Текст книги "Дом из воска и стекла (СИ)"
Автор книги: Марина Бреннер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Глава 39 (часть 2)
Он внес ее в спаль…
А хрена там, в спальню, ага. Мне бы очень хотелось написать красиво и нежно! Вот правда!
Мне бы хотелось написать так:
…Он внес ее в очаровательно убранную спальню, ступая по усыпанному цветами, сверкающему полу…
Только зачем писать такое, если этого не было и быть не могло?
Если спальни в Доме пока напоминали больше армейские казармы, а пол не сверкал и сверкать не мог, потому что покрыт был не цветами, а мутной защитной пленкой?
Да и Тирон не романтик.
И Лайса не трепетный лепесток.
Скорее, было так.
Ликвидатор нес Пару, перекинув через плечо, как носят грузчики мешки с цементом или мелкими камешками. Пара же, хихикала и дрыгала босыми ногами, влажными от дождя и слегка запачканными от садовой дорожки. Пинком открыв дверь в спальню, слегка шлепнул девушку пониже спины.
– Не дрыгайся! – рявкнул и тут же хохотнул.
– Пусти меня давай. Мне неудобно.
– Зато мне нормально. Не вертись.
Уложив ее в постель, несколько секунд смотрел, как девчонка хихикает, чешет нос и сводит колени.
– Ты голодный, Тирон… с работы же…
– Еще какой голодный, – прошипел, наваливаясь на нее.
Ткань халата поползла вниз, обнажив острые плечи, набухшие круглые груди и выпуклый живот.
Кожа девушки сияла, переливаясь бисеринками выступившей испарины, капельками попавшего на нее дождя, исходила ароматами желания, ветра и осени.
– Моя Лайса, моя девочка…
Она изогнулась всем телом, освобождаясь от одежды, застонала, сжав губы и прикрыв глаза.
Дрогнула, чувствуя жесткие пальцы и поцелуи, давящие груди и дразнящие камешки сосков.
Рука мужа скользнула между быстро разведенных бедер и начала безумствовать там, найдя тугой клитор, потерла его, яростно возбуждая.
– Оооох, – всхлипнула Лайса – Я не могу так долго, знаешь же!
Не ответив, сжал одной рукой обе ее руки. Осторожно лег сверху, изо всех сил стараясь быть нежным с ней! Вот просто из всех сил…
Мягко и быстро войдя внутрь, стал ласкать влажную суть напряженным членом. Потом, вдруг резко выйдя, лег и притянул жену себе на грудь, развернув спиной.
– Сладкая моя, – прошептав рвано, резко вошел снова, прижав рукой груди, пальцами другой горчо лаская клитор – Сладкая Лайса! Нравится так?
Жена утробно застонала в ответ, изогнув руки и откинув голову назад. Разбросав ноги в стороны и придерживая ласкающую руку мужа своей, уперла ступни в простыни и начала яростные движения, коротко замирая на совсем уж невыносимых моментах.
– Ооох, еще, Тирон, пожалстаааа!!! Это обалдеть просто, как хорошо!
Прикусив мочку уха, задел зубами ряд мелких сережек.
– Конечно, – прошипел, плавно двигаясь внутри – Я же хочу, чтоб тебе было хорошо… Очень хочу! Чтоб… даже и не думала о других. Лайса, теплый мой свет… звереныш мой… Никто не будет тебя ТАК любить, понимаешь?
Ей хотелось ответить: « Да, Тирон. Понимаю. Но хочу, чтоб и ты понял – никому ты не будешь ТАК нужен, как НАМ. Мне, ЕЙ, той, которая вот – вот родится и Дому. ТВОЕМУ Дому. Нашему. Пока еще хрупкому, восковому, с треснутыми от ветров, времени и обид стеклами окон, но… Уже родному! Уже! Так что пожалуйса… Помни об этом.»
Плавные, синхронные движения разгоряченных, плавящихся тел успокаивали, возбуждали, жгли, будили и усыпляли одновременно! Таяли маслом в горячей воде, рассыпаясь блестками и сливаясь разогретой ртутью в плотные, сверкающие комочки.
Свет мой… Белый мой свет!
Имело ли сейчас значение то, от чего отказывались они ради того, чтоб остаться вместе навсегда? Имело… Но не сейчас!
И не здесь.
И поэтому… Стоило ли об этом думать? Был ли смысл укладывать в постель чужие распри, чужие амбиции и чужую войну?
Никакого смысла! Никакого смысла, твою мать, никогда не было и не будет!
Теперь был только один смысл – угадав близкие конвульсии предоргазменного жара, развернуться друг к другу только для того, чтобы соединиться вновь!
Губами. Руками. Телами и жизнями.
Чтобы взорваться потом, истечь горячими, тугими струями и не вздохнуть…
Не мочь ничего выдохнуть, кроме:
– Люблю тебя.
Одновременно, вместе с последним вздохом ушедшего лета и новым выдохом начавшегося дождя.
И испугаться:
– Неужели правда?
– Да, моя девочка. С самой первой минуты. Я тебя тогда почти ненавидел, Лайса. Если б не сдержался, задушил бы нахрен. Хотел шею свернуть, пока спишь.
Сэйта Дэннис чуть повернув голову, вздохнула, сжав пальцы мужа, еще мокрые и горячие от пламени их соития.
– Я просто хотела когда – нибудь от тебя сбежать… Обчистить тебя до трусов и смотаться из Элиона. Может, в Анрир. Может, и куда подальше! Нее, сначала я хотела честно отработать долг и свалить. Но потом ты начал качать права, как придурок. И я подумала о том, чтоб свалить по – тихому. Ну… без резни, конечно! За кой хер мне проблемы с вашей системой, ты же неприкосновенный! А так, почистить карманы было можно… Да вот только башкой понимала хорошо, что найдешь. Из – под земли достанешь. И душу вытрясешь. И потом… Были причины, в общем.
Дэннис расхохотался. Минут десять он ржал так, что казалось – окна вылетят вон.
– Ладно, – выдохнул, наконец успокоившись и смяв хохот – Подьем, Канц. Надо пожрать чего – нибудь.
…Позже, сидя внизу на кухне, пили свежий, горьковатый кофе и глядели в дождь.
– Нам больше ничего не угрожает, – вдруг сказала Лайса, зачем – то положив ладонь на живот и сведя пальцы. Кожа натянулась на суставах и даже слегка побелела – Правда. Я знаю. Никто за нами больше не Наблюдает, Тирон. Они ушли. Их ВООБЩЕ НЕТ ЗДЕСЬ.
Развернувшись от окна, сэттар качнулся на неудобном пластиковом стуле. Поставив кружку на стол, внимательно посмотрел в расширившиеся глаза жены, ставшие вдруг яркими и невероятно синими.
– У них только Женщина решает. – продолжала Лайса монотонно, медленно поглаживая живот – Только Самка. Сосуд главенствует. Ставит точку. Уйти или остаться. Женщина подводит итог, Мужчина его принимает. Так что… Мы в безопасности. Пока.
– Всегда. – коротко ответил.
Вряд – ли Белые вернутся… Да даже если и вернутся, он встретит их сам.
И если их помощнички, оставшиеся в Артрагоне, как сэттар подозревал, начнут очередную стрельбу по «пустым» мишеням, как сделали это прежде, если опять погибнет пара – тройка человек, держащих информацию, которая не должна выплыть…
Он будет здесь. И Зверь тоже. ВСЕ ЗВЕРИ…
Лайса прикрыла глаза и замолчала.
Сэттар же даже и вопросов не стал задавать. Он все понял.
Абсолютно. Все.
Что – то вроде эпилога…
Когда зима только ступила в Элион, садовые дорожки Дома Дэннис в Цитадели присыпало жестокой, колючей белой крупой.
Слабый мороз протанцевал по каменным плитам ночью, легко касаясь короткими балетными шажками их обшарпанных стыков и короткой зажелтелой травы, выбивающейся между ними. Вытанцевав, остановился, чтоб отдохнуть и снова пошел, выделывая странные па стройными, ледяными ногами. Попрыгав по лужайкам и стриженным кустам вкруг дома, замер…
…и ушел дальше – в лесополосу, в Сектора, в горы и мелкие реки. Навеселившись там, на воле, набравшись сил, он после вернется в город, где теперь еще слишком тепло для него и слишком душно…
Вернется позже – упрямый и властный, сжимая в руках заледеневшие стрелы дождя и обломки льда, подует резким ветром, заморозит Элион, а потом и весь Мир.
…Лайса проснулась на рассвете оттого, что замерзли ноги, не покрытые коротким, сбившимся пледом.
Охая, девушка поднялась с постели и села, разведя колени, матерясь и потирая вдруг сильно занывшую поясницу. Погладив ладонью круглый живот, попыталась встать. Охнула вновь – на этот раз от точечной, мелкой боли где – то внутри.
– Ты чего? – сэттар приподнял голову от подушки – Лайса… Что такое?
– Спина болит, – ответила почему – то шепотом – В животе колет, будто иголку сожрала. Сейчас… ОООХ!
Отбросив плед, Ликвидатор сорвался с постели. Схватив рацию, щелкнул кнопкой и заорал в микрофон отборным матом, мешая его с армейским лексиконом.
Потом, отбросив прибор прочь, поднял на руки закусившую губы жену.
– Ты хоть оденься, Тирон! – Лайса обняла его за шею – Пусти меня и оденься. Не меняйся в лице, ничего страшного не происходит…
– Ты рожаешь, Лайса! Я Грену оторву башку, если…
– Если… Заткнись. Грен здесь не при чем, это ты дел наделал! ОООХ!
…И, через время, на блистающем белизной трефа и новизны столе, в блистающем чистотой частном кабинете доктора Грена, в сопровождении команд девушки – медэскорта и мягких рекомендаций врача, на свет появилась дочь Лайсы Канц и Тирона Дэнниса.
Крохотное, красное, сморщенное, требовательно орущее существо с громадными голубыми глазами и длинными волосами цвета серебра или никелированного железа.
Пришлая, новая, но уже родная… Навеки и навсегда родная!
Белый Наблюдатель…
Да нет… Просто ИХ дочь. ИХ девочка. Которая, подрастая, многое изменит. И в Мире. И в Доме. И в них самих.
– Как она тебе? – опираясь на круглую подушку и подтянувшись на локтях, поудобнее устраиваясь в постели, нерешительно глядя снизу вверх на мужа, спросила Лайса – Красивая, правда? Только цвет волос…
Сэттар вглядывался в сморщенное личико ребенка осторожно, будто боясь задеть даже взглядом, неумело изогнув локоть, терпеливо принимал поучения стоящей рядом девочки – медэскорта.
– А что цвет волос… – хрипнул голосом, стараясь привести в норму дыхание, застрявшее в глотке горячим, царапающим голос комком стекол и колючей проволоки – Красивый, как звезды! Я таких волос никогда не видел…
– У меня такой. – вздохнула сэйта Дэннис – В интернате «старухой» и «бабушкой Лайсой» дразнили, седина же…
Подняв на жену взгляд, Тирон открыл рот, но вопрос замер на языке, застрял в зубах и не вышел наружу. Вопрос не был нужен сейчас, потому что ответ был явным.
…И позже, намного позже, когда, поддавшись уговорам Лайсы, медэскорта и Грена, Ликвидатор все же отправился домой, чтобы остаться там до утра, и уже подходя к Дому, замер вдруг.
Вдавив подмерзший камень садовой дорожки тяжелыми ступнями, потеряв силы идти, упал на колени в напАдавший и подтаявший редкий снег.
Закрыл лицо руками. Пару раз встряхнулся, коротко взвыв звериными, «сдвоенными» голосами.
Потом, резко встав, так резко, что заломило в висках и груди, отдышался.
И вошел в Дом, нетерпеливо распахнувший перед ним входную дверь. Ждущий его Дом.
Его Дом. ИХ.
Место…
Эпилог
Прошло семь лет…
Окрестности и парки Цитадели были ярко расцвечены пока еще слабым, подходящим теплом наступающей весны. В близких к этому месту горному кольцу лесополосе еще лежал снег, в самом же Элионе он уже начал таять, мешаясь с грязной кашей, сваренной ногами, колесами и гусеницами фургонов.
В парке, окружающем дом Дэннис, вообще творилось что – то неописуемое и малопонятное.
Снег, сошедший еще неделю назад и растаявший без следа, обнажил мягкую, сочную, молодую траву, перемешанную с мелкими, пахнущими медом, розовыми цветочками. Кусты полыхали зелеными и багровыми огнями уже развернувшихся листьев. Дом, весь дом сверху до низу был оплетен набирающими силу тонкими и крепкими уже плетями вьюнов, сплошь покрытыми зарождающимися белыми бутонами нездешних, странных цветов. Проснувшиеся насекомые слетались сюда со всей округи, наивно радуясь аномально раннему теплу и вкусной еде.
В холле дома, положа ладони на стеклянную стену и приподнявшись на носочках, стояла девочка. Чуть подпрыгивая, мелко шевеля пальцами босых ног и тихо смеясь, она смотрела в «сад», как называли родители невероятно быстро расцветающую «придомовую территорию». Синие глаза лучились счастьем, пушистые волосы цвета начищенного серебра завивались кольцами и текли по плечам и спине плотным сверкающим потоком.
Эти волосы не брала ни одна расческа… Лайса умоляла Свет и Небо о помощи, когда пыталась привести прическу дочери в надлежащий, пристойный вид! Итог этих усилий был всегда один – расческа летела в ящик туалетного столика, а непокорные пряди стягивались толстой резинкой или пушистой яркой лентой.
– И так сойдет, – ворчала сэйта Дэннис – Я не парикмахер, вашу мать!
Немного еще постояв на цыпочках, девочка обернулась.
Опять увлеклась…
И опять попадет от родителей и учительницы!
«Всему свое время, Тиана! И весне, и лету, и цветам. Сейчас у нас что? Весна. Вот и должна быть весна… Не балуйся.»
Девочка оторвалась от стекла и занесла было руку, чтоб… убрать за собой, как внезапно была остановлена возгласом матери, спускающейся с лестницы.
– Лааадно, Тиана! – Лайса оперлась о перила и рассмеялась – Я тебя уже поймала! Оставь все, как есть. Пускай будет. Красиво ж…
Тиана Дэннис помялась, переступив с ноги на ногу.
Потом, легко подбежав к матери, уткнулась лбом в обнявшую ее теплую руку.
– Я не нарочно, мам! – хихикнула, щуря глаза – Оно само!
Лайса, наклонившись к дочери, ободряюще прошептала:
– Я знаю, Ти. Я все знаю. Никто не собирается тебя ругать, поняла? Ну ладно… Беги, позови папу и будем завтракать. А потом за уроки, хорошо? Днем учитель придет с тобой заниматься, а вечером… Все вместе навестим тетю Анету! Она звонила, скучает по тебе…
– УРАААА!!! – радостная Тиана унеслась прочь, грохнув входной дверью.
…В этот момент находящийся в глубине сада Ликвидатор, задрав голову, пристально рассматривал стремительно разворачивающиеся громадные широкие лепестки вьюнов. Растение опутало весь дом, сверху до низу, верхние цветы уронили бутоны на перила балконов верхнего этажа. Распускаясь, цветы источали холодный, приятно – карамельный, хотя и несколько навязчивый аромат.
– Вот же! – вполголоса произнес Тирон, но отвлекся.
Больше всего его интересовало как раз не баловство дочери (что это именно оно, было уже давно ясно!), а другое.
Подняв руку, Дэннис тронул пальцами правую половину лица. Отняв их, отряхнул на траву чешуйки шелушащейся кожи.
Изменения начались, когда Тиане только исполнилось семь лет.
Шрамы растягивались, исчезали, кожа хоть и медленно, а все – таки приходила в божеский вид.
– Не носи маску, Тирон. – сказал как – то Грен, осмотрев его – В ней больше нет нужды. Ты регенишь. И отчего – то ускоренно быстро! Хотя этого не может быть, конечно. Процесс спал столько лет… И тут нате! Но хрен знает вас, мутантов…
Последнюю фразу он проворчал в раскрытый ящик стола, в который полез за тюбиком смягчающего масла для Ликвидатора.
– Вот. Смазывай кожу лица три раза в день. Понял?
– Я что, баба – морду мазать? – рыкнул сэттар – Лайсе дай, она этот бред очень уважает!
– Поговори мне еще! – парировал доктор – Сказано – делай! Умник…
В том, что все это связано: и цветы, и белесое, пахучее иномирное растение – плетун, и ранняя весна в парке Дома, повинна Тиана, Лайса и Тирон не сомневались.
И в том, что без толку было говорить «не балуйся!» нарастающей Силе, тоже сомнений не было.
Никаких!
…Как и тому существу, которое обнаружило себя несколько дней назад. Именно его присутствие было заявлено резкой тошнотой, головокружением и отвращением к мясной жирной пище, которую прежде Лайса Канц просто обожала!
– Это будет пацан, Канц. – безапеляционно заявил довольный Ликвидатор – Я чувствую. У меня нюх, как у Зверя на такие вещи!
«Ага, сейчас!» – хохотнул Зверь – «Баба очередная. Ты бракодел, Носитель! Криво вставляешь…»
– Какая тебе разница? – пожала плечами сэйта Канц – Пацан или девочка… Ребенок и ребенок…
А ведь и в самом деле, никакой.
Теперь имело значение только одно:
Дом. Весна и тепло.
Любимая, ждущая внутри Дома, расставляющая на столе чашки и тарелки для завтрака.
И летящая по мягкой, разворачивающейся траве Дочь, легко отталкивающаяся босыми ногами от земли.
Летящая для того, чтоб через минуты, замедлив бег и смеясь, попасть в раскрытые, теплые, полные любви и нерастраченной все еще нежности, грубоватые объятия Отца.
Время сделало круг. Замерев на мгновение, пошло вновь, огибая застывшие комками воска воспоминания.
Пошло чуть быстрее, чтоб когда – нибудь вернувшись, чиркнуть коготками по стеклу циферблата, замереть и снова идти…
…ВПЕРЕД.
Очень кратко о прототипах героев и событиях истории «Дом из воска и стекла»
С людьми, личности и характеры которых были воплощены в образах Тирона и Лайсы в истории "Дом из воска и стекла", я познакомилась много лет назад.
Я работаю медсестрой оперблока и Денис Т. (Тирон Дэннис) был нашим пациентом.
Диагноз, по поводу которого проводилась операция, я упоминать не стану по этическим соображениям. Скажу только, что к его ранениям (лицо было страшно изуродовано, вся правая половина в шрамах) причина операции не имеет никакого отношения.
Поступил он в отделение вечером, почти к концу рабочего дня и уже к утру стал всеобщим нелюбимцем.
Грубый, наглый и страшно требовательный к своей персоне. Ветеран одной из войн в одной из «горячих точек».
– Они все такие! – сказали мы тогда – Ладно, не будем обращать внимания, их итак обидели правительство и жизнь. В конце концов, мы на работе.
Так и пошло время.
Операция прошла успешно, пациент шел на поправку, никаких особых «номеров» не выкидывал, и все понемногу стали привыкать к несколько своеобразной его манере общения.
Да и… Медиков напугаешь что – ли матом и прочими закидонами? Да ни за что.
Ближе к выписке к нему явилась жена, которую до сих пор видеть не приходилось – общались супруги больше по телефону, а на чей – то вопрос, отчего жена не навестит больного, тот ответил:
– Нечего ей. Дома дел до жопы.
Я даже теперь и не вспомню, каким образом подружились мы с Ларисой! Силилась вспомнить, чтобы рассказать все достовернее, и попросту не смогла.
Кажется, она сама подошла ко мне в больничном холле…
А может, и нет…
Хотя, в принципе это и неважно.
Что меня в ней поразило – внешность. Женщина напоминала сразу и актрису, и модель, и сотрудницу дорогой эскорт службы. Такие обычно сопровождают богатых, влиятельных «папиков». Невероятно красива! Просто невероятно. И невероятно ухожена.
Ее внешность я доподлинно точно описала в тексте «Дома». Исключение составили только волосы – у Лайсы Канц они выкрашены в черно – белый. Лариса Т. носила тогда короткую рыжую косу.
Да, в общем – то, немного я и приукрасила…
Их отношения, их разговоры, манера общения, стиль жизни – все так и было, мне даже и выдумывать ничего не пришлось!
Ни – че – го.
– Он меня из дерьма достал, – часто говорила Лариса – Из жуткого дерьма. Так что теперь пусть хоть заорется, пусть даже бьет.
Я еще все время удивлялась:
– Бьет? И ты позволишь?
– Позволю.
Лариса блефовала. Денис ее никогда не бил. Хотя пытался…
Да вот только она не позволила. У всего должна быть грань. Красная черта. В их отношениях она ясно отслеживалась.
Из какого дерьма он достал ее – это описано в "Доме". Лариса, выпускница одного из интернатов нашего города, попала в подобную передрягу, ограбила торговый киоск. Денис работал тогда не солдатом Восстановления, конечно, а обычным полицейским.
Вот, как – то так они и встретились.
Сцена в «допросном», последующие события – правда. Чистая, причем.
И все прочее – правда.
Так что, Мир Артрагон, атмосфера, монстры – всего лишь антураж…
«Дом» – повесть о жизни. О нашей треклятой жизни, лучше которой ничего нет и не может быть! О нас с вами.
Почему я решилась писать их историю?
Все очень просто.
Потому что захотела. Захотела дать этим людям сказочный хэппиэнд, которого заслуживают абсолютно все.
Денис Т. – участник одной из войн девяностых годов в «горячих точках». Умер от коронарной недостаточности несколько лет назад.
Лариса Т. – по сей день живет в городе Н*ске, работает продавцом, воспитывает сына – подростка. Замуж больше она так и не выходила.
Анна К. (сестра Ларисы) – скончалась в психиатрической клинике города Н*ска при невыясненных обстоятельствах.
Вот. Как – то так…
–
Конец
