка торопливо отступает с намерением уйти, низко опустив голову. – Я тебя не отпускала, – заметила я. как она вздрогнула и нервно повернула голову, воровато посмотрев на меня из-за плеча, но показывать лицо все еще отказывалась, стоя ко мне спиной даже после того, как я ее остановила. Что еще более странно, она все еще держала в руках чайник с неясными целями, вместо того, чтобы вернуть тот на стол. – Вернись на место.

Девушка нервно переступила с ноги на ногу, пока в моей душе нарастала мрачная решимость вызвать стражников.

Но как только я открыла рот, в столовую, словно ураган, ворвалась Надя, которая, как профессиональный игрок в американский футбол, буквально снесла с места служанку с чайником, отчего та даже взвизгнуть не успела, странно крякнув от неожиданности, когда ее повалили на пол.

Керамический чайник вылетел из рук служанки, но… не разбился на каменном полу, точно защищенный магией. И, заскользив, остановился у моих ног.

– Госпожа! – с тревогой позвала Надя, которую пытались с себя стряхнуть, но безуспешно. – Не пейте это!

Под «этим» я поняла чай, чашку с которым все еще держала в руках, а после растерянно покорно поставила обратно на блюдце. Только после этого Надя немного перевела дыхание. Вслед в столовую ввалились двое стражников.

– Держите ее! Она пыталась отравить госпожу! – бескомпромиссно указала Надя на служанку, в которой я, наконец, признала одну из тройки, которые прежде травили оригинальную Бию. – Я сама видела! – заверила меня Надя для пущей убедительности.

Я промолчала о том упущении, что, раз видела, то почему вмешалась лишь сейчас, и решила вернуться к этому вопросу позже. Вместо этого оперативно отдала указания стражникам, которые отправились на поиски Клары и еще одной сообщницы.

Дополнительно отдала распоряжение пока что хранить все произошедшее в полном секрете. Даже от свекра и Диона, которые сейчас отсутствуют в поместье.

Так же вызвали семейного доктора и капитана стражи, которые, посовещавшись, подтвердили наличие яда в моей чашке. Меня внимательно осмотрели и с облегчением успокоили, что отравить не успели. Врач заметил, что яд редкий и довольно специфический, так как имеет отложенный эффект. Но, что важнее, от него не было антидота, если основные признаки отравления начинали проявляться. То есть, к моменту вечернего торжества, эффект был бы необратимым.

– То есть, эти твари все же решили сделать из Диона вдовца, чтобы сохранить капитал, – цинично усмехнулась, поражаясь тому, насколько вовремя меня посетили подобные мысли. – Что успели выяснить у служанок? Они все в этом участвовали? – посмотрела я на капитана стражи. Тот, явно нервничая от подобного упущения со своей стороны, виновато заговорил:

– Они быстро признались, когда мы пригрозили им физической расправой. Мы поймали их как раз вовремя, не дав им сбежать. По их словам, их подкупили и сказали добавить порошок к вам в утренний чай, но обязательно не оставлять улик, потому чайник они обязаны были забрать, а после подложить вам в вещи… вот это.

После он поставил передо мной баночку со странным белым порошком и конверт, в котором, после проверки, обнаружилась… предсмертная записка. Но, что важнее, написана она была, безусловно, рукой Беатрис. Даже я, которая пыталась подражать ее почерку, чтобы не выдать себя, не смогла бы так профессионально подделать почерк.

В письме говорилось о том, что я не смогла смириться с предательством мужа, его выбором Суженой и публичным унижением. Потому я и решила покончить жизнь самоубийством.

– А тут, значит, яд, которым я должна самоустраниться? – посмотрела я на свет стекляшку с порошком, прежде чем передать его доктору. Врач деловито принял пузырек, открыл и тщательно изучил содержимое, после чего серьезно кивнул.

– Все верно. Симптомы этого яда схожи с тем, что был в чае, хоть и имеет моментальный эффект. Госпожа? – позвал меня врач с тревогой, смотря и не понимая причины моей циничной улыбки.

Для меня же причина была очевидна: эта попытка отравления главное доказательство, что все произойдет именно сегодня. Более того, в записке было написано о публичном унижении. Потому помимо прочего, они наверняка захотят выставить измену Диона на всеобщее обозрение, для чего им нужны свидетели.