Текст книги "Третья Сила (СИ)"

Автор книги: Марина Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава четырнадцатая, в которой у героя разрешается несколько житейских вопросов

Когда мы, все втроем, в полном шоке от внезапно заговорившей «человеческим голосом» вампирши, вернулись к крестьянам, то после нашего рассказа, нам было совершенно спокойно заявлено, цитирую: «Так а шо ж вы хотели?! Вампирюги завсегда када голодные, человеческий облик терят, а становятся совсем как зверье бессловесное!»

– А что же вы раньше это нам не сказали! – заорал я первое, что смог выговорить после такой тирады «трехэтажного», который я, интеллигент в Бог знает каком поколении, даже сам от себя не ожидал! Я-то вампиршу почти как животное воспринимал, а она, оказывается, вполне себе девушка!

Правда как на крестьян, так и на наемников, моя лингвистическая эскапада произвела совсем не такое действие, как я ожидал: им вполне понравилась! По крайней мере – намного больше, чем моя обычная речь. А Нихим, выслушав меня открыв рот, даже решил поделиться впечатлениями, вопреки своему обыкновению, пробурчав вполне членораздельно:

– Ты смотри, – толкнул он в бок напарника, – даже по человечески говорить умеет, а я уж думал… – и опять замолчал, видимо, до следующего душевного потрясения…

А я в растерянности полез в затылок: такая реакция простых людей открыла для меня несколько иной ракурс восприятия моих с ними взаимоотношений. Как там у нас говорили? «Будь проще и люди к тебе потянутся»?! Вот поговорил я на дубе с напарниками и их отношение ко мне заметно потеплело, а следом и крестьяне стали на меня поглядывать с некоторой толикой симпатии. Так может действительно, не стоит так уж сильно закрываться от них под панцирем отчужденности? Открыться… ну, пусть «приоткрыться» и подпустить ближе?

Вот например, я уже ни раз замечал заинтересованные взгляды окружающих на футляр с моей семиструнной подругой, но достать ее не решался. «Кто его знает, – думал с изрядной опаской, – как воспримут это мое пристрастие окружающие… э-э… – ну, будем называть вещи своими именами, – простолюдины?» Не люблю это слово, но что делать, если оно отражает суть что крестьян, что моих напарников? И поймите меня правильно: речь не о «простоте» как таковой. Крестьяне, с их житейской сметкой и постоянным «себе на уме» и простота, в уничижительном ее значении, – вещи буквально несовместимые. Но вот если судить в плане воспитания и образования…

Не хочу сказать, что они прерогатива исключительно власть имущих, нет, среди тех такое быдло образованное встречается, что ни приведи Бог, ни один простолюдин не сравнится! Но существует определенный менталитет, сформированный среди крестьянства – вот что я имею в виду. Я-то наоборот, думал, что могу предсказать реакцию знати на то или иное мое поведение, а крестьяне – для меня темный лес. А выходит-то все совсем не так!

Что я о знати знаю? Ну, например, что на Земле в их среде – игра на музыкальных инструментах вроде бы как приветствовалась. В некий временной период – точно! Считалось даже, что это входит в программу обучения знатного ребенка. Однако ведь были и времена, когда это считалось прерогативой исключительно плебса! Причем подчеркну: «на Земле»! О здешних я вообще ничего не знаю.

Джинн, например, и сейчас считал, что мне не стоит даже доставать гитару, в присутствии местной знати. Хотя я бы рискнул: что я потеряю-то на данном временном промежутке?! Не примут? Чихну и уеду в другое государство, где придержу свои таланты исключительно для личного пользования. А примут – вообще отлично: стану местных дам земными песенками охмурять!

А сейчас вдруг как откровение меня посетило: крестьяне все поймут правильно, не стоит опасаться, что умение играть на музыкальном инструменте, да еще таком сложном как гитара, меня принизит в их глазах! Наоборот – мое владение инструментом сыграет мне на руку. Надо же, почти скаламбурил: «гитара сыграет на руку»! Так что не зря я ее с собой потащил – она нам скрасит еще не один вечер…

Обрадованный эти открытием, я уже более спокойно выяснил, что «голод вампирюгам застит разум» и они почти не помнят того, что творят сами или что делают с ними в это время. Так что смущения красавицы-вампирши, по пробуждении, я напрасно опасался, а то ведь мы такие интимные детали при ней обсуждали..!

Мужики не просто так нас ждали, а накрыли качественный такой «дастархан», в смысле – место для сытной трапезы. Вчера-то мы не особо изощрялись, похлебали кондер по моему рецепту, да улеглись ночевать – не говорю «спать» – сон тот еще был! А теперь «вампирюгу» на дереве нашли, причину ночного мандража поняли, расслабились, а соответственно и аппетит проснулся.

Когда я разглядел, чем предстоит «снедать», то аж замычал от предвкушения!

– Чего мычишь? – тут же пристал ко мне «старшой», – али не любо?

– Наоборот! Любо и очень! – тут же заверил его я и поспешил к накрытой белым «рядном» полянке: розовое сало толщиной в четыре пальца мужской руки, с равномерными мясными прожилками, ноздреватый, еще свежий хлеб, белоснежные луковицы, щедро накромсаные на четыре части, бардовые помидоры, да полведра вареной «картохи» «в мундирах» – надо быть дураком, чтобы от этой благодати нос воротить! Для полного блаженства мне не хватает малости…

А вот об этом-то я и не подумал! Про гитару, олух царя небесного, целый психологический экскурс забабахал, а вот о том, как простой люд воспримет мое умение колдовать – ни на минуту не задумался! Счастье просто, что и это они повидали и у них в деревне даже ворожея была. Нет, все же наш брат интеллигент, зачастую «задним умом крепок». Ну или действует, сплошь и рядом, через задницу – кому что ближе, выбирайте, не стесняйтесь…

– Ептыть! – шарахнулся от меня вправо старшой.

– Хух! – скопировал его движение мужик сидевший слева, а уже через секунду вся только что благостно расслабленная компания, напряженно таращилась на исходящую горячим паром и умопомрачительно благоухающую только что сваренным кофе, кокетливую белую чашечку с золотым ободком!

– Упс! – я смущенно развел руками, стараясь не выплеснуть на кого-нибудь горячий напиток.

Похоже, что манипуляция чистой силой сыграла-таки со мной дурную шутку, как и предупреждал Мерхаб! Творить заклинание на «автопилоте» мне еще долго не светит, а вот так «пожелать» – это я всегда пожалуйста. Вот и дожелался…

– Сразу предупреждаю – особо ничего не умею – две-три мелочи мой предел! – тут же постарался охладить горячие головы, ну и на будущее: знаю я этих мужиков, если сразу не прибьют, то тут же приспособят на роль Золотой Рыбки!

После моих слов мужики заметно расслабились, а «старшой», которого, к слову, звали почти земным именем Харитон, на слух, по крайней мере, хмыкнув сказал, усаживаясь на прежнее место:

– Ты, княжич, прям как та шкатулка с сюпризами, – блеснул он знанием мудреного словца и горделиво задрал бороду, – что не день, то находка! У тебя «старшая кровь»-то по отцу или по матушке будет?

Ну и что мне ему отвечать? «По джинну», что ли? Поэтому сказал чистую правду:

– Ни у матери, ни у отца в роду ничего подобного не наблюдалось…

Потом, естественно, отвечал на вопрос: «А чаво такова чернова пьешь, что пахнет так скусно?» Однако попробовать не один не решился, ибо «барская блажь» и «не пристало», впрочем – я не особо то и настаивал.

– А чаво еще из ворожбы умеешь, – принялся расспрашивать меня Харитон, когда страсти вокруг кофе поутихли, – наша-то ворожка скотину от овода заговаривала, окот облегчала, колодец почистить могла и даже родник призвать… Вообще сильна была баба, да не убереглась: зимой на своем же крыльце на наледи оскользнулась, да виском-то об кованный засов и приложилась! Натуська, ученица ее, на шум-то выскочила, но помочь ничем уже не смогла! А ей, Натуське-то, еще учиться да учиться было, ничего пока толкового как ворожка учудить не может. Пока тока коровам роды облегчает, да заговаривает им вымя на хороший удой…

– Не, я вымя точно заговорить не смогу! Да и колодец почистить – тоже вряд ли, – тут же открестился я от хозяйственных проблем, – я все больше для личных нужд. Щетину со щек убрал, рубашки у меня всегда свежие. Кофейком вот себя балую, а так чтобы нормальный стол организовать – проще на рынке купить, да руками все сделать!

Он понимающе покивал кудлатой головой:

– Брадобреи у нас без надобности, да и кофей твой, одно баловство. «Старшая кровь» она такие шутки любит – вроде проявилась, а толку-то от нее… Эх! – и он махнул рукой и на меня, и на мою никчемную магию. Раз скоту от меня пользы нет, то и на что нужна та сила?!

А я мысленно перекрестился: перейти в разряд обыденности, бывает намного спокойнее. Обойдусь я как-нибудь и без всемирной известности. «Тем более, что мне, как той Натуське, учиться да учиться! Как там мой джинн поживает? Появился уже или нет и что сказал, если появился?» – как-то сами собой перескочили мысли на Мерхаба. Не то, чтобы я по нему соскучился, но намного спокойней было бы знать причину его отсутствия…

За всеми этими заботами да разговорами, да еще потому, наверное, что крестьяне не особо-то и спешили возвращаться к своим повседневным проблемам, (ну это я так думаю, потому что ни с кормлением и обустройством княжны на телеге, ни позднее, с трапезой, никто из них нас с напарниками не торопил, да и сам не торопился), выехали мы когда солнце уже прилично поднялось на небосводе, да так же неспешно, совсем не погоняя лошадей, тронулись по дороге к конечной точке маршрута. Ночевать нам, как я понял, что спеши, что нет, а все равно еще одну ночь на чужих кроватях предстояло. Спасибо, что хотя бы на этот раз не под открытым небом, а в более цивильной обстановке…

Глава пятнадцатая, в которой герой переживает ночное приключение…

К вечеру прибыли на постоялый двор. Правда не на тот, на котором планировали заночевать вчера, а прилично так подальше, но мне это было совершенно без разницы. Сначала, как только телега с княжной въехала на подворье, там начался настоящий шухер: коровы в хлеву замычали, овцы заблеяли и устроили в своем загоне настоящий гон по кругу, кони на конюшне храпели и били в стойла копытами! Форменный дурдом!

Я почему-то сразу понял, что это живность так нашему визиту «радуется» и уж было хотел назад поворачивать, но Харитон, вот же бывалый мужик, покопался недолго у себя в сумке и вынул какой-то голубой камешек на простом шнурке, покачал его над княжной, потом телегу пару раз вокруг обошел и вся живность мигом успокоилась.

– Что-то я не видел, чтобы наши кони так на княжну реагировали, – удивился я, не припоминая, чтобы «старшой» накануне подобные манипуляции проводил.

– Да ты просто не обратил внимания – тогда все больше следили, чтобы в крови не уделаться или не наступить на что не следует. А я сам решил, что кони так на ту бойню реагируют – крестьянские лошадки-то, к кровище непривыкшие… А потом и успокоил их, когда вы ее с дерева сняли.

Я понимающе покивал в ответ, радуясь, что так просто разрешилась серьезная проблема.

Трактирщик, правда, все равно успел это безобразие засечь и подошел к нам за объяснениями. Я уже думал, что все, ночевать мне опять в чистом поле с вампиршей под боком, но нет, обошлось, он, как и крестьяне ранее, вполне спокойно и с пониманием отнесся к тому, что под его кровом проведет ночь «вампирюга».

– Случается, – чинно упрятал он за пояс большие пальцы обеих рук, – что мимо возят укушенных в монастырь отмаливать и у меня, бывает, останавливаются. Главное, что вы про вампиршу знаете, а не тайком она с вами путешествует. Тогда беда – всех ночью пожрет! Бывали случаи, там где скотину не держат. Люди-то вампирюг не чуют, только скотина.

– А мне сказали, что их только вороны чуют, – не удержался я, чтобы не влезть в беседу.

– Так то истинных, – посмотрел на меня мужик как на младенца, – эта переродится, так тоже акромя ворон да воронов ее никто чуять не будет! А пока вон какой переполох наделали, хорошо, что у вашего «старшого» баюн-камень имеется. Хотя я тоже обзавелся, не без того, но так все два лучше, чем ни одного! – рассудительно закончил он свою речь и пошел хлопотать о нашем устройстве.

***

Девушку я на руках перенес в самые лучшие покои гостевого дома – были здесь предусмотрены и такие. Если обычные – это просто комнаты большого размера или поменьше, с одним спальным местом или с несколькими, то «покои» состояли из двух помещений: проходной «гостиной» и изолированной «спальни». В гостиной я планировал сам ночевать, а спальню предоставить княжне.

Вообще – это разделение на «гостевой» дом и «харчевенный», видимо от слов «харчи» и «харчеваться», мне очень понравилось. Когда мы с джинном проживали в таверне, то я не раз сетовал на то, что разгулявшиеся и подвыпившие мужики чуть ли не до утра шумят, а нередко, что и бузят, за лишенной звукоизоляции перегородкой.

Только и спасался тем, что Мерхаб, когда я ему вконец надоел жалобами на шум, стал на наш номер «полог тишины» ставить, ворча и язвя, как водится, по поводу «избалованных сибаритов», которых «испортили блага цивилизации» и на капризы которых, ему приходится тратить драгоценную манну. А здесь хорошо придумали – пируют в одном помещении, ночуют – в другом. И тихо, и запахи кухни не беспокоят. Там, правда, тоже номера были, но намного дешевле, для совсем уж непритязательной публики.

Кормили вампиршу на этот раз мы втроем. Признаюсь – по моему настоянию. Много крови мне терять не хотелось, а мысли про то, что ей еды маловато – точили меня не хуже жука-древоточца! Маленькая ведь, худенькая такая, легонькая, а сколько на дереве провисела, пока мы ее обнаружили, да и потом она вряд ли досыта наелась: открывать себе кровотечение я не планировал, а небольшую рану как не береди, а все равно кровь быстро сворачивается и много из нее не выжмешь.

Еще меня беспокоило, как все-таки в этом своем чехле, девчонка обходится с физиологией, но допрошенные на этот раз «с пристрастием» крестьяне, хором заверили меня, что «вампирюгам» с их метаболизмом «это дело» так часто как нам, простым смертным, вроде как и без надобности – усвояемость крови почти стопроцентная, да еще и заговоренная пряжа чехла на них успокоительное действие оказывает, ну и в плане физиологии все процессы тоже тормозит, поэтому, кстати, и спит она тоже так много…

Худо-бедно успокоившись на сей счет, я позвал Сулима с Нихимом и уже без прежних многочисленных предосторожностей, раз уж клиентка оказалась вполне коммуникабельной, мы провели процедуру кормления. Так что на этот раз на ужин с перевязанными руками пошли мы все трое.

***

Вот от чего я в этом мире в полном восторге, так это от местной кухни! Там, в двадцатом веке, мы все уже даже забыли, что говядина и свинина должны отличаться по вкусу. Да, и не только от портянок, но и друг от друга! Что утка и курица, это разные птицы и тоже на вкус друг на друга не похожи! Что печеная индейка – это почти деликатес, а не нечто среднее между мясным блюдом и дровами для растопки каминов. Про гусей я вообще молчу: у нас в России гусятина – это одно сплошное разочарование!

А здесь аромат печеного гуся можно почуять еще на подходе к харчевне! И спутать его с той же печеной поросятиной, не смог бы ни один едок, не говорю уж про гурманов. Вот и сейчас, едва выйдя из гостиного дома, мы с братьями-гномами дружно потянули носами и так же дружно хекнули выдыхая: жареный гусь просто требовал, чтобы мы прибавили ход!

Однако, по прибытии я соблазнился еще и местной лапшой с потрохами – тоже скажу я вам, вещь! Я еще помнил мамину домашнюю, самодельную лапшу, которую она готовила с потрохами птицы, купленной на колхозном рынке – никаких бройлеров с птицефабрик! Однако до местной, та кура не дотянула, видимо сказывалась кормежка комбикормами…

Потом случилось забавное – крестьяне похвастались трактирщику, какой у них необычный охранник: мало того, что княжич из обедневших, так еще и колдун, умеет потрясающий по вкусу напиток наколдовывать! И это при том, что никто из них мой «сказочно вкусный» кофе попробовать так и не решился! «Сдавать» трактирщику, который представился дядькой Михалом, своих хвастливых спутников я не стал, а наоборот кивал да поддакивал, про себя угорая от смеха.

Правда потом им за болтливый язык расплачиваться пришлось, когда дядька Михал уговорил меня на всю компанию кофе наколдовать, не бесплатно, а за то, что постой для меня даром выйдет. Ну а я возьми и согласись – уж больно мне хотелось видеть, как мои спутники выкручиваться будут! Ничего – попробовали, не умерли. Кое-кому даже понравилось. Даже большему количеству дегустаторов, чем я ожидал.

Если решу отказаться от короны и где-нибудь осесть простым обывателем, то можно будет кофейню открыть – местные примут, даже сомневаться нечего. Но это я так, по приколу. Попытать судьбу насчет чего-то большего, пока желание не пропало.

Короче – вечер прошел весело. Для меня по крайней мере. Так что спать я ушел за полночь, а вот в номере меня ждал сюрприз…

***

Вваливаюсь, эдак небрежно в свою комнату, куда по моему желанию был принесен нормального размера топчан, взамен стоявшего там ранее, коротенького и узкого диванчика. Благостный и расслабленный, с твердым намерением проверить напоследок княжну, да и завалиться спать!

Крестьянам что, они привычные, хоть и киряли все дружно до полуночи, но завтра все как штык повскакивают чуть свет, в отличии от меня, который в прошлой своей жизни предпочитал все подобные мероприятия планировать под выходные, чтобы иметь возможность полноценно выспаться после. Однако, благим этим намерениям, как впрочем и большинству их собратьев, исполнится была не судьба…

Надо сказать, что те два номера, что считались в местной градации категорией «люкс», были угловыми и в обеих комнатах имели по нормальному, полноценному окну, что я оценил еще при найме, так как ненавижу спать в духоте. Эти окошки даже были оформлены игривыми занавесочками, в отличии от всех прочих, менее престижных номеров, сей привилегии лишенных. Вот на подоконнике этого окошка и поджидал меня «сюрприз».

Как я не ломанулся сразу же на выход – загадка по сей день! То ли мужская гордость меня тормознула, то ли пресловутая интуиция, а может все же на скорость реакции сказалось выпитое спиртное, но я не повернул назад, не заорал и даже не ойкнул, хотя все эти реакции были бы вполне оправданы, так как освещенная яркой полной луной, на подоконнике расположилась вампирша!

– Та-а-ак… Значит выбралась? – немного хрипло начал я диалог и кашлянул, убирая из голоса малейший намек на страх – хищникам нельзя демонстрировать слабость! Либо ты владеешь ситуацией, либо ты – пища и никак иначе! В ответ неожиданно раздался приятный перелив девичьего смеха:

– Чудн о й… Чего там выбираться-то? Или ты думал, что в кокон меня насильно засунули? – спросила княжна мило наклонив головку и беспечно покачивая одной стройной ножкой в сапожк е из мягкой кожи, тогда как другая, согнутая в колене, стояла на подоконнике и служила опорой для девичьего локотка.

Я невольно обратил внимание на белоснежную, будто светящуюся кожу на ее лице и на тонкой, аристократической кисти, которая сейчас расслабленно свешивалась и на длинные, изящные пальчики девушки.

– А разве нет?! – искренне поразился я, так как действительно считал, что тот мешок из зачарованной ткани защищает больше окружающих от вампира, а уж потом – вампира от окружающей среды.

– Конечно нет. Меня ведь не по желанию обратили, а наоборот – чтобы подчинить. Меня совсем не радует такое бессмертие, – с ударением на «такое» заявила девушка, – так что в монастырь я вполне добровольно ехала и в кокон легла, потому что не хотела в случае чего, в период возможного беспамятства, навредить окружающим. Вот как в воду глядела: эти монстры из ордена не могли, чтобы не вмешаться! Таких ребят погубили… – с неожиданной тоской закончила она и вдруг с детской непосредственностью ткнула в окошко пальцем, – а твоя птичка от меня сбежала! Вон она, на яблоне ночевать устроилась.

Я непроизвольно шагнул к окну, чтобы посмотреть и тут же руки княжны с неожиданной силой обхватили меня за шею, а ее лицо оказалось прямо напротив моего. Она двигалась с такой скоростью, что того момента, как она из расслабленно-сидячей позы оказалась стоящей на коленях на подоконнике, мое зрение не уловило!

Сознаюсь честно – я шарахнулся! Но девчонка с ловкостью обезьяны обхватила мена за талию ногами, а попавшийся сзади мне под колени топчан усугубил ситуацию и через пару секунд я уже полу-лежал на нем с оседлавшей мои бедра вампиршей.

«Попался!», – метнулось паническое.

– Попался, – игриво мурлыкнула княжна томным шепотом, – поиграем? – и столько сексуальности было в ее интонациях, что я немедленно успокоился: кошечка сыта и желает других развлечений, подсказала мужская интуиция.

– А не куснешь? – полушутя уточнил я у этого создания.

Она чуть вывернула голову в сторону, в ярком свете полной луны демонстрируя мне очень красивые, густо-синие глаза с длинными, изогнутыми ресницами:

– Видишь? Пока не вытянется зрачок и они не поменяют цвет – я в рассудке, можешь не переживать за свою шею, ну а потом… я отправлюсь спать в свой кокон и ты опять, сможешь не переживать… ни о чем… Хотя-я… – протянула она «бархатным», невыносимо сексуальным шепотом, – ты так хорошо накормил меня своей кровью, что я не скоро потеряю рассудок… Очень, очень не скоро… – намекающе, с очень многозначительной и двусмысленной интонацией промурлыкала девушка и потянулась губами к моим губам.

– Да наплевать! – рявкнуло во мне что-то лихое и бесшабашное, – когда еще подвернется ТАКОЕ приключение?

Да и не собирается она нападать, чувствую же…

Заглушив остатки здравого смысла, острая до боли волна сексуального желания ударила по рецепторам и рыкнув что-то нечленораздельное я одним движением перевернул девушку и впился губами в ее приоткрывшийся с готовностью рот…

Дальнейшее запомнилось отдельными отрывками: вот кажется только-только мы соединили губы и я, углубляя поцелуй, отстранено, мельком отметил, что клыков и правда, совсем не чувствуется, как уже половина одежды оказалась на полу и я жадно сминаю ее упругие груди, чтобы через секунду прильнуть губами к торчащими соскам и услышать ее первый стон наслаждения…

Вот пытаюсь стянуть с нее бриджи, а она со смехом напоминает, что не лишним было бы сначала их расстегнуть и помогает это сделать своими тонкими ловкими пальчиками… А в следующий момент эти пальчики уже сжимают мою возбужденную, вздыбленную плоть и я убей, но не помню, когда стянул собственные штаны…

А вот тот момент, когда зацеловав это миниатюрное тело до алых отметин я первый раз вошел в него, я помню отчетливо, и то ощущение горячей, влажной плоти, медленно, упруго, но уступающей моему напору, мне еще долго будет приходить в эротических снах, пятная простыни характерными пятнами…

А потом события опять пошли урывками: вот только что княжна с силой выгнулась подо мной, упираясь в подушку растрепанной кудрявой головой и застонала так, что ее оргазму, казалось, позавидовала сама луна, беззастенчиво наблюдавшая за этой сценой, а следующий эпизод – прекрасная девушка сидящая на мне в позе наездницы и вскрикивающая при каждом движении классическое:

– Да, да, да… – и мои жадные руки сжимающие ее нежные ягодицы…

И да – проснулись мы в обнимку, но на постели княжны и тот момент, когда она предложила перебраться в ее комнату я смутно, но припоминал, так как после «надцатого» раза мозги, хоть и с трудом, но начали участвовать в процессе, а некоторые позы приятнее отрабатывать на более широком полигоне, нежели мой скромный и несколько жестковатый топчан…

***

Мое утреннее появление за завтраком, мои спутники и немногочисленная прислуга встретили откровенно завистливыми взглядами и многозначительным кряканьем, – видимо ночью мы с княжной изрядно пошумели… Мда, неловко получилось, но раз уж получилось…

Однако, хоть и поглядывали с любопытством, но с расспросами ко мне мужики сунуться не решились, поскольку на их взгляды я ответил своим, отработанным, которым и раньше отвечал на заинтересованные взгляды коллег и приятелей и который – прямой, строгий и самую чуточку агрессивный, ничуть не располагал к разговорам и скабрезным шуточкам. Раньше срабатывал он безупречно, сработал и сейчас, и только Силим пробормотал будто ни к кому не обращаясь:

– И не побоялся же…

И то ли одобряя, то ли осуждая, неопределенно помотал кудлатой головой.