Текст книги "Если счастье близко (СИ)"

Автор книги: Мари Стю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20.

Лари вышла из апартаментов на рассвете. Она приготовила себе крепкий кофе, вышла на палубу и присела в кресло-качалку. Бесконечная морская даль перед глазами, легкий, теплый ветерок. Интересные чувства и ощущения. Лари будто и вправду здесь.

– Доброе утро, Лари! – услышала она голос Ростика и обернулась.

– Привет! Решила сегодня опередить тебя.

– Получилось, – улыбнулся Ростик, подошел к Лари и приобнял. – Всю ночь читал твои книжки. Дочитал. Сначала прочитал о свободе, потом историю Аси, потом принялся за трех несчастных барышень, которых ты закинула в прошлое.

– Только не говори, что…

– Нет, нет, нет, – перебил Ростик, уловив умоляющий взгляд Лари. – О книгах больше ни слова. Мы же договорились вчера. Все три книги однозначно понравились. Больше ни слова! Молчок! – Ростик приложил указательный палец к губам.

– Спасибо! – благодарно улыбнулась Лари и прибавила: – У меня к тебе предложение.

– Хм, интересно.

– Хочу показать тебе еще одно место на Крите, которое я полюбила.

– И что за место? – Ростик присел в кресло напротив.

– Недалеко от Элафониси есть дикий пляж, Кедродасос. Вот туда я хочу с тобой.

– Что там примечательного? – спросил Ростик, закинув ногу на ногу.

– Сам увидишь, – кокетничала Лари. – Могу только сказать, что он сильно отличается от других пляжей Крита.

– Положим, мне это ни о чем не говорит, – скривился Ростик. – Я не видел ни одного пляжа Крита, кроме бухты дьявола. Так что то, что Кедродасис или… как его там, сильно отличается от других критских пляжей, для меня не несет никакой информационной нагрузки.

Лари виновато улыбнулась.

– Ну да, что-то я об этом не подумала, – сказала она и игриво прибавила: – Это мы исправим.

– Прекрасное начало дня! Когда отправляемся?

– Прямо сейчас. Или ты хочешь сначала выпить кофе?

Ростик отрицательно повертел головой.

– Позже, – сказал он и встал: – Я – в шкиперскую рубку. Куда держим курс?

– Прямо, – Лари последовала за Ростиком. – Плыть десять минут. Близко к берегу мы не подплывем. Придется вплавь, наперегонки.

– О, нет, – засмеялся Ростик, – я тебе – не соперник. Только в сторону посмотрю – а тебя и близко нет. Где ты научилась плавать?

– Я хожу в бассейн два раза в неделю вот уже лет семь.

– Все ясно, – гримасничая, покивал Ростик. – Было бы глупо надеяться доплыть до берега первым…

– Да ладно тебе! Главное – желание…

– Ага, – шутливо покивал Ростик, – если речь о твоем желании не обгонять меня. Дождаться, когда я к берегу подплыву, а потом самой нырять...

Лари засмеялась, взяла монокуляр и посмотрела в сторону.

– Глянь вон туда! – Лари передала оптику Ростику, указав рукой влево.

– Что там?

– Кедродасос, а там дальше – тоже интересный пляж. Если захочешь, мы можем и туда пройтись. Что бы ты сравнил. Минут тридцать пешком по грунтовке.

Яхта подплывала к берегам Крита. Ростик всматривался в небольшой остров.

– А это что за островок?

– Элафониси – небольшой остров. Островом, правда, его сложно назвать. От берега всего сто метров и к нему, если нет прилива и волн, можно дойти вброд. Там очень красиво! И розовый песок.

– Серьезно?

– Да, – Лари взяла монокуляр. – Такой цвет от измельченных красных ракушек и кораллов.

– Прикольно, – улыбнулся Ростик и прибавил: – Ты, вероятно, здесь была.

– Точнее сказать, я здесь.

– Где?

– На Крите, разместилась в единственном небольшом отеле, недалеко от пляжа Элафониси.

Ростик хитро посмотрел на Лари.

– Так ты пишешь мою книгу здесь?

– Я прилетела на Крит за пару дней до встречи с тобой, – Лари сжала губы, помолчала и прибавила: – Начала книгу еще дома, продолжаю здесь, а окончу, когда вернусь.

Ростик усмехнулся.

– Поэтому мы в этих краях?

– Ну да, – покивала Лари.

Ростик промолчал, грустно улыбнулся и задумался о своем.

– Привет, Кедродасос! – восторженно проговорила Лари, завладев вниманием Ростика.

Они оставили яхту далеко от берега.

– Ну что, вперед? – спросила Лари озадаченного Ростика.

– Не знаю, – засомневался тот. – Далековато. Может, щёлкнешь пальчиками и мы – там?

Лари хихикнула.

– Трусишка! – в шутливой форме сказала она и пустила в воздух щелчок.

В ту же секунду Ростик и Лари оказались в десяти метрах от берега.

– Вот так чудеса! – удивился Ростик, будто до этого мгновения не видал таких чудес.

– Сам попросил, – улыбнулась Лари, смачивая руки и плечи водой. – Водичка еще прохладная. Но через часок-другой, когда солнышко поднимется выше, будет хорошо.

– И ветерок дует.

– Ага, здесь дует. Море не такое спокойное, как на Элафониси.

Ростик покивал и пошел вперед, к берегу. Он с восторгом рассматривал можжевеловую рощу, спускающуюся к кристально чистой воде.

– Ты права, здесь необычно, – сказал Ростик, жадно осматриваясь.

– Излюбленное место местных жителей, в основном молодежи. Часто отдыхают тут с палатками, – Лари с таким же аппетитом разглядывала пляж.

– И я бы отдыхал, – Ростик вышел на каменистый берег, огляделся. – Мы будто на необитаемом острове. У меня мурашки.

Лари вышла из воды вслед за Ростиком.

– Купаться еще рано, – сказала она и присела на огромный плоский камень. – Во всяком случае, я подожду.

– Согласен, – Ростик присел рядом, восторгаясь красотой дикой природы.

Справа возвышалась гора с пологими склонами, впереди море бирюзово-голубого цвета, будто на картинке, позади – будоражащие сознание одиноко или группой растущие вековые можжевельники среди камней и песка.

– Почему ты захотела со мной на этот пляж? – вдруг спросил Ростик.

Лари одарила Ростика доверительным взглядом, взяла за руку.

– Пошли, покажу кое-что, – сказала она.

Они прошли метров тридцать в глубину можжевеловой рощи. Лари подвела Ростика к можжевельнику с толстым извилистым стволом и причудливой кроной.

– Вот здесь я сейчас сижу, – Лари указала на камень, – пишу книгу.

Ростик глянул на пустовавший камень, слегка нахмурился.

– Прямо здесь?

– Да, – улыбнулась Лари. – Я прихожу сюда каждый день. На пляже Элафониси многолюдно, не люблю так. В отеле посоветовали это место. Да, здесь дико, зато тихо. Для творчества то, что нужно.

– Сложно поверить, – помолчав, сказал Ростик и присел на камень, на который указала Лари.

Лари по-дружески похлопала Ростика по плечу.

– Знаешь, Ростик, твой мир ничем не отличается от моего. Все то же самое. Ты видишь то же, что и я сейчас. Скажу больше, в твоем мире лучше. По крайней мере, мне. Вот сидим с тобой, болтаем, наслаждаемся первозданной природой, не тронутой цивилизацией. Мне хорошо.

Ростик покивал.

– Да, да, Лари. И мне хорошо, – сказал он и задумчиво улыбнулся.

– Скажи, Лари, ты веришь в дружбу? – вдруг спросил Ростик.

Лари слегка повертела головой.

– Нет, не верю, – ответила она. – У меня были две подруги, но этого хватило, чтобы понять о женской дружбе многое, если не все. Первая моя подруга – Настя, одноклассница. Ну, та, которая с Витькой, якобы, встречалась. После случившегося со мной в ее квартире, она мне ни разу не позвонила. Я – тоже. Боюсь даже задаваться вопросом – знает ли она, как Витька поступил со мной, – Лари грустно улыбнулась. – А вторая подруга … Мы не общаемся уже несколько лет, – вздохнула Лари. – Но когда-то – не разлей вода.

Ростислав промолчал, грустно улыбнулся; бывает и такое – друзья перестают быть друзьями.

– Ее звали Нина, – тем временем продолжила Лари. – Мы учились в университете, сдружились на втором курсе. Она подошла ко мне перед экзаменом по уголовному праву, попросила то ли учебник, то ли комментарий к уголовному кодексу. Точно не помню. Кто-то из группы проболтался, что у меня самая лучшая библиотека, да к тому же я – не жадина. Как только поступила на юрфак, дядя отдал часть своей библиотеки. Мол, учись, любимая племянница. Кстати, нам с Ниной именно ему предстояло сдавать экзамен, – оговорилась Лари, немного помолчала и прибавила: – Я не афишировала наше родство с дядей. Меньше знают, крепче спят. И мне так спокойнее.

Ростик задумчиво улыбнулся.

– В общем, слово за словом, – заговорила опять Лари, усаживаясь поудобнее, – и мы с Ниной нашли общий язык. Она много спрашивала по экзаменационным вопросам, а я, будучи влюбленной в уголовное право, с легкостью ей отвечала. Нинка с восторгом слушала: «Как тебе удается? Ты суперски знаешь предмет!» Потом попросила мой номер телефона. Я продиктовала. На том и расстались. До экзамена – почти неделя. Нина звонила каждый вечер. По часу, а то и больше, болтали по телефону. Она – вопросы, я – ответы. Экзамен мы сдали на «отлично». Нинка была такая радостная! «Пошли, отпразднуем!» – говорит. «Пошли!» – неожиданно для себя согласилась я. С тех пор мы подружились. Правда, я и тогда ей не призналась, что профессор – мой дядя. Решила, что скажу потом, когда получим диплом. Если честно, боялась, что она злоупотребит дружбой. Нинка – разгильдяйка. В отличие от меня, она тратила время на гульки и женихов, а не учебу. Хотя и казалось милой, часто так чудила, что у меня волосы вздыбливались на голове. Я готова была ей помогать лично, подсказывать. А вот услышать от нее: «Попроси дядю!», не хотела. Наверно, поэтому молчала, что мы родственники.

Лари грустно улыбнулась, опустила глаза.

– Я часто вспоминаю студенческие годы, – сказала она. – Это – прекрасные годы жизни. Мы с Нинкой ходили гулять по парку после занятий в университете, она часто оставалась у меня ночевать. О чем мы только не говорили за бокалом вина. Правда, в основном она болтала, причем без умолку. Летом, на каникулах, ездили вместе отдыхать на море. Нравилось с ней путешествовать. Она меня за руку вытаскивала на променад. Утренний и вечерний моцион – как зубы почистить. «Ты чего прилетела, в отеле сидеть?» – говорила она каждый раз, когда я морщила нос в ответ на предложение прогуляться, пойти в ресторан или поехать на экскурсию. Нина дополняла меня, нелюдимую, интроверта до мозга костей. И мне это нравилось. Нравилось, что она меня буквально заставляла жить иначе, чем я привыкла. После того случая с Витькой, – подумав, продолжила Лари, – моя жизнь стала черно-белой. И сказать по правде, думала, так будет всегда. Нинка же открыла во мне второе дыхание, я вновь поверила в то, что могу радоваться, искренне улыбаться, смеяться, шутить. Как же я дорожила нашей дружбой!

Лари вздохнула.

– Вероятно, что-то произошло? – предположил Ростик и прибавил: – Не только в книжке, когда счастье рядом, что-то происходит.

– Это точно, Ростислав, – грустно улыбнулась Лари, немного помолчала и продолжила.

Глава 21.

За день до сдачи государственного экзамена по уголовному праву мы с Ниной пришли на консультацию. Решили, после пойдем ко мне домой, и будем до вечера повторять все вопросы. Я-то уголовное право знала на шесть с плюсом. А вот за Нинку переживала. Она и сама тряслась, боялась, что забудет все на свете, когда войдет в аудиторию.

После консультации Нина, несколько озадаченная, попросила меня подождать на улице, якобы ей на кафедру надо забежать к научному руководителю, доценту Ивакину.

– Что с тобой? – спросила я Нинку, когда спустя минут двадцать та, встревоженная, подошла ко мне на улице.

– Пойдем, – был ответ. – Потом расскажу.

Мы пришли домой в половине двенадцатого. Я нагрела чайник, нарезала колбасу и сыр для бутербродов. Думала, перекусим и вперед – готовиться. Но смотрю, Нинка, как была без лица, так и осталась.

– Слушай, – говорю я, – может, скажешь, что случилось?

В ответ тишина.

– Ты меня пугаешь, подружка! – озаботилась я всерьез.

– Лари, обещай, что никому не расскажешь.

– Конечно, – еще больше испугавшись, кивнула я.

Нинка отпила горячего чаю.

– На кафедре ко мне приставал профессор, – выпалила она.

– Какой профессор?

– Анатолий Иванович, наш экзаменатор.

– В смысле? – опешила я.

Нина помялась, постреляла глазками и с видом испуганного мышонка заговорила:

– Я пришла на кафедру, думала, застану Ивакина. Но там был только профессор. Я вошла, поздоровалась, спросила, не видел ли он Ивакина. Тот вежливо ответил, что Ивакин отошел, говорит: «Вы присаживайтесь, он будет через минуту». Я улыбнулась, присела на стул. Сижу, жду. Анатолий Иванович встал, подошел к двери, открыл, выглянул, потом повернулся ко мне и говорит: «Ниночка, можно спросить?». Я, естественно, согласно покивала. Он без слов подскочил ко мне, схватил и начал целовать. Меня обдало жаром. «Вы что, Анатолий Иванович!», – говорю я. «Да ладно тебе, Ниночка. Думаешь, я не знаю, зачем ты пришла?» Я с трудом вырвалась из его рук, стою онемевшая. И тут он начал нести такую ахинею! Мол, я его все эти годы соблазняла, многозначительно улыбалась. В общем, пурга пургой.

Потом, якобы, дядя предложил ей помочь сдать экзамен, звал в аспирантуру, обещал поддержку, а еще сказал, что поможет написать и защитить диссертацию. Цена, сам понимаешь, какая, – интим. Нина много еще чего говорила, возмущалась, обзывала дядю.

Я слушала, но ушам не верила. Как? Мой любимый дядя – домогался? Сказать по правде, не могла прийти в себя минут пять.

– Слушай, – в конце ляпнула Нинка, – а, может, согласиться? Стану кандидатом наук. Ученая степень в жизни пригодиться.

Сложно было понять, то ли в шутку она, то ли всерьёз. Но стало совсем неприятно.

– Нина, – наконец я собралась с мыслями, – я не верю не единому твоему слову. Чушь какая-то! Не мог мой дядя к тебе приставать…

– Дядя? – переспросила Нина и замахала своими наклеенными ресницами, как бабочка – крыльями. – В смысле – дядя?

Я сжала кулаки.

– Анатолий Иванович – мой родной дядя, – призналась я. – И то, что ты сейчас рассказала, режет слух. Я не верю, что было так, как ты говоришь.

Казалось бы, Нинка должна была озаботиться тем, чтобы доказать – все, что она наговорила, – правда. Но вместо этого в мой адрес понеслись упреки в том, что я столько лет скрывала столь значимый факт – родство с профессором.

В общем, понеслась душа в ад. Ни ее, ни меня невозможно было остановить. Наговорили друг другу гадостей. Она обвинила меня в недоверии и лицемерии, я ее – в легкомыслии и лжи.

Расстались мы ужасно. Она схватила свои вещи и выбежала из квартиры, не попрощавшись. Я еще минут пять гневалась в ее адрес, не стесняясь в выражениях.

На следующий день мы сдали экзамен. Обе – на отлично. Мне не сложно было догадаться, откуда у моей подруги появилась уверенность в себе и превосходные знания по уголовному праву. Дядя дал ей билет, она заранее подготовила ответы на вопросы.

Прошла неделя, прежде чем мы заговорили вновь. Ее разыскивали в деканате, потеряли какой-то документ. Я случайно услышала об этом и решила написать сообщение. Нина мне перезвонила, предложила вечером прогуляться по набережной. Я согласилась, хотя внутри все кипело от злости и на нее, и на дядю.

Мы чуток прогулялись по аллее туда-сюда, говоря о всякой ерунде, потом присели за столик в кафешке.

– Лари, – заговорила Нинка, – я хочу рассказать тебе правду, рассказать, как было на самом деле.

– Хорошо, – сдержанно ответила я.

Официант принес горячий кофе: мне – с молоком, Нине – двойной эспрессо. Она сделала глоточек.

– У меня давно шашни с профессором, ну, с твоим дядей, – сказала она, вздохнув. – После того, как мы с тобой решили пойти в адвокатуру, заниматься уголовными делами, выбор специализации был предопределен – уголовно-правовая. Ты знаешь, я не настолько сильна в этих предметах, как хотелось бы. Подумала, неплохо бы было подстраховаться и найти поддержку. Я знала, что Анатолий Иванович ведет много курсов у криминалистов, знала и то, что он в составе государственной аттестационной комиссии. Вот и решила заморочить профессору голову. Как-то пришла на кафедру, пококетничала с ним. Хотела проверить, поведется или нет. Потом еще раз и еще. Однажды после лекции он попросил меня зайти на кафедру. Я пришла, как он просил. Секунда – и он меня прижал к книжному шкафу, жадно потрогал за все значимые места и говорит: «Ниночка, если тебе нужна моя поддержка, можешь рассчитывать». Каждый раз перед сессией я ходила к профессору на кафедру, он меня тискал, а я хихикала. Я и диплом хотела у него писать. Но он отослал к Ивакину, чтобы не вызвать подозрений. После консультации перед госэкзаменом я пошла на кафедру к Анатолию Ивановичу. Он обещал вопросы экзаменационного билета. Продиктовал, я записала, сказал, когда мне войти в аудиторию, куда присесть. А потом игриво предложил мне место в аспирантуре. Единственное, сказал, что взамен хочет большего. Ну, сама понимаешь, чего. Я пококетничала с ним, сказала, что подумаю. – Нина замолчала, виновато посмотрела на меня, потом продолжила: – Если честно, меня заинтересовало предложение, не в смысле – заняться сексом, а в смысле защитить диссертацию. Поэтому решила поделиться с тобой. Я же понимала, что ты первая задашь вопрос, как я собираюсь поступать в аспирантуру и, собственно, зачем… Правду побоялась рассказать. Думала, ты не поймешь. Вот и сочинила историю.

Нина замолчала. Хорошо, что смеркалось, и она не могла заметить, как менялся цвет моего лица после каждого сказанного ею слова. В какой-то момент меня затошнило. Я отпила кофе, хотела встать и уйти.

– Что ты молчишь? – спросила Нинка.

– Не знаю что сказать. Мягко говоря, в замешательстве, – ответила я, помолчала и прибавила: – А если честно, противно. Если то, что ты сейчас рассказала, в самом деле – так, противно до тошноты. И потому что ты оказалась такой, и потому что таким оказался мой дядя…

Первое, что пришло на ум сказать Нине.

– Но я же не знала, что он – твой дядя…

– Это не имеет значения, Нина, – холодно проговорила я. – Я не осуждаю тебя за то, что ты решила соблазнить профессора. Это твой личный выбор. У каждого свои средства достижения цели, по совести, порядочности, достоинству. Если для тебя такие заурядные средства – как соблазнение – в порядке вещей, если это единственный путь к желаемому – что же, ничего не поделаешь. Мне горько по другому поводу. – Я запнулась, казалось, вот-вот расплачусь. – Пока мы учились, я волновалась о тебе больше, чем о себе. Искренне радовалась, когда ты выходила из аудитории с пятёркой в зачетке. Ты прикидывалась, что слушаешь мои ответы и советы, кивала, как болванчик, когда я тебе объясняла сложные вопросы, целовала меня и говорила, какая я у тебя умница, и ты бы никогда без меня не перешла на следующий курс. Противно, что лгала и притворялась. Понимаешь? А то, что непорядочным профессором оказался мой дядя – это отдельная история… Она не о тебе.

– Прости, – Нина взяла меня за руку. – Прости, пожалуйста. Мне надо было тебе давно обо всем рассказать…

– Да, – кивнула я, – надо было. Собственно, и мне надо было рассказать тебе о дяде. Не случилось бы того, что случилось. Ведь так?

Я пронзила Нину взглядом. Она опустила голову, шмыгнула носом.

– Подруженька, я не буду поступать в аспирантуру, – тихо и ласково сказала она. – Без поддержки не смогу ни поступить туда, ни отучиться, ни написать, ни защитить диссертацию. Не осилю. А с твоим дядей, естественно, никаких больше дел. Никаких.

Нина подняла глаза, преданно посмотрела на меня и прибавила, что не станет спать с ним, пусть бы он предложил ей весь мир, не то, что диссертацию.

– Мне дороже наша дружба! – сказала она, будто бы искренне.

Мы погуляли еще немного, она рассказала мне, что познакомилась с каким-то молодым парнем, аспирантом. Потом мы попрощались, договорившись созвониться.

Однако нашей дружбе пришел конец. Точку поставил случай.

Как-то ночью и мне взбрела идея – поступить в аспирантуру и защитить диссертацию. Я никогда не горела желанием заниматься научной деятельностью, всегда тяготела к юридической практике. Но идея была настолько яркой, а желание – настолько сильным, что ни о чем другом я не могла думать. На следующий же день поехала в университет, разузнала все, и, к счастью или несчастью, заглянула на кафедру к дяде. Вот тут-то и застукала любовничков – мой родной профессор и Нина целовались. Неприятное зрелище! Моя любимая подруга и мой любимый дядя, образцовый муж и отец... Стопроцентное разочарование!

Я оторопела, от испуга закрыла дверь и пошла к лестнице. Дядя догнал меня, и, побагровевший, умолял молчать. А кому бы я сказала? И главное – зачем? Молчала, но не простила, пока не отомстила. Под его чутким руководством защитила диссертацию по теме сексуальных домогательств. И, конечно же, не обошла стороной домогательства в образовательной сфере. Он, когда услышал тему, замялся, занервничал.

– Зачем об этом писать? – в неловкости спросил он и как бы промежду прочим прибавил: – Тема нерепрезентативная.

– Зато актуальная, – улыбнулась я и ультимативно добавила: – Либо эта тема, либо …

Дяде пришлось согласиться. Когда он слушал мои речи по теме диссертации, краснел, как звезда на новогодней елке, опускал глаза и причитывал:

– Ладно, хватит тебе уже. Я давно все понял. Каюсь. Прости засранца!

Однажды я не сдержалась и спросила у него про Нину.

– Ой, Лари, она на меня сильно влияла. Я ничего не мог с собой поделать. Ее молодость, красота и легкодоступность свели меня с ума. Эта шельма крутила мной, как хотела…

Кстати, Нина не поступила в аспирантуру. Мое внезапное появление на пороге кафедры перечеркнуло все ее планы. Дядя отказался от нее, чему я искренне порадовалась. Где она, чем занимается, и вообще, как сложилась ее жизнь, я не знаю, и признаться, мне не очень интересно.