Текст книги "Здравствуй, Аннабелль (СИ)"
Автор книги: Мари Розенберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
7. Вихрь
8 лет назад.
Уже во вторую неделю учебы Аннабелль подумывала отчислиться из Клоустенда. Уроки чаще всего заканчивались поздно – около шести вечера, но это никогда не означало, что можно отдыхать. Домашнего задания не жалели, приходилось делать все досконально, чтобы не попасть впросак, а еще учить дополнительные материалы. Морган падала на кровать, быстро засыпала, но на утро не чувствовала себя отдохнувшей. В Клоустенде действовала балльная система – ученики получали отметки, если вовремя приходили на занятия, активно проявлялись на уроки, ходили в секции и кружки. За опоздания, пререкания, споры и другие негативные моменты баллы отнимались. В конце года лучшим ученикам дарили гранты на обучение в частных университетах Канады, поэтому для многих система гимназии стала спасением. Хорошо учишься – поступаешь в хороший университет, филонишь – вылетаешь с позором. Аннабелль тоже хваталась за шанс и старалась соблюдать строгие правила, хотя все еще определилась куда поступать и с чем связать жизнь. В такой нагрузке девушке нравилось только одно – оказалось некогда переживать из-за Уильяма, его дурацких поступков и одиночества. Каждый день они с Воттерсом пересекались в школе, иногда он останавливался поболтать в столовой, но эти разговоры были заполнены дежурными фразами.
На доске объявлений повесили несколько рекламок секций и клубов для дополнительных занятий. В том числе, пресловутый театральный, художественный, заинтересовавший Аннабелль, спортивный и журналистский. Она не удивилась, когда спустя время увидела под последним плакатом, в списке Уильяма. Морган подумала, что было бы неплохо записаться в художественный кружок, но в сутках только двадцать четыре часа, и время никак не растянешь.
– Аннабелль, как ты? – спросила Ингрид, подойдя к ней украдкой.
– Пытаюсь изобрести в сутках еще один час, – сказала Морган, дописывая конспект.
– Что ты пишешь? Экономику?
– Да, – кивнула девушка, – вчера не хватило времени доделать. Ты все сделала?
– Пф, нет, – рассмеялась Герц, – мадам Гоан никогда не смотрит конспекты, а для себя можно сокращать и рисовать ерунду.
– Ладно, это меняет дело, но я боюсь не понять темы или запутаться, потому что они как снежный ком покатятся.
– Солнышко, слишком много напрягаешься, особенно из-за учебы, выдохни, ничего не случится, если ты не сделаешь что-то идеально.
– Она права, когда-нибудь случится контрольная, которую провалишь. Или тема, которую никогда не поймешь, – присоединился к разговору Доминик.
Он приобнял Аннабелль за плечи и присел рядом. В те две недели девушка часто созванивалась, переписывалась и прогуливалась с ним после школы. Порой его забирал личный водитель на машине, и этот факт до сих пор забавлял. Семья парня была очевидно не бедной, но он ничего об этом не говорил, никак не показывал и выглядел обычно. Разве что более ухоженно, чем другие одноклассники.
– Я правда не хочу неприятностей, – объяснилась Аннабелль, – родители очень надеются, что мне удастся поступить по гранту или стипендии. Пока есть силы, буду стараться.
– Тогда пожелаю удачи! – сказал Шантильон. – Когда почувствуешь запах горелого, можешь не сомневаться, это от тебя так несет.
– В смысле? – переспросила Морган, отвлекшись от конспекта.
– Не обращай внимания. Это я так, о своем.
– Слушай, можешь дать списать задание по алгебре? Я забыла сделать, – мило улыбнувшись, попросила Ингрид.
– Да, конечно, – девушка достала из рюкзака тетрадь, – держи, там закладка. Кстати, я хотела спросить у тебя насчет Уильяма? Как он? Вы общаетесь?
Доминик закатил глаза.
– Немного, он такой непостоянный! А что ты про него расскажешь? – поинтересовалась Герц.
– Не знаю, что сказать. Сияет. В прошлой школе, где мы учились, его считали кем-то панка-интеллектуала. Раньше он любил ходить на всякие подпольные концерты и читать странные книги, тащился по металлу.
Ингрид звонко рассмеялась, глядя на Доминика, изображающего рок-гитариста.
– Боже, ничего себе! Милашка Воттерс и такое творил. Он не рассказывал мне об этом.
Аннабелль удивленно вскинула брови. Ей прежде и в голову не приходило, что Ингрид и Уильям стали близко общаться.
– Вы часто ведитесь?
– Он каждый вечер пишет. В выходные вместе пришли на вечеринку к Доминику, многие знакомые сказали, что мы так красиво смотримся! Уильям – не только умный, но еще и красивый, у него столько интересов, – восхищенно проговорила Герц.
– Здорово, я рада!
Видя, как Герц улыбается, Аннабелль разрывалась от злости. Ревность съедала ее, ревность в коктейле с обидой: как Воттерс мог так поступить с ней? Неужели, семь лет дружбы прошли для него незаметно? Неужели, он не скучал по Морган, их ночевкам, по моментам, когда они включали дурацкий швейцарский реп и поджаривали зефир? Неужели, ему совсем нечего вспомнить?
– Белль, вы были лучшими друзьями? Или Купидон пулял в вас стрелами? – кокетливо спросила Ингрид.
– Пф, нет. Уильям совсем не в моем вкусе.
– А кто в твоем? – сказал Доминик, облизнув губы.
Аннабелль смущенно опустила голову.
– Никто, я бы хотела влюбиться, но пока никого не встретила.
Ингрид ухмыльнулась, накручивая прядку на палец.
– Хочешь, познакомлю с кем-нибудь? Найдем тебе мальчика-красавчика, будет встречать после школы на дорогой машине и возить ужинать в ресторан. И тогда в голове совсем не останется мыслей про экономическую рецессию!
Шантильон легонько толкнул Герц локтем.
– Спасибо за предложение, но пока не надо, экономической рецессии хорошо в моей голове.
Рыжеволосая закатила глаза, всем видом показывая свое недоумение. К ребятам поспешила Мирта Уоллес – лучшая подруга Ингрид. Мирта напоминала Аннабелль мышь. Высокая, худощавая с остренькими чертами лица и темненькими глазками, девушка красила губы темной помадой и заплетала волосы в две короткие косички.
– Что-то вы кислые совсем. Я сегодня заказала украшения для дома на предстоящую вечеринку. Или обсуждаете всякую дрянь? – Уоллес указала на учебник алгебры кивком.
– Готовимся, готовимся, дорогая. – Дом обнял Мирту за спину.
– Всех жду! Аннабелль, а ты придешь? – ласково спросила Мирта.
– Если будет время, – пожала девушка плечами, – пока такой завал по учебе.
Компания, как по команде, надула губы. Аннабелль польстило то, что все хотели видеть ее на вечеринке Мирты.
– Приходи, вечеринка у Мирты – это лучшее, что происходит с нами каждый год, – убеждал ее Доминик, – поплаваем в бассейне, он, кстати, в доме у нее.
– Надеюсь, найдешь минутку заглянуть к друзьям, – сказала Уоллес.
– Да, я постараюсь, – улыбнулась Морган, – Мирта, я буду рада прийти, спасибо за приглашение.
– Конечно, приходи, – ответила Ингрид, – отказы не принимаются. Тем более, это последний год в школе, надо успеть потусить.
– Точно, – согласилась Аннабелль, – это будет незабываемый вечер.
Друзья обнялись, и Мирта напомнила всем о дате и времени вечеринки, а потом они разошлись по кабинетам. Аннабелль чувствовала, что ее ожидает что-то важное и интересное, и она уже с нетерпением ждала день рождения Уоллес.
***
После уроков в тот день, Аннабелль не смогла пройти мимо коттеджа Воттерсов. На первом этаже горел свет, кто-то из них точно был дома. Она все еще не теряла надежды в то, что Уильям решит обсудить с ней все то, что произошло за последние три недели. Тихо постучав, Морган услышала тяжелые шаги.
Дверь открыл Ронан.
– Привет, Белль! Давно не виделись! – сказал он, пригладив непослушные, слегка вьющиеся волосы.
– Привет! Рада тебя видеть. Как у тебя дела? Как соревнования?
Парень жестом позвал ее внутрь. На первом этаже, в кухне, работал телевизор, видимо, Рон смотрел стендап, шумно работала духовка и живот девушки предательски заурчал от голода – пахло печеным мясом.
– Все в порядке, мы выиграли. Делаю все, чтобы поступило предложение от сборной, нужно сделать еще несколько чертовых очков. А ты как? Нравится в новой школе? Кстати, – он поставил чайник, – ты, судя по всему, жуть какая голодная.
– Давай, я держу за тебя кулачки! В школе жутко сложно, но стараюсь, хотя иногда голова дымится.
Рон ухмыльнулся и достал из холодильника стеклянную бутылочку газировки.
– Давай ты поешь сначала, – сказал он, – через пять минут мясо будет готово.
Аннабелль пожала плечами.
– Мне кусок в горло не лезет, если честно.
– Что-то беспокоит тебя, верно? – спросил он, наполняя стаканы газировкой.
Аннабелль вздохнула и посмотрела на своего друга.
– Насчет Уильяма... Со стороны может показаться, что мне нечем заняться и я все пытаюсь разобраться, но я правда не поняла, что произошло.
– А что произошло? – вскинув брови, отозвался Рон.
Аннабелль рассказала о событиях последних двух недель. О том, что он не позвонил, когда вернулся домой, перестал с ней общаться после поездки в Нью-Йорк, не отвечал на сообщения и почти игнорировал ее существование. Ронан внимательно слушал девушку, иногда кивая.
– После этой поездки – он поменялся, правда, – признался парень, когда подруга закончила, – Уильям всегда был закрытым человеком, когда дело касается его личных проблем, так что, скорее всего, что-то там случилось. Слушай, пойдем-ка мы к нему зайдем! Поболтаем.
Девушке не хотелось никаких конфликтов в тот момент, потому что школа и так вымотала достаточно нервов. Стараясь не думать о плохом повороте событий, девушка любовалась спортивным телом Ронана, чувствуя, как легкий румянец ложится на щеки. Сквозь черную футболку просвечивали рельефы подкаченных мышц. Высокий, крепкий, статный брат лучшего друга, как в фанфике про какую-нибудь поп-группу, где фанатка случайно попадает в дом солиста, но влюбляется совсем не в него.
– Идем, – вернулась к жизни Морган и поднялась вслед за Ронаном, на второй этаж.
Из комнаты Уилла, как обычно, доносилась музыка. Парень прислонился ухом к двери, дабы послушать, что там происходит.
Он громко постучался.
– Эй, братец Кролик, открой. Это я.
Аннабелль рассмеялась, такое прозвище так часто она слышала от Рона. Уилл не открыл дверь, только слегка убавил музыку. Ронан постучал еще сильнее, дверь слегка подпрыгнула.
– Мелкий, у меня ключи есть, – прокричал он.
Музыка совсем замолчала. Послышались шаги. Белль задрожала, Уильям приоткрыл дверь, слегка высунув нос.
– Да я не один! – совершенно нахально ответил он. – Чего ты долбишься, как сумасшедший? Я девушку не могу привести в дом?
Из одежды на Уилле оказалась только простыня, обмотанная вокруг бёдер.
– Ты, чего там, трахался, пока я сидел на первом этаже? У тебя, что, совести совсем нет? – сказал Ронан рассерженно.
– Рон, заткнись. Если что-то срочное, то дай мне одеться, если нет – отвали, – сквозь зубы прошипел Уильям. – Что-нибудь слышал про личные границы? Какого черта у тебя вообще ключи от моей комнаты?
Морган, стоявшая на лестнице, молчала. Она ощущала запах алкоголя, доносящийся из комнаты друга, и удивлялась почему Уилл так говорит с Роном. Какой-то новый, незнакомый Уильям предстал перед ее глазами. Она подумала о том, что их отношения тоже перестали быть прежними. Девушка только наблюдала за тем, как братья спорят, а ее мысли крутились в голове.
– Твоя лучшая подруга здесь, идиот, вел бы себя поадекватнее.
Уильям заметно забеспокоился, лицо его раскраснелось.
– Прямо здесь? – спросил он, поправляя простыню.
– Аннабелль... – позвал девушку Ронан.
Скрестив руки на груди, сковавшись, Морган стояла, облокотившись о стену.
– Я могу подождать в другой комнате, если вам нужно поговорить наедине, – сказала она, вздохнув. – Я просто...
Уилл выглядел смущенным и раздраженным, Ронан переминался с ноги на ногу, а Аннабелль чувствовала себя как лишний элемент в этой ситуации.
– Кто там, милый? – раздался голос Ингрид из комнаты Уильяма. – Если это твоя подружка, забудь! Возвращайся ко мне.
Аннабелль хотела было раскрыть рот от удивления, но не стала, подумав, что сцены устраивать не стоит. Уильям вытаращился на подругу, лицо стало томатно-красным, и казалось, готовилось к взрыву.
– О, господи, – рассмеялась Аннабелль, – это же Ингрид.
– Какого черта вообще ты пришла, – с непритворной жестокостью сказал он, – без приглашения?
– Я поговорить хотела, – выкрикнула девушка, но голос предательски задрожал. – А ты стал таким же придурком, как и твои дружки, спутался со стервой!
– Я уже не знаю, как от тебя отвязаться! Зачем ты приперлась сюда? Как ты надоела мне, Аннабелль! Ты, что, не поняла этого, когда я не написал тебе по приезде? Иди ты к черту, оставь меня в покое. Отстаньте от меня!
Сердце дрогнуло. И, кажется, раскололось на две части. Аннабелль вихром побежала по ступенькам, чуть не споткнулась, и поскорее вышла из дома Воттерсов. Увидев это, Ронан дал младшему брату звонкую пощечину.
– Ну и придурок! – прорычал он и побежал вниз за Аннабелль.
Она не ожидала, что встреча с Уильямом закончится таким образом. Ронан выскочил вслед за ней, видя, как она убегает, и проклиная младшего брата за грубость и неразумные слова.
Уильям усмехнулся, с грохотом закрыл дверь, и включил музыку.
***
Наше время.
Аннабелль назначила встречу с Ронаном Воттерсом-Кляйном ровно в семь вечера. Сердце ее билось с бешенной скоростью от предвкушения. Морган бы соврала, сказав, что не скучала по этому парню все эти годы. Морган бы соврала, сказав, что не любила его тогда, в две тысячи двенадцатом. Перед отъездом они отвратительно расстались, но Аннабелль надеялась – Ронан простил ее. Ей не терпелось увидеть его вживую, а не в профиле социальных сетей, где каждая фотография только кричала об успехе и хорошем положении дел.
Белль заказала себе чашечку чая, ведь остальное оказалось слишком дорогим. Ронан предложил встретиться в ресторане «Огни Монреаля», потому что это было его любимое место. Уютный ресторанчик в одном из самых высоких зданий города – Сибс Тауэре. Городская панорама завораживала, манила и звала к себе. Морган не могла оторвать взгляд от утопающего в сумерках Монреаля.
– Мсье Кляйн-Воттерс, ваша спутница уже ждет вас, – сказал официант, подойдя к столику вместе с высоким шатеном, – желаем хорошего вечера!
– Аннабелль, пробки, клянусь, торопился, – улыбаясь, проговорил он, – извини.
Первые несколько секунд, девушка молчала, просто разглядывая старого друга. Она не могла поверить, что он стоял перед ней, вживую и что-то говорил. Он и восемь лет назад считался симпатичным парнем, теперь же – довел себя до идеала. Бежевое дорогое пальто безукоризненно сидело на подтянутой фигуре. Волосы карамельного цвета, аккуратно зачесанные набок, открывали его лицо – широкое и скуластое. Прямой нос без горбинок, пухлые губы, застывшие в полуулыбке, густые опрятные брови. Красивый молодой мужчина, а не юноша. Аннабелль не смогла сдержать улыбки.
– Поверить не могу, – прошептала девушка, словно зачарованная.
– Аннабелль, я так рад встретиться. Безумно! – заговорил парень бархатистым голосом.
– Так много лет прошло, я тоже очень рада...
Ронан притянул девушку к себе, чтобы обнять. В нос ударил аромат бергамота и лимона, отозвался в памяти, нежно вернув в те годы, когда Аннабелль могла придти к Воттерсам в любой момент.
– Совсем выросла, – подметил он, – как и мой братик. Кстати, виделась с ним?
– Да, виделась, – с горечью сказала она, – но что-то...не знаю, встреча не сильно задалась. Вы общаетесь?
Ронан посмотрел на нее взглядом, полным сожаления.
– Нет, но, если разрешишь, мы поговорим об этом позже. Хочу поговорить о тебе. Мы целую вечность не виделись.
Аннабелль легко рассмеялась. Впервые за пару недель кто-то заставил ее ощутить себя лучше. К их столику подошла девушка с листочком и ручкой. Ронан сразу понял в чем дело, и приветливо улыбнулся.
– Можно автограф? Для папы, папу зовут Омар.
– Конечно, – ответил мужчина, расписываясь, – это для Омара.
Девушка поблагодарила его и ушла, чуть было не подпрыгивая на ходу.
– Прости. Так живу. Былая слава не дает покоя. Сейчас меньше, но все же, – сцепив пальцы в замок, признался Ронан.
– Это не мешает?
– Нет, я привык.Это не так уж часто происходит. Восемь лет назад мне проходу не давали. Давай-ка, вернемся к моему вопросу – где ты остановилась? Надолго тут?
– Мне тут очень тяжело, дел много, не знаю даже...Я долго жила в Берлине, затем был Лондон, а в Монреаль я приехала из Лос-Анджелеса. Отвратительный город, хуже не бывает. Смотрю на одноклассниц, все уже давно замужем, а у некоторых – дети. И где я?
Воттерс нахмурил густые брови.
– Какая разница что там у других, – успокоил Ронан ее, – у тебя свой путь путь. Жизнь – это не гонка, и у каждого свой темп. Восемь лет назад ты пыталась выйти замуж за одного парня, не будем называть его имени, где ты его оставила?
Аннабелль кивнула. Все время, пока Ронан сидел напротив, его взгляд устремлялся прямиком ей в глаза. Он смотрел не поверхностно, а куда-то глубоко, будто в душу. Воттерс-старший знал. Знал Адама Клэмана, знал и ненавидел уже много лет.
– Да мы, – сказала она, съежившись, – мы расстались.
– Чем меньше Адама в твоей жизни, тем лучше. Когда мы познакомились с ним, сразу стало понятно, что ничего хорошего ждать от него не надо. Я не сужу, но до сих пор задаюсь вопросом, как ты могла с ним связаться?
– Я не хочу сейчас об этом говорить, – прошептала Аннабелль, – и обсуждать отношения.
– Извини. Мне не следовало.
– Ты ведь все еще в спорте?
Ронан вертел браслет на запястье.
– Наполовину. Совладелец баскетбольной команды. Так случилось, пару лет назад я получил травму, которая напрочь перечеркнула выходы в игру. Колено восстановили, а игра не приносит никаких ощущений, кроме болевых. Купил квартиру, занимаюсь бизнесом, помогаю родителям, пытаюсь тренироваться. В целом, все в порядке, Белль, – на одном дыхании произнес он.
– Вот это да, – прошептала Аннабелль, восхищенно глядя на Ронана. – Я так горжусь тобой.
– Все еще очень много планов, но спасибо. По секрету скажу, мы с партнером занимаемся проектом детской спортивной школы, будем инвестировать в талантливых юниоров. Когда вижу мелких, сразу вспоминаю Уильяма. Он сбегал с тренировок по плаванию в Kfc.
– Ты так тепло говоришь о нем. Почему вы все-таки перестали общаться?
Ронан склонил голову, и его плечи немного опустились, словно под тяжестью воспоминаний.
– Ладно, – вздохнул парень, – мы не смогли общаться нормально после того, как ты уехала из Монреаля. Уильям долго лечился от депрессии, потом ему поставили паническое расстройство, он увяз. Я пытался поддержать его, но он замкнулся в себе и начал жить совсем по-другом. Мы потеряли общий язык, и это было...болезненно. Мы много говорили про тебя, кстати.
– Ох, черт...Представить только, что он там говорил, что вообще было в его голове.
– Уильям всегда говорил, что он гордился бы тобой, независимо от того, где бы ты не была, – сказал Ронан, подняв взгляд на Аннабелль, – я не мог с тем, что он навредил тебе. Я все время думал, что мог бы защитить тебя, но не сделал этого. Я должен был остаться с тобой и помочь. Я не смог это сделать, и я сожалею об этом.
– Не надо жалеть ни о чем. Это я...
– Все в порядке. Все хорошо. Ты многого не знаешь, ты ни в чем не виновата. Не хочешь сегодня переночевать у меня дома? Хочу пригласить тебя в гости. Места на всех хватит. Ты наверняка остановилась в каком-нибудь отеле? – любезно предложил Воттерс-Кляйн.
– На всех? Кто-то еще будет?
Аннабелль положила руки на стол, и Ронан заключил их в свои.
– Нет, только мы вдвоем, – мягко заверил он, – но если хочешь кого-нибудь позвать, ради Бога, только не Уилла.
– Нет, – ответила Аннабелль, улыбаясь, – у меня в этом городе почти не осталось знакомых.
Они продолжили разговор о том, что было и что будет, обмениваясь новостями и переживаниями. Ронан нежно улыбнулся девушке, и позвал официантку с просьбой рассчитать их.
8. Мы больше не говорим
8 лет назад.
Аннабелль пошла домой сразу же после разговора с Ронаном. Ей нужно было прийти раньше матери и отца, которые обязательно бы засыпали вопросами, вернись она позже них. На вопросы сил отвечать не было, как и на то, чтобы их задавать. Она заперла дверь комнаты и рухнула на кровать. В наушниках играли Linkin Park, и Морган плакала под аккомпанемент знаменитой Numb, которая в одночасье оказалась ее гимном. В детстве казалось, что она и Уилл – лучшие друзья навсегда. Оставшись в полном одиночестве, Морган быстро поняла, что вечность очень короткая, длится всего-то семь лет и пару месяцев. От этого осознания становилось еще больнее – Воттерс как будто бы забыл о их теплых отношениях и решил, буквально, оттолкнуть от себя подругу. Она простила бы его, скажи он, что не хочет дружить, потому что нашел себе новых приятелей, ведь иногда нужно идти дальше. В тот момент, Уильям даже не захотел посмотреть на нее, не то что объясниться.
– Аннабелль, не хочешь поужинать? – громко сказала Лилиан, постучавшись.
Девушка не ответила. Услышала, но не ответила.
– Аннабелль, ответь, не устраивай сцен!
– Оставь меня в покое, пожалуйста, мам. Я не хочу есть, пить тоже не хочу. Дайте поспать, – прокричала девушка в ответ.
– Милая, мне звонила мама Уилла. Он был сегодня в школе? – не теряла надежды Лилиан, все еще стоя за дверью.
Белль посчитала невежливым держать мать за дверью и легким движением руки открыла ее.
– Да, мам, он был. А что она спрашивала?
– Он не пришел домой до сих пор. Кейтлин волнуется за него, подумала, вдруг он у нас.
– Мы не общаемся, – сказала она дрогнувшим голосом, – уже третью неделю. Я не знаю, где он ходит, но буквально пару часов назад он вышвырнул меня за дверь.
Лилиан взяла дочь за руку, сев к ней поближе.
– Что произошло? Какой он был раньше... С тобой всегда, как с сестрой. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Я не знаю. Он говорил с такой злостью и неприязнью. Он ненавидит меня, только не могу понять почему. Мы не ругались перед его отъездом, правда, обменялись этими чертовыми браслетами дружбы. За все лето он толком не писал, мы лишь два раза созвонились. За все лето два раза. Понимаешь? – не сумев сдержать слез, рассказала Аннабелль.
– Моя дорогая, я понимаю, это звучит очень сложно и болезненно, но тебе сейчас ничего не нужно делать. Не пытаться с ним говорить, самое главное. Может быть, он переживает что-то свое, ему тяжело это выразить.
– С трудом верится, – вздохнула девушка, глядя на мать, – что мы с Уильямом всё. Очень тяжело даже подумать.
– Ты справишься со всем, детка, – сказала Лилиан, обнимая дочь. – Уильям – дурачок, и обязательно придет извиняться к тебе. Сейчас – важнее будущее, давай же, успокаивайся, пойдем ужинать.
Морган внимательно слушала мать. В жизни есть вещи похуже, но думать о будущем, когда настоящее рушится – это не самый лучший вариант, однако взрослые всегда советуют игнорировать настоящее.
– Мам, обещаешь, все наладится Ужинать не хочу, лягу спать, – спросила девушка, облокачиваясь на плечо матери.
Она мягко улыбнулась.
– Конечно, малышка. Все будет хорошо. В любом случае, знаешь, и без Уилла все исправится. Доброй ночи, дорогая, – заключила женщина и, укрыв дочь одеялом, поцеловала ее в лоб.
– Доброй ночи, мама, – прошептала брюнетка и почувствовала, как в комнату к ней пришел сон.
Она закрыла глаза, надеясь, что завтра станет лучше.
***
На следующий день Морган проснулась вновь в разбитом состоянии. Голова болела, словно виски прострелили пистолетом еще ночью. Она кинула взгляд на календарь: десятое октября. День рождения Уильяма через десять дней. Первая мысль, которая возникла у нее за утро. Только потом девушка заметила, как небо над Монреалем затягивается тучами, словно сигаретным дымом. Дождь уже спешил, но немного опаздывал. Выбрав первые попавшиеся вещи из гардеробной, девушка оделась и спустилась на кухню.
Внизу ее встретил только Эмметт, завтракающий яичницей с беконом и кофе.
– Доброе утро, – сказал мужчина, – твоя матушка убежала на работу с утра пораньше.
– Доброе, па, – бросила она, натянув улыбку.
Она посмотрела на еду нехотя. Насыпала себе в чашку хлопьев, залила молоком и уселась за стол, глядя на полную тарелку. Зачерпнув хлопья ложкой, Белль сморщилась. Комок рвоты подступил к горлу. Девушка закашлялась и попросила у отца стакан воды.
– Ты сегодня бледная, как смерть, – констатировал Эмметт, наблюдая за дочерью, – не отравилась?
Она покачала головой. Несмотря на то, что состояние у нее было отвратительное, оставаться дома совсем не хотелось. Отец бы стал задавать лишние вопросы, а мама беспокоиться и устраивать истерики. Вдобавок, родители стали часто ругаться в последнее время по самым дурацким причинам, вроде немытой посуды или недожаренной курицы.
– Нет, просто... затошнило немного. Я постоянно завтракаю хлопьями, папа. Пора что-то другое начать готовить.
– Твои хлопья – сплошная химия.
Аннабелль закатила глаза, отвернувшись.
– А почему мама так рано ушла?
– Мы с ней немного повздорили, пока ты спала, но, думаю, букет цветов и бутылочка шампанского исправят положение. Как думаешь?
– Было бы здорово. Отличная идея, – буквально механически выдала девушка и встала из-за стола.
Больше ей делать там было нечего. Ее опять ждала дорога через пролесок и школа, возвращение домой и домашнее задание. Замкнутый круг для серой мышки.
– Удачи тебе в школе, Аннабелль! – крикнул отец. – Не забудь зонтик. Днем, может быть, будет дождь.
Накинув на себя плащ, Морган вышла из дома и побрела в гимназию. Всю дорогу она думала о том, как теперь общаться с Ингрид и не давать эмоциям взять верх при виде Уильяма в коридорах. Из новых знакомых только Доминик казался родственной душой, остальные никак не интересовали ее, а Герц и Уоллес, наоборот, отталкивали. Аннабелль казалось – новая девушка Уильяма специально подала голос вчера, показав, что теперь занимает все его время.
Через пятнадцать минут Аннабелль увидела знакомое крыльцо гимназии. Из-за сильного ветра никто не сидел перед ним на газонах и не качался на качелях, как обычно. В классах уже горел яркий желтый свет, раздражающий глаза, даже через окна.
– Эй, Аннабелль!
Аннабелль обернулась и увидела Доминика, подоспевшего к ней. Шарф, намотанный вокруг шеи, казался слишком огромным и объемным даже для такого высокого парня, как Доминик.
– Привет, – подоспела девушка, – классный шарф.
Шантильон улыбнулся.
– Спасибо, бабуля прислала из Торонто. Пока я шел в школу, несколько раз думал, что меня сдует и не придется идти на уроки. Как твои дела? Плохо выглядишь сегодня, как будто сутки не спала, – все так же сохраняя улыбку, заметил он.
Белль посчитала, что в последний раз она хорошо и плотно ела три дня назад, а сон выдался очень беспокойным.
– Сегодня ничем не завтракала, не очень хорошо себя чувствую, – девушка решила не врать.
– Это ты так из-за Уильяма убиваешься?
Морган только хотела открыть рот по поводу этого человека, как разговор двоих прервал звонок, раздавшийся внутри. Аннабелль и Ник опоздали. Не заметили, что подошли на уроки позже, чем нужно.
– Черт, – выругался Шантильон, – пошли счастья пытать, Морган. Может, нас пустит миссис Керт, а может, и не пустит. Но ладно, у тебя вид ужасный, ты можешь сказать, что все утро блевала. А я-то что скажу?
Они, даже не снимая верхней одежды, побежали наверх, в кабинет истории.
– Короче, давай ты стучишь, а я говорю, – быстро пробормотал Дом.
Аннабелль открыла дверь.
– Его последователь Шамплайн основал в долине реки первую французскую колонию-поселение, названную Квебеком... – рассказывала увлеченно миссис Керт, но, увидев стоявших в дверях Доминика и Аннабелль остановилась.
Одноклассники любопытно глянули на ребят. На уроки этой женщины опаздывали крайне редко.
– Миссис Керт, извините, можно войти? – виновато сказал Шантильон.
Керт скрестила руки на груди. Взгляды, стянувшиеся к Аннабелль, заставили девушку сжаться от стеснения.
– Так-так, Морган и Шантильон, очень интересно. Для начала я хочу послушать причину вашего сегодняшнего опоздания. А потом, если она окажется достаточно весомой, я впущу вас. Если нет, то посидите в коридоре, зато узнаете, что опаздывать не хорошо.
– Понимаете, миссис Керт, Аннабелль отравилась и мне пришлось...Ну, у ее тетушки вчера был день рождения, они угощались тортом, но, видимо, подруга плохо переносит сладости. Видите, какая она бледная? – блистал красноречием блондин, слыша похихикивания с последних парт.
В прошлом классе все знали, какие байки Доминик может придумать только для того, чтобы не попасть впросак.
– Очень любопытно. Послушайте, Шантильон, я не знала такого медицинского показания раньше. Нужно обязательно оказать сопровождение, если вашей очаровательной подружке нездоровится?
– Миссис Карт, он просто помог мне, дал лекарства, вот мы и задержались. Доминик – отличный друг, – мягко заметила Аннабелль и заслужила улыбку от ненавистной всеми учительницы.
– Входите! Еще одно опоздание – вычет баллов из рейтинга, – строго пригрозила женщина.
Доминик, еле сдерживая смех, рухнул на стул, позади Аннабель. Надо же было разыграть такую комедию на пустом месте. Весь час Аннабелль не слушала историческую лекцию, а смотрела на болтающую ногами Ингрид Герц, сидящую на соседнем ряду. Медно-рыжие волосы собраны в аккуратный хвост, темное платье облегает подтянутое тело, а туфли на небольшом каблуке изящно смотрятся на ногах. Ингрид называли привлекательной, но никогда не считали красивой – из-за веснушек, которые буквально обсыпали щеки. Аннабелль, наоборот, казалось, что веснушки добавляли в ее внешность изюминку. Уильям не промахнулся с выбором.
На перемене, когда Доминик ушел в столовую, Ингрид не заставила себя ждать – подошла к Аннабелль, улыбаясь и расцветая.
– Аннабелль, крошка, привет-привет! – Герц чмокнула девушку в щеку.
– Привет, – сказала Белль, сморщившись – как дела?
– Может, пойдем, поболтаем? Надо проветривать мозг, у нас ведь пара французской литературы следующая.
– Пойдем, – согласилась она, надеясь на то, что свежий воздух даст немного расслабиться.
Девушка накинула на себя красную замшевую куртку и, взяв Аннабелль под руку, спустилась на улицу. Морган плелась за ней, пока они не вышли за пределы школьного двора. Встав за толстое дерево, Герц достала из сумки зажигалку и сигареты, свежий воздух отменялся.
– Ты сегодня все утро смотришь на меня. Что-то случилось? Я чего-то не знаю? – поджигая сигарету, спросила рыжеволосая.
Аннабелль вздохнула, пытаясь подобрать нужные слова. Хотелось назвать ее как-нибудь по-обидному, но пришлось вовремя остановиться. Расслабленно покуривая, Ингрид не отводила от Морган взгляд.
– Красивое у тебя платье, тебе идет, – монотонно произнесла девушка, – поэтому и смотрела.
Ингрид ухмыльнулась.
– Мы вчера с Уиллом так повеселились, – совершенно спокойно продолжила она, – только к нему пришла какая-то девка и испортила нам все. И, кстати, у него красивенький братишка, Рональд, кажется.
