Текст книги "Если счастье близко (СИ)"

Автор книги: Мари Стю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15.

– А о чем пишешь, о любви?

– Я о разном пишу, но сказать, что любовь – главная сюжетная линия, – нет, – Лари отпила шампанского, немного помолчала и продолжила. – В основном затрагиваю проблемы социально-политической жизни и кручусь вокруг да около них. Например, мой первый роман, «По острию свободы», коротенький, о молодой журналистке, Арине. На одной вечеринке она, ярая сторонница личной свободы и прав человека, вступила в дискуссию по поводу либеральных идей в нашей стране. Один из гостей ее обескуражил – приводил один аргумент за другим по поводу опасности свободы личности не только для нации и государства, но и человечества в целом. Разобщение, вопиющий эгоизм, высокий уровень преступности, другие социальные проблемы – безработица, демографические проблемы, появляются чайлдфри, цветет половая безнравственность… Вот моя героиня и решила разобраться со «свободой» с точки зрения жизни, а не права. И пришла к неожиданным выводам. Свобода – не такое уж безобидное явление, она и вправду развращает и разобщает людей. Быть свободным – значит быть ответственным, но для большинства свобода и ответственность понятия не одного порядка.

– Интересно, – улыбнулся Ростик. – Я бы почитал…

– Да, интересная получилась история, – улыбнулась Лари. – Думаю, если бы у меня было больше времени, моя писательская карьера сложилась бы удачнее. Издатели хотят много интересных книг в максимально короткие сроки. Я же не могла позволить себе только писать книги. Преподавание и научная работа занимают слишком много времени.

«Это точно», – отметил про себя Ростик, а вслух спросил:

– И сколько у тебя книг?

– Три завершенных романа, неоконченных – парочка, – Лари сгримасничала. – Второй завершенный роман «И жили, и были». Главные героини – три подруги. Прошло пять лет, как они окончили университет, разъехались по разным городам. А потом встретились. Девушки не похожи друг на друга, у каждой сложилась своя жизнь, но когда заговорили о мужчинах, поняли, что их объединяет – они не довольны своими мужьями. Их разговор подслушал старичок и отправил в прошлое. Ту, которая считала, что ее муж – безнадежный неудачник, не способный зарабатывать много денег, старичок сделал женой холопа Ивана. Ту, которая жаловалась, что ее муж не уделяет ей внимания, – женой боярина. А ту, которая отстаивала права женщин, – женой горожанина, который строго следовал правилам Домостроя. Когда вернулись из прошлого, посмотрели на своих мужей другими глазами.

– Да уж, – заулыбался Ростик. – Смысл в том, что современные женщины, скажем так, стали требовательные к мужчинам.

– Скорее – да, – ответила Лари. – Они-то, в смысле, мы, женщины, и не виноваты в этом. Требовать много от мужчин – веяния времени. В обществе в конкретно-исторический период развития… Ой, заговорила, будто на лекции, – хихикнула Лари.

– Ничего страшного, так даже забавно, – улыбнулся Ростик в ответ.

– А я, признаться, от чтения лекций немного устала.

– Ну, хорошо, – покивал Ростик и, помолчав, спросил: – А еще?

– Что еще?

– О чем еще писала?

– «Милый, завтра я проснусь мужчиной» – роман о гендерных стереотипах. – Лари мельком глянула на Ростика – тот от удивления широко раскрыл глаза.

– Название интригует, – сказал он.

– История о девушке, которая никак не могла выйти замуж. Ее в детстве заколдовала злая ведьма – после брачной ночи она на месяц превратится в мужчину. Когда бедолажка призналась в этом жениху, тот сбежал. В отчаянии она знакомится с геем и предлагает ему сделку – пожениться, на время. Тот соглашается.

– Слушай, – робко перебил ее Ростик, – я хочу почитать твои книги. Это возможно?

Лари самодовольно улыбнулась. Ростик сказал это с особенным блеском в глазах – так блестят глаза только у того, кто проявляет неподдельный интерес к творчеству писателя. Бальзам на душу!

– Конечно, возможно! – Лари щелкнула пальцами и прибавила: – Они уже в твоей каюте, на тумбочке.

– Прекрасно, – обрадовался Ростик. – Сегодня же начну…Ну или завтра. В любом случае, обсудим твои книжки.

Лари неуверенно покачала головой.

– Признаться, не очень люблю обсуждать свое творчество. Все что хотела, уже сказала в романах. Читатель может либо согласиться с автором, а точнее с героями романа, либо не согласиться. Но мне приятно послушать твое мнение.

– Договорились! – Ростик улыбнулся, наполнил бокалы, немного помолчал, потом спросил: – А ты всегда испытывала своих героев?

– В какой-то мере, да. Этого требуют законы жанра.

– А как ты придумываешь испытания? Откуда их берешь?

– Из головы, – Лари отпила шампанского, закусила клубничкой. – Мысль сама идет. Порой, я сомневаюсь, что контролирую этот процесс. Сажусь за стол, вначале думаю, потом одно слово, второе, десятое и синопсис готов.

– Синопсис? Он же обычно пишется, когда роман написан.

– Обычно, да, но я всегда начинаю с синопсиса. Потом наполняю задумку содержанием. Мне так удобнее. Почему-то.

– Лари – это твое творческое имя? – спросил Ростик, немного погодя.

Лари вздернулась, но сразу же взяла себя в руки.

– Нет, настоящее. Я поменяла имя в паспорте, когда училась на втором курсе в университете. Раньше была Кларисса…

– Кларисса? Необычное имя, красивое.

– Мама назвала меня в честь Кларисс Клифф, английской художницы по керамике в эпоху джаза. Мама была в восторге от ее работ.

Ростик повертел головой.

– Не слышал …

– Я и сама о ней толком ничего не знаю, и никогда не интересовалась.

– А почему ты изменила имя? – робко спросил Ростик.

– Это грустная история… Не хочу о ней, – ответила Лари и отвела взгляд, погрузившись в раздумья.

Ростик ждал. По выражению лица Лари, он понял, что задел ее за живое. В жизни Лари случались неприятности, о которых она не спешит говорить. Она готова рассказать о себе, но до конца откровенничать не станет, хотя бы ее собеседником был плод воображения.

– Возможно, – вдруг заговорила Лари, – я жила бы иначе, но, веришь, часто ловлю себя на мысли, предложи мне кто-нибудь другую жизнь, полную общения и развлечений, я бы отказалась.

– Почему?

– В общении и развлечениях сомнительное удовольствие.

– Любишь одиночество? – спросил он.

– Да.

Ростик пожал плечами.

– Не знаю, а мне одному не по себе, – сказал он.

Лари промолчала. Ростик заметил, что настроение Лари сильно поменялось. Она озаботилась, немного нахмурилась и, казалось, в эти минуты думала о чем-то неприятном.

– Это выбор каждого, – сказала она, выдохнула и прибавила: – Мне хорошо одной. Уже хорошо. Точно, на все сто процентов!

Она замолчала, поймала недоверчивый взгляд Ростика.

– Я серьезно! – сказала Лари, будто оправдывалась. – Ты что, не веришь?

– Ну как сказать, – Ростик незаметно улыбнулся – так неубедительно прозвучали слова Лари. – Если тебе хорошо, почему ты чуть не плачешь?

– Плачу? Я?

– Да. У тебя мокрые глаза, Лари.

Лари поморгала, отвернулась.

– Знаешь, – сказал Ростик, подумав, – по себе знаю, быть честным с самим собой сложно. Но если получится, бояться больше нечего. Самое трудное уже позади. Возможно, я нарушаю границы, – робко прибавил Ростик, помолчав, – но ты лукавишь. По крайней мере, так выглядит со стороны. И тебе не хватает общения, людей… Чувство, что ты просто подменила реальный мир вымышленным. Другой вопрос, – задумчиво произнес Ростик, – почему ты предпочитаешь компанию несуществующих людей. Ты же не всегда такой была, я уверен…

– Думай, что хочешь. Не стану спорить, – Лари отпила шампанского, хитро прищурилась и кокетливо прибавила: – И вообще, Ростислав Олегович, ты слишком много хочешь знать! Думаю, достаточно откровенностей на сегодня. В конце концов, у нас еще шесть дней впереди. Наговоримся…

– Хочешь оставаться загадкой? – игриво улыбнулся Ростик.

– А почему бы и нет. Я же женщина. А любая женщина должна оставаться загадкой…

– Ты кокетничаешь со мной?

Лари сделала серьезное лицо, строго посмотрела на Ростика.

– Нет, не кокетничаю, – сказала она и рассмеялась.

– Что ты смеешься? – спросил Ростик, но ответ не получил.

Лари хотела что-то сказать, но в рот – будто смешинка попала. До чего необычные чувства. Она же и вправду с ним кокетничала, с детищем собственного разума, причем не первый раз. Верх безумия!

– Во всем виновато шампанское, – заключила она сквозь смех.

Ростик с улыбкой наблюдал за Лари. Есть что-то в ней необычное. Пожалуй, он приложит усилия, чтобы разгадать эту молодую женщину.

– Ростик, не наливай мне больше, – Лари наконец успокоилась.

– Отчего же? По мне, так назрел тост, – он взял бутылку шампанского и наполнил бокалы. – Я хочу сказать о тебе.

Лари прислушалась с нарочитой серьезностью.

– Сказать по правде, с каждой минутой все больше и больше вопросов. Но коль на сегодня лимит исчерпан, позволь комплимент – с тобой интересно. Женщина – загадка. Я это вижу, но в большей степени – чувствую. Веришь? Чувствую вот этим сердцем, – Ростик приложил руку к груди. – Оно у меня есть и бьется... Ты не такая, как те, кого я встречал когда-либо. Ты, вправду, – загадка, загадка, которую хочется разгадать. Будь всегда такой … – Ростик поднял бокал. – За тебя, за самую загадочную женщину!

Лари расплылась в хмельной улыбке.

– Да будет так! – сказала она, пригубила игристого и поставила бокал на столик.

– Кларисса, – Ростик шутливо нахмурился, – пьем до дна!

Лари вмиг переменилась в лице, побледнела. Она поставила бокал на стол, растерянно глянула на Ростика.

– Ростик, я пойду в каюту. Хорошо? – тихо сказала она.

– Что случилось?

– Ничего не случилось. Просто пойду. Прости. До завтра!

Лари встала, вышла из-за стола и спустилась на нижнюю палубу.

Ростик минуты три не мог понять, что произошло. Он перебирал в мыслях все, что сказал и сделал за последние десять минут.

– Что же у нее в голове? – задумчиво произнес он, опустошил бокал и вполголоса прибавил: – Видать, пожелание – будь всегда загадкой, она поняла буквально…

Глава 16.

Ростик уснул в лаунж-зоне, улегшись на небольшом кожаном диване белого, как мел, цвета. Шампанское, морской воздух, звездное небо подействовали как снотворное.

Он проснулся на заре от крика средиземноморских чаек.

– Чайки? Откуда они? – спросонья удивился Ростик.

Эти птички гнездятся недалеко от побережья, увидеть их полет в открытом море – скорее исключение, чем правило. Ростик посмотрел по сторонам, обернулся.

– Ой! А это что? – произнес он, резко вскочил, взял подзорную трубу и долго всматривался вдаль. – Я почему-то думал, что мы стоим на месте. А тут скалистый остров... – сказал он чуть погодя.

Ростик минут двадцать ходил с подзорной трубой по палубе туда-сюда, прежде чем решился зайти в шкиперскую рубку. Он с осторожностью подошел к стойке управления яхтой, с интересом осмотрел кнопочки и рычажки.

– Как же тобой управлять? – спросил он вслух и уселся в кресло рулевого.

Не прошло и минуты, как яхта двинулась вперед. Ростик никогда не обучался управлять яхтой, только мечтал, и тут – роскошная махина тронулась.

– Ничего себе! – вскрикнул Ростик. – Поразительно!

Триста метров от скалистого острова. Ростик развернул яхту вдоль берега и, любуясь морским пейзажем, медленно вел судно.

Невероятно красиво! Творец явно был в прекрасном расположении духа, когда создавал гористый рельеф. Нельзя насмотреться. Дикие, пугающие, непокорные и величавые скалы, прозрачное, как слеза, море. А какой изумительный цвет воды! Бирюзово-голубой, не иначе. Ландшафт завораживал.

– Доброе утро!

Ростик обернулся. В пяти шагах от него стояла Лари в коротких джинсовых шортах и майке алого цвета. Волосы собраны в хвост, на голове – джинсовая кепка с коротким и слегка изогнутым козырьком.

– Доброе утро! – сказал Ростик и улыбнулся. – Смотри, как красиво.

– Вижу! – Лари посмотрела на обрывистую гору. – Крит покорил мое сердце с первого взгляда.

– Это остров Крит?

– Да, – ответила Лари и присела в кресло.

– А я никогда не был на Крите. Собственно и в Греции – то же. Давно хотел, но все никак – то работа, то… – Ростик запнулся, глянул на Лари.

«Совсем забыл, что я – ненастоящий», – с иронией додумал он и улыбнулся. Как же он мог побывать в Греции, когда автор не удосужился уделить внимание маленькой мечте своего героя.

– А ты часто бывала здесь? – спросил Ростик, помолчав.

– Не так часто, как хотелось бы. Всего четыре раза. Два раза отдыхала сама. – Лари замолчала, опустила глаза: – Третий раз я отдыхала здесь с молодым человеком. А четвертый…

Лари не договорила. Ростик кинул на нее взгляд – или ему показалось, или она и вправду немного опечалилась.

– Все хорошо? – спросил он.

– Да, все отлично! – ответила Лари, улыбнулась Ростику и перевела разговор: – Я смотрю, ты отлично управляешь.

– Кем?

– Не кем, а чем, – засмеялась Лари. – Яхтой управляешь хорошо.

– Ах, это! Представляешь, – с озорством сказал Ростик, – за три минуты разобрался, что к чему. Чувство, что сел за руль мопеда. Все оказалось так просто!

Лари промолчала, только улыбнулась.

– Нам еще минут сорок плыть, – сказала она, спустя время.

– Куда?

– Хочу показать тебе одно местечко, – ответила Лари и прищурилась, всматриваясь вдаль.

Ростик посмотрел на Лари, но ничего не сказал. Хватило секунды, чтобы он понял – то, что яхта сменила место расположения, то, что он с такой легкостью разобрался в управлении судном – ее рук дело. «Ну да ладно», – подумал он и уже второй раз за какие-то двадцать минут поймал себя на мысли, что немного злится на Лари. Правда, до конца еще не понял, за что именно. То ли за то, что она – все знает наперед, то ли за сам факт того, что все, что происходило и происходит в его жизни – по воле Лари.

– Может, по чашечке кофе? – Лари встала с кресла, глянула на часы. – Что думаешь?

– С удовольствием! Чашечка хорошего кофе – залог хорошего дня.

– Я бы сказала, день начинается после чашечки хорошего кофе! – улыбнулась Лари, еще раз глянула на часы, хотя прошло секунд пятнадцать, и спустилась на нижнюю палубу.

Лари вернулась с подносом через десять минут, поставила его на маленький столик рядом с креслом, отнесла чашечку кофе Ростику, потом вернулась и присела взбодриться напитком. Ростик с детской радостью на лице любовался пейзажем и, очевидно, получал удовольствие от роли шкипера.

– Ростислав, – вдруг сказала Лари, – я ушла вчера неожиданно. Нехорошо получилось. Ты прости. Обычно я так не делаю.

– Ничего страшного, – улыбнулся Ростик. – Видимо, была причина.

– Да, была. Просто…

– Лари, – Ростик посмотрел на Лари добрыми глазами, – я не жду объяснений. Я, конечно, ничего не понял, когда ты ни с того ни с сего… но это мои проблемы. Главное, что ничего не изменилось, ты сейчас здесь и мы пьем вместе кофе. Забудь, что было вчера.

Ростислав осторожничал. Хотя он сказал Лари, что не ждет объяснений внезапному уходу, ему хотелось знать, что он сделал не так, и как вести себя с этой непредсказуемой мадам, чтобы не испортить отпуск. Только поэтому он решил быть немногословным.

– Ты не злишься? Точно? – спросила Лари.

– Будь уверена.

Лари явно хотела поделиться с Ростиком чем-то сокровенным. Но Ростик не торопит. Надо отвлечься, отдохнуть, насладится, а потом можно о серьезном, а нет – так тому и быть. Доверие – дело тонкое.

– Спасибо! – смутилась Лари. – Спасибо за понимание! Но, – она запнулась, – я все же хочу поделиться с тобой одной историей. Правда, не знаю, с чего начать…

– Говори, как чувствуешь. Это верный путь, – сказал Ростик и добродушно улыбнулся.

Собравшись с мыслью, Лари заговорила.

Глава 17.

Я училась в одиннадцатом классе. Молодая, красивая и … наивная. Верила всем и вся. У меня было много поклонников. Кто-то учился со мной в классе, кто-то был старше – друзья друзей. Но мне никто не нравился. Ухаживания, подарки, внимание – я не принимала ни от кого. Ждала единственного и неповторимого. И дождалась. Как-то на школьной дискотеке я познакомилась с парнем, его звали Андрей. Андрюшка – моя первая любовь. У нас были теплые, нежные отношения. Наверно, как у всех, кто влюбляется и встречается в первый раз. Он – мой одногодка. Учился в соседней школе. Замечательный, интересный парень. Заботливый, внимательный. Относился ко мне с трепетом. Впрочем, я отвечала взаимностью. Наши друзья часто ерничали, называли нас голубками. Так мило мы ворковали друг с другом, желая уединиться как можно скорее. Мы собирались пожениться… через какое-то время. Думали, поступим в университет, отучимся пару лет, а потом сыграем свадьбу. О том, что наша идея не понравится родителям, мы совершенно не думали. Будто женитьба двадцатилетних – обычное дело. С ума сойти, такие молодые, а уже думали о свадьбе…

Нашей мечте не случилось сбыться.

Я учились на первом курсе. Как-то в один из самых обычных дней, ранним утром, как сейчас помню – около семи, мне позвонил Витька, бывший одноклассник, один из рьяных поклонников.

– Алло! Кларисса, ты дома?

– Да, – спросонья ответила я.

– Я у Насти на квартире, ей плохо – лежит на диване и стонет, тебя зовет. Хочет, чтобы ты приехала, – быстро проговорил Витька дрожащим голосом и продиктовал адрес.

Настя – моя школьная подруга, учились в одном классе. После того, как окончили школу, мы редко виделись, в основном созванивались. Она говорила, что родители купили ей квартиру недалеко от института, и хвасталась, что теперь-то ей предоставлена полная свобода. Рассказывала, что иногда устраивает домашние посиделки с однокурсницами. Приглашала много раз, но я отнекивалась. Мы с Андреем проводили свободное время куда интереснее. Говорила мне Настя и о том, что из школьных ребят, общается только с Витькой. Намекала, что у них близкие отношения.

После звонка я испугалась за Настю. Поверила Витьке. Даже в голову не пришло, что тот мог одурачить. За десять минут собралась, чтобы перед лекциями забежать к ней.

Приехала к подруге, дверь открыл Витька. Захожу, он – раз и дверь на замок закрыл, а ключи – в карман брюк.

– Что происходит? – оторопела я. – Где Настя?

– Ты проходи, проходи! – тревожным голосом говорил он.

– Виктор, где Настя?

Тот немного помолчал, потом виновато улыбнулся.

– Прости, я тебя обманул, – сказал он.

– В каком смысле, обманул? Зачем?

– Хочу с тобой объясниться…

У меня сердце екнуло.

– Отдай ключи! – потребовала я.

– Не бойся, я тебя не обижу, просто хочу поговорить.

Немного успокоившись, я прошла в комнату, присела в кресло, Витька – напротив.

– Давно тебя не видел, – заговорил он. – Ты стала еще красивее.

Я молчала, испепеляя Витьку взглядом.

– Ты же знаешь, я к тебе по-особенному отношусь, – заговорил он, глядя в глаза. – Давно влюбился, по уши. Ни дня не проходит, чтобы я о тебе не думал, Кларисса.

Витька рассказывал о своей любви минут тридцать. Говорил, если я буду с ним, сделает меня самой счастливой женщиной на свете, целовал руки, стоял на коленях, плакал и умолял выйти за него замуж.

Когда он, наконец, замолчал, я встала с кресла.

– Виктор, прости, но я не могу разделить твои чувства и принять предложение, – серьезно сказала я.

– Почему, Кларисса? Почему? – Витька сдвинул брови. – Чем я плох?

– Дело не в этом.

– А в чем тогда?

– Во-первых, ты прекрасно знаешь, у меня есть Андрей, я люблю его и счастлива с ним. Если мне и суждено выйти замуж, то только за него, – я вздохнула, и, помолчав, прибавила: – Во-вторых, и у тебя есть Настя. Вы же встречаетесь?

Витька засмеялся как идиот.

– Встречаюсь с Настей? Мы с ней пару раз переспали, бухие в доску, и все. Она шлюшка, – с язвительной улыбкой сказал он и грубо прибавил: – Я со шлюхами не встречаюсь.

Я так растерялась, что не сразу нашла что ответить.

– Это неважно, – наконец сказала я. – Важно, что у меня есть парень. Я никогда не буду твоей, Виктор. Оставь меня в покое. А теперь, прошу, отдай ключи.

Витька выслушал меня, потом походил по комнате, думая о чем-то.

– Хорошо, я понял. Значит, не судьба, – сказал он, не глядя на меня, достал ключи из кармана.

Я обрадовалась – наконец-то выберусь из ловушки. Как, вдруг, он раз – и опять ключи себе в карман.

– В чем дело, Виктор? – занервничала я.

Он ничего не сказал, пошел в кухню. Вернулся с бутылкой шампанского и двумя бокалами.

– Коль ты отказала мне в счастье быть твоим парнем, прошу, давай останемся друзьями… настоящими друзьями… – сказал он торжественно, открыл шампанское и разлил по бокалам. – Предлагаю выпить за нас! – прибавил он, несмотря на мое недоумение.

Витька демонстративно достал ключи и отдал мне.

– Друзьям надо доверять, – сказал он.

Я взяла ключи и бокал шампанского. Думала, сделаю глоток, на том и расстанемся. Пригубила, поставила бокал на столик.

Витька сдвинул бровки домиком:

– Кларисса, пьем до дна! – сказала он и, лукаво улыбнувшись, посмотрел на меня горящими глазами.

Тогда-то я и поняла – Витька задумал что-то нехорошее. Я резко побежала к двери, но не успела вставить ключи в замок. Он подскочил ко мне, да как тряханёт. Жуткая боль в шее, звездочки перед глазами, я отключилась. Наверно, от испуга потеряла сознание. Не знаю.

Очнулась я голая в постели, прикрытая простынкой. Этот козел сидел в кресле, в чем мать родила, курил сигарету и надменно улыбался.

– Очнулась, наконец-то, – сказал он и самодовольно прибавил: – Не захотела по-хорошему, будет по-плохому.

Витька присел на кровать.

– Не волнуйся, – неторопливо говорил он, – я не трахнул тебя. Только гладил, любовался и немного пошалил со своим дружком, – он кинул взгляд на пенис.

Меня сковал страх, не могла ни пошевелиться, ни сказать слова…

– Да шучу я, шучу, – захохотал он. – Я бы не успел. Прошло-то всего пять минут. А так хотел…

Я попыталась встать, но он меня остановил. Потом встал, подошел к журнальному столику, взял фотографии Полароида.

– Вот, смотри, что у меня есть! – Витька показал снимки.

Пустая бутылка шампанского, два бокала, я голая, будто сплю, он рядом.

– Это мне на память и… на тот случай, если ты вернешься к своему Андрюшке и раскроешь рот. Не захотела меня осчастливить, не видать и ему счастья. Да, да, дорогая моя, ты бросишь Андрюшку, этого смазливого кретина. Иначе, он увидит эти фотки, а я скажу, что сама пришла на хату, чтобы переспать со мной. Да что там Андрюшке, я всем покажу, какая ты распутная.

Витька немного помолчал, упиваясь моими слезами, потом запел:

– Кларисса, Кларисса, распутная ты киса!