Текст книги "Если счастье близко (СИ)"
Автор книги: Мари Стю
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18.
– Я никому ничего не сказала. Андрюшку своего бросила. Позвонила и сказала: «Все кончено!». Соврала, что полюбила другого, – шмыгнув носом, продолжила Лари, не глядя на Ростика. – Когда ты сказал вчера: «Кларисса, пьем до дна!», перед глазами вмиг стал Витька. Если бы я вчера осталась, я…я… – голос Лари задрожал, она замолчала, опустила голову, прикрыла лицо руками.
Ростик бросил руль, подошел к Лари, присел на корточки, взял за руки:
– Лари, не плачь! Лари… Я понял, теперь я все понял… – Ростик сжал руки Лари. – Прости, прости, что так вышло, прости, что я напомнил тебе об этой ужасной истории. Я не хотел, Лари, поверь…
– Да… да… – проговорила Лари. – Конечно, не хотел.
Ростик гладил руки Лари, вытирал ей слезы. Что говорить, он не знал. Да и зачем говорить. Часто боль и горечь сопереживают в молчании.
– Через пару месяцев, как это произошло, – вновь заговорила Лари тихоньким голосом, – я сняла крохотную квартирку в старом фонде, недалеко от университета, бабулька за копейки сдавала. Стала жить одна. Мама, конечно, удивилась, впрочем, как и дядя Толя, но не отговаривали. Сложно делать вид, что все хорошо. Но приходилось улыбаться, притворяться такой же, какой была всегда. Но той девушки-то уже не стало. Я закрылась в четырех стенах и от души наревелась. Похудела на десять килограмм. Как же было тяжело, – вздохнула Лари. – Особенно по ночам. Днем я уходила с головой в учебу. Из университета приходила домой, готовилась к занятиям, ходила в библиотеку, читала, а потом, ближе к вечеру, изнуряла себя аэробикой.
Долгое время ни с кем не общалась, кроме родных, – Лари грустно улыбнулась, – на встречу с ними надевала маску душевного благополучия. Потихоньку пережила случившееся. Хотя, казалось, умру. Просто лягу и умру. Чувство отвращения, вины и стыда не давали покоя. Витькины напевы "Кларисса, Кларисса, распутная ты киса" преследовали по ночам... Я возненавидела свое имя; поэтому поменяла, стала просто Лари. – Лари замолчала, шмыгнула носом, потом прибавила: – Прости, Ростислав. Не думала, что разревусь, как девчонка. Уже столько времени прошло с тех пор. Казалось, вылечила рану. Но… – Лари смахнула слезу, слегка улыбнулась. – Спасибо! Спасибо, что выслушал.
Ростик в ответ прижал Лари к себе.
– Если что, обращайся, – улыбнулся он и вернулся в кресло рулевого. – Давай поговорим о чем-нибудь хорошем… – сказал он, минуту погодя. – Например… например, расскажи, что ты мне хочешь показать?
Лари отпила из чашечки давно остывший кофе.
– Ты когда-нибудь слышал о бухте Дьявола? – спросила она Ростика все еще дрожащим голосом. – Ее еще называют Чертова гавань.
– Нет, не слышал. Но название интригует, даже пугает.
– Ну да, название невеселое. Но там потрясающе! Это небольшой пляж, скрытый. На острове Акротири. Северное побережье Крита. С этой стороны Крит омывается Эгейским морем, а Эгейское море – сказочное. Вода – бирюзовая-бирюзовая, сверкающая! Прозрачная как слеза. Бухта Дьявола – дикий пляж, но туристов там обычно много, – прибавила Лари, немного помолчав. – Но мы никого не встретим, будем одни. Хочется на белоснежный песочек, позагорать и покупаться на мелководье! А ты соскучился по земле?
– Если честно, соскучился, – ответил Ростик, всматриваясь вдаль.
Лари встала с кресла, подошла к борту. Она пила кофе, о чем-то думала и время от времени поглядывала то на Ростика, то на горы, то на море.
Ростик то же молчал. Хотя он старался вести себя, как обычно, его немного встревожила Лари. Но не только потому, что случившееся с ней – преступление против женщины. Ростику показалось, что жизнь Лари очень схожа с его жизнью. Вчера, когда Лари рассказывала о себе, он особенно не вдумывался, но после истории с Витькой, Ростик уловил, что события его жизни – из жизни Лари. Отец Лари уехал с любовницей в другую страну и Юлька, его бывшая, улетела жить за границу; Лари преподает на кафедре уголовного права, Ростик – работал там же. Когда Лари рассказывала, о чем будет книга, упомянула, что Юлька попала в ловушку воздыхателя, тот ее изнасиловал, угрожал, потому она и бросила Ростика. Да, у Юльки сложнее, запутаннее. Ей пришлось и замуж выйти за ублюдка, и жить с ним, как в аду. И все же…
«Может, совпадение?» – подумал Ростик и, погодя, еле слышно повторил: – Может, все-таки, совпадение?
– Что ты говоришь? – спросила Лари, услышав бормотание Ростислава.
– Спрашиваю, как долго еще плыть? – одумавшись, сказал Ростик и переключил внимание на Лари.
– Через минуту будем в бухте.
– Отлично, уже хочу освежиться в прохладной водице, – сказал Ростик, присмотрелся и прибавил: – По-моему, я вижу. Нам нужно свернуть влево?
– Да, в бухту.
Ростислав, словно опытный рулевой, мягко повернул яхту в бухту.
Вид, и вправду, великолепный! Ростик никогда не видел ничего подобного. Он с восторгом осматривал причудливые скалистые горы, море сказочного цвета и белоснежный песочный пляж.
Лари и Ростислав оставили яхту возле берега, метров за сто, не больше. Разделись и в купальных костюмах нырнули в воду.
– Наперегонки? – спросила Лари.
– Да ты проиграешь!
– Я? Ну уж нет. Я как рыба в воде.
– Русалочка? – заигрывал Ростик и нырнул под воду – хотел схватить Лари за ногу. Но не успел – она уплыла далеко вперед.
– Ты где там? – крикнула Лари за десять метров до берега. – Догоняй!
– Это бесполезно! – признался Ростик и усмехнулся. Надо же, точно, как рыба.
Ростислав и Лари прекрасно провели время. Как и обещала Лари, на пляже – ни души. Только они.
Ростик бегал по пляжу, восхищаясь красотами бухты, дурачился, падал на песок, мягкий и теплый, как перина на бабушкиной кровати. Потом, утомленный солнцем, погружался в ласковое море и плавал до легкой и приятной усталости.
Лари наблюдала за Ростиславом с умилением – такой озорной, улыбчивый. После того, как Лари поделилась сокровенным, она другими глазами посмотрела на Ростика. Часто общаешься с человеком месяц, три, год, а сердце не открывается, душа не распахивается, и понять – не поймешь, что не так. А иногда хватает дня, чтобы точно знать – перед тобой человек, с которым можно говорить обо всем, и он поймет, поддержит, подставит плечо. Таким ей показался Ростик. Не только добродушным, но и надежным.
– Кто бы мог подумать! – едва шевеля губами, сказала она, легла на песок и, наслаждаясь нежностью солнечных лучей, вздремнула.
Ростик разбудил Лари брызгами морской воды.
– На солнце спать опасно, – сказал он, плюхнувшись рядом с Лари.
Лари поморгала.
– Надо же, уснула. И сколько я спала?
– Часок точно.
Лари привстала, отряхнула песок с плеч.
– Здесь хорошо. Правда?
– Правда! Красивое место, – согласился Ростик. – Интересно, почему такое название?
– Я читала где-то, что это из-за опасных скал. Видишь, скалы нависают над морем. Сюда сложно пробраться на корабле. Да и на машине дорога не для слабонервных. Почти десять минут едешь по осыпанному каменистому склону и молишься. Адский серпантин. Наверно, поэтому.
– Похоже, – кивнул Ростик, оглядевшись.
Он задумался, посмотрел вдаль.
– У тебя есть мечта, Лари? – вдруг спросил Ростик.
– Конечно, – Лари немного помолчала и прибавила: – Написать свою главную книгу.
Ростик вопросительно посмотрел на Лари.
– Главную книгу?
– Да. Мне кажется, у каждого писателя есть такая мечта. Мы не просто пишем истории. Мы что-то ищем через творчество и не только для кого-то, но и для себя. Даже – в первую очередь для себя.
– Интересно, а как понять, что книга – главная?
– Понятия не имею, – Лари пожала плечами и, улыбнувшись, прибавила: – Может, по тому, прошел зуд, который вынуждает писать новую историю, или нет. Если не прошел, значит, писатель еще не высказался, не высказался о главном, не нашел, что искал.
– На это может уйти вся жизнь, – предположил Ростик.
– Может. У каждого по-всякому.
Ростик промолчал, загадочно глянув на Лари.
– А еще? Есть еще мечты? – спросил он, помолчав.
– Есть, – улыбнулась Лари. – У меня, как и у всякого много мечт. Какие-то через время вычеркиваются из списка за ненадобностью, другие – потому что сбылись, а третьи – только появляются. После того, как я напишу свою главную книгу, приступлю к осуществлению следующей мечты –устроить личную жизнь… Хочу быть счастливой женщиной…
– Разве ты не счастливая женщина?
– Нет.
– А вчера говорила, что тебе хорошо одной.
– Вот именно – хорошо. Но я не говорила, что счастлива как женщина.
– Хм, – усмехнулся Ростик, минуту погодя. – В таком случае, странно, почему у тебя мечта быть счастливой женщиной не стоит на первом месте… Обычно только это и нужно.
– И у меня когда-то мечта быть счастливой женщиной стояла на первом месте. Потом все поменялось. Мне кажется, – прибавила Лари, немного подумав, – я привыкла к тому, что несчастна. Завидев счастье на горизонте, замедляю ход, по привычке, даю возможность этому счастью ускользнуть, смотрю ему вслед и думаю: «Ну и ладно, не привыкать».
– Ты привыкла быть несчастной? Не верю…
– А может, – Лари загадочно посмотрела на Ростика, задержала взгляд и продолжила, – может, я просто пока не хочу быть счастливой как женщина. Нет тех, кто плохо ищет, есть то, что не хотят искать. Не правда ли?
Глава 19.
Ростик сдвинул брови.
– Для творческих людей счастье – враг номер один, – сказала Лари, уловив недоуменный взгляд Ростика. – Счастливый человек не нуждается в вымышленном мире, ему и так хорошо. Так что, если я стану счастливой, перестану писать. Я на это согласиться не могу. Причину уже говорила – не написала свою главную книгу.
– А если ты никогда не напишешь главную книгу?
– Ничего страшного. Буду довольствоваться тем, что хорошо живется, – Лари улыбнулась. – Ростислав, у меня еще столько задумок, столько всего, о чем можно написать... Говорят, кто читает книги, проживает не одну жизнь, а несколько. То же – кто пишет книги. А, значит, я проживу нескучно. Это уже много. А женское счастье… Что женское счастье? Роскошь.
– Ну ты даешь! А я бы не отказался от счастья, причем на всю жизнь. И на кой черт мне нужна была бы эта главная книга… Да уж, – чуть помолчав, прибавил Ростик, – странные мечты у тебя Лари, впрочем, не страннее твоих предположений и умозаключений.
Лари улыбнулась.
– Каждому свое, – сказала она и прибавила погодя, глянув на голубое безоблачное небо: – Поверь, писатели по-своему счастливы. Вымышленный мир приносит вполне реальные удовольствия, – прибавила Лари, помолчав. – Ученые давно пришли к выводу, что мозгу абсолютно все равно, радуешься или горюешь на самом деле или только мысленно. Он запускает реакцию на вымысел ровно такую же, как и на реальность. То есть на биохимическом уровне человек проживает и то, о чем думает. Так что, Ростислав Олегович, только представь, сколько жизней я смогу прожить и сколько эмоцией смогу испытать, сочиняя истории.
Ростик слегка улыбнулся, но ничего не сказал.
– Ладно, хватит о сложном. А то сбежишь еще, – Лари подмигнула Ростку и прибавила. – А если серьезно, нам пора на яхту. Солнце припекает. Ну, что, поплыли? Догоняй.
Три секунды – она уже в море, двадцать секунд – она уже на полпути.
Ростик не спешил за Лари. По мере того, как она отдалялась, улыбка сходила с его лица. Он постоял несколько минут на берегу в задумчивости, потом неторопливо вошел в воду и поплыл к яхте.
Ростислав и Лари разошлись по каютам. Лари надумала отдохнуть, а Ростик изъявил желание почитать книги Лари.
Ближе к вечеру Лари и Ростик встретились на верхней палубе в лаунж-зоне. Они отужинали, делясь впечатлениями о пройденном дне.
– Чайку выпьем? – спросил Ростик, досыта наевшись.
– С удовольствием.
– Я заварю, – сказал Ростик, загадочно улыбнулся и спустился в бар.
Лари проводила Ростика теплым взглядом, огляделась вокруг. На море штиль. Как на картинке. Она задумалась о чем-то своем, и только по легкой улыбке на лице можно было понять, что в голове приятные мысли.
– Осталось пять дней... – Лари едва пошевелила губами.
– А вот и я, – Ростик прошел к столику с подносом в руках, расставил посуду.
– Это что у тебя? – спросила Лари, бросив взгляд на книжки, которые Ростик держал под мышкой.
– Твои романы, – был ответ. – Не успел прочесть, если честно. Но пролистал.
– Только не говори, что ты решил обсудить их.
– Всего лишь некоторые мысли. Не против? – любезно улыбнулся Ростик.
Лари скривилась.
– Я же говорила, что не люблю…
– Помню. Но обещаю не злоупотреблять. Если не захочешь отвечать, пойму, хотя останусь неудовлетворенным.
– Ладно, – сказала Лари с некоторой неохотой.
Ростик расположился на диванчике, разлил чай по чашкам.
– Вот с этой начну, – сказал он и взял первый коротенький роман Лари «На острие свободы». – Как видишь, читал с карандашом. Много интересных мыслей…
– Спасибо!
– Правда, не со всеми мыслями соглашусь…
– Это нормально, – заулыбалась Лари.
Лари ничего нового не услышала. С ней часто не соглашались. Но что от того? Герои говорят то, что говорят, приходят к выводам, к которым должны прийти по сюжету. О чем спорить? И все же мнение читателей нужно писателю, как воздух, и не важно, устраивает оно автора или нет.
– Вот здесь, – деловито начал Ростик, – на шестьдесят восьмой странице есть прекрасная мысль. «Странный вопрос, в чем смысл жизни. Ответ на поверхности, а все в бесконечном поиске», – процитировал Ростик, глянул на Лари и спросил: – А дальше ты пишешь, что смысл жизни в ее продолжении. Ты и вправду считаешь, что смысл жизни человека только в том, чтобы родить и вырастить детей? Или…
– Да, я так считаю, – уверено сказала Лари. – Никакого другого смысла нет. Конечно, в повседневной суете этот смысл может быть и неуловим. Но с точки зрения эволюции, он один – выживание и размножение. Так что, вне всякого сомнения, Природу забавляет, что люди придают жизни смысл, отличный от ею задуманного.
– В таком случае, почему некоторые не хотят детей? Ты сама пишешь об этом. Вот, – Ростик открыл книгу и указал пальцем.
– Да, да, я помню, – покивала Лари. – Это хороший вопрос. И, кажется, ответ тоже есть в книжке. Всему виной – пресловутая свобода делать то, что хочешь. На первый взгляд, сама по себе свобода взращивает в людях эгоизм, желание прожить жизнь в свое удовольствие. Тем более – сейчас. Столько всего интересного в этом огромном мире. Границы открыты во всех направлениях – материальных и духовных. Можно путешествовать, заниматься саморазвитием, богатеть. Дети же ограничивают свободу. Уже не займешься, чем хочешь. Детей надо растить, заботиться о них, постоянно уделять внимание, зарабатывать на их нужды. Все эти хлопоты не по душе свободолюбцам. Но все эти выводы, в контексте, почему некоторые не хотят детей, верны только на первый взгляд. Дело, мне кажется, в другом. В век свободы, а точнее сексуальной свободы, как ни парадоксально, но сложнее найти человека, от которого хочется детей. Человек, мужчина и женщина, в постоянном поиске второй половинки. То он от нее без ума, на все ради нее готов, а она вертит носом – кошельком или рожей не вышел. То она любит до самозабвения, а он – не насмотрится по сторонам. В общем, то он не тот, то она – не та. Когда большой выбор, глаза всегда разбегаются. Идет ли речь о второй половинке, или о чем-то другом. Масло в огонь подливают веяния современности. Мужчины хотят себе в жены принцесс, а женщины – принцев. Мы, кстати, говорили уже об этом. Или нет?
– Не помню, – Ростик пожал плечами и повертел головой.
– Впрочем, неважно. В общем, получается, – продолжила Лари, – что те, кто не нашел свою половинку, придумывает себе какой-то иной смысл жизни, чем продолжение рода. Когда женщина говорит, я не хочу детей и приводит причину за причиной, я не верю. Причина может быть только одна – она не нашла или не любит своего мужчину. Если половинки встретились, разум замолкает, и вместо них говорит инстинкт. В голове влюбленных слышен только голос Природы. А она может говорить в минуты финального полового акта одно – из этих человеческих существ выйдет великолепное смешение генов. Если тебе не нравится такое обоснование смысла жизни, – с улыбкой прибавила Лари, помолчав, – можно упомянуть и библейское «Плодитесь и размножайтесь».
– Нет, я не спорю с тем, что дети – смысл жизни. Я лишь хотел понять, что ты думаешь по этому поводу, – сказал Ростик и робко прибавил: – Мне просто помнится, ты вчера сказала, что смысл твоей жизни – писать книги.
– Не совсем так. Я сказала, что писательство – моя жизнь.
– А в чем разница? – усмехнулся Ростик.
Лари замялась, задумалась.
– В принципе, никакой, – согласилась она, улыбнулась и прибавила: – Значит, я подменила истинный смысл жизни на неистинный.
– Потому что не нашла свою вторую половинку? – тут же спросил Ростик.
– Ах ты, хитрец! Решил меня подловить?
– Не увиливай.
– Я не увиливаю. Хочу выиграть время, чтобы подумать, – Лари отпила чаю, немного помолчала, и прибавила: – Ты сказал, что я могу не отвечать на твои вопросы. Так вот, я не удовлетворю твое любопытство. Сегодня, по крайне мере. Единственное скажу, что часто нам сложно по тем или иным причинам отказаться от того, что мы вынашиваем в себе долгие годы, в том числе и придуманный смысл жизни.
– Ну, хорошо, – Ростик отложил книгу «По острию свободы», хитро глянул на Лари и открыл другую книжку.
– «Милый, завтра я проснусь мужчиной», – проговорила Лари, прочитав на обложке, улыбнулась и прибавила: – Может, достаточно.
– Нет, нет, нет, – повертел головой Ростик. – Утоли любопытство своего читателя. Ну, пожалуйста, – прибавил он, уловив досадливый взгляд Лари.
Лари обреченно вздохнула и отпила чаю.
Ростик открыл книгу на странице с закладкой и с чувством, с толком, с расстановкой стал читать: «Ася налила себе в стакан виски, кинула пару кубиков льда.
– Ты бухнешь? – спросила она Сержа.
– Нет, не хочу.
– Как хочешь. А я бухну, – сказала Ася, сделала глоток виски и плюхнулась в кресло, матерясь, как сапожник.
– Эй, ты чего?
– Мужчиной быть прикольно, – сказала Ася и затянула в себя дымок. – Миллион ограничений – в урну…»
– Мне интересно, – Ростик закрыл книгу, посмотрел на Лари, – ты и вправду думаешь, что это так.
– Что именно? Что мужчины ведут себя свободнее женщин?
– Ну да.
– А разве нет? – Лари сгримасничала. – К женщинам всегда предъявляются повышенные требования. Не все, что позволено мужчине, позволено женщине.
– Так и не все, что позволено женщине, позволено мужчине. Это, во-первых, – Ростик ухмыльнулся. – А, во-вторых, мне кажется, сейчас женщины себя ни в чем не ограничивают. Курят, матерятся, бухают, как в книжке написано.
– И то верно. Впрочем, в России за всю историю утонченных леди по пальцам можно пересчитать. Но речь о другом. Вкушение запретных плодов, право проказничать – есть и будет прерогативой мужчин. С них как с гуся вода – если и нарушили какое-нибудь нравственное правило, их прощают охотнее. «Это же мужчина! А ты – женщина!» – говорят, если провинилась она. Постой, не перебивай, – Лари не дала Ростику сказать: – Я не говорю, плохо это или хорошо. По сюжету, Ася сделала для себя небольшое открытие – будучи мужчиной, она может больше, чем когда была в теле женщины. Больше внутренней и внешней свободы, понимаешь? Нам, женщинам, и вправду, иногда хочется плюнуть в глаза приличию.
– То есть ты против уравнивания женщин с мужчинами в свободе вкушения запретных плодов?
– Против.
– Почему?
Лари скрутила губы трубочкой, с минуту подумала.
– Боюсь, мой ответ тебя не порадует.
– Не бойся, я справлюсь, – лукаво улыбнулся Ростик.
Лари немного помолчала, потом с волнением заговорила:
– Грязные, нехорошие поступки не делают чести ни мужчинам, ни женщинам. В чем бы это не выражалось. И, сказать к слову, в этом смысле женщины до недавних пор были намного выше мужчин и по духу, и по достоинству. Но почему-то чаще человека при первой же возможности тянет именно в грязь. Например, та же Ася. Она, освободившись от женского лика, решила, что быть мужчиной круто, но лишь потому, что она позволяла себе больше недостойных поступков. Быть мужчиной – почетно не потому, что можно делать все, что заблагорассудится, отшвыривая и высмеивая нормы морали и нравственности. Быть мужчиной почетно, потому что на мужчинах лежит большая ответственность за все, что происходит вокруг. Часто женщину сравнивают с ребенком, мол, капризная и неразумная. Мне кажется, сегодняшний мир наглядно демонстрирует, что все с точностью до наоборот. Мужчины ведут себя, как дети. Стоит только им уйти из-под контроля реального или надуманного, они тут же шалят, проказничают, шкодят. Почему так? Может, мужчина и не должен быть ответственным за все, что происходит вокруг? Может, по природе своей он просто на это не способен? В таком случае, нам запудрили мозги. И быть мужчиной вовсе не почетно. Навязали, сформировали стереотипное мышление. Когда Ася была в теле женщины, она вела себя куда выше и достойнее, ответственно, чем после перевоплощения. Возникает финальный вопрос: так может ответственность за все, что происходит вокруг, несут не мужчины, а женщины? И значит, они весомее, чем принято считать в обществе? Вот мы и подобрались к вопросу о том, кто на самом деле должен властвовать в мире – мужчины или женщины.
– Ну, ты и намудрила, – охнул Ростик, улыбнулся и прибавил: – Уже сомневаюсь, правильно ли сделал, что задал тебе вопрос.
– А-ха-ха, – от души рассмеялась Лари. – Забудь. Я люблю все усложнять.
– Это точно, – согласился Ростик. – Вот сижу и думаю, может, хватит на сегодня вопросиков-то, а то, если честно…
– Хватит-хватит, – не дала ему договорить Лари. – Предлагаю так – почитаешь книги, если захочешь, скажешь, понравились или нет. А обсуждать то, что сказали или подумали мои герои – от лукавого. Ну его.
– Договорились, – кивнул Ростик и с загадочной улыбкой отложил книги Лари на столик.
