Текст книги "Здравствуй, Аннабелль (СИ)"

Автор книги: Мари Розенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Здравствуй, Аннабелль

1. Где она?

Внутри болезненно задавило от нахлынувших воспоминаний.

Она прилетела в Монреаль. Мелкий дождь оставлял капли на иллюминаторах, за бортом самолета около десяти градусов. Очередной дождливый осенний день – шквалистый ветер, мрачное небо, тусклые краски и ожидание Хэллоуина. Проследовав за другими пассажирами в здание аэропорта, Морган лишь оставалось смотреть на то,как они улыбаются и торопятся забрать багаж, как с упоением рассказывают о планах на ближайшие дни. Только она с абсолютно отрешенным видом стояла молча, ждала свой чемодан и ощущала себя ребенком, потерявшимся в супермаркете. Все до неприличия знакомо и одновременно неизвестно.

И вот – Монреаль. Шумный, суетливый, засыпающий под колыбели октябрьского дождя. Здесь, в Монреале, прошло детство Аннабелль, здесь она встретила первую любовь и здесь, в Монреале, она оставила все, ради нее. Она много лет скрывалась в других городах, путалась во лжи, и теперь, ей нужно было как-то разобраться во всем, остановиться, потому что бежать оказалось некуда. Одно было хорошо: ее ждали.

Друг детства – Уильям Воттерс написал сообщение о том, что ждет ее на парковке. Чемодан оказался тяжелым, Морган буквально волокла его за собой. Заметив девушку, Уильям подоспел к ней, перехватив чемодан. Взъерошенный, слегка растерянный и раскрасневшийся Воттерс, которого Аннабелль так сильно любила в детстве.

– Не это ли мой супергерой? Привет, Уилл! – слабо улыбнулась девушка, приобняв парня за плечи.

Воттерс не придумал ничего лучшего, чем пожать ее руку.

– Привет? Как долетела? Ну и сумка! У тебя там кирпичи? – произнес он, закидывая чемодан в багажник.

– Там вся моя жизнь, правда, как-то хреново осознавать, что вся помещается в чемодан.

– Не прибедняйся. Я голодный, прождал тебя тут миллион лет, тебе было бы быстрее на лошади доскакать, чем на самолете долететь.

Случайно встретившись взглядом с девушкой, он резко отвел его в сторону. Постеснялся, как мальчишка. Аннабелль заметила, как щеки его стали совсем пунцовыми, а движения – хаотичными. Уилл открыл ей дверь в машину, запрыгнул туда сам и включил музыку погромче, будто предупреждая, что нормальный разговор отменяется. Он, видимо, не знал, как начать разговор, и решил оставить это на потом.

– Чертова гроза! Мы и взлететь не могли долго, кто-то пошутил, что мы поедем на самолете в Канаду, а не полетим. Так что, твоя шутка про лошадь можно отнести в этот же раздел.

– Слава богам, ты тут. Почаще бы тебя видеть, а не раз в восемь лет.

– Уилл, если бы не твое сообщение о том, что бабушка умерла, я бы вряд ли приехала по своей воле, – сказала Морган, – в ближайшие несколько лет.

– В последний раз мы виделись в Лондоне, если моя память не изменяет. Это было жутко давно, даже по моим меркам. А бабушка...Да, Аннабелль, я язва и душнила, но как жалко – тебя реально привела домой только ее смерть. Она тебе, что, наследство оставила?

Услышав эти слова, Аннабелль поникла. Она отвратно повела себя с бабушкой, кажется, даже хуже, чем с родителями. Если на них девушка держала горькую обиду, то Валери никак не заслуживала полного отсутствия внучки в своей жизни. Морган несколько лет особо не связывалась с ней, все думая, что бабушка дождется. Думая, что простит и поймёт внучку, убежавшую от проблем.

– Уильям, давай обойдемся без нотаций. Я не ради них сюда приехала.

– Как скажешь, Белль. Даже не верю своим глазам – ты рядом. Может, проснусь и тебя не будет?

– Может быть, – отшутилась девушка, – иногда так хочется по щелчку пальцев провалиться куда-нибудь.

– Иногда хочется, тут и не поспоришь. Что расскажешь еще?

Несмотря на попытки улыбаться и шутить, Уильям выглядел подавленным. Спустя столько лет, он перестал быть милым обаятельным юношей. Уильям здорово вырос и возмужал. Его темно-каштановые волосы больше не завивались, во взгляде голубых глаз – хищность и легкое высокомерие, губы стали более тонкими, будто кто-то соединил их в одну линию. Несмотря на то, что выглядел он неплохо, дорого одевался, не забывал про хороший парфюм – с лица Воттерса не сходила усталость и надменность, как будто окружающие задолжали ему кучу денег. Аннабель захотелось растолкать его физически, закричать, попросить проснуться.

«В нем как будто совсем нет жизни», – разобралась она, наконец.

– Давай как-нибудь позже обсудим мою бренную жизнь. За восемь лет столько всего случилось, а в особенности, за последние полгода.

– И как планируешь рассказать всем о триумфальном возвращении? – спросил он кратко.

– Серьезно думаешь, что тут меня кто-то ждал, кроме тебя? – усмехнулась Аннабелль.

– А разве нет?

– Может быть, Ронан еще, – предположила девушка, – если повезет, если он будет в городе.

Услышав имя брата, Уилл нахмурился.

– И к родителям не собираешься?

– Решу со временем. А сейчас хочется отдохнуть, перелет был не из легких.

– Удивила меня. Восемь лет не была тут, а говоришь – никто не ждёт!

– Именно потому, что не была восемь лет здесь, меня больше некому ждать, – заключила Аннабелль.

Она отвернулась к окну, дав понять, что больше не хочет говорить. Малознакомые улочки, новые пекарни и кафе, сквер, раскинувшийся в отдаленном районе, все те же старые небоскребы. Монреаль не менялся досконально, многое осталось прежним, только вот Аннабелль поменялась и смотрела на город по-другому. В свои двадцать шесть она могла похвастаться большим багажом знаний и впечатлений, благодаря бесконечным путешествиям. Знакомые до сих пор поражались ее легкомыслию, ведь в двадцать шесть, по их мнению, нужно было родить ребенка и засесть дома, позабыв обо всем, кроме чистых памперсов. В ответ на вопросы о замужестве девушка громко смеялась. Неужели, нет дел поважнее, чем отдать целую жизнь кому-то? Мужчина ее мечты оказался психопатом и предателем. После сокрушительного расставания и разочарования, Аннабелль приняла решение оставаться одинокой до тех пор, пока не встретит человека, знающего толк в заботе и любви.

– Да ладно, – прошептал ей на ухо парень, щекоча скулу воротником пальто, – тут тебя заждались. Я тебя не буду больше допытывать. Может, действительно, ты устала от всей этой замороченной семейной истории. Поехали, найдем где-нибудь хорошее место поужинать, а потом ты расскажешь, все, что твоей душе угодно. Или поедем домой ко мне? Выбирай.

– Ты же дашь мне номер Ронана? – спросила Аннабелль.

– А что мне за это будет?

– Я приготовлю нам ужин, хорошо? Все, что захотите, Мсье.

Уилл рассмеялся.

– Посмотрим на твое поведение. Тогда едем ко мне домой, тебе же надо передохнуть с дороги.

– На самом деле, так не хочется тебя стеснять. Я забронировала гостиницу, если честно.

– Я планирую замучать тебя вопросами, так что, в гостиницу поедешь завтра.

– Какими вопросами, Уильям? – возмутилась Аннабелль шутливо.

– Не все подруги убегают через пару дней после выпускного с какими-то Дон Жуанами, – подметил Уилл, – я бы с удовольствием послушал твой рассказ.

Морган стыдливо, чуть по-детски опустила взгляд.

– Я лучше для тебя останусь навсегда малолетней дурой, чем расскажу тебе про человека, которым стала.

– Ты думаешь, мы тут все так и остались подростками? Аннабелль, мы все поменялись с тех пор, – дрогнувшим голосом произнес Уильям, прижимая ее к себе.

Да уж, Уилл оказался прав. Спустя столько лет, уже ничего не осталось прежним.

Появились сгоревшие мечты, разрушенные надежды и солёный привкус на губах от слез. Уилл и Аннабелль впервые встретились с отчаянием. Родилось долгое пустое ожидание и самое главное – оно росло. Теперь, когда Аннабелль решила вернуться домой, ей предстоял долгий путь. Физически – она находилась дома, а морально – в тысячах километров оттуда. В съемных квартирах, в гостиничных номерах, с мужчиной, которого любила больше жизни, но эта жизнь ничего для него не стоила. В тихих разговорах, надрывистых криках и рыданиях. Однажды Аннабелль потеряла себя, но каждый раз, глядя в зеркало, прокручивая жизнь, словно диафильм, осекалась, подводя итог – никогда она себя не находила, и все это – надуманная проблема. Привязанная к любимому мужчине манипуляциями, тонким красным кружевом обмана, фальшивой лаской, Аннабелль превратилась в робкое безвольное существо.

А где та Аннабелль? Девочка, живущая неподалёку от Воттерсов, любознательный ангел, подающий большие надежды, мечтательница и кокетка? Может быть, устав искать, она приехала в свой город, чтобы, наконец, увидеть своё отражение.

– Я сбежала, потому что очень сильно полюбила, Уильям. В тот момент, мне казалось, я готова оставить ради него все на свете, – сказала Аннабелль, – грустно, но любовь не добавила мне интеллекта.

– Аннабелль, ты не глупая. Просто каждый из нас делает ошибки, – сказал он нежно.

– Никогда бы не подумала, что этот переезд полностью разрушит мою жизнь. Вот уж точно – главная ошибка.

Морган сжалась. Слишком много вещей стали для нее точками возврата в прошлое, которое разрывало ее на части, даже спустя столько лет.

– Ты домой приехала. Хотя бы один человек у тебя есть. Я.

Аннабелль рассмеялась. Она чувствовала себя неуютно, как будто в чьем-то странном сне.

Дом так не чувствуется. Дома должно быть хорошо.

2. Монреальская сумасшедшая

Спустя пятнадцать минут, двое вышли из чуть помятой Вольво и направились к двухэтажному кирпичному дому, расположенному в спальном районе Монреаля. Аннабелль не гуляла там раньше, поэтому рассматривала каждый уголок внимательно. В незнакомой части города стояли двух или трёхэтажные дома, на крышах развевались флаги Канады, люди гуляли с собаками, держа в руках кофе в бумажных стаканчиках, купленных в популярной кофейне.

Уильям в новенький район слабо вписывался – такой вывод сделала Морган, разглядывая его соседей, пока тот закрывал машину и загонял в гараж. Соседи из дома напротив играли в мяч, задорно смеялись и подпевали шипящему радио. Не вписывался друг Аннабелль, и потому что все вокруг казались дружелюбными, светлыми, улыбчивыми, а Уильям и в подростковом возрасте-то не был самым легким человеком, а теперь – вовсе выстроил вокруг себя толстые стены. Аннабелль, глядя на недовольное лицо друга, вспомнила слова его старшего брата: «Есть люди, которые заходят в комнату, как будто солнышко – ласковые, теплые, приносят с собой любовь. А есть Уильям Воттерс – один Бог знает, что взбредёт ему в голову».

– Здесь живешь?– сказала девушка, приобнимая своего друга за плечи.

Уильям кивнул и доброжелательно улыбнулся.

– Представляешь, сам купил, – усмехнувшись, сказал Уильям, доставая ключи из сумки, – откладывал долго. Всегда хотел именно дом, а не квартиру.

– Надеюсь, съехался уже с дамой сердца?

– Нет. Я постоянно на работе, ее это раздражает. Ничего не поделаешь. Она живет в центре города, а я тут. Идем, Белль, холодает, – заключил Воттерс и по-хозяйски взял подружку под руку.

– И детьми не обзавелись?

– Я о себе-то с трудом могу позаботиться, – рассмеялся Уилл, – какие дети! Я убегу в первую же ночь, если кто-нибудь в доме начнёт орать.

– И не хочется? – удивленно спросила Морган.

– Нет, на их воспитание нет ни сил, ни желания, – признался Уильям, – мне всего двадцать шесть.

– А сказал ты это так, как будто уже двадцать шесть, – вскинув бровями, сказала Аннабелль.

– Мой психологический возраст – примерно восемьдесят пять. Так что, мирские цифры ни о чем не говорят. Добро пожаловать!

Воттерс пропустил Аннабелль вперед, открыв дверь. Первое, на что обратила внимание девушка – беспорядок. Носки, висящие на двери, бесконечные листы бумаги, разбросанные по полу, не заправленная двуспальная кровать, пустые пачки от чипсов и пивные бутылки, пятна и пыль месячной давности. Поморщившись, девушка покачала головой, но не стала ничего говорить – она только гостья. Пройдя по длинному коридору, она насчитала на первом этаже четыре комнаты. Незатейливая спальня, гостиная, уставленная навороченной техникой, кухня, в которой оказалось наиболее чисто – скорее всего, благодаря посудомоечной машине. С другой стороны, весь бардак как-то уживался с уютом – живыми цветами, напоминающими лианы, фотографиями города в рамках, плотными светлыми шторами на больших окнах.

Проводив гостью в кухню, Уильям открыл холодильник и осмотрел полки, заставленные едой.

– Хочешь есть? К твоему приезду ничего не приготовил, но осталась вчерашняя паста с курицей. Я хотел свозить тебя в любимый рыбный ресторан.

– Не, спасибо. Рыбный ресторан? Я ненавижу рыбу, Уилл.

– Ох, черт, забыл! Кофе или чай тогда? – не сдавался Уильям.

– Налей мне зеленого, без сахара, – мягко сказала девушка, оглядываясь по сторонам, – у тебя тут мило, кстати.

– Не то слово. Хотел обставить красиво, но получилось жилище Монреальского сумасшедшего.

Поставив на стол две кружки чая, Воттерс присел рядом с подругой. Они молчали, как будто за годы не накопилось новостей и сплетен, рассказов и анекдотов. Аннабелль смотрела как Уильям размешивает сахар в чашке ложкой и придумывала, что бы спросить у него, чем бы разбить неловкую тишину.

– А где Бургер?

– Бургер умер в прошлом году, – с сожалением в голосе сказал журналист, – клещ укусил. В последнее время старик оглох, еле-еле душа в теле. Я его возил на процедуры.

Морган тяжело вздохнула. Новость о том, что пёс Уильяма «ушёл за радугу» не обрадовала. Они провели с ним много лет, и Аннабелль плохо могла себе представить Уильяма без Бургера, а Бургера без Уильяма.

– Жалко правда.

– Да мне тоже. Паршиво на душе. Бургер здесь бегал, шевелился, было какое-то движение. А теперь...только работа. Убери ее от меня – не знаю, что будет. Варюсь в этих интервью, статьях...

– Разве ты не хотел так? Помню, писал классные статьи, их публиковали в местных газетах. Особенно мне нравилась про психические расстройства. Помнишь ее?

– Помню, – глухо ответил Уилл, усмехнувшись, – ее долго мусолили. А ты? Как живешь? Я-то ничего про тебя не знаю.

Морган ухмыльнулась. Она ждала этого вопроса от Уильяма.

– Я художница. Окончила академию искусств. Пишу картины в хорошие времена, в плохие – делаю эскизы или разрабатываю дизайн. Так и зарабатываю на жизнь.

–Всегда знал – экономиста из тебя не выйдет.

– Да уж, я далека от этого, – рассмеялась Аннабелль.

– Жалко родители не понимали.

– Родители? Ох, не знаю, Уилл, как бы сложилась жизнь, будь я сейчас экономистом, послушай я родителей тогда. Ну что об этом сейчас!

– Иногда думаю. Представляешь, осталась бы ты тут? Что бы сейчас было? Я то ведь тоже уехал строить карьеру. Родители не особо поддерживали меня, они, скорее, настаивали на том, чтобы я прижал задницу и оставался в Канаде, – сделав глоток, сказал Уильям.

Аннабелль широко улыбнулась.

– И вырвался!Посмотри, какой хороший специалист!

Аннабелль вспоминала горящий взгляд Уилла, когда он писал статьи и сдавал их в школьную редакцию. Он рассказывал про то, как мечтает работать в журнале о музыке, брать интервью у восходящих звезд, чтобы потом, спустя парочку лет, когда они заберутся на Олимп славы, говорить всем, что он «нащупал» в них талант давным-давно. Воттерс почти не расставался с музыкой в подростковом возрасте, и кажется, все его проблемы начались, когда он с ней разошелся.

– Вырвался, сейчас выгорел от кончиков волос до пят. А отец с матерью так и не заметили моих достижений. Ты не подумай, сейчас уже плевать, но еще пару лет назад я сильно расстраивался из-за этого, – признался Уильям, отвернувшись от подруги.

Чай постепенно остывал. Аннабелль даже не притронулась к нему. Она не на шутку обеспокоилась состоянием бывшего лучшего друга – никакого блеска в глазах, сплошная серость и разочарование. Полный бардак в доме тоже не показался хорошим знаком, ведь на творческий он не смахивал.

– Просто похвали себя, – заверила Уилла девушка, – ты так много смог! Всего добился. И дом хороший.

Воттерс обернулся к ней. Лицо его оказалось напряженным, между бровями пролегла складка – морщина.

– Добился. Только хотел писать о музыке, а пишу про политику.

– Может оно и к лучшему?

– Даже не знаю.

Еще войдя в комнату, девушка зацепила взглядом гитару, стоявшую в углу. В подростковом возрасте у Уильяма была целая коллекция из шестиструнных разных фирм. Он часами рассказывал про различия, но Аннабелль не запоминала ничегошеньки, потому что друг пытался запихнуть в ее голову слишком много информации.

– Сыграешь? Я вижу гитару, – сказала Аннабелль кивнув в сторону шестиструнной.

Уильям ухмыльнулся.

– Глазастая! Я не очень часто играю. Могу попробовать, но ничего не обещаю.

– С удовольствием послушаю!

Воттерс взял в руки гитару из темного дерева. Аннабелль уловила едва заметную неуверенность в его действиях – он повертел инструмент, будто пытаясь найти к нему подход. Неужели, Уильям забыл как играть? Парень начал настраивать ее, аккуратно поворачивая колки.

– Можешь закрыть глаза? – спросил Уилл, наконец.

– Зачем? Я смущаю ее? – пошутила Белль.

– Нет, меня смущаешь. Давно не играл для людей. Время от времени бренчу перед стенами.

Девушка послушно закрыла глаза и отвернулась. Уильям в это время настраивался и настраивал гитару – установив каподастр. Прошла еще минута, прежде чем комната налилась звуком. Его пальцы скользили по струнам, словно танцуя с ними в унисон, и вскоре звуки наполнили комнату. Память рук. Аннабелль, наконец, повернулась. Ее друг увлеченно играл знакомую до боли песню – Creep от Radiohead. В подростковом возрасте они постоянно слушали ее, болтаясь по городу. Для Аннабелль текст Creep едва ли не стал девизом по жизни, а уж про Уильяма...И представить страшно. В этот момент Аннабелль увидела другого Уильяма – человека, который мог просто наслаждаться музыкой, забыв обо всех заботах

– Но я изгой, я – чудак, какого черта делаю здесь? Мне здесь нет места*, – пропел парень тихо, – и не волнует – больно ли это, я бы хотел полный контроль, идеальное тело...

Голос Воттерса дрогнул на последних словах. Доиграв аккорд, парень провел рукой по струнам, и отложил гитару в сторону.

– Все так же хорошо играешь, – сказала Аннабелль, улыбнувшись.

Уилл смущенно опустил голову.

– Пару раз в неделю получается что-то. Спасибо! В Париже любил играть на улицах, особенно в небольших двориках. Сидишь, играешь, люди смотрят, слушают... И вокруг спокойно, птички поют.

Аннабелль не смогла сдержать улыбки. Она так давно не видела Уильяма таким лучезарным – его большие глаза заблестели, как в детстве, как в самые счастливые моменты.

– И долго ты в Париже прожил? – спросила она.

– Четыре года, – улыбнулся Воттерс, – там познакомился с Франсией. Я в Монреаль не так давно вернулся сам, буквально, три месяца назад.

– Зачем, раз так нравилось? С родителями все хорошо?

– Да, они в порядке. Вернулся, потому что меня купило одно крутое издание. Предложили гонорар намного больше, чем во французской газете. Хотел бы рассказать что-то более романтичное, но как есть – в Париж я успею вернуться, а заработать нужно сейчас. Скажешь, деньги —зло?

– Нет, не скажу. А Франсия? Легко согласилась на переезд?

– Она из Монреаля, училась в Сорбонне. Так что, просто вернулась домой после окончания универа, – почесав затылок, заметил Уильям.

– Ого, ты отхватил себе умняжку! Не собираетесь обратно?

Уильям покачал головой.

– Она – Эйнштейн в юбке. Мы договорились, если захочет вернуться в Париж, то вернётся. Доверяем друг другу.

– Правда? Ты пойдешь на такое? Хочешь мое мнение? Отношений на расстоянии не существует, – поморщив лоб, признала Аннабелль.

– Узнаю, если с ними столкнусь. А пока, мы живем в разных районах города, и вполне справляемся. Я не делал ей предложение, а она вроде как не хочет замуж пока. Это сложные решения.

«Не верю». Аннабель хотела было сказать, что Уильям не выглядит счастливым, но решила промолчать.

– А ты совсем не готов к таким кардинальным переменам?

– Пф, – фыркнул Уилл, – я обожаю жить один, поэтому женитьба подождет. При всей любви к Франсии – пока еще не насладился холостяцкой жизнью на сто процентов.

– Ни капельки не изменился в этом отношении, – усмехнулся девушка.

– Я и не изменюсь, Белль.

– Как ты сказал? Белль?

–Я тебя так постоянно звал. Не помнишь? – удивлённо переспросил Воттерс.

– Помню. Меня давно так никто не называл.

– А Адам?

– Нет. В последний раз один парень из Лос-Анджелеса. Мы познакомились в Германии, а потом...Потом все завертелось, – призналась девушка, вздохнув.

– Ты еще и в Лос-Анджелесе успела побывать?

– Да где я только не жила...И что я только не делала! Не понимаю только – где начало, а где конец.

– Погоди, – бодро отозвался Уилл, – так значит...Кроме Адама был еще кто-то?

– Всякое было. К чему только не придешь, чтобы перестало болеть.

– Рассталась с ним? – спросил Уильям.

– Последнее, что хочется обсуждать сегодня с тобой – это он, – призналась Белль, вздохнув, – в следующий раз. Я поеду д...в гостиницу, хорошо?

Уильям развел руками.

– Уже поздно...Останешься? Заказали бы еды.

– Я очень хочу спать. Если захочешь, скоро увидимся.

– Надолго тут?

– О, – улыбнулась, – очень.

Попрощавшись с другом, Аннабелль прыгнула в такси. По дороге она не могла не думать о том, как все изменилось за последние годы. Когда она и Уильям виделись в последний раз, она была счастлива и уверена в будущем. В тот момент – девушка разуверилась, кажется, в каждом шаге, в и не могла собраться с мыслями.

*Вольный перевод автора строк из песни Creep – Radiohead