Текст книги "Третья Сила (СИ)"

Автор книги: Марина Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава седьмая, в которой герой наконец отправляется в путь

Как я уже говорил: неделя отведенная Мерхабом нам на адаптацию, пролетела стремительно. Никаких особых дел не возникло и торчать в этом захолустье и дальше – не имело никакого смысла. Так что одним прекрасным теплым и солнечным утром мы впятером, а именно: я, Мерхаб, Воронуша и две лошадки, отправились в путь.

Сам этот «путь» был определен весьма приблизительно, так что я все утро тихонько напевал себе под нос на разные лады: «Ничто нас не собьет с пути – нам по-фигу куда идти!» Джинн, по утрам традиционно пребывающий «не в духе», искоса и с неодобрением на меня поглядывал, но поскольку пел я реально очень тихо, а гитару, которую Мерхаб почему-то совершенно «не переваривал», даже не брал в руки (хоть и очень хотелось, а движение лошадей «шагом» вполне это позволяло), то не находил повода придраться.

Почему ехали так медленно? А дело в том, что лошадки, создания довольно прихотливые и утомляются, в отличии от описанных в шедеврах мировой литературы скачек, когда герой часами летит галопом, довольно быстро. Поэтому «шагом» на них можно уехать намного дальше, чем тем же пресловутым «галопом» или даже «рысью» и хватит их, в таком щадящем режиме, намного дольше! Можно было бы ехать и переменным аллюром, но зачем? Лошадки ведь и на аллюре потеют, а если мы никуда не спешим, то к чему раньше времени вонять лошадиным потом… Кто пробовал, тот знает, что это отнюдь не духи и даже не одеколон! Короче – шагом.

Мерхаб и я ехали на лошадях, а Воронуша предпочитал ехать на мне, ухватившись коготками за одежду на моем плече и подогнув лапки для лучшей устойчивости. Ему до полного излечения еще требовалось некоторое время, но в своей корзинке, которая абсолютно устраивала его в начале нашего знакомства, днем он теперь сидеть категорически отказывался и перебирался туда с моего плеча, только с наступлением сумерек, отужинав предварительно в нашей компании.

Спать вороненок ложился задолго до наступления полной темноты, а просыпался, кстати, совсем не с рассветом, как его вольные сородичи. Я бы сказал даже – далеко не с рассветом, так что я даже подумывал, что с кличкой поторопился, а назвать его следовало, возможно «Сонюшей», поскольку этот мерзавец даже норовил клюнуть меня в палец, если я случайно будил его без того, чтобы немедленно предоставить трапезу. Впрочем, не исключено, что повышенная сонливость – это ни что иное, как реакция организма на серьезную травму.

Свое негодование он демонстрировал так же и когда мы наоборот – садились завтракать не пригласив его к столу. В этом случае хрипло орущий комок перьев шлепался прямо посреди скатерти и трепыхая здоровым крылом начинал метаться от меня к Мерхабу требовательно разевая рот.

Что удивительно, но с некоторых пор джинн уже не только не морщился брезгливо от одного вида вороненка, но и эти его демарши воспринимал снисходительно и с юмором, даже можно сказать, что поощрял его к себе внимание, то и дело отправляя в горластую пасточку нахалюги лакомые кусочки из своей миски. А буквально еще неделю назад, было трудно даже представить, что джинн возьмет в рот что-нибудь, чего перед этим касался вороненок!

Частично, возможно, сказалось то, что еще в таверне, аккуратно замотав Воронуше больное крыло целлофановым пакетом, я его тщательно вымыл в теплой мыльной воде с добавлением отвара полыни, так как опасался паразитов, которые случаются и у птиц. Паразитов не оказалось, но высохнув и старательно пройдясь клювом по всем своим перышкам, питомец приобрел довольно ухоженный вид.

Однако, подозреваю, что на изменение отношения джинна к моему «спасенышу» больше повлияло то, что он убедился в его уме и рассудительности. Сначала Мерхаб просто не верил, что тот поступает разумно и понимает буквально все, что я ему говорю. Однако, став свидетелем нескольких подобных эпизодов, он впервые посмотрел на меня с искренним уважением и пробормотав что-то вроде: «С ума сойти!», начал относиться к Воронуше как к несколько экзотичному, но вполне полноправному члену нашей команды.

Сказать честно: я вздохнул с облегчением. Трудно жить, когда постоянно опасаешься, что кто-то, кого ты взял под свою ответственность, может оказаться за окном или на помойке даже без особой провинности, а просто потому, что твой спутник считает его просто блажью, исчезновения которой ты можешь даже не заметить!

Теперь же, когда в нашей скромной компании наступила почти что идиллия, можно было расслабиться и получать удовольствие от общения. Хотя, про удовольствие – это я пожалуй переборщил, ведь и «почти» сказал подсознательно, именно потому, что переносить джинна в больших дозах, оказалось реально трудно.

Пока мы жили в таверне – это ощущалось не так остро, потому что за исключением времени проводимом за обучением, да еще во-время совместных трапез, мы с Мерхабом особо не соприкасались: он периодически исчезал по своим делам.

Чем он занимался во время отлучек, – то ли пытался найти следы былого могущества, то ли перемещался в свое измерение – мне он не только не докладывал, но и сразу пресек проявления моего любопытства. Хоть было немного обидно, но это так же давало мне право на собственные секреты и время, проведенное по собственному усмотрению.

Так или иначе, но раньше плохое настроение джинн оставлял вне зоны нашего общения, а вот теперь, круглосуточно находясь в моем обществе, он именно на мне и оттачивал свою язвительность, сарказм и ехидство. Только во время обучения он почти не давал им воли – что и говорить, а педагогическая жилка у Мерхаба была сильна.

За прошедшие дни я убедился, что характер джинна только очень-очень корректный человек мог бы назвать плохим, а менее корректный, подобрал бы более сильные определения. Мне иногда казалось, что у него в организме имеется ядовитая железа, которую он стимулирует, тайком от меня поглощая в немереных количествах смесь из горчицы и острого перца, чтобы выплеснуть получившийся продукт на мою бедную голову!

Сначала я больше отмалчивался, но когда заметил, что это не помогает, стал давать себе волю в словесной дуэли – ехать так было веселее, но и утомительнее. Впрочем, я забежал сильно вперед и рассказал то, чего еще не случилось, а на данный момент шел всего первый день нашего пути и мне еще не успела опротиветь однообразная дорога.

Итак, мы с джинном ехали, коняшки нас везли, вороненок сидел у меня на плече, для лучшей устойчивости прижавшись горячим бочком к моей шее, а вокруг все искрилось от еще не испарившейся росы и в кустах вдоль дороги во всю щебетали невидимые в листве птицы.

Настроение, у меня по крайней мере, было благостным и, чтобы оно таким и оставалось, стоило позаботиться о занятии для Мерхаба. Поскольку уроки магии на ходу были пока вне моей квалификации, то следовало придумать какую-нибудь интересную тему для разговора. И тут я вспомнил…

– Мерхаб, а Мерхаб, помнишь ты обещал мне легенду рассказать, про то, почему ваш горный хребет так чудно назвали? Расскажи, а? Все равно делать пока нечего.

Джинн раздраженно зыркнул в мою сторону и скроил такую гримасу, что я уже подумал, что напрасно вообще затронул его: «не буди лихо, пока оно тихо», как говорится. Но он вдруг устремил взгляд поверх деревьев, туда, где вдалеке голубели в утреннем воздухе угрюмые скалы Разлучника, тяжело вздохнул, чуть ли не со всхлипом и заговорил:

– Про Разлучник есть много сказаний, легенд и просто сказок – уж больно он грандиозен и на кого-то давит своим величием, а у кого-то возбуждает интерес и будит фантазию. Кое-что из них – вымысел чистой воды, но есть и другие, которые просто старая-старая информация, сохранившаяся в форме сказаний.

Мне не хочется сейчас пересказывать легенды на тему его возникновения, а если говорить про то, как он мог образоваться в реальности, то скорее всего – это был мощнейший тектонический выброс, спровоцированный каким-то катаклизмом, или даже катастрофой космического масштаба…

Я уже знал, что Мерхаб ни какой-нибудь неграмотный «старик Хотаббыч», но все же такие слова как «тектонический выброс» и «катастрофа космического масштаба» не часто встречались в его лексиконе и я весь превратился в слух: порассуждать на научную тему, было даже интереснее, чем просто послушать легенды.

– Я знаю, что в глубокой древности, еще задолго до моего рождения, наш мир пережил ряд серьезных катаклизмов. На их счет были разные версии, от природного происхождения, до последствий магических войн неведомых цивилизаций. Не знаю кто прав, но вот что остается фактом: на протяжении веков, лик планеты менялся, менялись очертания материков, всплывали и тонули острова, возникали и разрушались архипелаги, но только одна особенность переходила из эпохи в эпоху – этот материк оставался самым большим на планете и его, почти на всем протяжении существования, всегда рассекал этот гигантский хребет. Понимаешь, что это значит?

С ответом спешить я не стал, а глубоко задумался. Вот что это может значить, если мыслить шире, исходя из масштабов цивилизации, а не отдельного индивидуума? Не знаю, нашел бы я ответ так быстро, не будь я по профессии археологом, но факт остается фактом, как любит повторять Мерхаб, догадка пришла мне в голову довольно быстро:

– Если бы я захотел оставить свой след в веках, захотел бы сохранить нечто важное, сокровищницу знаний и культуры, например, – начал я говорить медленно, будто ступая в темноте или по неверному льду, – то устроил бы хранилище именно там, где материк наиболее устойчив к разрушению… – Мерхаб смотрел на меня сосредоточено и испытующе, и я продолжил, – и думаю, что подобная мысль приходила кому-нибудь в каждой из погибших рас и исчезнувших цивилизаций…

Короткая, но яркая, как солнечный луч в грозовой туче, улыбка джинна стала мне наградой…

Глава восьмая, в которой герой доказывает, что есть нечто, что ничего не стоит, но крайне дорого ценится

Шел шестой или седьмой день настолько однообразного пути, что я сбился со счета. Эйфория и новизна первых дней пути прошли и постепенно накапливалось раздражение даже у меня, а если говорить про джинна, то он уже едва ли не капал ядом на дорогу. Пока правда, еще в переносном смысле, но если ничего не переменится, то не исключаю, что это случится и в прямом!

До чего же противное существо человек… эм-м… ну и джинн тоже! Вместо того, чтобы радоваться, что едем без происшествий, мы медленно, но верно зверели от рутины.

Довольно долго мы ехали по вполне приличной дороге, когда она практически уперлась в каменный завал. Почему «практически»? Да потому, что в этом месте когда-то сошел чудовищный камнепад и на сегодняшний день, в этом беспорядочном нагромождении громадных камней, была расчищена только довольно узенькая тропинка.

Не заглубляясь я подозрительно заглянул в эту каменную щель… Ничего себе дорожка! Мало того, что конные по ней могли ехать только по-одному всаднику в ряд, так еще при этом, беспорядочно сваленные по сторонам камни, местами нависали бы у них едва ли не над головой – если покатятся, так и не увернешься!

С другой стороны, вплотную к завалу, подступали стволы вековых деревьев обширного лесного массива, если судить по тому, что он уходил в сторону на сколько «хватало глаз», а «необширные» леса мне здесь еще не попадались. Заглубляясь в лес тоже уходила довольно широкая дорога, как подозреваю – обход камнепада, но она была подозрительно запущенной и, похоже, совсем не пользовалась спросом. Гм-м… Ну и в чем здесь подвох? Намного удлиняет путь? Не знаю, но спешить нам особо некуда и по мне, она все же предпочтительней того каменного лабиринта, что вел насквозь…

Джинн внимательно, но молча наблюдал за мной и заговорил только когда я уже было совсем собрался предложить объезд.

– Ну что, мой ученый друг? По твоему выразительному лицу я уже понял, что подсказал тебе здравый смысл, но это очень подходящий случай, чтобы испытать твою интуицию. Что подсказывает тебе она? Какой путь тут более опасен? – джинн смотрел на меня хитро прищурив левый глаз и кривя губы в своей коронной ехидной усмешке.

– Интуиция? Ну что ж… – и я добросовестно попытался разбудить свою интуицию.

Эта дама с трудом продрала заспанные глаза, заглянула в жуткую, каменную щель, зябко поежилась и безоговорочно ткнула пальцем в сторону лесной дороги. Я пожал плечами:

– В данном, конкретном случае, моя интуиция полностью согласна с моим здравым смыслом! – озвучил я джинну свой вердикт.

Он издевательски заржал, а потом сообщил делано-доверительным тоном:

– Я не очень высокого мнения о твоем здравом смысле, но выходит, что о твоей интуиции, я должен думать еще хуже! Безопаснее – тропинка! – выдал он свою точку зрения таким безапелляционным тоном, что чувство протеста и волна негодования затопили во мне всякое уважение к его способностям и я уже просто не мог подчиниться его авторитету!

– Я не ставлю под сомнение твои способности… В целом… Но в данном случае, думаю, что ты ошибаешься! – выделив голосом «в целом» и «в данном», ответил я так же с издевательски преувеличенным почтением.

Мерхаба мое упрямство взбесило не меньше, чем меня, только что, его пренебрежение. Ведь не первый же день знакомы и у него уже был повод проникнуться уважением если не к моим способностям, то хотя бы к человеческим качествам, но ведь нет! Мне снова и снова приходится доказывать, что я стою не так мало, как он себе воображает! Или ему бы хотелось…

Раздражительность и дурной нрав джинна то и дело «показывали зубки» и вызывали язвительные пикировки между нами. Возможно он уже жалел, что поддавшись чувству благодарности, взвалил на себя квест по моей адаптации, а возможно он просто развлекался таким образом за мой счет…

– Ну что же, раз ты так в себе уверен, то может и ответственность за последствия на себя возьмешь?

Подавил в себе раздражение Мерхаб и опять вернулся к своему язвительному тону. Ответственность? Вот же гад! "Весовые" категории-то у нас несравнимы и в случае ошибки я просто костей могу не собрать, тогда как ему, по большому счету, ничего и не угрожает. Но и терпеть его выпады мне изрядно надоело! А, была не была!

– Конечно, мой язвительный друг! Раз уж ты оставляешь выбор за мной, то будет справедливо и ответственность за этот выбор возложить на меня, – излишне многословно ответил я в его цветистой восточной манере.

Джинн только хмыкнул, пожал плечами и пробормотав:

– Да будет так, – первым направил своего коня на лесную дорогу.

***

…Мы ехали уже не менее получаса, когда по правую руку от нас открылась довольно большая поляна, похожая на след от давнего пожара, только – только, всего пару-тройку лет, как начавшего зарастать душистым разнотравьем. В глубине леса, с противоположной от нас стороны этой поляны, в данный момент раздавался нарастающий шум, как будто не особо заботясь о дороге, по лесу передвигалось какое-то очень крупное животное. Мерхаб искоса бросил на меня ехидный взгляд:

– Ну что ж? Кажется мы сейчас узнаем, по какой причине эта дорога совсем не пользуется популярностью! Ты готов, мой упрямый друг?

Я с напускным безразличием пожал плечами. «Угу… Узнаем… Но до чего же не хочется признавать его правоту! Впрочем, куда я спешу? Может еще и не придется!» Ждать, действительно, долго не пришлось: ломая довольно внушительный подлесок как человек ломал бы, скажем, речной тростник, взвалив на одно плечо внушительную дубину, вырезанную из цельного ствола уже не молодого дуба, а другой рукой игриво покачивая целую тушу крупного оленя, к нам приближался великан…

Увидев нас он остановился и издал угрожающий рык. «А владеет ли он человеческой речью?» – подумалось как-то отстранено и, наверное, запаздало? Но страха все равно почему-то не было от слова «совсем».

– Ну и как тебе «причинка»? Не маловата? – продолжал ехидничать мой спутник, – и что теперь говорит твоя интуиция?

А что интуиция? При появлении великана она ни мало не дернулась спокойно его разглядывая, а на замечание Мерхаба, только презрительно фыркнула. Ну вот сейчас и проверим, насколько я могу ей доверять в дальнейшем!

Не дожидаясь новых реплик вредного джинна я соскочил с коня и сделал навстречу великану несколько шагов, прикинув, однако, то безопасное расстояние, на котором он, при дурном раскладе, однозначно не достал бы меня своей дубиной.

Сделав эти, чисто символические, встречные шаги я почтительно приложил руку к сердцу и отвесил довольно глубокий поклон:

– Приветствую тебя, великий и уважаемый хозяин этого леса! – настолько громко, насколько позволяли голосовые связки без того, что бы не сорваться на крик, произнес я и с замиранием сердца стал ждать ответного хода великана…

А тот молчал, но выражение ярости на его лице медленно, но верно уступало место предельному изумлению.

– Приветствую и я тебя… путник… – наконец ответил он красивым и звучным баритоном не только вполне членораздельно, но и неожиданно учтиво.

Я облегченно перевел дух. Начать диалог бывает необыкновенно трудно, но поддерживать его – несравнимо проще и это уже совсем иной уровень общения.

– Мы мирные путники и хотели бы просить у тебя разрешения воспользоваться этой дорогой для того, чтобы обойти камнепад… Не сочти за дерзость с нашей стороны, но мы опасаемся продолжать путь по той ненадежной тропинке, что проложена там между камней… Мы пройдем максимально быстро и не станем докучать ни тебе, ни твоим соплеменникам или домочадцам…

Все. Достаточно. Все необходимые «реверансы» сделаны, сказано вежливо и с достоинством, причина аргументирована. Выказываем уважение, но не лебезим… Надеюсь, что интонацией передал это достаточно доходчиво… Великан с минуту молчал и разглядывал меня и моего молчаливого спутника.

– Ты, видимо, едешь из очень уж отдаленных мест, поскольку ни вежливым обращением, ни здравыми суждениями, не идешь ни в какие сравнения с человечками, виденными мной прежде… Будешь ли ты… э-э… будете ли вы… не настолько стеснены во времени, чтобы воспользоваться моим гостеприимством?

Ох ты! Ну он и загнул! Дикарь говорите, а в «реверансах» мне, цивилизованному и образованному, ни мало не уступит! А это приглашение – даже больше, чем я мог рассчитывать! Я бросил короткий взгляд на пребывающего в глубоком ступоре джинна и ответил за нас обоих:

– Мы никуда не спешим и путь наш еще долог… – еще раз повторил свой жест, но в поклоне склонил только голову, – мы с радостью сделаем привал, и с благодарностью примем твое приглашение!

Глава девятая, в которой герой доказывает великанам превосходство человеческой расы

Верите? Я категорически против спаивания аборигенов крепкими спиртными напитками! Почему только крепкими? А до слабых все народы как-то и сами вполне доходили. Только перегонка браги в самогон – это достижения уже цивилизованного общества. Сомневаетесь? А вы попробуйте сварганить змеевик подручными средствами? Во-о-от!

К чему я это? Да просто в гостях нам чуть было не предложили попробовать нечто… э-э… Нет, бесполезно, определение все равно не подберу: образования не хватит. Да – у меня высшее, то тут нужно высшее определенного профиля, так сказать. А еще лучше вообще – высшее практическое, чего не имею-с!

Короче, когда великан со звучным именем Гэрхарэд, задумчиво морща лоб стал смешивать в громадной чаше с ручками различные жидкости, очень узнаваемо благоухающие кислятиной, то я решил, что интуиция меня все же подвела и безопаснее было ехать по той стремной тропинке, нежели сейчас пробовать то, что нам предложит радушный хозяин в качестве выпивки…

Нет, граждане! Поймите меня правильно: я не трезвенник! Опустошить с друзьями под шашлычок и картошечку с солеными огурчиками несколько бутылок «беленькой», ну или «первачка», как вариант, да после баньки, да под соответствующее настроение – это с нашим удовольствием!

Ну или выцедить пару-тройку бокалов хорошего вина, под «сырную тарелку» и шоколад, да на пару с приятной женщиной, да с не менее приятным продолжением… Это, как говориться: «Всегда готов!».

Или после обильной трапезы, опять же – в интеллигентной компании, под приятный разговор, принять пару-тройку рюмок хорошего коньяка, да закусывая его тонко порезанным лимоном, да запивая сваренной по всем правилам «Робустой», или «Арабикой»… м-м… Не откажусь никогда!

Пивком, в жаркую погоду, тоже был не дурак себя побаловать. Одной-двумя кружками: пивной живот не входит в число моих фетишей! И серьезно пьяным меня не видел никто… кроме мамы…

Когда-то давно, еще в пору моей юности, после первого опыта приема алкоголя с дружками в «подворотне», матушка предложила мне «набраться» до потери сознания. Мда… Ну во-первых – чтобы я на собственной нежной шкурке почувствовал все «удовольствие» от данного процесса и его последствий, ну и для того, чтобы определил свою меру: вот до сих я себя контролирую, а вот от сих – я в хлам! Очень полезный опыт был, знаете ли, и во многом помог мне в дальнейшей жизни.

«Употреблять» с умом – это тоже, частично, от маменьки. Это ведь она отдала меня под крыло моего незабвенного тренера, Савелия Петровича, который и просветил нас, глупых пацанов, что пить можно по-разному и если «употреблять» умеренно, с соблюдением культуры пития, то не сопьешься и до скотского нажерательства никогда не скатишься, а умеренное – способно принести тебе много радостей и сделать жизнь ярче и многограннее…

***

Эх! Мечты-воспоминания… А вот то, что намерен предложить нам наш хлебосольный хозяин – если и сделает мою жизнь ярче, то очень на короткий срок, после чего она окрасится исключительно в мрачные краски, а по сему, я не готов к подобной процедуре от слова «совсем»! Угу, не был готов пить подобное тогда, и не собираюсь начинать пить «это» теперь. Стоило ли в другой мир попадать, чтобы сомнительными жидкостями травиться, как малолетний недоумок?!

Ну а когда он, посмотрев на свет мутную жидкость, с плавающими в ней вполне себе узнаваемыми цельными мухоморами, плеснул в чашу еще и оттуда..!!! Я твердо решил, что таких извращенных издевательств над своей печенью, точно не потерплю!

Однако и обижать Гэрхарэда отказом, мне очень не хотелось. Мужик ведь искренне хотел потрафить гостям, отгрохал такой обильный стол, которого я в этой глуши встретить никак не ожидал! Ну то, что дичи на нем будет предостаточно – это как раз было предсказуемо, но то как она была приготовлена..! М-м-м… Мечта! У них здесь явно были и коптильни, и печи, а не только открытые очаги.

И в кондитерском искусстве их дамы толк знали, и разносолы были на столе – закачаешься! Не говорю уж про сыры, творожники и сметану! Культура скотоводства явно присутствовала у этого народа далеко не в зачаточном состоянии. Хотя-я…

Нет, покупным это точно быть не могло, судя по замечаниям великана, с которого началось наше знакомство. Да и не прокормилось бы целое племя великанов одной охотой – а то, что Гэрхарэд не одиночка, следовало из множества его высказываний. Нет, жили они не селениями, но их семейные усадьбы, одна от другой были не дальше, чем в дневном переходе.

У Гэрхареда пары пока еще не было. Как он упомянул: был он старшим сыном в семье и отделился от родителей совсем недавно. Так что сейчас ему по хозяйству помогали незамужняя сестра и вдовая тетушка. Были, догадываюсь, и еще работники, но с ними меня Гэрхарэд не познакомил, а дамам представил, правда за стол с нами они не сели: накрыли по-быстрому и куда-то удалились.

Был великан мужиком серьезным, положительным и, как и я, уже вполне созрел до семейной жизни и мечтал о симпатичной великанше, хозяйке для своего очага. С этим у них было все не так просто: следовало сначала завести свой дом и хозяйство и только тогда идти свататься…

Эк я, право, от темы-то отвлекся? Так значит брага! Распробовали сей продукт великаны давно. Сначала, как водится, получилось случайно, а потом и специально стали ставить бродить, ну а потом и «крепить» ее разными добавками принялись, для пущего эффекта! Одна из них, настойка грибов-пятнышей, как здесь называли мухоморы, меня и напугала.

Ну, вот. Раз решил местным напитком печень не гробить, то следовало от выпивки отказаться. А как? Способов множество, от выливания напитков «куда Бог пошлет» до отговорок болезнью или обетом, еще можно в «шахеризада» поиграть: заболтать хозяина до полной потери чувства времени, а там, глядишь и утро уже!

Но ни одним из перечисленных способов воспользоваться мне не хотелось. Вот не лежала душа и все! Поэтому понюхав то, что мне налил хлебосольный хозяин в самую маленькую из посудин, которую он же мне и выделил под выпивку, я так в лицо ему и заявил:

– Гэрхарэд, а ты уверен, что мне, человеку из очень-очень дальних краев, этот напиток не причинит вреда? – и торопливо, чтобы великан не успел принять возражение на свой счет и обидеться, добавил, – у нас там пьют совсем другое, а здесь я и в человеческих селениях кроме эля ничего не пил…

Спросил и сразу поздравил себя с интуитивно выбранной тактикой, все же эта моя дама, как оказалось, заслуживает всяческого доверия и даже восхищения, я бы сказал! Потому, что великан отреагировал абсолютно адекватно и даже стал извиняться, что сам не подумал о такой возможности!

– Ох, Ричард, прости дурака! Вы, люди, такие хрупкие, а я и не подумал, что наше легкое пойло, которое пьют даже женщины и подростки, может тебе повредить!

Правда, упоминание хрупкости нашей натуры и сравнение с женщинами, причем, не в нашу пользу естественно, почему-то вдруг сильно меня задело за живое! Я стал объяснять, что дело даже не в крепости, а в составе…

Гэрхарэд усомнился, я стал убеждать… Вот так и вышло, что слово за слово, да… э-э… кулаком по столу, через пятнадцать минут я уже чертил угольком на столешнице схему самогонного аппарата! Потом он скопировал схему на кусок беленого полотна и куда-то услал с ним свою сестру… А уже на следующее утро я повторял инструкцию к чертежу еще одному великану – Мергелу, дядьке моего, теперь уже, приятеля…

Никого не удивляет, что за время рассказа я ни разу не упомянул джинна? А его и не было!

Нет, до усадьбы великана он со мной доехал и даже за стол сел, но едва утолив первый голод, Мерхаб сослался на важные дела и договорившись со мной о встрече в ближайшем попутном городке, слинял куда-то, покинув нас с Воронушей на милость Гэрхарэда. Вот такой вот финт! Впрочем, назад – к самогонному аппарату…

Умельцами великаны оказались великими! Знали и кузнечное дело, и стеклодувное, так что уловив идею, сам аппарат сварганили без труда, а заодно и набор стеклянной посуды под крепкий алкоголь: не их же глиняной тарой употреблять настолько деликатный напиток?! Аппарат вышел, естественно, размера соответствующего мастеру, но змеевик явно мастерил ювелир – таким крошечным и изящным он выглядел по сравнению с остальными деталями!

Мне жутко хотелось увидеть глаза великанов в тот момент, когда они опробуют продукт перегонки и я, конечно же, охотно согласился на их предложение задержаться у них в гостях еще на денек, с тайным желанием поприсутствовать, так сказать… Надо ли упоминать, что принцип очистки самогона от сивушных масел я не утаил? Так вот – не утаил и даже расписал несколько способов этого процесса.

И да – продукцию сего титана инженерного искусства я тоже собирался опробовать! А что? Самогон, по-всему, должен был выйти качественным, условия на счет закуски и приятной компании соблюдены, даже и баньку «по черному» мужики организовали, так чего было ломаться?!

Каким был результат? Да как сказать? Каюсь, не удержался я, немного, но повредничал…

Когда «накапало» столько, что хватило бы на два великанских стопарика. Приличных таких, если по аналогии, то размером как наши граненные стаканы, а для них, соответственно, как для нас небольшая стопка грамм на пятьдесят – по крайней мере такую я мог «махнуть» залпом, я стал их уговаривать:

– Гэрхарэд, Мергел, вы смотрите осторожнее, мужики! Заранее приготовьте воды на запивку и закусь какую-нибудь серьезную. И пробуйте сначала осторожно, по маленькому глотку… – ну и еще минут на пять в том же духе!

И это все на фоне того, как сам я хряпнул стопашик, любезно сделанный Мергелом специально под мои размеры, без запивки и закуси! Ну и конечно же добился того, что они, как настоящие мущщины, разлили самогон, хитренько эдак ухмыльнулись, снисходительно на меня посмотрели, да и тяпнули первач залпом…!!!

Ржал я не скрываясь и в голос! Только прежде предусмотрительно залез с ногами на высокий подоконник, чтобы великаны меня не раздавили, когда будут искать чем запить то ощущение пожара в глотке, которое они наверняка получили!!!

Видом вытаращенных на пол-лица глаз, текущих по щекам слез и распахнутых ртов, а так же судорожным метанием в поисках воды, я был полностью отомщен за снисходительное отношение к такому «слабому и хрупкому» мне!