Текст книги "Путь в Селембрис"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Ведьма встала.

– И что же теперь? – выдавила измученная Вероника Марковна.

– Читайте сказки, коллега. Читайте сказки. Слышали о гамельнском крысолове? Наш человек!

И ушла в стену.

* * *

По коридорам слонялся кот. Он заглядывал в двери кабинетов и спрашивал, где седьмой класс «Б».

– Иди и посмотри по расписанию. – отозвалась учительница экономики.

Наконец, Вавила нашёл искомое.

– А можно Косицына на минуту в коридор? – и тут же насочинял: – У него мама ключи забыла на рояле.

– Ты что, Вавила? – удивился в коридоре Лёнька. – Какой рояль?

– Лён, – закручинился кот-сказочник, – у меня проблемы.

И поведал эпопею борьбы за чистоту в школе. Для защиты своих творческих достижений он поставил охрану в виде гномов. Но, оказалось, что ученики слабо понимают увещевания устного характера. Тогда он вооружил на второй же перемене гномов ложками. На третьей – рогатками. Но, бой гномов с мутантами потряс гуманного Вавилу до глубины души. Он позорно оставил свою армию самостоятельно справляться с ситуацией и только наблюдал из укрытия.

– И что? Не справились? – посочувствовал Косицын.

– Справились! – с гордостью отвечал Вавила. – Противник наголову разбит! Они не прошли!

И всё же он был потрясён! Не думал кот-сказочник, что придётся такими методами отстаивать дизайн!

– И вот теперь я не знаю, что мне делать. Сдаётся мне, что Изольда была права! Неужели мне придётся отказаться от мысли облагораживать души школьников эстетикой?!

Лёнька обещал подумать над проблемой. Но, думать было некогда. После английского должна идти матика. А Лёнька пообещал маме, что не будет больше вызывать огонь на себя. Он-то думал, что достаточно просто тихо сидеть и решать примеры. Но, вышло иначе. Неосторожная Платонова опять попалась. Маргуся вызвала её к доске вместе с темя другими ребятами. И ещё десятерым дала листочки. Остальные должны решать примеры из учебника. Нормальная рабочая обстановка. Но, Платоновой надо выступать!

– Неправильно. – бросила Маргуся, лишь взглянув на доску.

– Как это неправильно? – удивилась Наташа.

– Так это: неправильно. – раздражённо отозвалась Маргуся.

И стала объяснять, как надо правильно.

– Но это то же самое, только другим методом! – не соглашалась Платонова.

Девчонки с торжеством переглядывались. Сейчас этой рыжей нагорит!

– Каким таким методом?! – рассерчала Маргуся.

Вглядевшись, она поняла, что решение и вправду верное. Только материал этот они ещё не проходили. Ситуация оказалась некрасивой. Формально Маргарита Львовна права, к графическим методам они ещё не приступали. Но, по существу, Платонова не ошиблась.

Все смотрели на учителя и ждали, как она развеет ситуацию. И решение требовалось немедленное.

– Ладно, иди на место. – проронила Маргарита Львовна.

– Что мне поставили? – не сдавалась Платонова.

– Три тебе поставили, потому что ты не сделала задание тем способом, что мы проходим. – холодно отозвалась математичка. – Цель не в решении задачи, а в освоении метода.

– Но ведь решено верно! – не выдержал Лёнька.

– А ты откуда можешь это знать? – ехидно поинтересовалась Маргуся. – Или у тебя есть ещё один учитель? Иди к доске и продемонстрируй нам свои познания по теме.

– Чего они все лезут ко мне?! – едва сдерживая слёзы, прошептала Наташа, выходя за школьную ограду.

– Кто все? – осторожно поинтересовался Лёнька.

– Говорю тебе – все! – отозвалась Платонова и резко ускорила шаг, намеренно отрываясь от соседа.

Он не стал догонять, вполне понимая, что происходит сейчас в душе девочки.

ГЛАВА 18. На поиски Натинки

Лён заворочался. Во сне к нему лезла Маргуся с дневником. Она что-то невнятно говорила. Потом явилась историчка и принялась шипеть. Вдвоём они тыкали Лёньку в лоб учебниками. Он отбивался подушкой, что было сил. Тогда враги призвали на помощь Гондураса. Втроём они загоняли Лёньку в пропасть. А оттуда уже лезли живые мертвецы!

Он придушенно завопил и заколотил ногами, убегая. И вскочил, растрёпанный, с дикими от сна глазами.

Пафнутий тоже сел в кровати.

– Опять воюешь? – спросил он. – Не с Долбером?

Лён уже успокоился и подумал: "А как там Долбер?" Нет, с Долбером он уже давно не воевал во сне. Куда там этому простоватому увальню до Гондураса! Вот кто был настоящим монстром в ночных кошмарах. И откуда только взялось это идиотское прозвище?

Увидев на столе в трапезной знакомый сундучок, Лён понял, что Волшебник опять собирается в дорогу. И даже знал, кого возьмёт с собой Гонда. И обрадовался.

Но всё же немного ошибся. Магирус брал с собой обоих.

– А как же Зоряна? – спросил он у Волшебника.

– Она сказала, что потерпит. – отвечал тот. – Дело того требует.

И более не добавил ничего. Всему своё время, как сказал он уже однажды.

Так было ещё лучше. Вдвоём Лён и Паф чувствовали себя гораздо веселее. Само путешествие приобрело характер увеселительной прогулки. Даже молчаливый обычно Гонда смеялся вместе с ними. Мороз их не тревожил. В санках на удивление тепло. Так и домчались до города, в котором Лён бывал уже два раза, а Паф – ни разу. Можно только догадываться, как далеко он был от северной реки Шеманги, от замка на горе. Здесь уже чувствовалась близость весны. Не так сух мороз, не так кусает щёки ветер. И снег уже тяжёлый, словно напитавшийся усталостью от долгих холодов.

Лён рассказал Пафу про девочку-прислугу. И оба теперь ждали, что Магирус освободит Натинку от недобрых пут, и в замке на горе появится третий ученик. Так же знал Паф и о Зоряне: Лён показал товарищу книгу с верхней полки. Вот именно поэтому Гонда брал с собой в поездки только одного ученика. Чтобы Зоряна не тосковала без человеческого голоса. Замок молчаливо проявлял к обоим свою симпатию. Наверное, она обрадуется девочке.

Но в трактире было всё иначе.

– А где же Натинка? – растерянно спросил Лён, увидев, как по оживлённому залу бегают сразу три щекастые девицы. В ярких юбках, с пышными плечами. Словно копии самой хозяйки, только помоложе. Все посетители оживлены, раздаются шуточки, играет музыка в углу.

Магирус помрачнел и направился прямиком к хозяйке.

– Ой, господин мой! – обрадовалась та, сразу узнав посетителя. – Как помог ваш талисманчик! У меня уж на другой день пошла торговля! Какой посетитель валит, с какой деньгой! Какие вина пьют, какие просят угощения!

– Мой талисман здесь ни при чём. – резко отвечал Магирус. – Я сказал тебе только, что ты не потеряешь ничего в доходах. Но, богатства тебе не обещал. Где девочка?

Хозяйка процвела и с большими глазами поведала, что девчонку забрал какой-то господин. Такой солидный с виду. Кошелёк набит, шуба дорогая. И денег дал. Только глаза у него дурные. Прямо так скажем – дрянь глаза! Зрачки-то вертикальные! А сами жёлтые, как у козы.

– Ну, мне-то что? Были б деньги! Главное, избавилась от доходяги!

– И вы отдали девочку в такие руки? Вертикальные зрачки! Вы хоть понимаете, что это такое?! – холодно спросил Гонда.

Хозяйка пожала пышными плечами. Ей всё равно.

– Кушать будете?

– Нет. Не будем. – сдержанно ответил Гонда.

– А отчего бы не поесть? – тихо спросил у Лёна Паф, когда они уже пошли на выход.

Волшебник обернулся.

– Закрой-ка левый глаз рукой и посмотри вокруг. – посоветовал он.

Лён тоже последовал совету. Они оба прикрыли ладонями левые глаза и посмотрели в зал. Все посетители притихли, даже музыка умолкла. На пришельцев уставились внимательные взгляды. Те, кто сидел спиной ко входу, тоже обернулись. И три прислуги тоже застыли на месте. Лён не понимал, в чём дело. Почему они так смотрят?

– Лир-от. – негромко произнёс Магирус, за их спинами.

И тут же лица сидящих в зале стали изменяться. Выросли на месте носов свинячьи пятаки. Вытянулись вверх и обросли волосами уши. Всё помещение оказалось заполненным гнусными тварями самого разнообразного вида. С рогами, копытами, хвостами. Даже три пышные красотки с подносами оказались мертвяками. И только хозяйка не изменилась. Она оживлённо вертелась у прилавка, наливая пиво в кружки.

Никто не трогался с места, только смотрели на троих у входа. Лён убрал ладонь. Все снова стали прежними.

– Кто же забрал девочку? – подавленно спросили они у Волшебника.

– Ещё не знаю. – задумчиво отвечал Магирус.

– А почему они нас не тронули? – спросил Паф.

– На вас охранная магия Фифендры. Таких, как она, немного. Она дарит ученикам частичку сердца.

– А с этой что? – спросил Паф, кивнув на трактир. Они уже садились в сани.

– А с этой всё. – ответил Гонда. – Она дала согласие на зло. Люди для неё ничто. Поэтому и людей теперь вокруг неё не стало.

Сани полетели.

Уже вечером, прибыв в жилище, Магирус собрал всё их маленькое сообщество в столовой. Замок был необыкновенно добр и постарался украсить стол более обычного. Но, есть никто не спешил.

– Я мечтал оставить вас обоих здесь. – сказал им Волшебник. – Мне казалось, что ещё много лет здесь будет хорошо и спокойно. Зоряна радовалась вам. Теперь будущее не определено. Всех жизненных невзгод не развести руками. Магией от жизни не закрыться, что-то неизбежно будет утрачиваться. Вопрос лишь в том, насколько человек готов идти спасать другого человека. Моя жизнь подле Зоряны, я сделал выбор и далеко не лучший. Вокруг меня замирает время, и ничего иного уже не будет. Но, перед вами есть дороги. Вы можете избрать жизнь в спокойствии и безопасности подле меня. А можете выбрать неизвестность.

– Я пойду искать Натинку. – упрямо проронил Лён. Он понял, что всё это означало.

Волшебник кивнул.

– А я пойду с Лёном. – словно извиняясь, проронил Пафнутий.

Волшебник опять кивнул. По его лицу было не понять, как он относится к этому решению. Ясно было только то, что пойти с ними он не мог. Зоряна навеки привязана к жилью, к замку на горе. Долг Магируса был в том, чтобы оставаться с ней и питать собой это призрачное существование.

– Серебряный шарик с аквамарином – вот то, что поведёт тебя по следу, Лён. – сказал он. – Лунное серебро – большая редкость. Мой шарик серебряный, погубивший Зоряну, был из лунного серебра. Сам по себе он не является магической вещью. Мне только не следовало дарить его болотной нечисти. Но, сокрытый в нём аквамарин – особый камень. Он притягивает к себе подобный и обладает магией охраны. Пока Натинка не отдаст по доброй воле мой подарок, она не пропадёт. Но, это не спасает от неволи. Я снабжу вас немногой магией. Но, сражаться при помощи магии с опытным ведьмаком – гиблое дело. Нас не тронули в трактире только потому, что я ничего не попытался сделать против нечисти. Природа волшебных сил неисчерпаема. Ты, Лён, приобщён к другому миру. Ты в нашем только гость. И постепенно твоя память в обоих мирах будет общей. Время в твоём и нашем мире течёт иначе. И помни, что ты переходишь из мира в мир в теле. Ты изменяешься и здесь и там.

Магирус Гонда достал из рукава голубой прозрачный камень на цепочке.

– Это тебе, Лён. Он будет указывать дорогу.

– А мне будет какой-нибудь талисман? – спросил Пафнутий.

Волшебник засмеялся.

– Пафнутий, ты сам и есть талисман! Ты приносишь удачу! Тебя я выбрал у Фифендры.

– Вот спасибо! – проворчал Лён. – А я-то вообразил, что подлинная ценность – это я!

* * *

– Это правда? – спросил Лён. – Правда, что я перехожу из мира в мир в теле? Что это значит?

Было утро. Они вышли из замка Гонды на светлый двор. Магирус не прощался со своими учениками, как когда-то не прощалась лесная колдунья. Но, он обещал им обоим кое-что.

– Я и раньше видел, как ты иногда исчезал ночью. – ответил Паф. – Ляжешь спать и пропадёшь. А утром снова возвращался.

Лён задумался. Значит, там, в мире, где живёт мама, а так же Маргуся и Гондурас, он тоже исчезал ночью. То-то ему снятся такие странные сны! Вот как он приносил в тот мир всякие вещицы из мира Гонды и Пафнутия! Теперь Лён понял, отчего заплясала щётка тёти Паши. Он принёс в волосах веточку с метлы в жилище кикиморы Дёрки. И сабелька, с которой он шёл в атаку, тоже из другого мира. Хочет ли он туда вернуться? Тот мир показался ему почти нереальным. Все проблемы, связанные с Маргусей и прочими, теперь были так несущественны! Только мама служила немеркнущим маячком, зовущим его к себе. Он засмеялся, вспоминая, как переживал из-за нелепых придирок пожилой учительницы. Какие пустяки!

– Как же мы спустимся? – спросил он.

– Смотри. – ответил друг.

И Лён увидел.

Издалека летели кони. Лунные кони Магируса. Развевались гривы, копыта взбивали в пену воздух. Тонкое, серебряное ржание пронзило утро. Вздымая снег, выбивая искры копытами, кони с шумом опустились на замерший двор. Они были уже осёдланы и серебряные попоны укрывали их стройные корпуса. Узда звенела. Едва коснувшись твёрдой поверхности, жеребцы утратили прозрачность и обрели реальную ощутимость живых существ. Никогда ещё не видел Лён таких коней!

– Два нам, а третий – Гонде. – промолвил Паф, не отрывая глаз от серебряного чуда. – Серебряные кони сударыни Луны не терпят тьмы в душе всадника. Они не всякому даются.

Два серебряных вихря взвились над замком и пошли вкруг высоких башен, вкруг неприступных стен. На смотровой площадке неподвижно стояла высокая фигура. Синий плащ, как флаг, трепетал на утреннем ветру. Волшебник провожал своих учеников.

* * *

– Куда лежит наш путь? – спросил Паф.

Оба они мчались по земле. При желании кони могли взвиться и лететь по воздуху, и очень быстро лететь. Но, не стоило этого делать над населёнными местами. Гонда тоже всегда опускался наземь, когда приближался к городам. Лунные кони на земле имели вполне земной вид, если бы не их диковинная стать – они были полным совершенством. А в воздухе принимали нереальный вид, словно бы просвечивали. Но, и в воздухе, и на земле они не теряли своей неутомимости.

Лён взял в пальцы аквамарин, висящий на его шее на серебряной цепочке. Магирус сказал, что камень укажет путь. Но, пока не было заметно никаких подсказок со стороны вещицы.

Почему-то Лён выбрал путь на юг. Наверно, потому что на юге пролегало множество дорог. А на востоке совсем мало жилья. Гонда забрался далеко, чтобы удалиться от нескромных глаз. Запад тоже был соблазнителен. Но, там большие города. И Лён рассуждал, что едва ли тот, кто держит Натинку в плену, выберет для обитания густонаселённые места. Лёну представлялась глухая местность. Может, дикие леса. А, может, гористые равнины. Где-то среди них живет ведьмак с жёлтыми глазами и вертикальными зрачками. Он похищает детей? Всё это следовало выяснить, а пока Лёна тянуло на юг.

Иногда они взмывали в воздух на своих волшебных скакунах и осматривали землю с высоты птичьего полёта. Если поблизости не наблюдалось населённых мест, то летели воздухом. Во время одного такого взлёта, на горизонте завиднелся город.

Лён уже хотел забрать в сторону, чтобы облететь это место стороной. Не может, по его представлению, там быть ничего достойного их интересов. Следовало искать нечто более таинственное, нежели большой человеческий муравейник.

Но тут ожил аквамарин на его груди. Камень словно воспламенился и воспарил сам собой.

– Эй, эй, что это? – удивился Лён. – Смотри, Паф, он тащит в город!

Цепочка в самом деле натянулась на его шее. Камень определённо указывал на город. Едва всадники определились с направлением, как камень успокоился. Более сомнений не было. Путешественники опустились ниже. Первое время они летели низко над землёй, потом кони сами перешли на бег и звонко застучали копытами по ледяной земле.

Дорога расширялась. Лесной путь превратился в большак. По нему скользили сани, ехали верховые. Кто-то смотрел с удивлением на двух подростков на великолепных скакунах. Но, большинство не обращало никакого внимания. Везли скирды сена. Везли горы бочек, деревенскую живность, мороженую рыбу, мешки с мукой. И много-много всего иного.

– Вот будет скверно, – пробормотал Пафнутий, – если к нам начнут приставать. Не хотелось бы тут же взлетать на воздух.

Лён и сам немного опасался, но предпочёл ничего не говорить. Там будет видно.

Целый день друзья ездили по городу. Аквамарин ничего не подсказал им. Непонятно было, зачем вообще сюда явились. И решили оба, что ошиблись. Просто солнце выбросило лучик сквозь тучи, и камень заиграл. Поэтому было решено отправиться на ночлег в какой-нибудь постоялый двор. Благо, что Магирус щедро снабдил их деньгами.

Подходящее место нашлось скоро. Вокруг базаров всегда имеется множество мест для приезжих. Зимой не всякий решится ночевать в санях. Оттого народу в гостинице оказалось много. И Лён с Пафом лишь за двойную плату получили небольшую комнату и устроили своих коней.

– Вы приезжие, господа? – спросил их хозяин.

Узнав, что они точно приезжие, посоветовал не пугаться, если случится обыск. При виде удивления своих гостей, он поведал, что уже с месяц рыщут по всему городу и окрестностям солдаты. А кого ищут – неизвестно. Так что обыск может случиться как днём, так и ночью. Так оно и произошло.

Ночью, когда Паф с Лёном забились под грубые покрывала, щёлкая зубами от холода, их внезапно разбудили. В лица им засветили фонари и чей-то простуженный голос произнёс:

– Похоже?

– А кто его знает? – ответил другой.

Лён спросоня сел и зажмурился от света.

– Кто это? – недоумевал он, забыв о предупреждении хозяина.

– Волос рыжий. – между тем продолжал голос.

– Зато конопушек сколько! – возразил другой.

– Эй, вы меня обсуждаете? – недовольно спросил Лён.

– А что конопушки? У рыжих обычное дело по весне конопушки.

– Кончайте тут разлагать меня на множители! – рассердился обладатель злосчастных конопушек.

Тут из-за фонаря выбралась рука с грязным ногтем и устремилась прямо в нос Лёну.

– Ты посмотри, какой нос!

– Паф, ты слышал?! Мой нос им не угоден!

– Давай отправим, куда следует, пусть разбираются без нас! – продолжали решать свои дела невидимые собеседники.

– Что такое? – сонно отозвался Паф. – Опять кормить лягушек?

И тут их ловко выхватили из постелей и плотно завернули в какие-то многочисленные одеяла. И никакие оправдания не помогли. Из своих обёрток Лён слышал торопливый говорок хозяина постоялого двора:

– Так я коняшек, значит, заберу? Я тоже так подумал, какие справные коняшечки! Зачем этим детям такие чудные лошадки? Небось украли.

Ему ничего не отвечали. Оба путешественника чувствовали, как их несут по лестнице.

"Вот так попались!" – подумал Лён.

Сначала их везли в санях. Потом понесли куда-то. Потом аккуратно уложили на полу и стали раскатывать многочисленные покрывала. И вот испуганные Лён и Паф увидели, что оказались в каком-то богато украшенном помещении.

– Что-то не похоже. – с сомнением проговорил некто, по виду похожий на солдата.

Теперь незадачливые путешественники могли рассмотреть своих похитителей. Немолодые мужики, с усами, в зипунах и высоких шапках.

– Что вам нужно от нас? – сердито спросил Лён.

– Я и сам теперь вижу, что не похоже. – с огорчением отозвался другой.

– Извольте объясниться! – Паф вскочил и подбоченился.

На него никто не обратил внимания. Оба мужика рассматривали Лёна.

– А с другой стороны, ежели постричь волосья…

Послышался шаркающий звук шагов, и оба похитителя с испугом обернулись к двери.

– Вашество, – начал объяснять один, – ошибочка внове вышла. Сызнова принесли не то.

– Пустите, сам взгляну. – раздался недовольный голос.

Похищенные увидели небрежно одетого пожилого человека. Едва взглянув на Лёна и опять-таки, никакого внимания не обратив на Пафа, он вздохнул.

– А второй зачем? – спросил он.

– Да ведь, – замялись похитители, – в одной койке-то лежали!

– А другой и не было. – недовольно отозвался Паф. – И холод собачий. Мало двойную цену заплатили. Да ещё и лошадей теперь отняли.

– Так обратно отнести? – спросили двое. – Или сами добегут?

– Неслабый сервис! – изумился Лён.

Человек, собравшийся было выйти, обернулся и внимательно посмотрел на него.

– Откуда вы взялись? – спросил он. – И что делаете в моей стране?

ГЛАВА 19. Мутанты не пройдут!

Лёнька проснулся от завываний будильника.

– Паф! – позвал он. И тут же понял, что Пафа тут быть не может. Он у себя дома. И, кажется, должен сейчас бежать в школу.

"А какие сегодня уроки?" – образовалось в голове.

Лён заметался по комнате. Отыскал дневник, но не смог понять, какой день на дворе. Включил телевизор. Но, кроме времени и температуры ничего так и не узнал. Потом догадался включить компьютер. Так выяснилось, что нынче среда, а на дворе октябрь 2005-го года.

– Да какие же уроки на сегодня?!

Из мыслей не шёл Паф. Этот дядька, к которому их принесли, оказался королём в маленьком, правда, королевстве. И у него пропала дочь, принцесса. Два месяца назад пропала. И вот теперь её ищут по всему королевству. Дело это держалось в тайне ото всех. Король подозревает, что дочку могли переодеть в мальчика, поэтому повелел доставлять к нему всех подростков с рыжими волосами. Потому что дочка его рыжая. и звали её Натинка. Мало того, король показал её портрет. И это точно было она! Не обманул аквамарин!

И вот в такой неподходящий момент Лён проваливается в свой мир и должен теперь тащиться в школу. А он не знает, учил ли уроки. Да если и учил, то не помнит!

Наконец, Косицын выбежал из дома. Вспомнил, где школа, и помчался, понимая, что опаздывает.

– Явился, голубь мира. – мрачно приветствовала его Маргуся. – Иди к доске.

– В чём дело? – спросила она его через пять минут. – Вчера ты это знал.

Вчера! Это вчера было более месяца назад! Получив двойку он поплёлся на место и обнаружил, что соседки рядом нет. Значит, заболела. По причине вирусного гриппа отсутствовало шесть человек. Запоздало Лён сообразил, что тоже мог бы притвориться заболевшим. Мрачно он раскрыл учебник. Некоторое время тупо смотрел на символы, потом в голове стало проясняться. Тема-то знакомая. Да точно! Он решал эти примеры!

– А я знаю, как решить всё это! – выпалил Лён.

– А как меня зовут, ты знаешь? – поинтересовалась учительница. – Может, также тебе известно, что следует поднимать руку, если хочешь что-нибудь спросить?

– Да, я знаю. – отозвался Лён, сосредоточенно листая назад страницы. – Тебя зовут Маргуся. Да, точно, я это всё знаю.

Косицын поднял голову и огляделся. Весь класс смотрел на него со смесью восторга и ужаса. Почувствовав неладное, Лёнька перевёл глаза на Маргусю. Ой, на Маргариту Львовну! Капец тебе, Лёлё! Полный перпендикуляр!

– Вон из класса. – страшным голосом проговорила учительница.

– Ну ты и вмазал, Лёлик! – потрясённо сказал ему на перемене Федюня. – Ну она тебя и откантует!

Но Лён почему-то не испытывал стресса. Гораздо более его заботило, что джинсы стали почему-то коротковаты. И рубашка тесна в плечах.

– Какой следующий урок? – спросил он.

– Ты точно чокнутый. – ответил Бубен.

Память возвращалась быстро. Лён понял, что ночью он опять вернётся в другой мир. Паф даже и не заметит, что его товарищ исчезал. Разве, если проснётся посреди ночи.

Они неплохо устроились в королевском дворце. Едва король узнал, что его дочь видели в другом месте, так тут же распорядился позаботиться о гостях. А теперь Лёну нужно позаботиться и о себе. Он листал учебник английского, быстро возвращая себе знания.

Тут его и отыскал Вавила.

– Ты обещал подумать над моей проблемой. – зашептал он.

– Прости, Вавила, не подумал. – покаянно произнёс Лён. – Я два месяца подряд пробыл в твоей стране.

– Ну и как там? – оживился кот. – Скоро весна?

И тут же принялся излагать суть вопроса. Дело в том, что он, Вавила, борется за чистоту на вверенном ему участке. Но, обстрел виновных орехами превращает его маленький садик в свалку. И, кроме того, кот опасается за окна. Нет ли у Лёна более гуманных способов внушения?

– Могу предложить водяные пистолеты. – по некотором размышлении выдал товарищ. – Кому понравится ходить мокрым!

Идея Вавиле понравилась.

– Давай, давай, рисуй чертёж! – торопил он. – Главное, изложи идею, а с остальным гномы справятся.

Схватив листок бумаги, он умчался. А Лён отправился на инглиш.

* * *

– Вона оне! – торжественно доложила тётя Паша. – Идёть!

Вавила осторожно выглянул. Он опасался Гондураса. Кто знает, на что способен этот трилобит! Чего ради таких держать в школе?! Мужику давно пора жениться, срубить избу, завести детишек! Понятно, что взбесишься, если тебя, как малолетку, заставляют ходить в школу! Кот-сказочник искренне полагал, что с образованием в этом мире полный швах. К чему так много информации? Тем более, как он выяснил уже, кроме грамоты и счёта весь остальной объём знаний оказывается излишним. Самые продвинутые ученики, если и идут в науку, то становятся узкими специалистами.

Итак, он идёть. Вавила вдруг засомневался, будут ли эффективны против мутантов его новые водяные пистолеты.

– Не беспокойсь. – отвечали гномы. – Не пройдут.

Едва Гондурас приблизился к короткому коридору, то вместе с рядовыми наткнулся на кордон из гномов.

– Досмотр личных вещей. – сурово объявил красный генерал. Все остальные важно стояли, держа руки за спиной и выпятив вперёд толстенькие пузики.

– А не дать ли тебе в зубы, чтоб дым пошёл? – иронично осведомился группенфюрер Тельмагин.

– Ответ отрицательный. – важно заявил главнокомандующий. – До полного уничтожения противника остаётся десять секунд. Раз! Пушки к бою!

Гномы выставили водяные пистолеты.

– Два! Толо в боевую готовность!

– Щас напугаюсь, мля! – заржал Копыто.

Гномы завертели шариками на верёвках.

– Ну, отпад! – хохотал Гондурас. – Давайте я посчитаю: три, четыре, пять!

– Как скажешь. – согласился генерал. – Шесть, семь, восемь!

– Первый раунд! – потешался Серый.

– Девять, десять! Атакуем! – крикнул потешный командарм.

В тот же момент взвились шарики и мгновенно опутали крепкими нитями по ногам и рукам троих мутантов. Гондурас и не понял, как оказался на полу.

– Вы имеете право молчать. – заявил гном, приставив к ноздрям Тельмагина водяной пистолет.

Остальные в это время потрошили сумки и выбрасывали из них сигареты, жевательную резинку, зажигалки. Оставив только чисто учебные предметы, гномы обыскали также и карманы своих врагов. Вытащили семечки. После чего сняли с них путы, поставили деморализованных гуманоидов на ноги и приказали:

– Грызть гранит науки шагом марш!

На всё на это смотрели из-за угла Вавила и обе уборщицы. Технички были в восторге, а Вавила подавлен.

– И это эстетическое воспитание?! – прошептал он, бессильно привалясь к стене. – Что за злодейство я творю?!

На следующей перемене он опять побежал искать седьмой «Б».

– Что, неужели прорвались? – спросил Лёнька, которого Вавила отыскал в столовой. Там тоже были свои проблемы, но они легко решались при помощи волшебной щётки. А кот поставил перед собой воспитательную задачу.

– Нет. Не прорвались. – удручённо поведал он.

Услышав, как гномы разделали мутантов, Лён восхитился. И тут же предложил изготовить автоматическое оружие, стреляющее горохом. А ещё скорострельный арбалет с проволочными пульками. Можно пустить летающую вертушку, чтобы разбрызгивала чернила. Он даже раскрыл тетрадки со старыми техническими идеями.

Вавила остолбенел.

– Дубовый лист! Да что же у вас за цивилизация?!

* * *

Изольда Григорьевна торопливо проверяла тетрадки, когда в дверь поскребли.

– Да-да! – ответила она, не поднимая головы.

Дверь тихо скрипнула, но никто не вошёл.

– Я слушаю. – напомнила она, всё так же не глядя.

– Гм. – раздалось от входа и кто-то шмыгнул носом.

В дверях стоял на задних лапах Вавила и картинно опирался о косяк.

– Вы заняты, Изольда Григорьевна? – вежливо спросил он. – Я вот тут подумал: может, вы не откажетесь составить мне компанию и выпить чашечку кофе?

– Ну как же я могу устоять перед джентльменом?! – с лёгкой иронией ответила Изольда.

Кот, как фокусник, откуда-то из-за двери выхватил подносик и торжественно внёс в самом деле горячий кофе.

– Сам готовил? – с подозрением спросила завуч.

– Нет, конечно! Королёву заставил. – признался он.

– Ну, хорошо, – расслабилась Изольда, – излагай проблему.

– Вы читаете в моей душе. – печально проронил Вавила.

В следующие полчаса кот покаянно признавался в том, что переоценил свои силы. Он простодушно полагал, что зрелище прекрасного облагораживает души. Что эстетика ценна сама по себе. Он хотел, чтобы ученики, идя на уроки, получали заряд бодрящей свежести не из упаковок со жвачками, а от матери-природы. Он хотел превратить для них школу в родной дом! И как ошибся! Он пытался защитить этот маленький уголок природы и дошёл до изуверства! Кончилось тем, что гномы просто перестали пускать детей в коридор!

Как это произошло, что его, Вавилы, цели оказались переориентированы? Ведь живой уголок в коридоре поначалу задумывался только лишь как эстетическое средство! А потом совершенно незаметно дизайн превратился в самоцель!

Для защиты интерьерчика кот призвал гномов. Эти трудяги взялись за дело с присущей им серьёзностью. Потом их пришлось вооружить. Вавила избрал поначалу ложки. Думал, что это будет выглядеть комично, и ученики осознают непотребность собственного поведения. Но, младшие школьники начали обстреливать гномов из рогаток. Гномы быстро переняли техническую новинку и на следующей перемене победили самого Гондураса. Потом началась гонка вооружений. И вот теперь Вавила понял, что сохранность собственных затей для него важнее, чем удобство школьников. Теперь все ходят через другой коридор и хламят там.

– Смейтесь надо мной! – трагически распинался кот. – Плюйте мне в душу! Кидайте помидоры в галстук! Жалкий сноб! Убогий моралист! Педагогически несостоявшеся ничтожество!

Изольда внимательно слушала.

– Знаешь, Вавила, – задумчиво произнесла она, – а давай тяпнем ещё по рюмке кофе.

– Давайте! – оживился кот и тут же крикнул в коридор: – Королёва! Ещё кофе!

Вбежала повариха с кофейником.

– Ой, как хорошо, Изольда Григорьевна. – забубнила она. – А то так надоело смотреть, как самовары безобразничают. Душа болит! Даже пироги не лезут в глотку!

– Иди, Королёва. – распорядился Вавила.

Повариха послушно вышла, оставив кофейник на столе.

– Видишь ли, Вавила, – серьёзно произнесла завуч, – не ты один испытываешь такие затруднения. Школа это только отдельный пример, маленькая иллюстрация общенационального бедствия. Надо признать, что в целом, несмотря на технические достижения, мы варварская цивилизация. Саморазрушающееся общество. Когда-то, ты верно заметил, я читала Стругацких и верила, что подлинная наука, проникая в жизнь, преобразовывает её к лучшему. А теперь я вижу, что технология сама по себе не только не спасительна, но даже и опасна. Неандерталец с автоматом опаснее того же неандертальца с дубиной.

– При чём тут это? – спросил Вавила. – Я говорил о душах.

– И я о них же. Та же жвачка – продукт развитой технологии. Она предназначена для профилактики зубов. А что ещё нужно человеку, как только не почистить зубы после еды? Наше общество – это технически оснащённое стадо неандертальцев. Для каждого ценно только личное пространство. Всё, что вне – обычная помойка. И это закреплено генетически. Всё, что мы делаем тут, только воспитываем обычных потребителей простейших жизненных благ. Здесь никому не нужно ничто возвышенное, ни даже эстетически привлекательное. Ты не ездил в наших трамваях, в которых нет ни одного целого сиденья. Не заходил в подъезды домов, в подземные переходы. Ты не видел улицы после схода снега. Ты не слышал площадной ругани от дошколят. Бесполезно предлагать нашим соотечественникам в качестве душевного лекарства простые эстетические меры. Рождённый ползать летать не может.