Текст книги "Здравствуй, Аннабелль (СИ)"
Автор книги: Мари Розенберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Тем днём жизнь не переставала давать Морган мостики в прошлое. Прогуливаясь по мосту, соединяющему центр и спальный районы, девушка заострила внимание на чёрной машине со знакомым номером. Автомобиль плавно замедлял ход, а Аннабелль разглядела в водителе Клэмана. Выругавшись, она тяжело вздохнула и поспешила, но Адам вышел из машины и пошёл за ней. Схватив девушку за руку, он остановил ее и смирил взглядом. Морган не шевелилась, капли холодного пота выступили под тёплым пальто. Аннабелль вдохнула горький аромат одеколона. Настолько резкий запах, что в глазах едва ли не потемнело на долю секунды.
– Куда бежим? – спросил Адам.
– О, – холодно сказала Аннабелль, – куда бы не бежала, нам в разные стороны.
Она заметила одну странную вещь. Отвращение. Впервые в жизни, она испытывала к Адаму Клэману отвращение. Сравнивая его и Ронана с кем проходили последние две недели ее жизни, Аннабелль нехотя передавала пальму первенства второму. Ронан заботился об Аннабелль так, как Адам не умел. Ронан постоянно держал Аннабелль у себя в голове, принимал все ее выходки и не отягощал из отношения ревностью. Аннабелль призналась – отношения с Адамом затягивали на самое дно: бесконечные пороки запутывали.
Клэман ухмыльнулся, оперевшись о машину, стоявшую позади.
– По-моему, ты сейчас идешь в ту сторону, куда я еду по делам. Хочу тебя подвезти. Неужели ты не хочешь?
– Нет – сказала девушка дрожащим голосом, чувствуя, как слезы подступают к глазам, – оставь меня в покое, я в отношениях.
На лице Адама проскользнул луч обиды. К слову, мужчина нуждался только в Аннабелль. Он мог бы оставить себе любую девушку, сделать ей предложение, но все попытки проваливались. Мысленно, он всегда желал Морган, больше, чем всех остальных. Просыпаясь с другой женщиной в постели, он искал в ней Аннабелль: ее черты, привычки, манеры, голос. Каждый раз он приходил к выводу – Морган одна такая.
– Я не понимаю тебя. Ты так хотела быть со мной, и что произошло? Что там тебе этот волейболист даёт? – всплеснул руками Адам.
– Он баскетболист.
– Хоть футболист. Спортсмен тупоголовый. Что он тебе даёт? Чем лучше? Член больше?
Аннабелль смущенно свела брови к переносице.
– Он мне даёт возможность чувствовать себя настоящей женщиной. Тебе никогда этого не понять.
Лицо Клэмана раскраснелось. Он взял Морган за руку, но та лишь оттолкнула его. Слезы на лице девушки появлялись все быстрее и быстрее, она едва успевала их смахивать.
– Согласен. Быть женщиной для меня чересчур – не пробовал и не собираюсь. А насчёт остального – один вопрос. И что? – рассмеялся он.
– Он пальцем меня не тронет, – объяснила Аннабелль, – заботится обо мне. Ухаживает. Его волнует, как я себя чувствую. Понимаешь, я его не шарахаюсь! Не думаю о том, куда бы сбежать.
Адам постучал пальцами о машину, глядя в сторону.
– Ты разлюбила меня? – спросил он.
– Что ты думаешь по этому поводу, м?
Клэман прижал Аннабелль к себе, шепча
о том, что стоит успокоиться, прекратить все слёзы и выдохнуть. Он коснулся ее губ своими губами. Белль отпрянула – дала пощёчину Клэману и освирепелым взглядом остановила его. Адам потёр ушибленное место, покачав головой.
– Это за что? – спросил он. – Ногти твои – орудие убийства.
– Это за то, что касаешься чужой женщины, – произнесла Аннабелль холодно.
Сделав реверанс, Клэман открыл дверь авто перед Морган, приглашаю ее внутрь.
– Садитесь, мадам, начинается дождь со снегом. Не хочу, чтобы чужая женщина промокла и умерла от пневмонии, – отшутился он.
Морган села в машину, всхлипнув.
«Сдалась. В тысячный раз»
22. Сбитый пульс
Он вёз её по загруженным улицам Монреаля, так и не услышав ответа. Аннабелль села к Адаму в машину только с одной целью – разобраться в чувствах.
– У меня дежавю, – бросил Адам, глядя на дорогу.
– Почему?
– Я тебя впервые встретил и усадил в машину, восемь с половиной лет назад, а я не знал, куда тебя надо доставить, как и сегодня.
Аннабелль глядела в окно, стараясь не встречаться взглядом с Адамом. Клэман все так же ровно вёл свой Рэндж Ровер – только уже не отцовский, а новый, покачивая головой в такт музыки.
– Ты везёшь меня домой, – тихо напомнила девушка, убавляя звук.
Адам недовольно зажмурился.
– К кому? Ко мне или к Ронану? У тебя ведь нет дома, – с отвращением в голосе сказал он, – ты же кошка. Живешь, где хочешь, с кем хочешь, беззаботная и молодая.
Морган отвернулась к окну, ухмыльнувшись.
– К Ронану. Шелби Стрит, дом сорок пять, – слегка устало произнесла Аннабелль, – тогда я Селина Кайл* – женщина-кошка.
– О, да. Костюмчик на тебе хорошо бы сидел. Как на Холли Берри*. Энн Хетуэей* не впечатлила, извините.
– Адам...Господи, причем здесь это?
– Мне, что, нельзя сделать комплимент?
– Только ты можешь делать их в такой форме.
– В такой. В грязной. И что хочешь после этого всего? Чтобы я рассказала, какой ты человек?
Клэман, спустя пару секунд, остановил машину на обочине и повернулся к Аннабелль.
– Я не забыл твое тело, – прошептал он, – не забыл, как ты стонешь и со вздохом кричишь имя, когда я...
Морган широко раскрыла глаза.
– Адам, прекрати...
– Мы могли бы поехать в пятизвездочный отель, заказать шампанского в номер и заняться крышесносным сексом.
Порывистый ветер заставил деревья шататься, как будто в фильме ужасов. Стоявшая рядом машина завыла – сработала сигнализация.
– Адам, – вздохнула Аннабелль, – если в тебе осталось хотя бы немного любви ко мне – оставь меня в покое. Я послушалась тебя и убежала с тобой, поймала мимолетное счастье, а потом? Ты вспомни свои измены, вспомни Ингрид и других девушек, обивающих порог нашей квартиры. Разве ты не делал мне больно? А потом приехал как ни в чем не бывало и попросил все вернуть.
– Матерь Божья, мимолётное счастье длиною в восемь лет?
Клеман поник. Из взгляда пропала былая уверенность.
– Сколько из этих восемь лет мы были по-настоящему счастливы? Без ссор, драк, измен. Может быть, парочку, в лучшем случае, – сказала Аннабелль.
– Мы с тобой столько лет вместе, не перечеркивай это...– прокричал Клэман, но речь прервалась слезами Аннабелль. – Ты не дура.
Она кашляла от слез, вздыхала и плакала дальше, закрыв лицо руками. Кажется, наступил предел. Аннабелль смотрела на Адама, видя в нем человека, способного только привязать ее к себе, без спроса и разрешения.
– Слушай, вот мы встретились в ужасный период в моей жизни, ты сделал её лучше, но сейчас – оставь меня в покое, – сиплым от слез голосом, прокричала Аннабелль.
Говоря это, она не верила своим ушам. Адам закрыл лицо руками. Эмоции душили его. Так ему никто ещё не отказывал.
– За что мне только ты попалась? Почему ты не можешь остаться со мной? Мне неважно, сколько времени мы проведем вместе, мне важно лишь только то, что ты будешь рядом. Или давай порвём все к чертям и никогда не увидимся, ну же, – он притянул ее к себе, дрожащую от слез, – детка, дай мне возможность, хотя одну бы возможность. Ты же дала эту возможность Ронану, чем я то хуже? – скрепя сердце, произнес он.
– Я тебя не люблю! – резко сказала она. – Я так часто думала о тебе, пока Ронан не принёс в мою жизнь другие краски. Ты забыл о том, как унижал меня? Я не забыла.
Клэман со всего размаха ударил по сиденью.
– Вернёшься, – сказал он, – ты вернёшься, как всегда возвращалась.
– Ты представь только, как сильно я влюбилась в тебя, прощала все, что угодно, – шептала Аннабелль.
– Я ошибался. Спасибо, что прощала.
Белль отрицательно покачала головой.
– Я боюсь тебя и боюсь вернуться, – тихо проговорила она, – боюсь, что все повторится.
Адам поник. Он закрыл лицо руками, драматично вздохнув.
– Боишься вернуться? Ты уже вернулась. Сидишь в моей машине. Рядом со мной.
– Физически – да, но это на полчаса, не больше.
– Это же мы – Адам и Аннабелль. Два «А» – вместе навсегда. Я же был для тебя всем, а ты для меня. Прости меня, – сказал Адам, – я не умел любить и учился, учусь до сих пор.
Аннабелль молчала. Она глупая девчонка, по прежнему ищущая фонарь в этой абсолютной темноте. Видя, как надрывается Адам, тот самый Адам, девушка удивлялась.
– Адам...– сорвалось с ее языка его имя. – Я все знаю, поэтому прощала многое. Есть люди, которые никогда не изменятся, это не их порок какой-то, просто данность. Ты один из них. Невыносимо тяжело держать рядом человека, не умеющего сдерживать эмоции.
– Прости меня, – прошептал он.
Она медленно целовала его, чувствуя на губах привкус мяты. Горечь слез разбавляла это ощущение, заставляя Аннабелль зажмурится от удовольствия. За все те годы, Адам стал для неё родным человеком: лучшим другом, любовником, партнером. Казалось, Аннабелль могла бы обойтись только этим человеком, и если бы наступил конец света и ей предложили бы спасти кого-то, то она не задумываясь спасла бы Клэмана. Пользовался он девушкой, любил ее до безумия или делал вид – Аннабелль уже не знала. Его отношение осталось прежним, а она изменилась и выстроила границы вокруг своего замка, больше не давая ни единого шанса сломать. С детства ее называли Принцессой, кажется, пришло время, защищать свои владения. Отстранившись, Аннабелль встревоженно улыбнулась – поцелуй не входил в планы.
– Ты любишь меня, я знаю, – сказал Адам, отстраняясь, – что в голове, что ты устраиваешь?
Светлые волосы Аннабелль спали на лоб, Клэман бережно пригласил их.
– В голове ничего нет. С тех пор, как убежала от родителей с тобой лет назад. А теперь – отвези меня домой, пожалуйста, я очень устала.
– К Ронану? – брезгливо переспросил Адам.
Морган ухмыльнулась, смахивая слезы со щёк.
– Ронан тоже тебя не любит, Адам. Не переживай, все стабильно.
– Мне плевать.Я тебя не повезу к другому. Меня не устраивает такая ситуация, – отрезал Адам, – точка.
– Тогда открой дверь, я выйду и вызову такси, – сказала Аннабелль, – не только у тебя в этом мире есть машина.
Адам остановился у обочины, шумно вздохнул, взял сигареты из бардачка и вышел покурить. Аннабелль последовала за ним. Мелкий дождь моросил, оставляя на тёмной машине капельки. Девушка накинула на голову шарфик и застегнув куртку, взглянула на Клэмана с нескрываемой ненавистью. Затянувшись, он лишь пожал плечами, будто говоря, что другого выбора нет.
– Опять пытаешься мне доказать, что ты отдельная личность и тебя надо воспринимать всерьёз? Довольно, я и без доказательств тебя воспринимаю всерьёз. Заболеешь и простынешь, оно тебе надо? – сказал он.
– Нет, – ответила Аннабелль, – я хочу, чтобы в наших отношениях стояла точка.
– Так, иди, что ты стоишь тут? Зачем в машину садилась?
– Посмотреть на тебя, вдруг хватило сил поменяться или исправить что-нибудь! Как я сказала, никогда не поменяешься ты, что бы там не случалось, что бы не происходило, хоть ураган, хоть шторм, хоть конец света, ты, блин, навсегда останешься Адамом Клэманом, – вспылила Аннабелль, сверля его взглядом.
– А кем я должен стать? Ронаном? Кларком Кентом? * Живо в машину, с тебя вода ручьём бежит, заболеешь.
– Мать Тереза...? Или святой Адам?
– Садись.
– Господи, – произнесла Аннабелль, смеясь, – когда у тебя появится женщина?
– Посмотри на меня, – оправдался Клэман, улыбаясь, – у меня женщин...только выбрать осталось.
Аннабелль всплеснула руками.
– А Ингрид, кстати?
Адам покачал головой.
– Давай вспомним события осени 1889 года еще. Ингрид, кстати, стала с годами намного вменяемее.
– Откуда ты знаешь?
– Ингрид – мать моего ребёнка, мы всегда будем с ней связаны, – разгневался Адам.
– Так почему не уйдёшь к ней насовсем? Она столько лет обещала тебя ждать, настал ее звёздный час. Пусть забирает.
Адам подошёл к Аннабелль, схватил ее за запястье, убрал с лица ее светлые волосы и притянул к себе, свирепо глядя ей в глаза, не имея ни малейшего представления о том, что такое нежность.
– Я, что, вещь? «Пусть забирает». Я не знал, что ты такой стала, – прохрипел он, – не такую Аннабелль я однажды полюбил.
Она убрала его руку с запястья, застонав от боли.
– Ты полюбил удобную для всех глупенькую девочку. Все, я пошла. Ариведерчи!
– Нет, – сказал он, – ты просто так не уйдёшь.
Покрутив у виска, Аннабелль прижала к себе сумочку и направилась по дороге, ведущей к остановке. Сердце сжалось – она чувствовала взгляд Адама в спину. Она обернулась – мужчина стоял на месте, скрестив руки на груди. Пролетавшие крохотные снежинки опускались на его куртку, быстро таяли, не оставляя и следа. Аннабелль вспомнила то, что сама сказала не так давно: однажды она проснётся, а за окном все станет белым – бело и главное в тот момент понять, что рядом правильный человек. Кто из ее любимых мужчин оказался бы настоящим «правильным»? Адам, который сжёг бы весь мир, ради неё или Ронан, который бы договорился бы со всем миром, только бы сделать ее королевой? Она стояла ещё несколько минут, разглядывала Клэмана, будто не видела его тысячу лет и ловила себя на мысли, что уходить совсем не хочется. В тот момент сыграла жалость – каждый момент, проведённый с Адамом выстрелил в голове, каждая минута отозвалась с болью и наслаждением одновременно. Аннабелль бежала от него, и где оказалась? Снова рядом с ним. Секунда, минута или пару минут – Морган не успела осознать, Клэман оказался возле неё. Коснувшись ее подбородка, он посмотрел в глаза и произнес:
– Я тебя люблю. Очень люблю. Прости меня.
Аннабелль закрыла глаза. Снова оказалась в прошлом, где он говорил это ежедневно. Бархатистый голос ласкал ее слух.
– Тебя очень трудно любить, – призналась она, чувствуя на губах привкус соли – слёзы текли по щекам, – потому что ты делаешь все, чтобы я тебя ненавидела.
– Садись в машину, я отвезу тебя куда там надо, – вздохнув сказал Клэман, взяв Аннабелль за руку.
Морган ничего не ответила, но пошла за ним.
23. Выскочка
8 лет назад, Монреаль.
Прошлая ночь проигрывалась в голове, как сериальный эпизод. Сцена за сценой, со словами и эмоциональным напряжением. Проверяя телефон, Морган ждала сообщение от Адама или звонок или что-нибудь. И без того тревожная девушка, совсем потерялась в переживаниях.
На перемене Морган вышла из класса, чтобы прогуляться по коридору и немного разгрузить голову. Как назло, ни Доминика, ни Ноа в тот день не пришли в школу, и Аннабелль даже не с кем было обсудить ситуацию. Шантильон свалился с температурой, а Ноа проспала и решила остаться дома.
Только Ингрид сидела в коридоре, читая «Шоколад», написанный Джоан Харрис. Аннабелль, впрочем, пробовала познакомиться с ее творчеством, но не осталась в восторге от слога писательницы. Ингрид же похоже читала с интересом, подперев подбородок рукой.
– Стой, – сказала Ингрид, подняв взгляд на Морган, – остановись.
– Что? Как это так – Ингрид со мной заговорила!
– Мне птичка на хвостике принесла, что ты вчера ходила на вечеринку с Адамом к его друзьям.
– Птичка принесла правду, – согласилась Аннабелль, присев рядом с Ингрид. – Только скажи, что опять хочешь?
– Поговорить с тобой насчет него.
– Говори.
Ингрид скрестила руки на груди.
– Перед тем как ты объявилась, мы с Адамом взяли перерыв. Долго встречались и решили, что надо отдохнуть друг от друга. В это время он познакомился с тобой, уж не знаю, что его привлекло. Я хочу вернуться к Адаму, а вот эта интрижка меня очень сильно волнует.
– Чем я тебе могу помочь? Позвони Адаму и поговори с ним?
– О чем? Чтобы он тебя бросил? Мы с ним встречались и все было хорошо, пока ты не появилась.
Аннабелль усмехнулась, пожав плечами.
– А мы с ним встречаемся сейчас, поняла? И ты наделала кучу неприятностей – настроила всех против меня, навешала лапши на уши и самое главное – чуть не угробила моего лучшего друга. Твоя главная ошибка была в том, что ты меня не знаешь. Если я молчала и не делала ничего в ответ, это совсем не значило мою бесхребетность. Адам сам решит с кем остаться, а ты... слышишь, не смей меня больше трогать пальцем! – разошлась Аннабелль, чувствуя как ком напряжения рассасывается в груди.
Губы Ингрид дрогнули.
– Ты чокнутая, – сказала она.
– Просто скажи, я хоть раз тебя обидела чем-то? Или оскорбила? Где я вела себя, как выскочка? Вышла вперед по оценкам? – спросила Аннабелль равнодушно, ее взгляд скользнул по телу Ингрид.
– Ты мне не нравишься, – ответила Ингрид, глядя девушке прямо в глаза, – и еще больше не нравятся твоя интрижка с Адамом.
– И все? – вздохнув, спросила Аннабелль. – Поэтому устраиваешь травлю? Потому что я тебе не нравлюсь?
– Аннабелль, ты строишь из себя милую прилежную девочку, беззащитную и хрупкую. Солнышко, не работает. В тебе столько дряни. Ты обижена на мир – не поставили на божничку и теперь делаешь вид, как будто о тебе все забыли, – ответила ей Ингрид холодно.
– Поздравляю, Ингрид! Ничего этого больше нет. Надеюсь, все у тебя сложилось хорошо, не так, как у меня. Родители разводятся. Ах, Адам? Осчастливлю тебя ещё сильнее: он просто воспользовался мною. Есть ещё вопросы?
Ингрид слушала молча. Возможно, на несколько минут, она почувствовала, как тонкий, изящный нож вины пролезает к ней в живот, прорезая бесстыжую плоть. Но в тот же миг, девушка упивалась моментом.
– Господи, использовал? В чем? В сексе? – усмехнулась она.
– Я не хочу обсуждать, – опустив взгляд, сказала Морган.
– Аннабелль, уйди от него. Дальше будет хуже.
– Ты мне угрожаешь? – дрожащим голосом произнесла Белль.
– Нет. Если тяжело пережить это – остальное просто не вывезти.
– Мне и без твоих загадок тошно, – отрезала Аннабелль.
– А что хотела?– сказала Ингрид, довольно улыбаясь. – Что все всегда будут гладить тебя по голове? Нет. Пойдём учиться!
Ингрид поспешила в класс, а Аннабелль за ней – только чуть более медленным шагом. Заняв последнюю парту, она обнаружила, что тетрадь с конспектами оказалась разорвана в клочья. Прикусив губу до боли, девушка окинула остатки записей печальным взглядом.
Мистер Шлорт вошёл в кабинет, внимательно оглядел учеников и открыл классную книгу. Он спросил парочку учеников, которые ничего толком не ответили по французской классике. После – мужчина смотрел в окно, видимо, выдумывая новые вопросы. Урок часто проходил в формате открытой дискуссии.
– Аннабелль, ответь мне, пожалуйста на несколько вопросов. Подай пример остальным, – улыбаясь, сказал мужчина.
Мистер Шлорт всегда выделял Аннабелль за особую старательность и прилежность в учебе. Морган нервно сглотнула слюни, подступившие к горлу. Одноклассники опять зашепталась. Она услышала оскорбления и закрыла глаза.
– Итак, Аннабелль, кто такой Малерб и как он повлиял на классическую французскую литературу? – спросил, наконец, учитель.
Конечно же, Аннабелль и понятия не имела, кто такой этот Малерб и какое влияние он оказал на литературу. Малерб – это имя или фамилия? Что нужно говорить? Девушка застопорилась и принялась выдумывать ерунду, едва похожую на ее прежние ответы.
– Малерб...Э, Малерб, это французский поэт, он писал прекрасные стихи на французском. У него был ребёнок, по моему, сын...Ну, мне кажется, отец не хотел повторения судьбы для своего сына.
В тот момент, судя по выражению лица Мистера Шлорта, Морган несла абсолютную и бесповоротную чушь, и одноклассники понимали это.
– Аннабелль, что с тобой? Я стесняюсь спросить: когда ты в последний раз интересовалась моим предметом? Да, у Малерба был сын, да, Малерб писал прекрасные стихи на французском. Но ничего более конкретного ты не сказала. Он писал в стиле классицизм, для того времени – поэзия Малерба являлась образцовой. У тебя есть конспекты по этой теме?
Аннабелль нервничала. Руками она теребила края своей красной рубашки, а глаз, кажется, начал дергаться. Такого провала в ее жизни ещё не было. И все, кто ее окружал, сделали выводы. Взяв в руки клочки, оставшиеся от тетради, девушка показала их учителю.
– Конспекты были, до этой перемены, – едва сдерживая слезы, произнесла Аннабелль.
Мистер Шлорт тяжело вздохнул.
– Я выясню, кто это сделал, – сказал он, – садись, Аннабелль.
– Такому примеру нам надо следовать? – спросила Мирта издевательским тоном.
– В жизни возникают разные ситуации. Аннабелль, на этот раз, я не ставлю тебе отрицательную оценку, но обещай подготовиться к моему предмету тщательнее, – заключил Мистер Шлорт.
Аннабелль вздохнула. Она больше не выдерживала напряжения, сыпящегося на неё со всех сторон.
– Вы не знаете, чем Аннабелль занимается вместо уроков, – продолжила Мирта, несмотря на указания мистера Шлорта.
– Мирта, я прошу вас прекратить. Меня интересует, чем вы все занимаетесь в стенах гимназии, а не дома. Ответьте лучше вы на вопрос.
Ингрид ухмыльнулась. Когда урок продолжился, все принялись записывать конспекты, Аннабелль чувствовала лишь прожигающий взгляд. Как же она мечтала дождаться трёх часов дня и сбежать домой! Даже не думать о том, что наступит завтра.
Все в голове девушки смешивалось. Она больше не отличала один предмет от другого, тихо полеживая на парте, прозябая все, что только оказалось можно прозябать. Девушка открыла шкафчик, а оттуда на неё вывалилась использованная женская гигиеническая принадлежность. Аннабелль брезгливо откинула её прочь, в мусорку, но какие-то девочки заметили это и посмотрели на девушку, как на чокнутую.
Морган едва сдержала рвотный позыв. Её бесконечно тошнило, на еду Аннабелль не могла смотреть. После вчерашнего происшествия, живот все ещё болел и девушка уже не знала, что надо сделать, чтобы весь этот ужас кончился. Она бы многое отдала за разговор с Ронаном. Он бы помог разобраться с тем, чего она больше не может понять, в чем запуталась.
Вскоре учебный день был окончен и Аннабелль поспешила забрать свой пуховик из шкафчика одной из первых. В толпе, девушка заметила Уильяма И его маму, державшего сына-здоровячка за руку. Кейтлин постарела и осунулась. Дождавшись пока Уильям отойдёт, Морган двинулась к женщине, чтобы спросить насчёт братьев.
– Здравствуйте, миссис В...Кляйн?– робко сказала она.
Кейтлин посмотрела на девушку с неким недоверием и даже не улыбнулась. Прежде, она всегда улыбалась Аннабелль, приглашая в гости в любое время.
– Аннабелль? Здравствуй, мы давно не виделись.
– Как Уильям?
– Я перевожу его в другую школу. Сыта по горло здешними девицами и несносными порядками, – строго заметила женщина и принялась искать своего сына глазами в толпе, – никакого толку нет.
В руках у Кэрри болтались ключи от машины, которыми она бесконечно крутила в воздухе.
– И куда же? Далеко отсюда?
– Я оставлю это в тайне. Пусть никто не знает. Тебе пора, Аннабелль. Уильям вышел от директора, ему сейчас лучше с тобой не говорить, – отмахнулась, наконец, Кэрри, – тебе – удачи!
Аннабелль молча отошла в сторону. Как же разрушилось доверие? Раньше, миссис Кляйн всегда оставляла Белль за старшую, но сейчас не может сказать в какую школу переводят Уильяма. Морган спряталась за угол, чтобы увидеть Уилла. Девушка сразу отметила – он стал выглядеть немного лучше. Кожа перестала быть бледной, а болезненная худоба постепенно исчезала. Новая темно-зелёная куртка хорошо смотрелась на нем, а коричневый шарф в клетку гармонировал с карими глазами. В общем и целом, Аннабелль успокоилась, потому что бояться за Уильяма не было смысла. Он здорово справлялся.
– Аннабелль подходила к тебе? – спросил парень у матери. – Что ей надо?
Он сказал эти слова достаточно громко. Скорее всего, специально.
– Сказала, что переводишься, – остановила его мать.
– Зачем? Я не хотел. И пошли отсюда, ненавижу это место. Ненавижу Аннабелль. Ненавижу всех!
Через минуту, Уилл и Кэйтлин покинули здание школы, а из сердца Аннабелль ушла оставшаяся надежда на прежнюю дружбу.
Девушка замерла на месте, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Тот день морально добивал ее. Она едва смогла дойти до скамейки в коридоре и сесть. Не сумев сдержать слез, Морган горько плакала.
– Аннабелль, ну что же случилось? – спросил Мистер Шлорт, присев на корточки рядом с ученицей.
Она подняла взгляд на мужчину.
– Я так устала, мистер Шлорт, – призналась Аннабелль, – я больше не могу здесь учиться.
– Пойдем ко мне в кабинет, – пригласил ее мужчина.
Морган тряслась, перед глазами все плыло и размывалось. Она шла за учителем, но прекрасно понимала, что рассказать ему правду не сможет, а от вранья толку не было. Протянув девушке салфетки и стакан воды, Мистер Шлорт усадил девушку в кресло учительской комнаты и тяжело вздохнул.
