Текст книги "Спорим, не отвертишься? (СИ)"

Автор книги: Мари Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

К нашей семье. К нашей жизни. К нашему счастью.

Глава 25
И снова этот призрак

Я просыпаюсь от тишины. Не от шума, не от света, а от какого-то особого, звенящего покоя в воздухе. И первое, что я вижу, разлепив веки – свое платье.

Оно висит на дверце шкафа, напротив кровати. Белое, воздушное, нереальное. В спальне полумрак, но один тонкий луч утреннего солнца, прорвавшийся сквозь штору, падает прямо на него, и ткань вспыхивает, переливаясь тысячей бликов, как морская пена, застывшая в воздухе. Я смотрю на это чудо и не верю. Не верю, что это не сон. Не верю, что через несколько часов надену его. Что через несколько часов стану женой. Женой Саши.

Каждое нервное окончание в моем теле вибрирует от предвкушения. Я лежу, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент.

– Не спишь? – голос Саши сзади, сонный, хриплый и такой родной, что у меня перехватывает дыхание.

– Как можно спать, когда это висит в двух метрах? – шепчу я, не в силах оторвать взгляд от платья.

Он тихо смеется, и я чувствую, как его рука обвивает мою талию, притягивая меня к себе. Его грудь прижимается к моей спине, его дыхание щекочет шею. Мы лежим так, обнявшись, в этой утренней тишине, и я чувствую биение его сердца – частое, сильное, и мое сердце вторит ему в унисон.

– Волнуешься? – шепчет он, касаясь губами моего плеча.

– Ужасно, – выдыхаю я. – Просто до дрожи. А ты?

– Я спокоен, – он целует меня в макушку, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки. – Потому что знаю точно: сегодня я делаю самое правильное дело в своей жизни. Единственно правильное.

Я улыбаюсь, чувствуя, как от его слов внутри разливается тепло.

– Поэт.

– Не поэт, – он крепче сжимает меня в объятиях. – Просто счастливый дурак.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы видеть его глаза. Такие родные, такие любимые, с этими смешливыми искорками в глубине. Сейчас в них только нежность и безграничное счастье.

– Саша, – говорю я тихо. – Спасибо тебе.

– За что? – он удивлен, его брови слегка приподнимаются.

– За то, что выбрал меня. За то, что не сдался тогда, в баре. За то, что поверил в нас. За то, что любишь. Просто… за то, что ты есть.

– Дурочка, – его голос срывается, он прижимается лбом к моему лбу. – Это ты меня выбрала. Среди всех, кто мог бы быть. Ты согласилась на эту безумную авантюру с фальшивым браком, ты поверила мне, когда я сам себе не верил, ты осталась, когда было больно. Ты подарила мне жизнь. Это я тебя должен благодарить. Каждую секунду.

– Мы друг друга выбрали, – шепчу я, чувствуя, как к глазам подступают слезы счастья.

– Мы друг друга выбрали, – эхом повторяет он. – Навсегда.

Мы целуемся. Долго, нежно, счастливо, забыв обо всем на свете. И в этом поцелуе я чувствую не просто любовь, а начало чего-то нового, огромного и светлого. Начало нашей настоящей, общей жизни.

– Нам пора, – выдыхает он, с трудом отрываясь от моих губ. – Руслан приедет через час. Надо завтракать, собираться, ни в коем случае не опаздывать.

– Я никогда не опаздываю, – капризно возражаю я, хотя знаю, что он прав.

– Сегодня можно, – он улыбается той своей особенной улыбкой. – Невеста имеет право на маленький каприз.

– Тогда я еще полежу минутку. Полюбуюсь на платье.

– Лежи. – Он легко целует меня в кончик носа и выбирается из-под одеяла. – Я принесу завтрак в постель. Кофе, круассаны, клубнику. Все, что пожелает моя будущая жена.

– Ты меня балуешь.

– Заслужила. Десять жизней заслужила.

Он уходит на кухню, а я остаюсь, утопая в подушках, и смотрю на платье. Луч солнца переместился, теперь он играет на вышитых бусинах лифа, зажигая их мягким светом. Я улыбаюсь, чувствуя, как счастье распирает грудь. Сегодня самый лучший день в моей жизни. Самый-самый.

Я еще не знаю, что этот день только начинается.

Через час тихий уютный дом, пахнущий кофе и нами, наполняется людьми, шумом и суетой. Руслан приезжает первым – врывается, как ураган, с шампанским, с огромным букетом осенних астр, с дурацкими шутками, от которых мы с Сашей хохочем до слез.

– Ну что, невеста, – он сграбастывает меня в медвежьи объятия, от которых хрустят кости. – Готова стать женой этого придурка? Имей в виду, обратного пути не будет! Я – свидетель, я не дам соврать.

– А он готов стать моим мужем? – смеюсь я, пытаясь высвободиться.

– Он готов? – Руслан закатывает глаза. – Ты бы видела его с утра. Он готов. Еще как готов! Я такого Сашу не видел никогда. Летает по квартире, как влюбленный голубь, бормочет что-то про тебя, улыбается до ушей.

– Не обижай голубей, – усмехается Саша, протягивая Руслану бокал.

– Ладно, – Руслан чокается с нами. – Как влюбленный орел. Гордый, величественный и немного лысый. Доволен?

Мы смеемся, и напряжение этого утра растворяется в дружеском тепле.

Приезжает мама Саши, Ирина Васильевна – элегантная, подтянутая женщина с добрыми глазами. Она приняла меня с первого дня, безоговорочно, и за это я люблю ее как родную. Она обнимает меня крепко-крепко, и я чувствую, как дрожат ее руки.

– Дочка, – шепчет она мне в ухо, и я чувствую, как комок подступает к горлу. – Как я рада. Счастья вам, детки.

– Спасибо, – шепчу я в ответ. – За всё. За то, что воспитали такого сына. За то, что приняли меня.

Приезжает Катя, мой адвокат, которая за эти месяцы стала настоящей подругой. Она берет организацию в свои руки – помогает мне с платьем, закалывает фату, колдует с макияжем, пока я сижу перед зеркалом, боясь лишний раз вздохнуть. Мы пьем шампанское из тонких бокалов, болтаем о всякой ерунде, смеемся над глупостями.

– Ты веришь? – спрашивает она, закрепляя последнюю прядь в моей прическе. – Что все это происходит на самом деле? Что это не очередное дело, не фарс, а твоя настоящая жизнь?

– Не верю, – честно отвечаю я, глядя на свое отражение. – Кажется, что это сон. Очень красивый, очень хрупкий сон.

– Не сон, – Катя сжимает мои прохладные пальцы, заглядывая в глаза. – Самая настоящая реальность. Ты заслужила это, слышишь? Ты заслужила.

Я смотрю на себя в зеркало. Платье сидит идеально, подчеркивая талию. Фата струится легким облаком. Волосы уложены в мягкие волны, спадающие на плечи. Глаза блестят, на губах играет счастливая, немного растерянная улыбка. Из зеркала на меня смотрит красивая, счастливая женщина. И это не та Алиса, что полгода назад сидела в прокуренном баре, считала копейки до зарплаты и ни во что не верила. Это другая. Новая. Счастливая.

– Готова? – тихо спрашивает Катя.

– Готова, – выдыхаю я, и в этом слове вся моя решимость.

Мы выходим из дома. У ворот уже ждет белый лимузин, украшенный лентами и цветами. Саша уехал раньше, с Русланом – по традиции, жених не должен видеть невесту до свадьбы. Мне немного грустно без него, но это приятная, сладкая грусть ожидания.

Я сажусь в прохладный салон машины, и мы плавно трогаемся с места.

Мы едем к моей новой жизни.

За окном проплывают осенние пейзажи загородной трассы. Солнце уже поднялось высоко и заливает все вокруг золотистым светом. Желтые и багряные листья кленов кружатся в воздухе и мягким ковром ложатся на землю. Небо – высокое, прозрачное, голубое. Идеальный, словно заказной, день для свадьбы.

– Волнуешься? – снова спрашивает Катя, беря меня за руку.

– Ужасно, – улыбаюсь я, чувствуя, как внутри все трепещет. – Но это такое… правильное волнение. Хорошее.

– Это нормально. Я тоже, когда выходила замуж, думала, что упаду в обморок прямо у алтаря.

– Кать, – я поворачиваюсь к ней, чувствуя прилив благодарности. – Спасибо, что ты рядом. Правда. Без тебя я бы тут сошла с ума.

– Ты что, глупая, – она обнимает меня, стараясь не помять платье и прическу. – Мы же подруги. Теперь навсегда. Это не обсуждается.

– Навсегда, – соглашаюсь я.

Машина плавно въезжает в распахнутые кованые ворота загородного клуба. Здесь все утопает в цветах. Белые розы, нежные пионы, пышные гортензии – они повсюду: в вазонах, гирляндами обвивают беседки, усыпают дорожки. Дорожка к алтарю, установленному под старым раскидистым дубом, устлана белоснежными лепестками. Гости уже собираются – я вижу знакомые лица, счастливые улыбки, кто-то машет мне рукой.

Меня провожают в комнату для невесты – небольшую, светлую, с большим зеркалом и букетами свежих цветов. Здесь я должна сделать последние штрихи и провести последние минуты ожидания.

– Пять минут, – заглядывает к нам организатор, милая девушка в строгом костюме. – Потом начинаем церемонию.

– Хорошо, спасибо.

Катя поправляет фату, дает мне в руки букет, составленный из тех же белых роз и пионов, и, поцеловав в щеку, уходит к гостям.

Я остаюсь одна. Смотрю на себя в зеркало, в последний раз поправляю волосы, прикасаюсь к нежным лепесткам цветов в букете. В комнате тихо, только слышно, как за окном щебечут птицы и доносится приглушенный гул голосов.

– Мама, – шепчу я, глядя на свое отражение и чувствуя, как защипало в глазах. – Если ты меня слышишь там… я хочу, чтобы ты знала. Я счастлива. Правда-правда.

Мама не пришла. Она так и не смогла простить меня за тот скандал. Я звонила, писала, ездила к ней – она не открывала дверь. Говорила соседкам, что у нее больше нет дочери. Это единственная острая заноза, единственная боль в этом идеальном, сотканном из счастья дне. Я проглатываю комок в горле, поднимаю подбородок и улыбаюсь своему отражению. Она бы хотела, чтобы я была счастлива. Я буду счастлива. Ради нее.

– Готова? – Катин голос за дверью вырывает меня из невеселых мыслей.

– Готова, – отвечаю я твердо.

Я выхожу. Музыка – нежная, струнная – начинает играть, разливаясь по парку. Гости встают со своих мест, все лица поворачиваются ко мне. Я иду по лепесткам к алтарю. К Саше.

Он стоит там, такой красивый в своем строгом костюме, и смотрит на меня. В его глазах – неподдельное восхищение, любовь и… слезы. Настоящие, мужские слезы, которые он даже не пытается скрыть. Руслан стоит рядом, сияя улыбкой во весь рот.

Когда я подхожу, он молча берет меня за руки. Его ладони теплые и чуть влажные от волнения.

– Ты… – шепчет он, и голос его срывается. – Ты просто невероятна. Самая красивая. Моя.

– Ты тоже ничего, – улыбаюсь я, чувствуя, как от его слов земля уходит из-под ног.

Мы беремся за руки и поворачиваемся к регистратору. Она начинает говорить красивые, правильные слова о любви, верности, семье. Я почти не слышу их. Я вижу только его глаза, чувствую только его ладони в своих, ощущаю только, как наши сердца бьются в унисон, громко, сильно, счастливо.

– Согласны ли вы, Александр, взять в жены Алису…

– Да, – перебивает он регистратора, не дослушав. Его голос звенит от эмоций. – Да. Тысячу раз да.

Гости смеются, кто-то одобрительно свистит. Я улыбаюсь сквозь набежавшие слезы.

– А вы, Алиса, согласны ли взять в мужья Александра?

Я смотрю в его бездонные глаза и вижу в них всю нашу историю. Случайную встречу, неловкий фарс, первые робкие чувства, боль, предательство и это всепоглощающее, выстраданное счастье.

– Да, – отвечаю я, и мой голос звучит на удивление твердо. – Да. Навсегда.

– Тогда, – улыбается регистратор, – объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, Александр.

Саша не ждет. Он притягивает меня к себе, обхватывает ладонями мое лицо и целует. Целует так, словно от этого поцелуя зависит наша жизнь. Долго, сладко, отчаянно счастливо. Гости аплодируют, кто-то уже не скрывает слез, Руслан свистит в два пальца, заглушая птиц.

– Я люблю тебя, Алиса, – шепчет Саша мне в губы, не в силах оторваться.

– Я люблю тебя, Саша, – отвечаю я, задыхаясь от счастья.

Мы поворачиваемся к гостям. Улыбаемся. Машем им. Свадьба началась, наша жизнь началась.

И вдруг я замечаю ее.

В самом конце аллеи, у входа в клуб, под сенью старого клена стоит женщина. Вся в черном – длинное пальто, темные очки, которые она снимает. Она стоит неподвижно и смотрит прямо на нас.

Лена.

Я узнаю ее мгновенно. Та самая женщина с фотографий, что я нашла когда-то в его вещах. Женщина, похожая на меня, как отражение в кривом зеркале. Первая любовь Саши. Его боль. Его прошлое.

Мир вокруг словно глохнет. Аплодисменты, музыка, голоса – все исчезает. Я вижу только ее. И она смотрит на меня. Без злобы, без ненависти, просто смотрит. Долгим, тяжелым взглядом.

Я замираю. Сердце, только что певшее от счастья, пропускает удар. Саша чувствует, как я напряглась, чувствует, как похолодели мои пальцы в его руке. Он прослеживает мой взгляд. И я вижу, как краска сходит с его лица. Оно становится белым, как мое платье.

– Алиса… – начинает он, и в его голосе столько боли и страха, что мне хочется закрыть ему рот ладонью.

– Я вижу, – шепчу я, не в силах оторвать взгляда от фигуры в черном. – Я вижу ее.

Лена стоит еще секунду, глядя на нас. Потом медленно, очень медленно разворачивается и уходит, растворяясь в золоте осенней листвы.

Внутри меня все кипит и рушится. Боль, обида, страх, непонимание – волна за волной накрывают с головой. Но где-то глубоко, в самом центре этого шторма, есть островок спокойствия. И он подсказывает мне единственно верное решение.

– Саша, – говорю я, и мой голос звучит удивительно ровно. – Иди за ней.

– Что? – он смотрит на меня с ужасом. – Нет. Алиса, нет. Я никуда не пойду. Я не оставлю тебя.

– Ты не оставляешь меня, – я сжимаю его руку, глядя прямо в глаза. – Ты идешь, чтобы закрыть это прошлое. Раз и навсегда. Ты идешь, чтобы узнать, зачем она пришла, что ей нужно. Чтобы это больше никогда, слышишь, никогда не стояло между нами. Я буду здесь. Я подожду.

– Алиса…

– Иди, Саша, – я отпускаю его руку. – Я верю тебе. Иди.

Он смотрит на меня долго. Очень долго. В его глазах борьба, боль, благодарность и любовь. Потом он притягивает меня к себе и целует в лоб. Крепко, отчаянно.

– Я вернусь, – хрипло обещает он. – Я люблю тебя.

– Я знаю, – шепчу я. – Иди.

Он уходит. Я смотрю ему вслед, как он быстрым шагом идет по аллее, туда, где только что стояла женщина в черном.

Я остаюсь одна. Среди улыбающихся гостей, которые ничего не заметили. С музыкой, которая снова играет. С букетом белых роз в дрожащих руках.

Свадьба продолжается. А я стою и жду. Жду, когда вернется мой муж.

Мое сердце разбито. Но я верю, что его можно склеить. Склеить навсегда.

Глава 26
И вот оно счастье

Проходит полчаса. Час. Полтора.

В зале гремит музыка, но для меня она звучит глухо, будто из-под толщи воды. Гости смеются, кружатся в танце, кто-то уже громко поет под фонограмму. Руслан пытается шутить, рассказывает какие-то байки, но я лишь механически киваю, натянуто улыбаясь уголками губ. Катя – мой ангел-хранитель в этом аду – не отходит от меня ни на шаг. Она держит меня за локоть, чувствуя, как я внутренне дрожу.

Но я не вижу их. Весь зал, вся моя свадьба сузилась до одной точки – двери.

Где он? О чем они говорят? Почему так долго? Эти вопросы, как раскаленные иглы, впиваются в мозг снова и снова. Я представляю их вдвоем. Вот она плачет. Вот он колеблется. Вот прошлое, которое оказалось сильнее, накрывает его с головой. Нет. Не смей. Я запрещаю себе додумывать этот фильм ужасов.

– Алиса, – Катя садится рядом на банкетку и заглядывает мне в глаза. – Ты как? Ты белая как мел.

– Нормально, – мой голос звучит чужо и хрипло.

– Врешь. – Она берет мою ледяную ладонь в свои теплые руки.

– Знаю, – выдыхаю я, и на глазах выступают слезы, которые я тут же смаргиваю. Нельзя. Не сейчас.

– Хочешь, я пойду поищу его? Врежу этой… – Катя сжимает кулак, и это вызывает у меня слабую, благодарную улыбку.

– Нет. – Мой голос неожиданно твердеет. – Он сам придет. Я должна верить. Если я сейчас за ним побегу, значит, между нами нет доверия.

– Откуда такая уверенность? – шепотом спрашивает Катя.

Я смотрю на дверь и говорю, сама удивляясь своим словам:

– Потому что он меня любит. По-настоящему. А она – просто тень. Прошлое, которое он должен был отпустить, чтобы мы могли жить дальше.

Катя молча сжимает мою руку, и мы сидим так, словно в капсуле, отделенные от всеобщего веселья стеклянной стеной тревоги.

Через два часа.

Двери распахиваются.

Он заходит в зал, и свет софитов выхватывает его из полумрака коридора. Он выглядит так, будто разгружал вагоны – уставший, осунувшийся, пиджак расстегнут, рубашка сбилась. Но в глазах – не боль и не потеря, а какая-то умиротворенная пустота. Спокойствие.

Он сразу находит меня взглядом, будто между нами натянута невидимая нить. Не обращая внимания на гостей, которые пытаются его остановить, он идет ко мне. Подходит. Молча садится рядом на корточки. Берет мою руку и прижимается к ней лбом. Он дрожит.

– Прости, – говорит он, наконец поднимая на меня глаза. В них стоят слезы. – Что так долго. Прости, что заставила ждать.

– Где ты был? – спрашиваю я шепотом, хотя сердце уже колотится в горле от плохого предчувствия.

– Разговаривал с ней. – Он садится рядом на банкетку и обнимает меня за плечи, словно ища опору. – Много всего. Там был не просто разговор… Она… она больна, Алиса. Рак. Четвертая стадия. Метастазы.

У меня внутри все обрывается. Холод пробирает до костей, несмотря на то, что в зале душно.

– Что? – только и могу выдохнуть я.

– Она приехала не забирать меня. Она приехала прощаться. Сказать, что жалеет о каждом дне своей жизни. Что тогда, десять лет назад, она не любила меня по-настоящему. Она просто испугалась одиночества, ответственности, взрослой жизни. А когда поняла, что любит, было уже поздно. Я был с другой. А потом я исчез.

– Саша… – я глажу его по спине, чувствуя, как он напряжен.

– Я не вернулся к ней, – он смотрит на меня с такой мольбой во взгляде, будто боится, что я могла подумать иначе. – Если ты об этом. Я просто выслушал. Дал ей выговориться. И сказал, что прощаю ее. За все. За ту боль, за ту трусость. И что у меня теперь другая жизнь. Моя настоящая жизнь. С тобой.

– И что она? – мой голос срывается.

– Она поняла. Улыбнулась. В первый раз за вечер – искренне. Сказала, что рада за меня. Что я заслужил счастье. Что она хотела бы умереть спокойно, зная, что я простил ее. Она ушла. Я проводил ее до такси.

Я молчу. Перевариваю эту чудовищную новость. Бывшая, которую я ненавидела, которой боялась, оказывается, пришла умирать. Как же жестока жизнь.

– Алиса, – он берет мое лицо в ладони, стирая большими пальцами беззвучно текущие слезы. – Посмотри на меня. Я люблю тебя. Только тебя. Ты – моя семья, моя женщина, моя жизнь. И никто и никогда – слышишь? – никто этого не изменит. Ни живые, ни мертвые. Ты веришь мне?

Я смотрю в его глаза. В них столько всего – усталость, боль за нее, но главное – любовь ко мне. Чистая, настоящая, без примесей.

– Верю, – отвечаю я твердо.

Он выдыхает так, будто держал воздух в легких весь этот час. Прижимает меня к себе и целует в висок.

– Тогда, может, пойдем танцевать? – в его голосе появляются теплые нотки. – У нас, между прочим, свадьба. Гости, наверное, уже думают, что мы сбежали.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

– Пойдем.

Мы выходим в центр зала. Музыканты играют что-то медленное и красивое. Он обнимает меня за талию, я кладу голову ему на плечо. Мы покачиваемся в такт музыке, отделенные от всего мира.

– Знаешь, – говорю я тихо. – Я думаю, все правильно.

– Что именно?

– Что она пришла. Что ты смог закрыть эту историю не обидой, а прощением. Теперь у нас нет теней. Никаких секретов. Только мы.

– Только мы, – его голос звучит как клятва. – Навсегда.

Мы танцуем, и я чувствую, как уходит последний комок страха, засевший где-то в груди. Мы справились. Мы выдержали это испытание.

Свадьба заканчивается далеко за полночь. Гости, уставшие и довольные, разъезжаются. Мы остаемся вдвоем в просторном номере люкс – дед, зная мою любовь к уюту, снял для нас номер с огромной кроватью, камином и панорамными окнами на ночной город.

– Устала? – спрашивает Саша, падая в кресло и ослабляя галстук-бабочку.

– Вымоталась. – Я сажусь на подлокотник его кресла. – Эмоционально.

– Я тоже. – Он притягивает меня к себе, утыкаясь носом в живот. Мы молчим. В тишине потрескивают дрова в камине. Нам действительно не нужно слов.

– Саша, – шепчу я, перебирая его волосы.

– Ммм?

– Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Он поднимает голову. В глазах загорается тот самый знакомый огонь, от которого у меня подкашиваются колени.

– Серьезно? Ты же сказала, что вымоталась.

– От тебя – никогда. Ты – моя перезагрузка.

Он улыбается той своей особенной улыбкой, от которой тает мое сердце, и тянет меня за собой на кровать.

Мы медленно, глядя друг другу в глаза, раздеваем друг друга. Свадебное платье шелковым облаком падает к моим ногам. Его дорогой костюм летит следом. Мы обнажены, настоящие, беззащитные и бесконечно счастливые. Свет камина рисует золотые блики на наших телах.

– Какая же ты красивая, – выдыхает он, проводя рукой по моему бедру. – Моя жена.

– Ты тоже. – Я касаюсь губами его ключицы, чувствуя соленый привкус кожи. – Мой муж.

Мы занимаемся любовью неспешно, тягуче, как дорогой мед. Каждое прикосновение – откровение. Каждый вздох – признание. Каждый взгляд – обещание вечности. В этой ночи нет места прошлому – только настоящее, только мы вдвоем.

– Я люблю тебя, Алиса, – шепчет он в момент наивысшей близости, глядя мне прямо в душу.

– Я люблю тебя, Александр, – отвечаю я, чувствуя, как внутри взрывается сверхновая звезда.

Мы кончаем почти одновременно, не разрывая зрительного контакта, и падаем в объятия друг друга, обессиленные и счастливые. Под мерцающий свет камина мы засыпаем, переплетясь руками и ногами. Навсегда.

Я просыпаюсь от того, что луч солнца нагло щекочет веки. Открываю глаза – Саша сидит рядом в кровати, а перед ним целый поднос с завтраком: круассаны, свежие ягоды, кофе и маленький букетик полевых цветов (откуда он их взял зимой?).

– Доброе утро, жена, – сияет он.

– Доброе утро, муж, – улыбаюсь я, потягиваясь.

– Как спалось на супружеском ложе?

– Отлично. Места много, а я все равно прижалась к тебе. А ты?

– Я почти не спал, – признается он с нежностью. – Лежал и смотрел на тебя. Думал о том, как мне повезло.

– Поэт, – смеюсь я.

– Я же говорил – я не поэт. Я реалист. А реальность такова, что ты – лучшее, что было в моей жизни.

– Врешь ты все. Самый настоящий поэт.

Он смеется, ставит поднос на тумбочку и нависает надо мной.

– Завтракать будешь?

– Сначала ты.

Я обвиваю руками его шею и притягиваю к себе. Круассаны обреченно остывают. Но есть вещи, которые важнее еды.

Мы занимаемся любовью под лучами зимнего солнца, пробивающимися сквозь окна, и это прекраснее всего на свете. Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение этого нового дня нашей совместной жизни.

– Алиса, – шепчет он потом, когда мы лежим в мокрой от пота простыне, и я рисую узоры у него на груди. – Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что согласилась стать моей женой. За то, что поверила мне вчера, когда любая другая устроила бы скандал. За то, что ты просто есть. Моя. Рядом.

– Это я должна тебя благодарить, – отвечаю я, целуя его в плечо. – За то, что не сдался, когда отец пытался нас рассорить. За то, что боролся за меня. За то, что любишь так сильно, что это чувствуется на расстоянии.

– Мы друг друга выбрали, – повторяет он, прижимая меня к себе крепче.

– Мы друг друга выбрали, – отзываюсь я.

Мы лежим обнявшись, слушая стук сердец, и я понимаю: каждый мой страх, каждая слеза, каждая бессонная ночь – все это привело меня сюда. К нему. К нам. И это стоило каждой минуты боли.

Мы сидим на террасе нашего загородного дома, укутавшись в один огромный плед. Осень окончательно сдала позиции, и зима дышит в лицо колючим холодом. Но нам жарко – потому что мы вместе, потому что под пледом его рука греет мой живот.

– Саша, – говорю я, глядя на голые ветки деревьев.

– Ммм? – он читает какую-то книгу, но сразу откладывает ее, услышав интонацию моего голоса.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Он напрягается мгновенно. Война с моим отцом и вчерашний визит бывшей сделали его гиперчувствительным к плохим новостям.

– Что-то случилось? Говори сразу.

– Случилось. – Я беру его за руку и чувствую, как у самой ёкает сердце от счастья. – Только я сама не знаю, радоваться или бояться. Это так волнительно.

– Алиса, бога ради, не томи! – он уже привстал, готовый бежать и решать проблемы.

Я беру его ладонь и осторожно, почти благоговейно, кладу себе на все еще плоский живот.

– Мы будем родителями, Саш. У нас будет ребенок.

Тишина. Такая звонкая, что слышно, как падает снег. Он смотрит на меня. На свой живот. Снова на меня. В его глазах неверие, шок, и следом – взрыв счастья.

– Правда? – шепотом, будто боясь спугнуть. – Ты не шутишь? Алиса, это правда?

– Правда, – смеюсь я сквозь слезы. – Я сегодня тест сделала. Две полоски. Мы станем родителями.

Он подхватывает меня на руки вместе с пледом, кружит по заснеженной террасе, смеясь и целуя мое лицо, нос, глаза, губы.

– Я буду отцом! – кричит он на весь лес. – Мы будем родителями! Слышите⁈ У нас будет ребенок!

– Тише, сумасшедший! – хохочу я, стуча кулачками ему в грудь. – Соседи услышат, решат, что тут медведь ревет!

– Пусть слышат! – он ставит меня на землю, но не выпускает из объятий. – Пусть весь мир знает, что я – самый счастливый человек! Что Александр Ветров будет отцом!

Он вдруг замирает, прижимает меня к себе и становится серьезным.

– Алиса. – Он гладит меня по волосам. – Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. Дом. Любимая женщина. Скоро ребенок. О чем еще можно мечтать?

– Мы сделали друг друга счастливыми, – поправляю я, глядя в его бездонные глаза.

– Мы сделали друг друга, – повторяет он, как самую главную молитву.

Мы целуемся под серым зимним небом, и первый снег падает нам на плечи. Мне кажется, что внутри нас сейчас горит настоящее солнце, способное растопить любые льды.

Потому что мы вместе. Потому что мы семья. Потому что это – навсегда.