Текст книги "Если счастье близко (СИ)"

Автор книги: Мари Стю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28.

Лари замолчала, заметив отстранённый взгляд Ростика.

– Тебе неинтересно? – спросила Лари.

Ростик в ответ улыбнулся.

– Почему же? Просто задумался.

– О чем?

– Кажется, я окончательно разобрался, почему мне уготована такая судьба. Впрочем, не только мне, но и моим близким, в частности Юльке. В ее истории не обошлось без трагедии Радислава. Да?

Лари опустила глаза.

– Я должна досказать, Ростик.

– Это еще не все? – едва улыбнулся Ростик и прибавил: – Загадка на загадке.

– Это точно. Жизнь была и остается загадкой не только для тебя, но и для меня, собственно, всех, кто живет или думает, что живет.

– Час от часу не легче! – прокомментировал Ростик очередную мысль Лари.

– Не ерничай! Ты же знаешь, я искренна с тобой.

Ростислав молча кивнул – что же, она права, чего-чего, а искренности в их отношениях больше, чем всего остального, в том числе желания знать правду.

– Можно я продолжу? – робко спросила Лари, пытаясь понять, готов ли Ростик слушать дальше.

– Почему бы и нет? Только мне страсть, как хочется выпить чего-нибудь крепенького, – Ростик встал. – Я в бар. Тебе принести? Вино? Виски?

– Если не сложно, принеси чайку, зеленого, с имбирем.

– Легко, – сказал Ростик и помчался в бар.

Лари убирала посуду со столика, перебирая в голове все, что сказала Ростиславу.

– Держись, Ростислав, потерпи, осталось немножко, – тихо проговорила она.

Ростислав пришел минут через пять с подносом в руках. Он поставил на столик заварной чайник, две чашки, сахарницу и бокал с виски со льдом.

– Пожалуйста, ваш заказ.

– О, благодарю! – улыбнулась Лари.

Ростик уселся на диванчик, взял бокал в руки.

– За чудесный вечер и загадки жизни! – сказал он и отпил из бокала.

Лари кивнула.

– Готов слушать, – улыбнулся Ростик. – Душа взыграла после двух глотков. Я в предвкушении очередной порции правды.

Лари налила в чашку чай, отпила немного, и продолжила.

Глава 29.

За год совместной работы мы сблизились с Радиславом – часто за чашкой чая философствовали о жизни, беседовали о политике, увлечениях и приключениях. Единственно, никогда не обсуждали личную жизнь. Он, талантливый и интересный молодой мужчина, стал для меня особенным человеком – больше, чем ученик, больше, чем друг, больше, чем любимый.

Кто бы мог подумать? Я полюбила его всей душой. Без сомнений – он – любовь, которую ждут всю жизнь. На каждую встречу – с волнением и девичьим желанием, чтобы Радислав сделал хотя бы что-нибудь, чтобы я могла понять, любит ли он меня так, как я его, или хотя бы наполовину. В минуты сладострастных мечтаний меня ничего не смущало – ни десять лет разницы в возрасте, ни то, что я его учитель, вообще, ничего… Только потом, одумавшись, ругала себя за мысли и чувства к нему.

Влюбленные женщины глупы. Я – не исключение. На что я могла рассчитывать? На взаимную любовь? Конечно, нет. Во всяком случае, мне так казалось.

Радислав успешно защитил магистерскую диссертацию, получил диплом магистра. К тому времени я свыклась с мыслью – нам не быть любовниками. Впрочем, так лучше, думала я. Он останется моим учеником, я – его наставником. И нас будут согревать теплые воспоминания научного сотрудничества.

Прошло чуть больше месяца после того, как выпустили магистрантов. Августовским вечером я сидела дома, смотрела телевизор. И тут звонок на смартфон. Глаза прослезились, когда я увидела знакомое имя на экране – звонил Радислав. Звонка хватило, чтобы вновь разжечь огонь в моем сердце.

Как я взволновалась! Так, что даже не могла ему ответить. Зачем он звонит? Что скажет? Я не взяла трубку. Он позвонил еще раз и еще. Я вновь не ответила. Спустя минут двадцать, перезвонила сама, сказала, что оставила телефон в сумке на беззвучном режиме.

– Можно я к Вам приеду? – робко спросил он и тут же прибавил: – Нет, не сейчас. Через две недели.

– Я не такая важная, чтобы записываться ко мне на встречу за две недели, – засмеялась я в трубку.

Он в ответ сказал, что сейчас в Италии. Улетел к родной тетке.

Мы договорились встретиться…

Радислав приехал ко мне спустя две недели, как обещал. Загорелый, отдохнувший. За какие-то два месяца возмужал, стал еще красивее, сексуальнее.

Я приготовила ужин, мы присели в кухне и мило беседовали, припивали итальянское вино. Радислав рассказал о чудной поездке, о том, как отдохнул. Потом мы шутили, вспоминали, как весело проходили занятия в университете, как ездили с группой магистрантов на конференции в Москву, Саратов, Питер.

И вот – настала та самая минута тишины. Шестьдесят секунд мужчина и женщина смотрят друг другу в глаза, чтобы узнать о потаенных желаниях. Секунда… вторая… восьмая… пятьдесят девятая. Наши губы соприкоснулись. Целовались, как безумные…

Страсть – загадочное явление. Она лишает рассудка, будто нарочно, чтобы хотя бы на время унести за пределы этого мира. Жалко, что потом спускаешься с небес, начинаешь думать, сожалеть о случившемся. Во всяком случае, я сожалела. Но сожалела лишь потому, что до смерти пугалась будущего, того, что ждет нас дальше.

Когда между мужчиной и женщиной нет близости, чувства никогда не окрасятся в те тона, в которые они окрашиваются после чувственного секса. После – ты уязвим. Потерять объект любви и страсти – страшнее самой смерти. Не нужно допускать, чтобы платонические чувства переросли в большую пламенную любовь, если наперед знаешь, что быть разлуке.

Утром за завтраком я вела себя необычно. Радислав заговаривал со мной, а я прятала глаза, словно стыдилась страстной ночи.

– Да что случилось? – наконец спросил он меня.

Я взяла его за руку, подвела к креслу и усадила, сама села напротив.

– Мне нужно сказать тебе что-то важное, – мой голос дрожал.

– Хорошо.

Я ходила вокруг да около. Бормотала что-то невнятное.

– Мне хорошо с тобой, Радислав. И внутренне чувство подсказывает, что это взаимно, – сказала я.

– Так и есть, мне тоже хорошо с тобой, – подбодрил меня Радислав и ласково улыбнулся.

– Да, да, – улыбнулась я в ответ и прибавила: – Но надолго ли? Пройдет время и ты… тебе уже не будет со мной так хорошо. Ты красивый молодой мужчина. А я… Я боюсь привязаться к тебе... Не вижу будущего наших отношений…

– Ты, и вправду, так думаешь? – спросил он спокойным ровным голосом.

Я немного помолчала и пожала плечами – сама засомневалась в том, что говорю.

– Ладно, понял, – сказал он, не дождавшись ответа, и ушел в ванную.

«Вот и все! – подумала я и невольно заплакала. – И кто, кто меня за язык тянул? Дура…»

Радислава не было минут десять, потом вышел, улыбнулся, как ни в чем не бывало.

– Давай попьем кофейку, – сказал он. – И я хочу тебе кое-что сказать. Точнее – рассказать.

Я послушно прошла за ним в кухню, сварила кофе, мы присели за стол друг против друга.

– Ты ведь пишешь романы? – спросил Радислав.

– Да, пишу.

Я удивилась его вопросу. Он прекрасно знал, что у меня есть несколько романов, перечитал их, и делился мнением за чашкой чая на кафедре.

– Откуда ты черпаешь истории героев? Из своей жизни? – спросил он.

Я задумалась. Понятия не имела, к чему этот вопрос, но все же ответила.

– Нет, не из своей жизни, – я запнулась и прибавила: – Не хочу делиться своей жизнью с читателями.

Я его не обманула. То, о чем я писала обычно – плод воображения, вымысел, в том числе и герои. Хотя, что скрывать, без живых людей и реальных историй не обойтись; один персонаж – списан с множества реальных людей, одна история – смешение множества реальных историй. Но не своих, чужих.

Радислав покивал, немного помолчал, внимательно посмотрел на меня – в глаза, потом на губы, потом опять в глаза; слегка улыбнулся.

– Моя родная тетя, – наконец сказал он, – ну, та, которая живет в Италии, тоже пишет книги. Я узнал об этом четыре года назад, как раз перед поступлением в магистратуру на юрфак. К слову скажу, – помолчав, продолжил он, – в ту пору ужасно себя чувствовал. Отучился на историческом факультете еле-еле. Я и поступил туда благодаря тете. Признаться, было такое состояние и настроение – лечь и лежать до старости. Воспоминания о маме, отце отбивали охоту не то, чтобы добиваться чего-то в жизни, они отбивали охоту жить.

После получения диплома бакалавра я гостевал у тети. В один из вечеров решил почитать что-нибудь интересненькое. Тетя направила меня в свой кабинет – у нее приличная библиотека. В поисках шедевра я случайно наткнулся на ее книги. – Радислав отпил кофе, многозначительно улыбнулся и продолжил. – Я полистал и поставил на книжную полку. А вечером, за ужином, поинтересовался находкой. Тетя не стала юлить, сказала, что пишет книги и публикует у знакомого издателя. Но эти книги, как сказала она, не увидишь в магазинах. Они издаются в единственном экземпляре. И промежду прочим прибавила, что, пока она жива, ни за что не даст их мне почитать. Я спросил, почему, на что тетя ответила: «Там много личного». С помощью вымышленных героев на протяжении многих лет она избавлялась от всего, что мешало ей жить. Переносила свои проблемы, страхи, переживания в другую реальность. Я не силен в психологии, не могу сказать, есть ли такой метод лечения и как он называется, но, написав очередную книгу, выговорившись, тете становилось легче. Она рассказывала мне об этом легко и со свойственной ей мудростью, будто хорошая подруга о рецепте пирога – вроде бы и не навязывает свой рецепт никому, и в то же время дает возможность взять на заметку. И я взял. Решил попробовать рецепт, подлечить и свои душевные раны. Вдруг, и вправду, книга поможет расправить плечи. И помогла. Книгу я написал быстро, за месяц. Текст – не фонтан. Но какая разница? Я все равно никому и никогда не дам ее читать. Писал книжку не для этого. Через два месяца я поступил в магистратуру, окончил ее с отличием. Теперь надо выбрать из ста пятидесяти предложений работодателей. Надо же! А четыре года назад вообще ничего не хотел. Не хотел, потому что давило прошлое. Мешало жить то, что никому никогда не скажешь. Я уверен, у каждого есть тайны, о которых либо хочется рассказать, но не кому, либо вообще не хочется посвящать кого-либо, даже близких. Но эта недоговоренность, невысказанность часто мешает жить. Лари, – Радислав взял мои руки, – не знаю, почему я тебе это говорю, но сердце подсказывает, что есть у тебя в прошлом то, что давно пора выбросить. Я слишком хорошо тебя знаю и верю твоим словам: «Я боюсь привязаться к тебе, Радислав. Не вижу будущего наших отношений». Что? Что мешает тебе быть со мной? Ответь не мне, ответь честно себе, что мешает.

Радислав замолчал, загадочно улыбнулся, встал, засобирался, наговорил мне напоследок миллион ласковых и нежных слов и прибавил:

– Я жду твоего звонка.

Глава 30.

Последнее слово – быть нам вместе или не быть – осталось за мной.

Я не позвонила Радиславу – ни на следующий день, ни через месяц, ни через год. Не увидела смысла. К сожалению, мои тараканы одержали победу.

Когда я сказала Радиславу, что боюсь привязаться к нему, понимала – это не причина. Было что-то другое, что мешало мне впустить его в свою жизнь.

Как же я измучила себя вопросами и ответами на них! С одной стороны, много лет я пряталась от мужчин, женщин, вообще – от людей. Попросту их боялась, боялась сблизиться, открыть душу. Хотя ни на кого уже зла не таила. Меня устраивало то, как я живу. Я привыкла жить так, нелюдимо, одной, дорожила свободой и, скажем прямо, беззаботностью.

С другой стороны, пустить Радислава в жизнь значило позволить себе быть счастливой по-человечески, как женщина. Вот только, хотела ли я тогда этого счастья так сильно, чтобы отказаться от прежней себя, прежней жизни? Скорее нет, чем да.

Да и потом, я понимала, как уже говорила тебе в первый день на яхте, если буду жить в большой любви и радости, вдохновение уступит место счастью. Женское счастье приземляет, женщина ни о чем не может больше думать, как о любимом и том, чтобы иметь от него детей. Такова природа любви. Нет, я не могла отказаться от писательства. Но, черт возьми, что же я так хотела рассказать в своих книгах! Наверно, сверхважное, раз без сожаления отказалась от любви. Сверхважное… А это какое? На этот вопрос я не находила ответ. Я говорила тебе, Ростислав, о своей мечте – написать главную книгу. Наверняка, ты помнишь. Так вот – я уверовала, что когда ее напишу, заживу по-другому. Оставалась самая малость – написать ее. Но это, как оказалось, не так просто, не просто понять, когда пишешь очередной роман, он – главный или все-таки очередной.

В долгих и изнурительных поисках я решила воспользоваться советом Радислава и написать книгу. Много думала, прежде чем задать себе вопрос: а, может, именно она, эта книга, удовлетворит меня как писателя, жаждущего высказаться о себе, своей жизни, своих радостях и печалях.

Спустя два года в один из вечеров я села писать роман о тебе, Ростислав. Понятия не имела, что получу в итоге. Я и вправду никогда не вплетала в сюжет свою жизнь. Да, многие авторы переносят в текст истории, которые случались с ними или с близкими людьми. Немного преувеличивают, что-то меняют, переплетают. Я же довольствовалась выдумкой. Писать книги – прекрасный способ высказаться. Через своих героев я выражала собственное мнение на явления политической и социальной жизни, не больше.

За день, как начать писать твою книгу, на меня нахлынули воспоминания. В жизни каждого человека есть события и люди, которые проходят как бы мимо. Но есть и те, которые оставляют след в жизни. Ты думаешь об этих событиях и людях снова и снова. Пытаешься понять, разгадать, простить. Я вспомнила и Андрея и Витьку, Нину и дядю, Диму и Радислава, собственно тех, кто как-то повлиял на меня, тронул душу.

Я сидела в кресле на кухне с бокалом вина и думала думу.

Вдохновение – непредсказуемо. Оно приходит внезапно и накрывает с головой, ему невозможно не подчиниться. Как никогда мне захотелось поговорить о себе самой. Соглашусь с Радиславом, а прежде – с его тетей, – творчество для этих целей подходит, как ничто.

Я приступила…

До вчерашнего вечера думала, что пишу эту книгу исключительно с тем, чтобы расстаться с прошлым, которое, может быть, слишком сильно влияло на меня, давило тяжким грузом. Каждый раз, выговорившись, мне становилось легче и свободнее. Смотришь на свою жизнь как бы со стороны, начинаешь слышать и понимать себя.

Но потом ты обронил фразу, которая перевернула все с ног на голову – Творец пишет мою книгу жизни, как я – твою, и у меня на самом деле никогда не было выбора, как мне поступить и какой мне быть, потому что такова Его воля. Ты меня будто бревном треснул по голове, и я проснулась совершенно другим человеком.

Я есть, кто я есть, потому что я должна быть такой. Не другой, а именно такой, какая я есть – с такими убеждениями и принципами, таким характером. Нас формирует прошлое. Не будь моего прошлого, не было меня сегодняшней, а, значит, не было у меня того, что сегодня дорого.

Потом меня охватила другая мысль – когда думаешь, что несешь ответственность за то, что происходит в твоей жизни, рано или поздно накрывает чувство вины от того, что сделал что-то не так. Надо было сделать так-то и так-то, сказать то-то и то-то и, как болванчик повторяешь одну и ту же фразу: «Порой думаешь, что самый умный, а оказываешься дурак дураком!»

Но как все меняется, если веришь в судьбу, Творца, Автора, который прописывает твою жизнь! Ростислав, дорогой мой, становишься абсолютно свободным от страха и тревоги, проходит чувство вины.

Всего за одну ночь я приняла себя и свою жизнь, смирилась и, представь, обрела свободу, вдохнула полной грудью. Будто заново родилась! Понимаешь? Я поверила, искренне поверила. Сделала то, к чему словами Коляна призывала тебя – верить, верить и еще раз верить. А точнее – доверять тому, кто тебя создал.

Однако на этом я не успокоилась и задала себе следующий вопрос: если в моей жизни на самом деле не было случайностей и все логично и последовательно, как в романе гениального автора, тогда к чему Он меня ведет, какой сюжет моей книги жизни? Какой смысл пройденного пути?

Вначале, я подумала, что встреча с Радиславом – щедрый подарок Творца, он вел меня к настоящей любви. И вправду, не пройдя тот путь, который я прошла, мы бы с Радиславом не встретились. Все, что происходило в моей жизни – звенья одной цепи, череда событий, которыми Творец вел меня к нему. Казалось, что я жила одиноко и нелюдимо столько лет, только для того, чтобы встретить настоящую любовь, понять, что это вообще такое – любить по-настоящему. И получается, все те люди, которые оставили след в моей душе, не заслуживают порицания и снисходительного прощения. Они – лишь для того, чтобы я полюбила, полюбила всем сердцем и душой.

Допустим, это так. Творец вел меня к Радиславу. Но в таком случае, где же логика моего Творца? Если жизнь вела меня к настоящей любви, почему я не осталась с Радиславом? Выходит, встреча с ним лишь очередное звено, но не конец. Да, я должна была его полюбить. Да, между нами должно было произойти то, что произошло в тот день, когда он вернулся из Италии. Но для чего? Зачем нужна была эта встреча?

Глава 31.

Лари умолкла, всматриваясь в Ростика. О чем думает ее герой? Он давно выпил виски и лежал на диванчике – задумчив, несколько встревожен, но что в его голове – оставалось загадкой.

– Что-нибудь скажешь? – спросила Лари, выждав минуту.

Ростик долго не отвечал.

– Слушай, Лари, – наконец сказал он, почесав затылок, – я думал, ты дашь мне ответы на мои вопросы, но с каждым днем, проведенным с тобой, ответов все меньше, а вопросов все больше.

– Я могу на них ответить.

– То, что ты начала писать книгу ради себя, ну, чтобы решить личные проблемы, мне предельно ясно. И искренне рад, что стал участником твоего исцеления, так сказать. Понятное дело, что поделившись с кем-то своими проблемами, становится легче. Для этого обычно есть друзья, ну, или психологи, которые, по сути – друзья за деньги. У тебя не было друзей, с которыми ты могла поделиться. Да и с психологами, вероятно, не дружишь. Выход один – высказаться о своей жизни через вымышленных героев. Все понятно. Но скажи, Лари, зачем ты позволила мне узнать всю правду обо мне? Я, признаться, не пойму. Ты же могла исцелиться и без посвящения меня?

– Могла, – спокойно сказала Лари. – Ты прав, я могла выговориться, решить свои личные проблемы, преспокойненько написав книгу, не встречаясь с тобой. И ты прожил бы жизнь, даже не подозревая, что ее пишу я. Но решила сделать иначе. Написать историю о Ростиславе и авторе его жизни, в которой автор приходит к своему вымышленному герою, чтобы объясниться…

– Ни черта не понимаю. Не хочешь ли ты сказать, что встреча с тобой – сюжетная линия?

– Да, так и есть. Но…

– Выходит, – Ростик не дал Лари договорить, – ты сказала правду, что явилась ко мне не потому, что я – особенный, не потому, что я сопротивлялся и не хотел жить по книге?

– Да, не поэтому. Ты не мог сопротивляться моей воле. Если и было сопротивление, то только с моей стороны.

– Опять ни хрена не понимаю, – Ростик обхватил голову руками.

Лари взяла сложенный вчетверо лист бумаги, прикрытый салфеткой, протянула его Ростику.

– Что это? – спросил он.

– Почитай. Это – синопсис романа о тебе.

Ростик взял лист с текстом мелким шрифтом, пробежал глазами, потом еще раз, наконец удивленно посмотрел на Лари.

– По синопсису ты пришла ко мне, когда я сидел в тюрьме в полном отчаянии.

– Да, – подтвердила Лари. – Именно тогда я должна была прийти к тебе и объяснить, почему твоя жизнь сложилась именно так, а не иначе. Именно после нашей встречи, по синопсису, ты должен был написать свой первый роман, в котором через вымышленных героев излил собственную душу.

Ростик положил лист бумаги на стол.

– Получается, ты пришла ко мне раньше?

– Да.

– Почему?

Лари немного помолчала, слегка нахмурилась – ей и самой хотелось бы знать.

– Этот вопрос – скорее к моему Творцу. Почему я решила прийти к тебе раньше? – вопросила Лари и улыбнулась. – В ту минуту, когда я начала писать не по плану, мне казалось, если объяснюсь со своим главным героем раньше, меня перестанет мучить совесть. В конце концов, ведь ты страдал бы по моей вине. Да, я никогда раньше не оправдывалась перед теми, кого придумала. А с тобой – захотелось, почему-то. Возможно, это как-то связано с тем, что ты – прототип Радислава, может, есть другая причина – не суть. Когда я пришла к тебе в ту ночь, единственное, что хотела – чтобы ты поверил мне и доверился. Потом мне захотелось остаться, поговорить с тобой. Потом – появилось желание поделиться с тобой сокровенным. Поменяла сюжет, на ходу, на время. Думала – побудем вместе, неподалеку от Крита, я очищу совесть, а потом вернусь домой, сотру все, что пишу сейчас, и продолжу книгу по задумке. Но уже с чистой совестью.

Ростик устало посмотрел на Лари.

– Правда, не учла одного… – прибавила она, помолчав.

– Чего?

– Что после отпуска с тобой у меня пропадет желание продолжать книгу по задумке, – Лари замолчала, с теплом посмотрела на Ростика. – Веришь? Вероятно, – она усмехнулась, – чтобы освободиться от прошлого, не имеет значения, как автор исповедуется – через вымышленных героев или лично явившись к герою.

Ростик вновь задумался, потом спросил:

– Интересно, а чем же теперь закончится роман обо мне? Какой будет конец?

– А как ты хочешь, чтобы сложилась твоя жизнь после?

– После чего?

– После того, как завершится отдых на яхте. С Лизой ты расстался, работы лишился. Не могу же я оставить тебя у разбитого корыта? Продолжения по синопсису не будет. Не будет никакого звоночка из прошлого от Юльки, не будет взяток, не будет тюрьмы… Ростик, я хочу продолжить твою историю, только теперь так, как хочешь ты.

Ростик вздохнул, посмотрел в небо.

– То есть ты предлагаешь мне самому выбрать будущее? – спросил он с усмешкой.

– Именно.

– Ты серьезно?

– Вполне. Тот, кто пишет мою книгу, не спрашивал, как я хочу прожить. На это, скорее всего, масса причин. Может, у моего Творца не было возможности лично встретиться с детищем творения, поговорить и спросить. А вот у меня возможность полюбезничать с тобой есть. Поэтому я интересуюсь у тебя, у того, кого я создала, – как хочешь, чтобы сложилась твоя жизнь?

– Ты же говорила, что не поменяешь сюжет, – Ростик с трудом понимал все то, что только что услышал.

Лари опустила глаза, немного подумала, вздохнула и с легкой улыбкой на лице проговорила:

– Какая разница, что говорила я тебе той ночью, главное, что говорю я сейчас. Как хочешь, чтобы сложилась твоя жизнь? – повторила Лари вопрос, глядя на растерянного Ростика.

Ростислав развел руками.

– Надо же! – сказал он с усмешкой. – Я предлагал тебе недельный отпуск, чтобы за этот короткий срок убедить поменять сюжет моей жизни. И вот – я слышу от тебя заветное предложение, но… не знаю, что сказать, Лари. Правда, не знаю. Запутался. И, честно говоря, знаешь, чего хочу? – Ростик с грустью посмотрел на Лари и тут же ответил: – Хочу побыть один. Ты столько наговорила... Не против, если сегодня ужин первым покину я. А завтра продолжим. Я подумаю над твоим предложением. Все обдумаю и скажу. Кстати, критская кухня превосходная. Спасибо! – Ростик встал, уныло улыбнулся. – Прости, если что-то не так.

Он ушел. Лари глядела ему вслед, переминая пальчики рук.