Текст книги "Здравствуй, Аннабелль (СИ)"
Автор книги: Мари Розенберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
3. Разбитая память
Аннабелль поселилась в небольшой гостинице в районе Кот-Сен-Люк. Еще в школьные годы, девушка приезжала туда погулять, но всегда удивлялась как много людей говорят там на английском, в отличии от ее родного Доллар-Де-Армас, где все общались на французском. Спустя столько лет, ничего не изменилось, кто-то из персонала гостиницы громко болтал на английском языке в коридоре, поэтому Морган проснулась.
Голова раскалывалась так, будто семь часов в кровати она не находилась в царстве Морфея, а отрывалась на Берлинском рейве. Аннабелль хорошо знала это ощущение и первым делом засунула исхудалое тело в душ. Холодная вода, струящаяся по коже, заставляла вздрагивать и пробуждаться. Оперевшись о стенку душевой кабинки, закрыв лицо руками, блондинка остановила весь мир вокруг себя, погрузившись в мысли.
Приходя в себя, Аннабелль собралась увидеть своих родителей, подъехать к их дому, хотя бы посмотреть со стороны. Она все еще не могла набраться сил и позвонить, не могла или не хотела. Отказавшись от общения с ними еще восемь лет назад, девушка уже не представляла, что когда-нибудь захочет вернуть все на круги своя. Периодами, руки тянулись к телефону – Морган скучала по голосу мамы, но разум не позволял сердцу сглупить. Мама тоже не звонила Аннабелль. Скорее всего, смирилась с тем, что ее дочь выбрала другую жизнь, в которой ей не найдется места. Морган задумывалась о том, что бы могло произойти, если бы она прислушивалась к родителям, тогда, в две тысячи двенадцатом? Очевидно, произошел бы обещанный конец света.
Взяв деньги с кредитной карты, Аннабелль арендовала машину в каршеринге. Доллар-Де-Армас встретил ее ухоженными одноэтажными домиками, аккуратно высаженными елочками и сотнями детских площадок. Каждая улица, по которой девушка проезжала, оказывалась связанной с каким-нибудь событием в жизни. Жаль, что прошлое так давно ушло. С радостью Аннабелль превратилась бы в ребенка и качалась на качелях с Уильямом. Или прокатилась бы на велосипеде по парку Сантенэр. Психолог говорил девушке, что в моменты, когда чувствуешь себя особенно плохо и тяжело, нужно вернуться в детство и поговорить с внутренним ребенком – маленькой девочкой Аннабелль Морган, все еще мечтающей о светлой любви и игрушках. В груди у нее сжималось что-то каждый раз, каждый раз, когда разум делал хотя бы одну попытку раскопать давно прошедшее время. Маленькая девочка, кажется, давно забилась в угол и не понимала, почему ее взрослая версия совсем не заботится ни о себе, ни о ней.
Завернув за угол улицы, названной в честь взятия Бастилии, Морган вжалась в водительское кресло.
– Какой кошмар, – тихо произнесла она, прикрыв рот рукой, – о, боже, боже!
Она испугалась увиденного, как только разглядела ближе. Выйдя из машины, девушка остолбенела. Ее прошлое разбилось вдребезги, как разбиваются песочные замки о волны. Аннабелль остановилась перед развалившимся зданием, глядя на него с отвращением. Ее голова кружилась, казалось, что она опять потеряла опору. Девушка начала задыхаться, ее сердце забилось быстрее, а руки затряслись. Она была готова бежать прочь, но что-то заставило ее остаться. Дом Морганов превратился в страшное строение, едва напоминающее чье-то жилище. Трехэтажный коттедж, прежде бывший гнездом для счастья и уюта, повалился набок, протрещал по швам. Окна оказались разбитыми, дверь выломана, а фасад сгнил.
Наконец, она собрала волю в кулак и пошла к дому, ближе. Каждый шаг казался как пытка, но Аннабелль продолжала идти, пока не оказалась перед входной дверью. Она вздрогнула, когда прикоснулась к холодному металлу, и открыла ее. Никто не запер ничего, кто угодно мог войти. Внутри царил полумрак, покрытый пылью и паутиной. Кресла и диваны были разбросаны, картины свисали с крючков, а ковры были порваны и затерты до дыр. Аннабелль прошла через комнаты, ощущая запах старости и упадка. Когда она дошла до своей комнаты, сердце ее замерло. Из всего интерьера сохранились только дурацкие обои с бабочками, которые она ненавидела и мечтала переклеить. Окно было разбито. Сердце у Морган сжалось – неужели, никому не было дела до коттеджа? Неужели, родители просто забросили его?
– Дом пустой, и я такая же. Вот мы с тобой и на равных, – сказала девушка, тяжело вздохнув.
Спустившись, Аннабелль закурила. Цветочного сада больше не было, он зарос сорняками. Разрушенный дом, запущенный сад и она – красивая декорация. Аннабелль глубоко затянулась дымом и задумалась о том, что делать с коттеджем, как минимум, стоило бы найти новых хозяев.
Заметив соседку, выходившую из дома, Морган громко окликнула ее:
– Мадам Катель!
«Настоящая удача».
Жоан Катель отвлекалась и, прищурясь, взглянула на Морган. Девушка с ужасом заметила – прекрасная француженка потеряла былой блеск в глазах, как и свою молодость. Лицо утопало в морщинах.
– Простите меня, юная леди, я не знаю Вашего имени. Вы что-то хотели? – старческим голосом произнесла Катель.
– В детстве вы кормили меня печеньем, политым кленовым сиропом, и давали попробовать сидр. Ну, Мадам Катель! Жоан! – радостно воскликнула Аннабелль.
Глаза женщины просияли, наконец.
– Боже правый! Аннабелль! Ты вернулась! Детка, как давно я тебя не видела! – радушно произнесла женщина, оборачиваясь к своей собеседнице.
Аннабелль улыбнулась и отдала дань уважения своей бывшей соседке.
– Да, Мадам Катель, я вернулась. Но тут что-то совсем все запустили, – ответила она, кивнув в сторону заросшего сада, – как у вас дела?
Жоан покачала головой.
– У меня по-старому, вот собираюсь стирать ковер, а то Генри, мой кот, решил его пометить. Детка, твои родители здесь больше не живут. Твоему отцу предложили хорошую должность в Торонто. Они с матерью продали это коттедж какой-то дамочке из Парижа, а та, как видишь, запустила его. Может, умерла? Дом стоит, рушится, никому не нужный. Может, ты, Белль, сможешь придумать что-нибудь?
– Может у вас есть телефон мамы? – обеспокоенно спросила Морган.
– Я тебе дам, естественно. Только ты позвони , у мамы после твоего побега стало не очень хорошо с сердцем. Пьет капли каждый божий день.
Соседка достала из кармана новенький смартфон, попросила девушку сказать свой номер телефона. Получив сообщение с адресом и номером родителей, Аннабелль небывало обрадовалась. И, о боже, они все-таки вместе. Значит, Лилиан не ушла от Эммета. Похоже, отец все-таки добился своей цели? Аннабелль с трудом представляла, как она зайдет в их дом, станет говорить с ними прежним образом. Нет. Как прежде уже не будет. Ее прежней больше нет. Путешествия и трудности сделали эту девушку другой. Она вспоминала историю про Кафку и куклу*, которую он подарил девочке. История сильно отзывалась в ее сердце.
– Спасибо, Мадам Катель, – поблагодарила женщину Аннабелль и быстрым шагом отправилась к автомобилю.
– Пожалуйста, дорогая, – вежливо ответила Жоан, направляясь в противоположную сторону. – Храни тебя Господь.
Белль села в машину и ухмыльнулась, громко включив музыку. Ее мысли не заглушились даже старенькими песнями Thirty Seconds to Mars. Телефон и адрес родителей у нее в руках, но почему она звонит, почему не едет к ним?
Она каждый раз себе все объясняла, раскладывала по полочкам: если бы действительно Лили и Эмметт нуждались в ней, то перевернули бы весь мир, дабы найти свою дочь и вдохнуть в нее жизнь. Восемь лет. Ни единого звонка. Ни единого слова. И кого обвинять? Дочь, оставившую лишь одну записку перед отъездом, или родителей, что недостаточно заинтересованы в своей дочери? Быть может, Морганы считали ее взрослой и сочли важным отпустить свою дочь. Все может быть. Она обязательно поедет в Торонто в ближайшее время, но не сегодня.
Так страшно на нее смотрел кирпичный трехэтажный коттедж, окруженный сорняками. Ведь ее трагедия началась в этом, теперь уже грязном, ветхом доме... Пришло время рассказать историю, забравшись в самое начало.
Аннабелль закрыла глаза руками, воспоминание влетело в голову.
9 лет назад .
– Дороти Нуар, вас атакует Уильям Воттерс! – закричал Уилл и прицелился для того, чтобы нанести удар снежком по подруге.
Школьный двор наполнился смехом после уроков. В Канаде снег выпадал не часто. Дети радовались ему и проводили большую часть дня на улице, играя в снежки, катаясь на санках и строя снежных баб. Шум и веселье не оставили равнодушным никого из учеников, а некоторые даже перестали замечать холод, забыв об уроках и домашних заданиях.
– Нет, нет! Ты что, совсем, Воттерс?! Сейчас Аннабелль придет, и будет тебе обстрел! – сердито сказала Дот, присаживаясь на скамейку, предварительно отряхнув ее от снега.
Уилл нахмурил лоб, поправляя съехавшую на макушке шапку, по форме напоминающую носок. Перчатки насквозь промокли, как и ботинки, но домой юноша не спешил. Он терпеливо ждал Аннабелль, чтобы пойти вместе.
Во время того как Дот и Уилл играли в снежки, точнее, Уилл играл, а Дот закатывала глаза, Белль боролась за высший балл по естественным наукам, пусть и занятия давно кончились. Миссис Гордон оставила девочку после занятий, чтобы та ответила на дополнительные вопросы. И никто не сомневался: Морган выйдет из здания школы с легкой победой в кармане.
– Да черт, ты обалдел! – прописклявила Нуар, отряхивая свое нежно-бежевое пальто от снежка, что все-таки запустил в нее Воттерс.
Уилл залился смехом, глядя на капризную подругу. Нуар уже несколько месяцев перестала чувствовать себя в своей тарелке рядом с Уильямом и Аннабелль. Она – высокая француженка с пухлыми губами, мягкими каштановыми волосами, совершенно очаровательным носиком и стройным изящным телом, выделялась на фоне ребят в классе. Еще летом Дороти расценивала себя как девочку-подростка, но осенью судьба свела ее с Моррисом Оттоном. Она стала взрослой. И Моррис, двадцатилетний Моррис, встречающийся с пятнадцатилетней Дот, вероятно, разделял это мнение.
Уильяма, на самом деле, Дороти жалела. Одноклассники уже становились прекрасными принцами, привлекательными юношами с выстроенными планами, а Воттерс не собирался взрослеть. Типичный подросток. Увлекался странными рок-группами, дающими концерты где-то в сомнительных клубах, воняющих травкой, проколол себе нос и пулялся снежками. Кроме того, длинные вьющиеся пакли, проблемная кожа и лишний вес не делали Уилла альфа-самцом, а скорее превращали в анти-магнит для девушек.
– Ну прости меня, Дороти. Я совсем забыл, что ты боишься воды. Наверное, ты превращаешься в кошку, – рассмеявшись, сказал юноша и получил, наконец, от брюнетки щелбан.
Пока друзья дрались, к ним медленными шагами подкралась Аннабелль.
– Так, что вы, ребята, тут без меня делаете? Ох, бедная, он тебя опять обстрелял! – она убрала снег с пальто Нуар и обняла ее.
– Ну как, Белль, ты сдала? Место в гимназии твое? – коварно спросил Уильям.
– Как сказать, – опустила девушка глаза в пол, – обошла тебя по баллам.
– Долбанные сверхразумы, – выругалась Дот, взявшись за голову.
Еще одна причина, по которой Дороти чувствовала себя не в своей тарелке – отметки. Фамилии Морган и Воттерс шли одна за другой по очереди. Эти двое соревновались между собой за лучшие баллы. Дело крылось в том, что тот год – предпоследний в курсе школы. Последний класс лучшим ученикам предлагали окончить в престижной гимназии с различными стипендиальными программами. У гимназистов было достаточно привилегий, но Нуар училась на среднем уровне, даже не думая о таких вещах. Она молчала подобрала себе колледж, наблюдая за тем, как друзья убивают себя постоянными мыслями об учебе.
– Мы будем там учиться, это уже точно. Я только что спросила это у миссис Гельман. Возможно, в одном классе, надеюсь на это, – пробормотала Аннабелль, зевая.
Ее тело слишком устало, а мозг подобрал эстафету. Последние несколько месяцев Морган работала на износ. Она жила схематично: школа – домашнее задание – постель – школа. Аннабелль понимала, что такой образ жизни не здоров, но не могла ничего изменить. Ей казалось, что у нее нет выбора – нужно жертвовать всем, чтобы достичь своих целей.
– Дот, а ты, ты уже определилась? Не будешь пытаться поступить в гимназию?
– Нет. Это выше моих сил, вы же знаете, я ленивец. Мне бы заняться дизайном шмоток в этой академии в Ванкувере, и жизнь пойдет в правильное русло. К тому же Моррис планировал переехать туда.
Дот достала из сумочки крохотное зеркальце и оглядела своего милое личико вновь. Заметив, что помада на губах отсутствует, девушка нанесла новый блеск цвета «щербет», причмокнув. Уилл и Аннабель переглянулись. Оба не одобряли легкомыслия подруги. Уильям пытался наставить девушку на путь истинный, показывая ей прелести старших классов, но гордыня вперемешку с ленью взяли над Нуар верх. И, к сожалению, друзья прекрасно видели, как ситуация разворачивается. Дот шла по своему пути, который едва соприкасался с реальной жизнью.
– Может, нам стоит пойти по домам? Я голоден, девушки. Мой желудок включил звуки китов. – Уилл погладил себя по животу.
Нуар вздохнула. Для нее возращение домой стало пыткой с некоторого времени. Родители отсчитывали девушку за слишком вольное поведение. И да, родители всегда ругают своих детей за то, что совершали много лет назад. Яблоки падают недалеко от яблонь. А как иначе Дороти могла объяснить разницу между матерью и отцом в десять лет?
– Ладно, идем. Вы проводите меня? – спросила она, заглядывая Уильяму в глаза.
Аннабелль пожала плечами: они с Воттерсом жили на одной улице, чуть поодаль друг от друга.
– Нет, оставим тебя вихрю Монреальских убийц, киллеров и маньяков, – саркастично подметил юноша и взял обеих подруг под руки.
– Спасибо, Воттерс, ты душка, – вновь прописклявила Дороти и потащила друга за руку.
Как немногие одноклассники Аннабелль, Дороти Нуар жила в небоскребе, расположенном в спальном районе Монреаля. Под спальным районом подразумевался резкий переход едва отстроенных современных высоток к частным коттеджам. Родители Нуар достаточно зарабатывали и при первой же возможности обзавелись модными апартаментами в престижном небоскребе. Единственным преимуществом этих квартир Аннабелль считала панорамные окна, дарящие владельцам великолепные виды на один самых красивых городов Канады. Дорога от школы до квартиры Нуар занимала не более пятнадцати минут, поэтому ровно через такой период времени Дот получила объятия и была отправлена домой.
– По-моему, она скоро перестанет с нами общаться, – тонко подметил он.
– Почему? По-моему, она просто с ума сходит от чувств к своему кавалеру, – рассмеявшись, сказала Аннабель с непосредственной уверенностью.
Морган никогда не влюблялась, но зато давала другим советы по своим собственным представлениям. Конечно, они редко помогали кому-то, но все благодарили девушку за участливость. Аннабелль лишь поглядывала на влюбленные парочки и уходила подальше.
– Ну, ты же не знаешь, Белль. Зачем ты выгораживаешь ее?
– Я не выгораживаю ее. На секунду представила себя на ее месте. Как же хочется, чтобы и меня любили!
– Но любовь может быть и опасной, – возразил Уильям, задумчиво скрестив руки на груди. – Когда ты любишь кого-то, ты отдаешь человеку все свои силы...
– Да, и о том, что когда любишь кого-то, тебе могут сделать больно. Может быть, тебе придется расстаться с этим человеком, или он расстанется с тобой. Может быть, тебе придется смотреть на то, как он любит кого-то еще. Отношения – это не шутки.
– Но это жизнь, – сказала Аннабель, – любовь все-таки стоит того риска. Я бы хотела попробовать. Уилл, а ты и сам не был в отношениях, так что не говори того, что не знаешь!
Воттерс улыбнулся.
– Не переживай, твой принц тоже найдется. Просто не зацикливайся на этом и живи настоящим. Сейчас у нас общая цель, давай пока разберемся с учебой, – уверил подругу он.
В то время Аннабелль стала заглядываться на парней, подслушивать разговоры одноклассниц о том, как они ходят на свидания и проводят вместе время. Весь мир Морган состоял из учебы, работы дома и телефонных звонков от Уильяма, они редко выбирались с друзьями в кино или на пикник. Девушка пыталась заводить тему отношений с матерью, но она отмахнулась, сказав, что «никакой пользы от мужчин нет и вообще, рано еще об этом думать», а отец и вовсе – сделал вид, что не услышал ее вопроса.
– Ладно, ты прав. Хотя иногда так тяжело думать про учебу...
Уильям приобнял подругу, щелкнув ее по носу, заставив ее улыбнуться.
– Пока я не забыл, представляешь, отец заберет меня на каникулы, – бросил он, будто невзначай.
– Да ладно? И ты согласился? – удивилась Аннабелль.
– Он живет с Нью-Йорке, у меня есть сводный брат, хочу с ним познакомиться, – вяло произнес Воттерс, – а папу я лет семь не видел.
– Нью-Йорк? Это чудесно, Уилл!
– Но мы с тобой ведь не увидимся так долго. Это совсем не весело. Я буду скучать. – Уилл не взглянул подруге в глаза.
– Я тоже буду скучать, но у тебя будет возможность познакомиться со своим братом и провести время с отцом. И, к тому же, мы всегда можем общаться по телефону и Скайпу. Не волнуйся, мы справимся, – утешила его Морган.
– Спасибо, ты всегда меня успокаиваешь, – сказал Уилл, обнимая ее.
– Да, да, это я делаю лучше всего, – улыбнулась Морган.
– Когда мы увидимся в новом учебном году, будем рады видеть друг друга сильнее, чем обычно. – Не ожидая от себя, Морган обняла своего друга с такой неподдельной любовью. Воттерс улыбнулся, не показывая всей внутренней радости.
– Правда, не хочется, чтобы этот год в гимназии попортил нашу дружбу. Столько всяких историй слышал от своих приятелей о том, как лучшие друзья расходились из-за того, что их записывали в разные классы. Появляются новые окружение, мотивация и проблемы. Куда без них-то! С собой не возьмешь – догонят. – Уильям не выпустил подругу из объятий.
– Все будет в порядке, не переживай, ты ведь веришь мне? – печально произнесла Белль, положив голову на плечо к Уиллу.
– Конечно, верю, – он утешающе погладил Белль по спине. – Наша дружба крепкая и нечего нам с тобой бояться. Постараемся проводить время вместе, как только у нас будет появляться возможность.
– Ты прав, – Белль улыбнулась, приподняв голову. –Давай, пожалуйста, сделаем так, чтобы ничего нас не разлучило. Звонки, переписки, Скайп. Все будет в порядке.
– Именно так, – согласился Уильям. – Мы можем даже попробовать записаться на какие-нибудь курсы вместе.
– Ты мое солнышко, Уилл, – Белль снова обняла его. – Я не представляю свою жизнь без тебя.
– И я не представляю свою жизнь без тебя, Белль, – ответил Уильям, крепко сжимая ее в объятиях. – Мы будем вместе всегда.
– Передавай привет родителям! – сказала Аннабелль, поцеловав друга в щечку.
Затем эти двое звонко рассмеялись.
4. О женщинах
8 лет назад, Монреаль.
Десятого июня Аннабелль и Уильям встретились около особняка Катель, чтобы продолжить путь до школы вместе. Добрая традиция. Они шли по знакомой дороге, наслаждаясь утром. Солнце светило ярко, птицы щебетали в ветвях деревьев, а свежий теплый воздух напоминал о том, что лето в самом разгаре.
Жаркий ветер трепал темные длинные волосы девушки, слегка собранные на затылке. Июнь выдался чрезмерно горячим. Босоножки и легкое белое платье – вот что точно подошло для знойного дня. Открывая плательный шкаф, Аннабелль вытаскивала оттуда самые красивые вещи. Она наряжалась каждый день, и редко одевалась обычно. Куда чаще Аннабелль можно было в милом элегантном платье или плиссированной юбке, чем в джинсах и безразмерных футболках. Уильям спешил к подруге, подозревая, что та его уже ждет. Жалуясь на одышку, появившуюся у него из-за лишних крылышек в остром соусе, юноша признавал себя слабым, и каждый раз, проходя мимо местного спортивного зала, заглядывал в его окна.
Наконец, увидев Аннабелль, Уилл поспешил.
– Привет, – сказал он, поправляя черный рюкзак с эмблемой Fall Out Boy.
– Привет, Уилл! Погода сегодня шик! Может, устроим пикник потом? – рассмеялась Аннабелль и, взяв
друга под руку, потянула в сторону школы.
– Не знаю, мне совсем кушать не хочется...
Путь к школе, на самом деле, был одним из маленьких ритуалов Аннабелль. Маленький пролесок среди бетонных джунглей, закрытый от солнечных хитрых лучей, давал возможность немного передохнуть и собраться с мыслями перед началом занятий.
– Уилл, что же так волнуешься? Ты же поступил, сто процентов. Все хорошо. Это же не университет!
Воттерс нервно рассмеялся.
– Хочешь сказать, что в университет я не поступлю?
Школьный двор оказался заполнен подростками. Неподалеку от крыльца выставили стенды со списками поступивших. В сравнении со старой школы и ее двором, новая оказалась менее большой, но при этом – фешенебельной, начиная с пропускной системы на входе, заканчивая современной спортивной площадкой, которая виднелась издалека.
Друзья подошли к доске со списками поступивших, наши фамилии, но почему-то в разных списках. Их зачислили в разные классы. Пересмотрев бумаги внимательно, девушка убедилась в этом еще раз и повернулась к Уильяму. Он уже отошел поодаль и обиженно поджал губы. Аннабелль поймала на себе высокомерный взгляд статной девушки с длинными темными волосами и кукольным личиком. Вслед за взглядом послышался сдавленный смешок. Здешние девушки выглядели стильно и немного вызывающе. Аннабелль оглядела своё любимое платье – оно никак не могло сравниться с обтягивающим мини или джинсах с рванными коленками. Она впервые почувствовала неловкость и неуверенность в себе, потому что в ее окружении мода и стиль не имели такого большого значения. Взглянув на Уильяма, Аннабелль поняла, что он тоже не в восторге от всей этой ситуации.
Девушка почувствовала слёзы, собирающиеся в глазах. Противно защипало – тушь в них попала. Уильям подошёл к девушке и взял ее за руку.
***
Уильям знал подругу целую вечность и, к сожалению, с ее ранимостью был знаком не понаслышке. Именно поэтому, придя домой к нему, девушку около часа лежала на его коленях, утирая слезы. Ни горячий шоколад, ни любимый черничный пирог не спасли положение. Аннабелль плакала, как маленький ребенок, которому не дали любимую игрушку. Понимая, что проблема заключается далеко не в том, что их с Уильямом записали в разные классы, а в том, что новые одноклассницы произвели на нее не самое лучшее впечатление, Морган чувствовала себя еще хуже.
– Аннабелль! В этом ничего нет страшного, да переведусь я к тебе в класс, успокойся, – утешал ее Уильям.
– Ты вообще видел девочек там? Я по сравнению с ними просто бомжиха, – произнесла Аннабелль сиплым от слез голосом, осматривая стены, увешанные плакатами.
Несмотря на некую слабохарактерность Уилла, с ним Белль чувствовала себя уверенной и спокойной. Уильям был тем человеком, который всегда старался поддержать и защитить близких. Он не был сильным и громким, но своим спокойным и добрым характером он смог завоевать доверие Аннабелль и стать ее лучшим другом. Он понимал ее слабости и недостатки, и всегда находил нужные слова.
– Ты очень красивая, и ты знаешь, что внешность не самое главное. Ты умная и талантливая девушка, которая может достичь реального много. А в школе тебя будут любить за то, кто ты есть, а не за внешность.
Аннабелль почувствовала, как румянец появился на ее лице и поселился там на ближайшие десять минут. Уильям назвал ее красивой – приятно и непривычно.
– Ты меня не бросишь? – тихо спросила Белль, подняв взгляд на своего друга.
– Мы всегда будем лучшими друзьями, солнце, – радостно ответил Уилл.
В дверь его комнаты постучали. Легким движением руки Воттерс толкнул ее, и в комнату вошел высокий подтянутый парень в спортивных штанах. С кожи стекали капли пота, которые он вытирал футболкой, обнажая мускулистый торс.
– Салют, ребята. Что за настрой? – мягко сказал он, присаживаясь на диван рядом с Белль и Уиллом.
Этим парнем был брат Уильяма по имени Ронан. Рон – сын матери от другого мужчины, отчима Уильяма – Фила Кляйна. Братья с детства росли вместе, но о разных отцах узнали только тогда, когда подросли. Ронан, обожая своего отца, присоединил еще одну фамилию, и с того момента его звали Ронан Воттерс-Кляйн. Он занимался баскетболом с юного возраста и к двадцати трем годам был одним из лучших нападающих Монреаля. Ему прочили путь в национальную сборную и хорошую карьеру. Почти целый год он жил один – арендовывал квартиру в центре города, и в родительском доме был редким гостем.
– Нас зачислили в разные классы. А Белль боится новых одноклассников. Устроила истерику.
Ронан улыбнулся. Он окончил школу несколько лет назад, и проблемы подростков казались ему сущими пустяками. Старший жил иначе: любимая девушка, квартира в центре Монреаля и игра, приносящая удовольствие и деньги.
– И все? – усмехнувшись, сказал парень. – Не верю. Вот это драма! Не нужно париться так сильно: нервные клетки не восстанавливаются. Иди сюда, малышка, я тебя обниму.
Крепкими руками Воттерс-старший прижал Аннабель к себе и прошептал на ухо то, как сильно он ее любит. Действительно, Ронан никогда не жалел на Морган ничего, будь то моральные силы или подарки. Он считал Уильяма везунчиком, ведь ему удалось подружиться с ней. Аннабелль могла поддержать любую беседу, начиная с футбола, заканчивая вязанием, и оставалась для него интересным человеком, хотя уже в то время, Рон начинал общаться со сливками Монреаля.
– Я просто растеклась, сейчас соберусь с силами, – сказала Аннабелль.
– Вот, как надо, – улыбнулся Ронан, отпуская девушку. – Не переживай, у тебя все получится. А вообще, что вы тут делаете? – спросил он, обращаясь к Уильяму.
– До твоего прихода – плакали.
– Ясно, хотел позвать вас посмотреть матч. Уилл, мама просила передать, что отец прислал билет на послезавтра.
– Ты достал нам билеты, да?
– Конечно, – ухмыльнулся Ронан, – сегодня вечером будет футбол. Жду вас обоих.
– Правда? – спросила Аннабелль.
– Да. И не плачь из-за школы, Аннабелль. Это – один из самых дурацких поводов для слез из всех, которые есть.
Аннабелль смахнула слезы рукой. Может быть, Ронан был прав, но неуверенность в себе никак не позволяла расслабиться. Она уже и не понимала, почему расстроилась больше – то ли потому, что считала себя недостаточно красивой, то ли потому что не попала с другом в один класс. Так или иначе, Морган еще половину вечера хлюпала носом, с трудом приходя в себя.
Наше время, Монреаль.
Музыка в местном баре била по ушам Аннабелль уже целый час. Глядя на бокал красного вина, девушка водила по его кромке пальцами. Она думала о том, что ей делать дальше, замечая как с каждым днём мысли становятся мрачнее и мрачнее. Морган не желала оставаться в этом городе дольше положенного, а ехать назад было страшно. Загнав себя в угол, она старалась из него выбраться, но тревога не давала этого сделать. Аннабелль сделала глубокий вздох и подняла глаза, чтобы оглядеться вокруг. Бар был полон людей, которые веселились и наслаждались напитками. Все это казалось ей чужим и непонятным. Она никогда не любила вечеринки и шумные места.
Хотя когда-то казалось, что те, кто ходят на вечеринки – взрослые. Особенно в школе. Она засматривалась на старшеклассниц, которые то и дело обсуждали итоги прошедших выходных. Став старшеклассницей, Морган не поменялась. Только переезд в другой город открыл внезапную симпатию к чему-то новому. Не спав десяток ночей, девушка решила – ее удел спокойная жизнь.
Она бы с удовольствием вернулась бы в детство: игрушки, мармеладки, придуманные миры, в которых есть место каждому. Морган смотрела на опустевший бокал из-под вина, думая, стоит ли повторять? От мыслей, связанных с проблемами, голова девушки «задымилась», и бармен оставил перед посетительницей новый.
– Что такая сексуальная блондинка скучает в этот великолепный вечер? – Морган увидела возле себя худощавого парня, и лицо ее скривилось.
– Ничего, не хочу знакомиться, – коротко ответила девушка на легкий флирт, подожгла кончик сигареты.
– Не такая уж и сексуальная, если не может насладиться великолепным вечером в компании мужчины, – парень не унимался.
Морган попыталась проигнорировать его, но он продолжал:
– Твое молчание заводит еще больше.
Глядя на запачканную белую рубашку, запятнанные чем-то белым брюки, и ботинки, не знавшие щетки примерно месяц, девушка едва сдержала рвотный позыв.«Джентльмен», говорящий с девушкой, стоял на ногах только благодаря тому, что оперся на барную стойку. Устав от чувства дискомфорта, Морган перешла в наступление. Она отлично научилась держать удар.
– Мне плевать, что заводит тебя еще больше. Я хочу, чтобы тебя здесь не было. Ладно? – грубо произнесла она, указывая пареньку на выход. – Смойся.
Люди, окружающие «парочку», начали поглядывать на ситуацию, подняв брови.
Паренек неистовствовал.
– Не грусти, подружка, – противным голосом заявил парень и, приблизившись к Аннабелль, постарался поцеловать ее.
От неожиданности, Морган подскочила, и ударила мужчину по лицу.
– Сколько вам раз надо повторять, что одно нет сказанное женщиной – закон? – выпалила она.
Парень отшатнулся, держа руку на больном месте, и ушел, мурлыча что-то неприличное. Морган взяла глубокий вдох и собралась уйти, но чувствовала, что весь бар на нее смотрит. Морган беспокойно огляделась по сторонам, и ее дыхание сбилось. Музыка и слова бармена превратились в непонятный шум. Слезы потекли из глаз, оставляя за собой влажные дорожки на лице. Испуг, беспомощность, желание дышать свежим воздухом вытолкнули ее из паба на улицу. Она оставила несколько долларов на столе и быстро направилась к выходу, избегая взглядов других посетителей. Морган знала, что должна вернуться домой, но страх заставлял ее задерживаться. Она никогда не чувствовала себя так беззащитной и одинокой, как в тот вечер.
В том же баре, облокотившись о дверной косяк, стоял тот, кого Аннабелль любила от кончиков волос до кончиков пальцев, но боялась еще больше. Он наблюдал за ней, склонив тяжелую от мыслей голову. Казалось, его мысли были далеко от этого места, и он даже не заметил, как прошло время. Ему было жаль Аннабелль, и он понимал, что должен был бы быть рядом с ней в такие моменты. Не мог. Их прошлое все еще беспокоило душу. Проводив девушку взглядом, он остался стоять на месте, пока она не села в такси.
