Текст книги "Третья Сила (СИ)"

Автор книги: Марина Чернышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

На этот раз он, то есть мозг, тоже продемонстрировал качественную работу без сбоев и я еще только поднимался с колена, а ответ уже был у меня на кончике языка:

– Я очень благодарен Вам за посвящение в рыцари, однако феод принять не могу… – и сопроводил обидные слова гримаской и взглядом из собачьего арсенала: по себе знаю, как безотказно действует на людей мимика этих величайших манипуляторов!

Сработало и в моем случае, потому что вместо гнева, князь взглянул на меня участливо:

– А чем вызван Ваш отказ, сэр Ричард?

Непривычное «сэр» резануло ухо и вызвало нервное хихиканье где-то на втором слое восприятия, но наружу, естественно, я его не выпустил и ответил серьезно, с показным сожалением:

– Видите ли, Ваше Сиятельство, но принятие феода подразумевает и принятие вассальных обязательств, а поскольку я уже имею некие обязательства… – естественно не уточняя какие и кому, а вместо этого только печально качая головой, я многозначительно замолчал.

Самый лучший способ убеждения – это дать своему собеседнику, (а в этом, конкретном случае, моему несостоявшемуся сюзерену), возможность припомнить всю ту информацию, которую он к этому времени наверняка почерпнул из всяких, с его точки зрения, вполне заслуживающих доверия источников, (например таких, как его собственная дочь) и самому сделать из них нужные тебе выводы…

Другой вопрос, что байку о моей принадлежности к знатному княжескому роду в качестве бастарда, из-за некоторой склонности к романтике, придумали сами крестьяне, сделав такой вывод из слов Сулима, который с какого-то момента стал называть меня княжичем, моего «нездешнего» лексикона, да странноватого поведения. А я просто не посчитал нужным ее опровергать, поскольку подобные возражения выглядели бы более унизительно, чем сам факт незаконного рождения, которому в этом мире предавали еще меньше значения, чем в земном, современном мне на момент появления джинна. Княжна узнала эту версию моего прошлого уже из их разговоров и тоже, ориентируясь на мое поведение, обильный и несколько своеобразный словарный запас, а так же на значительную магическую одаренность, вполне уверилась в ее справедливости.

Самое смешное, что я сам, изначально говорил несколько иное, что на мой взгляд на все 100 % соответствовало моему истинному происхождению и где ни словом не упоминалось, что я незаконнорожденный. Однако сейчас, именно эта ошибка, исправлять которую я элементарно счел ниже своего достоинства, и должна была сыграть мне на руку! Поскольку по моей версии, которую я «поведал» Сулиму, мой отец умер не успев меня официально признать, (что так и есть), то по версии крестьян, папаша вполне себе живой, а значит в момент первого совершеннолетия бастарда, которое здесь наступает в двенадцать лет, он просто обязан был стребовать с сыночка вассальную присягу, чтобы элементарно обезопасить себя и свое законное потомство, от его возможных притязаний.

С законного наследника такую клятву не берут, поскольку он вроде как и так потенциальный хозяин всего отцова имущества, а вот что может выкинуть бастард, обделенный не только собственностью, но зачастую и элементарной отцовской лаской, этого никто знать не может. А ведь «левые» сынки от крестьянок, до обидного часто выходят намного более удачными, чем дети от знатных законных жен, не обремененных не сильным здоровьем, ни природным умом, ни смекалкой, необходимым простолюдинкам для выживания, так что и соперники из них могут получиться весьма-а-а серьезные…

Вот на нечто эдакое и намекал я со всем старанием и артистизмом изображая «собачьи глазки», и с подчеркнутым сожалением горестно качая головой, типа: «Присягал я ужо, батюшка князь! Присягал! Папанька мой сюзерен и пока он жив, увы и ах, но другого «сюзи» у меня быть не могёт!» К моей удаче князю, отдать ему должное, не откажешь как в уме, так и в знании обычаев собственного мира: мгновенно поняв как недосказанное, так и суть моей пантомимы, он слегка разочарованно поджал губы, однако полностью отказаться от решения облагодетельствовать меня феодом, не захотел!

– Ну, что же, благородный сэр, в таком случае примите этот дар без вассальных обязательств! – дружески похлопал он меня по плечу, – мне будет достаточно «Малого Канона»*

*(Кано́н (на Земле) – неизменная традиционная, не подлежащая пересмотру совокупность законов, норм и правил в различных сферах деятельности и жизни человека. Авт.)

От такого ответа я слегка растерялся, но ненадолго, а вспомнив, что на местного я все равно похожу очень мало, с легкостью сослался на свою нездешность и попросил уточнений. После чего меня тут же дружески просветили, что «Малый Канон» – это что-то вроде договора о мире, ненападении и помощи в случае агрессии со стороны. В принципе, магически закрепленные обязательства всего того, что я и сам был бы готов предоставить князю, в случае возникновения у него такой необходимости. Единственное «но» с моей стороны заключалось в том, что сидеть в дареном феоде я не собирался. Однако оказалось, что и это противоречие вполне разрешимо, поскольку я, как полноправный хозяин земли, имею возможность свалить управление «подарком» на доверенное лицо или, за неимением такового, назначить управляющего хозяйством хоть бы даже из своих подданных! А уж он, в случае нужды, отрядит и крестьян в ополчение, поскольку подчиненные рыцари мне, из-за малости собственного звания, не полагались…

Но не успел я вздохнуть с облегчением, поскольку на мой взгляд, все вопросы оказались благополучно разрешенными, как выяснилось, что прежде чем осуществить «Малый Канон», являющийся хоть и разрешенным, но все-таки магическим обрядом, а магия так и не была до конца и безоговорочно принята матерью-церковью, то прежде мне надлежит исповедоваться перед тем самым сухоньким старичком, которого я видел сразу по приходу и который (вступают фанфары!), является Благоверным отцом Февадием! (Не поручусь за точность, но у нас на Земле, «Благоверными» называли царей, кесарей и чуть ли не святых до их канонизации!) Я совсем уже решил, что такую персону пригласили ради моего посвящения, и слегка обалдел от свалившейся на меня чести, но возгордиться не успел, так как князь тут же и пояснил:

– В своих странствиях отец Февадий согласился заехать к нам в гости с тем, чтобы отмолить княжну Лиллитиль под отчим кровом, а заодно и помолиться за воинов, погибших ради ее спасения…

Я мысленно фыркнул: «Надо же, хоть и «заодно», но вспомнил все-таки о тех парнях, которых мы хоронили в виде разрозненных кусков тел, а то я уже думал, что до их гибели и дела никому нет!» Однако естественно, феодалу и сыну своего времени, вслух говорить ничего не стал: в лучшем случае – просто не поймет претензий, а в худшем – еще и оскорбится! А оно мне надо? Мне о своих проблемах думать надо, а не воспитывать местную знать.

Причем проблемы вполне могли оказаться нешуточными, поскольку в тонкостях местной религии я не в зуб ногой, а у старичка глазки весьма умные и смотрят внимательно, чтобы не сказать «проницательно»! А как могут отреагировать на пришельцев из другого мира там, где по словам джинна, таких визитов уже чертову прорву времени не было?! Не знаете? Вот и я не знаю и узнать, как ни странно, – желанием не горю! Как сами понимаете, такое настроение к меньше всего располагает к откровенности, а ведь по своей сути, исповедь и подразумевает полную откровенность.

Так что битых тридцать минут, вертелся я похлеще пресловутого ужа на сковородке! Старичок-то оказался очень и очень непростым, да еще и добросовестным, и внимательным. Короче: когда Благонравный наконец прекратил меня терзать всякими-разными вопросами, я был мокрый, как мышь, и чувствовал себя Гераклом, только что закончившим выгребать Авгиевы конюшни! Однако к «Малому Канону» он меня все-таки допустил, хоть и сказал, отечески похлопывая по плечу:

– Вижу, юноша, откровенность тебе тяжело дается и душу свою ты мне так до конца и не раскрыл… Однако «исповедь», есть дело сугубо добровольное и принуждения не терпит. Главное я для себя уяснил, а остальным поделишься, когда сам этого захочешь… – затем сделал у меня надо лбом характерный жест кистью, будто что-то сначала собрал, а потом откинул, означающий у местных благословение, и согласно кивнул князю, терпеливо и кротко ожидающему в сторонке.

Духовно опустошенный и уже не чаявший благополучного завершения исповеди, я почти автоматически повторил за старцем слова «Малого Канона» и с облегчением увидел, как маленькая голубая молния пронзила наши с князем ладони, сомкнутые в ритуальном жесте. А потом еще добросовестно отсидел положенное время на пиру. Правда последнее было не так уж тягостно, потому что после всех пройденных «процедур», я испытывал такой зверский голод, что сначала просто «мел» со стола все, что попадалось на глаза и только утолив первый голод, дальше уже смог наслаждаться и куропатками в брусничном соусе, и седлом барашка в белом вине, и всевозможными пирогами с ягодами в меду, запивая все эти деликатесы исключительно взварами и морсами, поскольку вопреки расхожему мнению, «расслаблять» перегруженную нервную систему алкоголем, категорически не рекомендуется!

***

Однако нормально отдохнуть, как видно, на этот раз мне была не судьба! Едва освободившись от перевязи с ножнами и успев снять только один сапог, я подвергся… визиту Лилли, которая была абсолютно не в себе и только и могла, что двигаясь по комнате как сомнамбула, на автопилоте огибая вещи, повторять как заводная кукла:

– Все пропало… Все пропало…

– Да скажешь ты наконец толком, что именно и куда «пропало»! – наконец рявкнул я, с минуту утомленно понаблюдав за ее телепанием по моей вожделенной спальне.

Однако мой запал пропал не возымев никакого эффекта и чертыхаясь сквозь зубы, ковыляя в одном сапоге, я добрался до графина с водой, набрал ее в рот и смачно фукнул ею в лицо ополоумевшей вампирше, как во времена моего детства это делали при глажке хозяйки, желающие увлажнить пересохшее белье. Вот эта процедура эффект возымела и я только чудом увернулся от пощечины когтистой лапкой! К счастью, повтора не потребовалось…

«Водные процедуры», впрочем, как и всегда в подобных случаях, оказали свое целительное действие, Лилли пришла в себя, смерила меня обиженным взглядом, плюхнулась в мое самое любимое кресло и… горько разрыдалась! Я даже немного опешил, настолько не ждал такой чисто девичьей реакции от моей неистовой вампирши! И да, меня проняло…

– Ну тихо, тихо, – облокотившись бедром о подлокотник кресла я обнял девушку за хрупкие плечи и привлек к себе одновременно легонько похлопывая ее успокаивающим жестом, – по поводу чего слезы? Что там у тебя «пропало», что ты аж в панику скатилась?!

– Как «что пропало»?! Ты же уже знаешь, что здесь этот праведник, Благоверный Февадий?! Отец похвастался, что оказывается, уже после моей отправки в монастырь св. Мартиники, ему доложили, что этот Благоверный отправился в путешествие с миссией благотворительности и его маршрут пройдет совсем недалеко от нас. Он и так-то хотел заполучить его в качестве гостя, а тут ты меня привез и папа посчитал, что это самый лучший способ в одни силки поймать двух зайцев! К тому же очень хороший повод для приглашения: этот праведник просто так может в замок и не поехать, но вот ради спасения живой душ-ши-и…

Последние слова она договаривала уже с надрывом и едва закончив фразу, опять разразилась слезами, как осенняя туча!

– Ладно, про Февадия понятно, но ты-то чего ревешь?! – как-то ускользала от меня идея слезоразлива.

– Ну, как же?! Я же тебе сколько раз уже говорила, что не хочу чтобы меня «отмаливали»?! Ты что, все мимо ушей пропустил?! Ох, мужчины..! – возмутилась Лилли моей кажущейся невнимательности.

– Ничего я не пропустил! – тут уже возмутился я несправедливости обвинения, – ничего я не пропустил, только не понял немного: ты что, надеялась, что твой отец так все с твоим вампирством и оставит?! Такая наивная?! К тому же я не был до конца уверен, что ты эту идею не оставишь… – у меня перед глазами встали новорожденные вампирчики и абсолютно абсурдная и гротескная картинка, на которой княжна высиживает вампирскую кладку и я едва в голос не заржал, но благополучно подавил приступ неуместной веселости и добавил рассудительно, – все-таки повседневная жизнь вампиров для тебя непривычна и вряд ли покажется такой уж привлекательной, если ею придется жить изо дня в день неисчислимо долгое время. Они же существа совершенно другого вида! Ты хоть об этом-то в курсе?

Девушка хлюпнула носом:

– Да в курсе я, в курсе! Не иначе, как с твоей подачи, Волюнд меня последние дни обо всем усиленно просвещает… Только я ведь не «урожденная», а «обращенная». Мне ничего такого делать не придется. Скорее всего привлекут или к охране, или к переговорам с людьми. Это ведь только невежды считают, что вампиры злодействуют, а на самом деле у них многое по договору и на оплате…

– Стоп-стоп про оплату! В этом фон Тирд и меня просветил. Ты мне лучше объясни, откуда эта твоя паника?! Ну, подумаешь «отмолит» Февадий?! Уедет – Волюнд тебя обратно обратит, только на этот раз в тайне, так, чтобы отец не знал и не беспокоился…

– А он захочет?! – княжна уставилась на меня с надеждой и по-детски трогательно захлопала мокрыми ресницами, – он мне уже в который раз заявляет, что я ему без надобности, что его принудили меня обратить и от моего обращения у него сплошные неприятности!

«Вот же гад!» – мысленно помянул я вампирюгу «незлым тихим словом», – «вот зачем было девчонку расстраивать?! Ведь все равно ему, с полностью обескровленный кланом, так или иначе придется прибегать к помощи наемников! А княжна – вполне адекватный человек, да еще и довольный переменами в своей жизни. Ну и чем она ему не помощница?!»

Я почти отеческим жестом положил ладонь на растрепанную головку Лилли:

– Успокойся! Волюнд – мой вассал, не забыла? Что скажу, то он и сделает! – «вот же говнюк упертый», – добавил про себя в сердцах и закончил решительно, – так что бросай реветь: быть тебе вампиршей, раз уж ты так этого желаешь!

***

Ну, а дальше – мой вожделенный отдых отодвинулся на… Довольно далеко, в общем, отодвинулся… Настолько далеко, насколько велика была благодарность девушки за мое, совершенно бескорыстное, к слову, участие и понимание!

Глава двадцать девятая, в которой герой очередной раз убеждается, что «Гладко было на бумаге…» и делает важное открытие

Волюнд фыркал на мои аргументы и увещевания как до предела рассерженная кошка, а я боролся с сильным желанием согнать его с моего подоконника, на котором на этот раз он устроился вообще с ногами! Ну бесит же! Хотя такой мой поступок мог еще сильнее помешать нашему диалогу, а тот и так не сильно-то ладился. Так что мне приходилось терпеть, от чего поза вампира бесила меня еще сильнее. Впрочем – это состояние, похоже, было у нас взаимным.

– Нет, ты просто не понимаешь: такого никто никогда раньше не делал!!! – твердил фон Тирд как заезженная пластинка, – такие опыты с вампирской кровью могут дать совсем не те результаты, которых ты от меня требуешь!

Вот как вам нравится подобный аргумент в ответ на мою идею повторного обращения?! «Не делали» видите ли?! Да мало ли чего не делали раньше, но потом все-таки сделали и вполне успешно пользуются по сей день?! Примерно это я и пытался вдолбить в упрямую голову древнего вампира.

Хотя вторая часть фразы, добавленная только что, несколько примиряла с категоричностью того, что Волюнд утверждал до этого. Но если это соответствует действительности, то почему он вообще не начал возражать с этого аргумента?! Я бы сразу снизил напор, но он этого не сделал, а значит сказанное только что, вполне может оказаться ложью! Очередной. Кто бы только знал, как тяжело договариваться с такими лживыми тварями как вампиры!

Но потом я мысленно махнул рукой, выдохнул и сменил тему: нужно снизить накал спора, чтобы разобраться где в сказанном лож и выбрать из нее крупинки правды. А еще лучше применить простой, но действенный и проверенный на множестве упрямцев способ, когда следует уйти от «больной» темы, но вернуться к ней, когда они поостынут и их мысли переключаться на что-то другое.

– Ладно, предположим, что про риск повторного обращения я не знал, но нельзя так нельзя. Придумаем, что-нибудь другое. Ты мне лучше скажи, зачем ты княжну постоянно дразнишь?! Обижаешь ее зачем?! В том, что с тобой случилось, уж чего-чего, а ее вины нет совершенно! Если не кривить душой и не играть в политкорректность ради твоей тонкой, ранимой натуры, которой претит статус жертвы, а называть вещи своими именами, то вы с ней оба всего лишь пешками в чужой игре! Да, ты пострадал больше и потерял больше, но только на данный момент и исключительно из-за моего вмешательства. А не будь меня, то Лилли оказалась бы пожизненной постельной игрушкой принца и марионеткой тех, кто спланировал заговор, а тебя просто убили бы… скорее всего. И еще неизвестно, что тут хуже.

– Целый погибший клан ты сравниваешь с жизнью одной женщины?! – тут же взвился фон Тирд, как рыбка заглотнув мой крючок с наживкой.

– В плане общей ценности – сравнение возможно и не корректно, но в плане личного страдания – вполне сопоставимо, – отпасовал я ему аргумент, – ты бы умер и все, конец всем мучениям…

– А она даже не знала бы, что мучается! – циничная усмешка, исказившая черты вампира, совсем не шла к его лицу, дышащему чувственным очарованием.

– А тебе-то откуда об этом знать? Только не говори, что вы, вампиры, хоть раз когда-нибудь поинтересовались чувствами людей, которых обращали и подчиняли к своему благу! Вот только представь, что ты будто заперт в своем собственном теле, все понимаешь, а сделать ничего не можешь и это насилие продолжается всю твою жизнь без шанса на спасение!?

Я вполне способен сочувствовать, сострадать и достаточно реалистично могу представить себя на чьем-то месте, поэтому говорил вполне осознавая то, о чем говорю и стараясь донести это осознание и до оппонента, как вдруг…

Вообще-то кожа фон Тирда имела очень приятный кремовый оттенок, как у некоторых рас Земли, в жилах которых была толика негритянской крови. По крайней мере на лице и руках, поскольку я не знал, способны ли вампиры загорать, а голышом увидеть Волюнда мне не довелось. Однако теперь я точно знал, что бледнеть они могут так же, как и люди, потому что в какой-то момент моей речи фон Тирд так страшно побледнел, что его лицо стало даже не белым, а серым, как влажная штукатурка!

При этом яркие, пухлые губы вампира практически сравнялись цветом с остальной кожей, а зрачки так расширились, что глаза стали похожи на два провала в бездну! Ей же ей, но в тот момент, когда он бился и рвался из магических пут в подвале замка, во время нашей первой встречи, он выглядел не настолько… пугающе!

– Э-э-э! Ты что?! Что случилось?! – я бросился к вампиру и встряхнул его за плечи.

Будете смеяться, но мне реально показалось, что он сейчас хлопнется в обморок, а то как бы не случилось чего-нибудь похуже! Инфаркт? Инсульт? Страдают ли этими хворями бессмертные?! Впрочем смейтесь или нет, но я абсолютно уверен, что если и ошибся, то вряд ли сильно. После того, как я его встряхнул, вампир медленно стал возвращаться к прежнему виду. Сначала почти вернулись в норму его глаза, потом слегка порозовели губы…

Я с тревогой вглядывался в лицо моего необычного вассала и только спустя несколько минут, облегченно перевел дух.

– И что это было? – спросил с ворчливыми нотками в голосе, поскольку этот… нечеловек, все же заставил меня переволноваться, – ты что, голодный?! – высказал первое, что пришло в голову от вида этих его метаморфоз и уже было принялся закатывать рукав, но Волюнд разомкнул губы, обметанные будто после длительного жара.

– Нет, не надо, я в порядке… Просто я представил… представил… – выдавил он с запинкой, сипло, совершенно «не своим» голосом.

– Что?! Что такое ты представил, что будто мгновенно умер из-за этого?! Да говори уже, а то у меня мозги кипят от ваших с княжной фортелей!

Вампир откашлялся и стал еще больше походить на себя прежнего, только не валяющего дурака в обычной своей манере, а необычно хмурого и серьезного.

– Я представил, что может чувствовать человек, если всю жизнь заперт в своем теле, как в тюрьме… без надежды на помилование и… Я представил, что такое могло случиться с Тиль…

– С Тиль? С каким еще Тиль? – мало что поняв из бормотания вампира и потряс головой и то ли просто так совпало, то ли этот жест имел чудодейственную силу, но обрывки фактов в моей голове легли на свои места и мне открылась такая истина, что от нее едва не снесло крышу уже у меня самого!

***

«Ничего себе фортель!?!?» – какое-то время я мог вертеть в голове только эту фразу, которая как якорь удерживала мой рассудок, не позволяя ему встать в совсем уже унизительную раскоряку! Вот уж не думал, что казалось бы на пустом месте «словлю» такой шок. Я-то, наивный, думал, что изучил фон Тирда и знаю его как облупленного, а «слона-то и не заметил»!!! Какого? Да того, который все это время был у меня под носом! Да, я понял, что Волюнд великолепный артист и отъявленный лгун, но мне даже в голову не приходило, что он может прятать под актерскими ужимками не только какие-то факты, которые не хотел мне открывать, но и свои истинные чувства! А если посмотреть не предвзято, чуть отстранившись, то вполне можно было бы их и распознать!»

Ладно-ладно, оставляя в стороне сумбур в моей бедной голове, скажу просто и конкретно: Волюнд фон Тирд был до беспамятства влюблен в княжну Лиллитиль Нугварскую!

Не знаю, в какой момент это случилось, все же он знал девушку буквально с ее рождения, но чему быть, как говорят не только на моей Земле, но и в этом мире – того не миновать! А как должен вести себя мужчина… Хотя нет, не так: как себя должен чувствовать древний вампир, который не только попал в вассальную зависимость от человека, но его любимая женщина мало того, что тоже человек, но еще отдает предпочтение другому мужчине?! И в постели в том числе?!

И опять не так, а закручено еще круче! Волюнд любит даже не человеческую женщину, а «обращенную», что для него, «высшего», все равно как императору полюбить… даже не знаю кого! В человеческом обществе просто нет такой степени неравенства! Мда-а… Если у меня крышу сносит, то что твориться в голове у фон Тирда?!

«Стоп еще раз!» – с немалым волевым усилием строго прикрикнул на себя мысленно и так же мысленно встряхнулся, как пес вылезший из воды, после чего у меня получилось окончательно взял себя в руки. Думаем дальше:

«Проблема совсем не в том, что я не замечал состояния вампира и даже не в том, что он все это время страдал, а в очень простом вопросе: «Сам-то Волюнд это осознает?!» Если судить по нынешнему его состоянию и по окончанию фразы, то возможно, что если осознание и наступило, то случилось это только что! Угу, или «не» наступило. Вполне возможно, что стадию отрицания ему еще предстоит пройти… Угу-угу, но пары сотен лет на раскачку, которые могут понадобиться бессмертному, у нас с Лилли точно не имеется!»

Последняя мысль вызвала у меня кривую усмешку, но в свое кресло я опустился уже полностью спокойный: «Требуется поторопить? Ну что же, ноу проблем, поторопим…»

– Волюнд, а ты сам-то хоть понял, что сейчас произошло? – с акцентом на «что», спросил вампира, который скорчившись будто от судороги, все еще сидел на моем подоконнике.

Явно еще полностью не отошедший от шока, фон Тирд вопросительно уставился мне в лицо и кашлянув спросил каким-то больным, слабым голосом:

– Произошло? Сейчас? О чем ты..?

«Вот же черт! Да он в подвале себя чувствовал лучше!» – пораженно пронеслось в моем сознании, – «надеюсь, что не добью его, как водится, «из лучших побуждений»?!» И, вздохнув, будто перед прыжком в воду, выдал залпом все, что только что открыло мне прозрение:

– Ты так близко к сердцу принял трагедию… гмм… Тиль, потому что любишь княжну… Слышишь, Волюнд?! Ты не просто влюблен в девушку, ты любишь ее! Ты это понимаешь?!

Зрачки вампира распахнулись так сильно, что я заподозрил повторный шок и уже прикидывал, не прибегнуть ли мне к… «водной терапии», но… В этот момент с подоконника раздались какие-то хриплые, каркающие звуки, в комплекте с дергающимся подбородком, опознанные мной как смех! Впрочем, наличие шока это совсем не исключало…

– О, да! О, да! – повторял фон Тирд в коротких паузах, продолжая давиться своим жутким смехом, – теперь я это понимаю..! Я, высший вампир…. глава клана и пал… так низко, что влюбился в… в… «обращенную»!

«Угу-угу, именно та проблема, которую я и боялся больше всего!» – мысленно покивал себе головой со смесью сожаления, горечи и… злости, пожалуй. «Как там у классика? «Стереотипы мышления довлеют над сознанием», – кажется так это называется? Смысл такой – точно, но вот за точность цитаты не поручусь… А тут еще у «сознания» было достаточно времени, чтобы закостенеть в своем консерватизме и превратить «стереотипы» в «постулаты»! Однако попытаться все равно стоит!» – подумал упрямо и резко выставил в сторону вампира раскрытую ладонь:

– Стоп! А ты посмотри на ситуацию с другой позиции…

И со злой решимостью, мгновенно перемешал все факты в стройном, и казалось бы логичном, построении фон Тирда!

***

Ну, да, считается, что от перестановки мест слагаемых, сумма не меняется, но жизнь – это не арифметика, в жизни, зачастую, как раз бывает все наоборот! «Вот сейчас и проверим, тот ли это случай…» – авантюрная волна несла мой рассудок и он принялся дерзко выстраивать факты в новую логическую цепочку…

Честно говоря, успех этой моей затеи держался только на том, захочет ли мозг вампира ухватиться за ту соломинку, которую я ему предлагаю. Любовь – весьма сильное чувство и способно переиначить любые, даже самые закостенелые представления, но… Впрочем, если озираться на это вечное «но», то и начинать не стоило бы!

Мой жест «реально» заткнул вампира, истерический смех «уже» прекратился, а если судить по дикому, жадному взгляду – его сознание отозвалось на мою фразу как надо и сейчас затаилось в надежде…

– На самом деле ты влюбился в прекрасную, юную девушку, утонченную аристократку и родовитую княжну! Вспомни, в какой момент впервые ты почувствовал, что ее присутствие тебя волнует? – рассказывал я Волюнду историю его любви и холодел от страха: вдруг он вспомнить нечто совершенно иное?!

Однако взгляд фон Тирда сместился и он уже не смотрел мне в глаза, а мысленно заглядывал в прошлое и потому, как светлело его лицо, воспоминания были созвучны моим словам!

– Да, она была человеком и поэтому ты отрицал свои чувства, боролся с ними, но они уже были «тогда» и росли с каждым днем…

Я дал вампиру немного времени, чтобы закрепить нужные мне эмоции и резко сменил тон:

– А потом твой клан принялись методично уничтожать! Ты метался сначала в попытках дать отпор, а потом – спасая то, что еще можно было спасти… – глаз Волюнда зло прищурились, лоб у переносицы прорезала глубокая вертикальная морщина, а губы сжались в болезненной гримасе.

Отслеживая его мимику, я чуть ли не наяву видел отражение тех событий и да – глубоко сочувствовал его горю и отчаянию, но все же продолжал говорить:

– Потом тебя пленили и приковали к саркофагу! Они пытали тебя, чтобы склонить к сотрудничеству, но пытки тебя не сломили…

– Да-а-а… – вдруг выдохнул фон Тирд, так внезапно прерывая мой монолог, что я аж вздрогнул от неожиданности, – я не сломался, просто моя смерть оказалась бы концом для клана… Долг…

– Я помню, – успокоил я вампира, – в укромной щели ожидали возможности вылупиться десятки юных вампиров! Это была реальная возможность возродить клан и ты уступил…

– Да-а-а… – на этот раз голос фон Тирда звучал с нотками горечи, – но все переменилось, когда они озвучили детали соглашения…

– Ты опять взбунтовался?

– Мне потребовался месяц, чтобы уговорить себя вспомнить собственные аргументы!

– Вот! – я аж в ладоши прихлопнул от охватившего меня торжества и… откровенного облегчения: мое предположение оказалось верным, а остальное – это уже детали!

Что это меняло? А все! Глава клана, его сиятельство Волюнд фон Тирд не «какую-то человечку» полюбил, а такую же «сиятельную» княжну, почти ровню себе, ну-у… если отбросить расовые предрассудки. А вот пото-о-ом, по причинам ни от него, ни от княжны не зависящим, злая воля его врагов превратило девушку в низшего вампира! Значит что?! В его чувствах нет ничего унизительного. А ведь унижение – это как раз то, что может убить абсолютно любое чувство! И, подводя итог (просто вишенка на торте!), вывод из вышесказанного: отказаться от своей любви – это дать врагу победить! Фиг с ним, что они уже благополучно откинули коньки, но ведь для нынешнего времени очень важно не дать врагу умереть победителем. Вот мы и не дадим. Фон Тирд женится на княжне, возродит клан и будет счастлив вопреки всему, показав своим врагам грандиозную фигу! А что? Фига врагам, пусть и умершим – весьма немаловажная деталь любого мировоззрения, господа.