Текст книги "Мой предприимчивый Викинг (СИ)"
Автор книги: Марина Булгарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Но я решила высказаться до конца, пользуясь его яростным молчанием.
– Удочерить Марьям я решила задолго до... сегодня. И что бы ты сейчас не сказал, решения я своего не поменяю.
– Напомни, когда я что-то сказал против? – язвительно поинтересовался он.
Я не нашлась с ответом. Варианта, что он будет не против удочерить неизвестную ему девочку, только лишь ради меня... этот сумасшедший со всех сторон вариант даже не приходил в мою голову, пусть даже в качестве шутки.
Мужчина явно прочитал меня, словно открытую книгу.
– Я уважаю твое право и твой выбор, тебя. Удочерение в данной ситуации – достойный шаг. И я действительно так считаю, – я с широко открытыми глазами внимала, – Но знаешь, что ужасно? Это не взаимно. Ты то самого низкого мнения обо мне. – я открыла было рот, чтобы спросить, с чего он это взял, – Помолчи. – послушно передумала это делать, – Своими домыслами ты проявила абсолютное неуважение ко мне. Тем более обсуждая меня, якобы мои решения, со своей подругой, не обсудив сначала всё со мной... это... поразительно. – Он возвёл глаза к потолку, – Я даже не знаю, что сказать еще. Хотя, наверное, то, что до нормальных отношений мужа и жены нам ооочень далеко.
– Богдан, то, что мы случайно поженились, ничего не поменяло в наших отношениях. То, что мы проделали этой ночью – не значит, что мне вдруг хочется нежничать с тобой, откровенничать или спрашивать на что-либо разрешения. В конечном счете у меня будет дочь, а у тебя – свобода и кучи телок на одну ночь... или как ты называешь эти свои победы...
Я резко захлопнула рот. Последнее я не хотела говорить, но осадок от случившегося в ресторане совершенно неожиданно всплыл. И в самый неподходящий момент. Бог свидетель, я хотела бы взять свои слова назад, но...
Богдан со свистом втянул воздух в легкие.
Кажется, его всё достало.
– И ты, конечно же, причисляешь себя к ним? – он резко развернулся и схватил меня за запястье, притянув одним движением к своей стальной груди.
– Почему бы и нет? – я хотела высвободиться, но он держал крепко. И я процедила сквозь зубы: – Пусти.
В его глазах сверкнул опасный огонек.
– Я отпущу тебя, как только ты признаешься, что между нами было больше, чем просто физиология, давление алкоголя, буйство гормонов или еще любая другая причина, по которой ты пытаешься убедить себя в обратном. Знаешь, что я думаю? Ты сама не знаешь, чего хочешь. И ты боишься. Боишься меня. Своих чувств, самой себя рядом со мной. И ты бежишь, поджав хвост, по любой возможной причине. Не будь удочерения, ты бы придумала обязательно что-нибудь другое.
– Знаешь что?!
– Что?!
– Ты самодовольный кретин! Да, мы трахнулись. И не раз. Да, мы общались. И да. Мы с тобой поженились. Но это еще не значит...
– Это значит всё! – оборвал он безапелляционно. – Ты думаешь, что можешь иметь меня и ничего не почувствуешь в ответ?
– А почему бы и нет? Как будто ты никогда так не поступал!
– Я всегда так поступал! – прогрохотал он, и его слова эхом отдались в глухой гостиной.
Я вырвала руку из его цепких пальцев и рухнула обратно на диван.
– Боже, ты как бездомный пес, от которого невозможно избавиться. Почему бы тебе не уйти надоедать кому-нибудь другому?
Его сильное тело застыло. Мне показалось, что сейчас он скажет что-то грубое, но он, смолчав, просто развернулся и пошел к двери, не смотря на меня.
Вот здорово. Теперь я чувствовала себя отвратительно.
– Богдан, Богдан, подожди. – Я тотчас рванула с дивана, чтобы схватить его за руку. – Прости меня. Богдан.
– Не приближайся ко мне, – огрызнулся он.
Он высвободился из моей хватки, но я загородила ему дорогу. А потом сильно пожалела об этом. Его глаза были совершенно холодными. Как осколки желтого или золотого стекла.
А потом он едко произнес:
– Прости, что обидел тебя. Я могу себе представить, какой чертовски тяжелый груз ложится на плечи, когда кто-то хочет узнать тебя поближе. И, кстати, да. Я не готов к ребенку. – но я четко поняла, что скорее всё обстоит совсем наоборот, – Теперь мне надо время всё обдумать.
– Богдан...
Он легко отодвинул меня в сторону.
Мужчина, не прощаясь ни с кем, вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь.
Глава 14
Богдан
Я отжал штангу от груди: зубы были стиснуты, тело дрожало, пот катил с меня градом.
– Десять, – отозвался Андрей.
Я опустил штангу на стойку, услышав, как она зарокотала, когда гантели задребезжали и застыли.
– И еще сорок.
Андрей наклонился к перекладине.
– Мужик, да у тебя уже пять по двадцать.
– Мне нужно еще сорок.
Голубые глаза сузились.
– Полегче, Воронцов. Если ты хочешь порвать на куски свои грудные мышцы, это твое дело. Но не срывайся на мне.
– Извини.
Я сел и встряхнул свои руки, мышцы на которых горели. Было одиннадцать часов утра, а мы с Андрюхой торчали в спортзале с восьми. В моем теле не осталось ни одной частички, которая не горела бы огнем, но до конца было еще далеко. Я пытался достичь такого физического истощения, которое пробиралось бы до костей.
– Готово? – Пробормотал я.
– Дай мне подтянуть крепеж. Окей, можешь начинать.
Я снова опустился вниз, снял штангу со стойки и опустил себе на грудь. Я выровнял дыхание прежде, чем толкнуть вес вверх.
Бездомный. Пес.
Бездомный. Пес.
Бездомный. Пес.
Я толкал груз вверх до последних двух отжимов, пока не вмешался Андрей.
– Ты закончил? – Спросил тот, помогая мне положить штангу на стойку.
Я сел, часто дыша, упираясь руками в колени.
– Еще один подход после перерыва.
Андрюха подошел и встал прямо передо мной, закручивая снятую футболку в канат. Благодаря нашим тренировкам, грудь и руки Андрея стали накачаны куда больше, чем в первые дни наших тренировок.
Конечно, он еще не может отжать то количество железа, с которым тягался я, но для новичка он был настоящим бульдозером.
– Ты мало-мальски приходишь в форму, друг.
– Эй, да ладно. – Андрей ухмыльнулся. – Только не вспоминай тот душ, что мы принимали вместе.
Я кинул в придурка полотенце.
– Просто говорю, что твой пивной животик исчез.
– Это было не пиво, это был элитный коньяк. И я не очень то скучаю. – Андрей пробежался пальцами по своим шести кубикам. – Теперь скажи мне кое-что. Долго ты еще так усиленно собираешься выбивать из себя дерьмо? Твой видок вчера я в жизни теперь не забуду. И признаю, – Андрей потер всё еще побаливающую скулу, – отобрать флакон дорогущего вискаря у убитого горем мужика, когда тот потерпел фиаско в делах сердеШных, и лежал голый в ванне, было для меня воистину опрометчивым поступком.
Я вспомнил вчерашний отвратительно-пустой день. То, как рявкнул на внезапно вломившегося ко мне домой друга – «Отдай мою треклятую флягу!», а когда тот настоял на начале сухого закона, вломил ему справа в челюсть. Фляга тогда сразу перекочевала обратно ко мне. Но... да. Думаю, мне сегодня всё же немного совестно.
– Ты не хочешь поговорить о Мирославе? Может, я чем-то смогу помочь.
– А ты хотел бы сейчас поговорить о Кате? Произведем мозговой штурм вместе.
Лицо Андрея напряглось.
Если кратко: Недавно к нам в компанию устроилась девчонка. На прием входящих звонков. Совсем еще цыпленок. Робкая, серенькая. Ну, ладно, не суть, вкусы у всех разные. Не спорю. Так Андрюшка то... влетел. В омут. С головою. Но взаимностью там, как и у меня... (тяжелый вздох) даже рядом не пахло.
– Не особо.
– Ну тогда ты должен понять, что у меня тоже не особо, что есть рассказать.
Темные брови Андрей поползли вверх.
– Вы же поженились. Кстати, еще раз поздравляю, зятек. И она всё равно артачится?
– Я думал, что мы не говорим на эту тему.
Матвеев скрестил руки и нахмурился. Он словно играл в Блек Джек и размышлял, взять ли еще одну карту у дилера или не стоит.
Момент... и друг принял решение.
Андрей заговорил быстро и напряженно:
– У меня ничего не вышло с Катей. Она не хочет меня видеть. Она меня боится. Шарахается, как от чумного. Вот и вся история. А теперь расскажи мне о своем кошмаре.
Мне пришлось улыбнуться.
– Мысль о том, что не одного меня отшили, приносит некоторое облегчение.
– Больше. Мне нужны детали.
– Твоя сестра выставила меня позавчера, сразу после нашей супер-склерозной свадьбы, из дома ее подруги, перед этим хорошо поработав над моим эго.
– И каким именно топором она тебя порубила?
– Нелестным сравнением с бесхозной собакой.
– Ух. – Андрюха раскрутил футболку в другую сторону. – Но ты, естественно, умираешь, как хочешь увидеть ее снова.
– Почти что так.
– Ты жалок.
– Я знаю.
– Но я могу побить твой рекорд. – Матвеев покачал головой. – Прошлой ночью я... Э-э-э, поехал к дому Кати. Отступлюсь чуть-чуть: предварительно я залез в документацию отдела кадров и сфотал ее домашний адрес и телефон. Так вот, я даже не знаю, как оказался там. Ну, то есть, я имею в виду, последнее, что мне нужно, это таскаться за ней, понимаешь меня?
– Дай-ка я догадаюсь, ты ждал снаружи в надежде...
– В кустах, Воронцов, я сидел в кустах. Под окном ее спальни.
– Вау. Это...
– Ага. В моей нормальной жизни я сам подал бы на себя в суд за преследование. Послушай, возможно, нам следует сменить тему разговора.
– Отличная идея.
Нас прервал взволнованный голос Артема, ввалившегося на полном ходу в тренажерный зал. Парень неуклюже выронил несколько папок на пол и какую-то макулатуру. Одет помощник был как всегда в костюм жнеца. Я поморщился. Примерный работяга, чтоб его.
– Богдан Сергеевич! Богдан Сергеевич! У нас ЧП!
Я расслабленно обтер лицо и шею полотенцем. Закинул тряпку издалека одним точным движением в сумку.
– Посмотрите! Свежий выпуск.
Артем подлетел ко мне и сунул в руки газету.
Я не встал, ноги гудели неимоверно.
Медленно перевел взгляд с испуганного лица помощника на потрепанную жизнью бумажку.
Протер глаза.
Я. Мое фото.
– И? – вопросительно изогнул бровь.
– Читайте! – едва ли не рявкнул на меня этот... мальчишка.
Я кашлянул в кулак и уставился в газету.
Заголовок гласил: "Генеральный директор СибНовСтой тайно женился!"
Мои глаза едва не выкатились из глазниц.
Быстро перелистнул газету.
Наткнулся на подзаголовок:
"Холостяк наконец решил остепениться? Кто же его избранница? Почему тайно? Факты, слухи, сплетни."
И... фотография меня и Мирославы на целый разворот во время свадебной церемонии.
Твою... маааать.
Молча передал газету Андрею.
Тот спустя несколько долгих секунд протяжно присвистнул.
– Всё. Нам крышка.
– Совершенно согласен.
– Но знаешь, друг, в данной ситуации есть и один громадный плюс.
– Это какой же? – мрачно отозвался я, прокручивая в уме все надвигающиеся с крейсерской скоростью последствия.
– Итак, выкладываю...
Глава 14.2
Мирослава
Я лежала в кровати и бессмысленно пялилась в потолок, поглощенная собственными мыслями.
Два дня в моей жизни не появлялся Богдан. 48 часов. 2880 минут. 172800 секунд...
Этот мужчина, он словно стихийное бедствие, против которого человек не в состоянии выстоять.
Мирослава, пора признаться хотя бы самой себе, твоя крепость пала. На твоих башнях теперь развиваются флаги Богдана.
Зажмурилась, схватилась за голову и резко перевернулась на живот. Выдохнула...
Я попыталась успокоить себя тем, что ни одна... ни одна женщина не выдержала бы того напора, каким накрыл меня этот мужчина.
Я вытянула правую руку из-под одеяла и завороженно принялась рассматривать обручальное кольцо, украшающее мой безымянный палец. Да, я не нашла в себе сил его снять...
Не хотелось признаваться, но эти два дня... неважно, что я видела или слышала, Богдан занял все мои мысли. Мой разум оказался поглощён им. Захвачен. Я была не в силах убежать от этого. Этот мужчина заставлял всё моё существо сходить с ума!
Я скучала. Немыслимо! Ха-ха. Но это так.
Последнюю нашу встречу я прокручивала в уме уже десятки раз. Ставила на повтор и думала-думала-думала. Переигрывала.
Сейчас я отчетливо понимала, что раньше не боялась того, что Богдан может уйти, потому что знала – сколько бы раз я не сказала ему «Исчезни!», в душе была уверенна, что он вернется. Он же всегда возвращался. И потому была беспечна. Но теперь... я чувствовала – нет, не вернется. Я действительно обидела его, задела гордость. Попрекнула чувствами к себе. А ведь надо признать, необходимо гигантское мужество, чтобы раз за разом появляться в жизни человека, который совершенно не ценит затраченных тобой усилий. Совершенно не ценит тебя.
В итоге я пришла к выводу, что мне следует в этот раз сделать что-то первой. Сегодня же. Пойти на примирение. Проявить инициативу. Извиниться как-то. Протянуть для прикуривания трубку мира.
Закатила глаза и перевернулась обратно на спину, раскинув руки в стороны.
Оказалось, я совершенно зависима от присутствия Воронцова в моей жизни. И развод... теперь наш с ним брак не виделся мне чем-то ужасным. Может всё-таки был толк в словах Богдана, насчет «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»?
Я и впрямь сожалела о случившемся, и потому чувствовала себя последние сутки словно во сне, будто у меня эмоциональный раздрай или что-то подобное. Не могла прийти в себя.
По правде говоря, в данный момент, я снова и снова переживала, собирала по крупицам, те бесконечные, наполненные счастьем и эйфорией минуты, проведенные с Богданом. Я вспоминала каждую нелепость, каждую неожиданную встречу: начиная со знакомства в том фитнес клубе на Титова и заканчивая нашим падением в бассейн. Я снова и снова переосмысливала каждое действие мужчины, заново понимала его. Переоценивала. Навязчивые, но безумно приятные воспоминания заставляли каждый раз поеживаться. А от некоторых меня передёргивало от смущения и осознания абсурдности произошедшего. Но то, как Богдан со мной говорил... понимающий, щедрый, сексуальный... Я ощущала, как его слова проникают под кожу и опускаются куда-то вглубь меня. И его обещания... неужели все это действительно возможно?
Пугала сама мысль ему открыться. Чувствовать так остро. Взлететь так высоко! Я не представляла, что случится со мной потом, какие внутренние механизмы могут расшататься в небесной выси и сколько кислорода покинет мою кровь. И возможна ли потом безопасная посадка?
Боже мой, а наши ночи...это было так изумительно, что, думаю, часть мозговых клеток у меня просто выкипела. И каждый раз, как я думала о том, что я вот так взяла и запрыгнула к нему в постель, еще и не раз, мне становилось неловко.
Остаток ночи я провела, пытаясь заснуть, ворочаясь с боку на бок, сражаясь с собственными мыслями.
«Подушка слишком плоская. Одеяла слишком теплые. Может, выпить травяного чаю... стакан вина... мелатонин... еще почитать... нет, прекрати думать, прекрати. Встать в три часа – это слишком рано?.. может, подождать до четырех?.. »
Стоило мне наконец задремать, как зазвонил будильник.
Семь утра.
Со стоном я вылезла из постели. После долгого горячего душа натянула леггинсы и свободную вязаную тунику, спустилась на кухню.
К десяти я планировала быть на работе. Пора было поговорить с начальником.
С самого утра придется крутиться.
За окном лил дождь. Серость утра сполна отражала мое внутреннее состояние. Но нет, я не загрустила оттого еще больше. Наоборот, ощутила гармонию. Будто сама природа вошла в мое положение и решила не нервировать ярким солнечным светом.
Ммм... рассматривая замечательный вид из окна гостиной, я грела руки о кружку со свежеприготовленным кофе и усиленно заставляла себя прийти в норму. Сделала глоток. Мне отчаянно нужна была бодрость.
В тот момент, когда я потянулась открыть настежь окно, чтобы впустить свежий воздух, уютное спокойствие нарушила громкая трель дверного звонка.
Нахмурившись, пошла открывать. Странно, я никого не ждала.
– Доброе утро, – бойко поздоровалась Олеся. Подруга лучилась позитивом за милю.
Сергей, такой же ненормально-счастливый, помахал мне из-за ее спины, приветствуя, а затем как фокусник вытащил на свет божий огромный торт, с преступным количеством взбитых сливок. И потряс им в воздухе... соблазняя. Сверкнул правильным прикусом.
Меня передернуло от их черезчур бодренького вида.
– Боже. Пожалуйста. Приглушите чуток.
– Свет? – спросила Олеся и с участливым выражением лица потянулась к выключателю.
– Нет, жизнерадостность. – я пропустила их в дом, отступив в сторону, – Не ожидала увидеть вас сегодня. К тому же так рано. Что-то стряслось?
Кузнецовы встревоженно переглянулись, но я не обратила на это никакого внимания.
– Это мы у тебя хотели спросить. Плохо спалось?
– Нет. Мне вообще никак не спалось.
– Кстати, – как бы между прочим поинтересовалась Леся, стягивая с себя джинсовую куртку, – Ты газету в руки не брала? Или в интернет с утра не заходила? Ну, новости там, к примеру... – я тут же заинтересованно потянулась к смартфону.
– Нет, а что? – я мысленно перебирала возможное, расправляясь с блокировкой экрана. Упал самолет? Теракт? Наводнение? Землетрясение?
– Да нет, ничего. – подруга несколько нервно выхватила у меня из рук телефон и швырнула его на диван. – Я просто спросила. – она невинно похлопала глазками и, в то время пока я пыталась справиться с удивлением, взглянула в поисках поддержки на мужа, который уже вовсю примерялся к моей приставке-соньке. – Пойдемте лучше чай пить. – Серега явно хотел заикнуться по поводу появившихся у меня новых игр, но под пристальным взглядом жены осекся и поплелся следом, прихватив торт.
– Судя по невербальным жестам, ты обеспокоена, – заметила Олеся. – Это из-за Богдана? Он так и не объявился? – я покачала головой, закусив до боли губу, – Чем я могу помочь, моя дорогая? Ты только скажи.
Не представляю, во что бы превратилась моя жизнь без Олеськи. Улыбаясь, я чуть наклонилась, так, что на миг мы соприкоснулись головами.
– Если меня когда-нибудь арестуют, – пошутила я, – свой единственный звонок я истрачу на разговор с тобой. Вытащи меня оттуда – этим ты мне поможешь.
– Если тебя арестуют, – парировала Леся, – я буду в тюрьме как твой сообщник.
– Но-но! Я бы попросил. – вмешался Серега, вклинившись между нами. В руках он уже держал чашки, – Давайте обойдемся без криминала, девочки. Мужья – это такая большая ответственность. – он покачал головой, – Вы подумайте о нас.
Пошел девятый час, а мы всё сидели на кухне и болтали. Я так и не поняла, зачем они пришли, к тому же так рано, но я была безумно рада их компании. Правда поездка на поклон к начальнику отодвигалась всё дальше и дальше.
В какой-то момент Серега тактично удалился в гостиную (сбежал к соньке), оставив девочек наедине. Пошептаться.
Слово за слово и вот я уже исповедовалась Олесе во всем касательно Воронцова и наших непонятных отношений.
– Понимаешь, – делилась я, – Я все эти годы давала Антону власть над собой. Будто он удерживал меня в заложниках. Он – мое прошлое, и я не позволю ему влиять на мое будущее. – в глазах подруги я увидела свое отражение.
– Мирослава, мы с тобой слишком похожи: тонкокожие люди не должны принимать все так близко к сердцу – нас слишком легко обидеть.
Мы посидели немного в тишине.
– Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы двигаться вперед, – в конце концов, произнесла я, – мне так же страшно, как и при мысли о прыжке из самолета с парашютом. Ночью. На поле кактусов. Не могу решиться.
– А если самолет горит? – предположила Олеся. – Ты бы смогла из него выпрыгнуть?
Кривая усмешка исказила мое лицо.
– Хм, ну это определенно могло бы меня подтолкнуть.
– Тогда в следующий раз, когда будешь с Богданом, постарайся уверить себя, что самолет в огне. И прыжок – единственный возможный выход.
– На кактусовое поле?
– Всяко лучше горящего самолета, – рассудительно заметила подруга.
– Точно подмечено.
– Тогда собираешься ли ты позвонить Богдану?
Я помедлила, удивляясь той вспышке тоски, которую почувствовала при этом вопросе. Два дня, а я ужасно соскучилась по Богдану. Не просто хочу его – нуждаюсь.
«Я обречена», – и вздохнула, смирившись.
– Нет, я не собираюсь ему звонить. Лучше приеду к нему лично. Боже, – я уронила лицо на ладони, – Мне не верится. Он что, действительно хочет провести со мной всю жизнь? Быть моим мужем?
– Ну, – весело начала подруга, – Судя по тому, что он влюблен в тебя до одурения, он был бы не против иногда выпить с тобой чашечку кофе.
– Знаешь, после того, что было у тебя, впрочем, ты и сама помнишь, я бы уже не была так уверена. Я ужасно оскорбила его.
Олеся вздохнула.
– Дорогая! Вы же женаты. А близким людям свойственно периодически смешивать друг друга с грязью. Это нормально.
Я вымученно улыбнулась ее шутке.
– Думаешь, всё получится? У нас с самого начала всё как-то неправильно пошло. Не по обычному сценарию.
Олеся еще больше развеселилась:
– Валяй! Не бойся ошибиться. То, что начинается с ошибки, чаще всего заканчивается совсем неплохо.
Еще час мы потратили на обсуждение дальнейшей стратегии поведения. Также я рассказала, как прошло первое занятие в школе приемных родителей. Поделилась, что заказала вчера детскую мебель через интернет, некоторые вещи и прочее необходимое для ребенка. Но еще за многим надо было съездить в магазин на неделе.
Внезапно раздался еще один звонок в дверь. Я внутренне напряглась, но поплелась открывать. Олеся переместилась в коридор вместе со мной.
Меня ждал не совсем приятный сюрприз.
Мамочка!
Я не была готова к этой встрече. По крайней мере, так скоро. Любой разговор с ней был повторением предыдущего – жалоба на жалобе, замаскированная под еще одну жалобу. Словно набор ядовитых матрешек. И, учитывая, что я вышла замуж, а она даже в глаза не видела Богдана... к тому же не побывала на моей свадьбе... (хотя, в прочем, я и сама ее не помнила) мне грозила нешуточная опасность.
Я встала ровно, одернула край туники и неохотно повернула ручку, чтобы приветствовать мать. Расправила плечи, перед тем как открыть дверь, и оживленно начала:
– Maма! Как ты? Как...
Внезапно замолчав, я попятилась, словно очутилась лицом к лицу с поднявшейся в стойку коброй. Сама того не замечая, Олеся подскочила с дивана и подошла ко мне. С моего лица разом пропали все краски, лишь ярко-розовые полосы сигнальными флагами тревоги пересекали скулы.
Стоящая на пороге мамочка выглядела... внушительно: холодные глаза и горько поджатые губы обманутого жизнью человека.
– Это правда? – мама схватила меня за правую руку и указала на обручальное кольцо, – Андрей сказал мне... ты... вышла замуж? – голос ее перенесся на октаву выше.
Я нерешительно кивнула.
– Как же это... что же это... – Олеся рванула за стаканом с водой, в то время как мамочка моя завертелась вокруг своей оси, будто вот-вот готовилась упасть в обморок, но пока не выбрала место поудобнее. Я тут же усадила ее на стул, моментально предоставленный Сергеем.
Наступила полнейшая тишина. Никто не решался ее нарушить. Даже дышали через раз, страшась наступления Армагеддона. Мама отпила воды, отдала бокал Лесе и заглянула мне в глаза, внезапно жалобно всхлипнув. Еще раз. И еще раз, только теперь громче.
– Я, – выдавила она из себя между хрипами, как будто горло ее сдавило, – я так за тебя рада! – провыла она наконец, и кинулась обниматься.
Сказать, что я удивилась... да я была в шоке!
Но в приятном. Понимание, что радость за меня перевесила в материнском сердце горе об упущенных собственных выгодах и возможностях, заставило меня улыбнуться. Пусть и натянуто.
– Доченька, а где же ОН? – мама схватила меня под локоток, и, утерев слезы, повела куда-то в сторону, причитая. Хищный блеск ее глаз мне не совсем чтобы понравился. Она жаждала информации. Мысленно дала себе установку терпеть, -Ты должна мне всё рассказать. С самого начала. И, – она в неудовольствии поджала губы, – Почему ты даже не похвасталась, что вышла замуж за самого Воронцова?! – я в замешательстве замедлилась, – О таком следует говорить сразу. Я разбила хрустальный сервиз, подаренный дядей Борей на двадцатилетие нашей с твоим отцом свадьбы, когда увидела снимки в газете. – на этом я и вовсе затормозила, а Олеся как то странно начала отступать в гостиную, стыдливо пряча взгляд, – Я как раз хотела насухо протереть хрусталь в серванте, – поясняла мама, – оторвала бумагу, начала было комкать, но остановилась. Каково было мое удивление, когда я увидела на ней тебя! – моя глаза начали округляться, – Хотя я теперь, кажется, понимаю, почему вы не афишировали свои отношения. И эта тайная свадьба...– мама перешла на шепот, – Это из-за его положения в обществе? Он не хотел привлекать к твоей персоне слишком много внимания? – она покачала головой, пока я в абсолютном шоке хлопала непонимающе ресницами, – Вышло, конечно, скверно.
Я медлила с ответом. Мысли разбегались, как стайка цыплят в детском зоопарке.
– Мама, о чем ты говор... – начала осторожно я, но меня прервал очередной звонок в дверь. Да что это такое?! Не дом, а проходной двор!
Теряясь в самых ужасных догадках по поводу газеты, а также по поводу личности гостя, я открыла дверь, да так в шоке и замерла.
Я редко теряю дар речи, но тут только и смогла, что стоять столбом в полнейшем недоумении, распахнув настежь парадную дверь.
На крыльце стоял сияющий на всю свою мощность Богдан. С чемоданами в ногах.
Он смотрел на меня с высоты своего роста, демонстративно приложив какую-то газету к груди.
Голос его, когда он заговорил, приобрел этакий ласковый и уговаривающий тон. Он лился, словно патока.
– Здравствуй, дорогая. У нас возникли некоторые непредвидимые проблемы. Нам надо поговорить.
Я отмерла и выхватила у него резко из рук газету. Все те нежные чувства и ожидание встречи ... всё это несколько померкло в свете настоящих событий. Отодвинулась на далекий задний план.
В проем протиснулась моя мама, оттеснив меня, пока я, отвернувшись, принялась рассматривать... наше с Богданом, ну просто охренеть теперь, свадебное фото на целый разворот!!
Меня зашатало из стороны в сторону.
– Здравствуйте, – не растерялся Богдан, ослепительно улыбаясь, но успевая заодно коситься на меня, оценивая состояние и реакцию, – Я – муж.
Мама была искренне восхищена и подала ему ручку. Сама мисс грация и обаяние.
– Здравствуйте. А я – мать.
– О! – воскликнул он, с доброй нотой не то восхищения, не то удивления.
В это же время я успела прочитать заголовок и вспыхнула праведным гневом. Обернулась к... муженьку:
– Подрядчик, значит? В строительной фирме?!
– Мирослава. Девочка моя, только спокойствие, – поднял он руки в защитном жесте, и показал, как мне надо дышать, чтобы выровнять бешеный пульс, – Я все объясню.
Глава 15
Сергей
Вдруг тишину прорезал оглушительный звук разбитого стекла. Об смежную с нами стену.
Я подскочил со стула от неожиданности и изумлённо вытаращился на жену, в поисках поддержки. Чтобы увидеть, так сказать, отражение моего удивления произошедшему на ее лице. Но Олеся и ухом не повела. Кремень.
– Слава богу, кажется, они начинают договариваться, – флегматично вынесла вердикт она, приканчивая третью кружку чая к ряду и успевая одновременно записывать Костю к зубному. На столе перед ней лежал смартфон, с помощью которого жена, порхая по сенсору тонкими пальчиками, успевала заполнять стандартную форму.
Через несколько секунд послышались громкие крики, из которых можно было – если максимально поднапрячь слух – разобрать «Лгун!», «Обманщик!», «Женщина, опомнись, положи вазу на место!» и т.п. Но, видимо, увещевания не помогли Богдану, послышалась непонятная возня и, почти одновременно с ней, раздался еще один хлесткий звук разбитой к чертовой бабушке очередной неудачно попавшейся под руку домашней стеклотары. Я молчаливо надеялся, что обойдется без коропролития.
Да... Воронцовы разошлась в пух и прах. Если дело так пойдет и дальше, то от некогда милой гостиной останутся лишь воспоминания.
Я с сомнением покосился на плотно закрытую дверь гостиной.
– Думаешь? Мне вот что-то так не кажется. По-моему, они вошли во вкус. Слышишь, – я прислушался к нарастающей по децибелам ругани, – Как раздухарились то, – перевел усталый взгляд на настенные часы и печально вздохнул, – Уже целый час там собачатся. Может, стоит поехать домой? Или разнять их, наконец, по разные углы ринга.
Олеся исподлобья посмотрела на меня.
– Кузнецов, прижми задницу. Мирославе может понадобиться наша поддержка. Неизвестно чем у них там всё закончится. К тому же, ее мама всё еще здесь, – перешла жена на шепот, сделав при этом выразительные глаза.
Я естественно всё понял без лишних уточнений и послушался, присев обратно на стул. Тут же придвинулся ближе к жене, жадно сгреб ее в охапку, притягивая к груди, и нежно поцеловал в висок.
Моя любимая малышка...
Олеська в ответ прижалась ко мне и игриво куснула за скулу.
Мягкий рык подкатил к горлу, когда я зарылся в белокурые волосы жены носом.
– Я соскучился, – признался тихо ей на ушко.
Олеся рассмеялась и щелкнула меня по носу.
– Позже, – пообещала она, коварно улыбаясь, – А пока...
Послышались шаги из коридора.
–... терпи.
Я тоскливо вздохнул, неохотно разжав объятия, и быстро отодвинулся от жены на приличное расстояние. Хмуро проводил тонкую фигуру мамы Мирославы взглядом.
Ирина Михайловна пребывала в удивительно-приподнятом настроении всё это время. Зять явно произвел на тещу более чем замечательное впечатление, а всё остальное, уверенно считала она, пустые мелочи, о которых и говорить не стоило. Что примечательно... и немного странно, учитывая, что ее дочь не разделяла радости и восхищения Ирины Михайловны. И пришла в чистейшую ярость после открытого заявления Богдана о том, что он намерен жить теперь у нее дома, да и к тому же, что ему необходимо будет в обязательном порядке на этих выходных представить новоиспеченную супругу на каком-то там вечере снобов, по работе. Мирослава тогда на минуту замолчала, переваривая, потом обвела всех нас тяжелым мрачным взглядом, и лишь после рявкнула на Воронцова, чтобы тот шел сейчас же следом за ней. А дальше... а дальше как итог – бьют то, что колотится и не прикручено к полу, и кричат так, как не песочат друг друга даже... сапожники? Ох уж эти темпераментные натуры... любят ведь друг друга, видно же.
Мама Славика присела к нам за обеденный стол и принялась барабанить ногтями о столешницу в задумчивости, глядя при этом рассеянно в одну точку. На губах женщины гуляла шальная улыбка. Складывалось впечатление, что Ирина Михайловная пребывала в какой-то своей параллельной вселенной, где всё всегда и во всем и у всех хорошо. Особенно у нее.
Мама Славика в принципе весь этот час посвятила духовности: порхала по этажам, прихорашивалась и делала многочисленные личные звонки. Да, эта женщина была неординарной и сложной для понимания. Я никак не мог ее раскусить! Невозможно было предугадать, что ей взбредет в голову в тот или иной момент. Мотивы ее поступков – тем более скрыты за темной завесой.
