Текст книги "Здравствуй, Аннабелль (СИ)"

Автор книги: Мари Розенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– К черту, все обойдётся, мисс Морган. Вы слишком молоды, чтобы тратить свою жизнь на всякое дерьмо, – пропел Ник, улыбаясь.

Белль повернулась к Доминику.

– Я бы наплевала, – прошептала девушка, стараясь унять слёзы, – но как только представлю...

– Тише-тише. Аннабелль, все наладится. Я поддержу, чем смогу, – сказал Доминик, улыбаясь.

Достав из сумки салфетки, девушка вытерла слезы с лица, размазав половину косметики. Увидев отражение в крохотном зеркальце, Морган рассмеялась.

– Я похожа на ведьму.

– Самую очаровательную и добрую из всех тогда уж.

За разговорами о отношениях, друзьях и школе, Морган и Шантильон не заметили, как дошли до автобусной остановки парка Дю Монтань. Подростки смеялись всю дорогу, махая в окно каждому шофёру или прохожему. Они играли в «желтую машину», и бесконечно улыбались, когда в один голос кричали о том, что видят такую. Аннабелль чувствовала себя наполненной эмоциями. Этот день сблизил их с Домиником. Вскоре друзья добрались до города – уставшие и голодные. Доминик съел за весь день только сэндвич, а Белль совсем ничего.

– Вот здесь мое болото, – сказала Аннабелль, подводя парня к дому.

В окнах не горел свет.

– Миленько, – зевая протянул Ник, присев на крыльцо.

Усталые разговоры перебила громкая музыка, доносящаяся из соседних домов. Аннабель рассмеялась. В коттедже Воттерсов гремела вечеринка по случаю дня рождения Уильяма.

– Тебя не пригласили? – спросила девушка, глядя на Доминика.

– Мисс Морган, Его Величество Уильям ее признает таких мальчишек, как я. А Ингрид поставила мне ультиматум – либо она, либо ты, – парировал Шантильон.

– Похоже, ты выбрал.

– Нет, ничего я не выбирал. Ненавижу лицемеров, – рассмеялся он чуточку болезненно, – те, кто ставят ультиматумы, остаются без меня.

– Я полюбила тебя, Доминик. После того, как мой мир просто перевернулся и сошёл с ума, осталось всего два человека, которым я все ещё доверяю. Тебе и Ронану, – тихо сказала Аннабелль, положив голову на плечо другу.

Дом поцеловал её в макушку.

Ещё пару месяцев назад, Морган и Воттерс сидели в так на крыльце дома Воттерсов, не желая расставаться. В тот момент Белль видела, как вокруг дома Уильяма бегают ее одноклассники в шортах, не обращая внимания на осеннюю прохладу. Открытое шампанское с шумом, ребята громко поздравили именинника.

– Я тоже тебя, Аннабелль, – прошептал Доминик, – мне точно повезло с подругой.

– И мне с тобой.

Когда Морган произнесла эти слова, глаза Доминика загорелись радостью. Он смотрел на дом Воттерса и лукаво улыбался.

– Эй, Аннабелль, не хочешь...сходить в гости? – едва сдерживая смех, сказал Ник.

И Аннабелль кивнула, не зная, на что соглашается.

16. Примерение

8 лет назад

Уильям стоял на верхнем этаже коттеджа и смотрел на вечеринку в его честь внизу. Кажется, эти стены никогда не видели такого количества людей. Музыка громко играла, подростки танцевали и общались, а воздух постепенно наполнялся запахом алкоголя. Воттерс никогда не чувствовал себя таким важным и взрослым. Правда, вряд ли можно было сказать, что он наслаждался моментом и пытался запомнить все до мельчайших деталей. Уильям, скорее, делал вид, что эта вечеринка ему нужна. Он поднял бокал с коктейлем, и сделал тост.

– За мое совершеннолетие!– крикнул он, и все присутствующие подняли свои бокалы в ответ.

Сделав несколько глотков шампанского, Уильям убрал бокал прочь. Пить ему не хотелось. Дождавшись, пока все отвлекутся от его персоны, он отошел в комнату, чтобы немного отдышаться. Рухнув на кровать, Уилл признал – никакой радости не чувствовалось. Реальность его сильно угнетала и наслаждаться вечеринкой он не мог. Казалось, что никто из знакомых, на самом деле, не понимает его. Парень стал часто задумываться о жизни, о том, что будет дальше, когда закончит школу. Всегда приходил к одному выводу – нет никакой цели, никаких планов на будущее. Он просто существовал в мире, в котором, казалось, ему не было никакого места. Эта непрошеная вечеринка только сделала хуже.

Бургер бегал по дому, лаял, скулил и просил еду. Взяв пса за ошейник, Воттерс уложил его на кровать, поглаживая. Вместе они легли на кровать. Мысли возвращали его в прошлое, когда он был маленьким мальчиком, там жилось просто и ясно. Маленький Уильям обрадовался бы такой шумной вечеринке, воздушным шарикам и тортам, ведь все это устроили в его честь, а взрослый – ненавидел быть в центре внимания, как бы там не думали. В дверь постучали, Бургер вскочил, завиляв хвостом.

– Открыто! – прокричал парень, даже не привстав.

Это была Ингрид. Одетая в черное короткое платье, уверенно стоявшая на высоких каблуках, с ярким макияжем и растекшейся улыбкой на губах. Воттерс-младший не улыбнулся в ответ, стараясь вести себя холодно и сдержанно. Он до сих пор не простил ее.

– Ты чего тут один? Именинник спрятался? – спросила она, обнимая его.

Уильям отпрянул.

– Внизу слишком много людей, – сказал он, – я половины из них не знаю. Они, мне кажется, вообще не понимают, к кому пришли. Сто процентов, думают, что это дом Ронана, а не какого-то прыщавого лузера.

– Что за ерунду ты говоришь, Уилл? Они знают тебя, пришли поздравить и классно провести время. Тебе не нравится вечеринка?

– Нет, не нравится. Я беспокоюсь за дом, за собаку, за себя. Родители завтра приедут и заставят убираться тут. Я просто хотел спокойно посидеть, а не смотреть на незнакомые пьяные рожи. Как ты вообще все это устроила в обход меня?

Ингрид поникла.

– Знал бы ты, на что я пошла ради тусовки. Пришлось познакомиться с твоим братом и уломать его отвезти родителей куда-нибудь, – покачав головой, сказала она.

Уильям раскрыл рот. Прекрасно помня, что Ронан недолюбливал Ингрид, он даже сразу и не поверил ей.

– Ронан? Как ты его раскрутила?

– Сказала, что тебе надо отвлечься, и что виновата.

– И, что, он согласился?

– Не согласился бы – где бы мы праздновали твой день рождения? Он закупил еду, алкоголь. Тебе повезло с братом!

– Ох, черт, Ингрид, поверить не могу! Ну, отказался – не праздновали бы. Я спущусь, попью воды. Музыка орет, соседи завтра закидают нас сырыми яйцами!

– Я принесу тебе воды, – сказала Ингрид, – ты страшный зануда.

– Не надо, сам. Посмотри лучше за Бургером. Он теперь в стрессе и не будет спать еще дня три.

Он взглянул на Ингрид украдкой. Девушка чуть опустила голову и обычная спесь куда-то пропала. Перед Уильямом стояла обычная девочка-подросток, которая, кажется, стащила у мамы косметику и надела богом забытое платье. Опираясь на костыли, Воттерс направился вниз, стараясь не думать о том, что сделал подружке больно. Вечеринка продолжалась, музыка гремела так громко, что дом дрожал, подростки пели и танцевали, словно не было завтрашнего дня. Уильям пробирался на кухню, глядя на всех вокруг с неопределенным чувством. Он ощущал себя чужим в шумной толпе. «Гости» рылись в маминых шкафах, без конца хлопали холодильников в поисках еды, рассматривали семейные фотографии. Разве Уильям разрешал? Нет, но и на то, чтобы открыть рот смелости не хватало, слишком стало тревожно. Что они подумают? Воттерс огляделся – и увидел две знакомых фигуры на пороге.

Казалось, в дом той ночью мог зайти кто угодно, хоть сама Королева Английская, и остаться без внимания. Аннабелль и Доминик растерянно озирались по сторонам, видимо, что-то ища. Глотнув воды, Уильям снова протиснулся через толпу, направляясь к дверям.

– Аннабелль, – голос его дрогнул, – что ты тут делаешь?

– Зашли посмотреть на твою грандиозную вечеринку. Всех позвал, кроме нас? – иронизировал Доминик.

Аннабелль ничего не говорила, видимо, полностью доверяя новому другу. Она просто качала головой в такт знакомой мелодии.

– Доминик, я позвал друзей. А с вами мы не общаемся даже.

– Мы пришли сюда посмотреть на главное событие года. Наша звездочка спустилась с небес! – объяснился Доминик.

– Хочешь сказать, все эти люди – твои друзья? Сто процентов, ты тут половину из них впервые видишь вообще, – съязвила Аннабелль.

– Белль, какого черта ты хочешь? – прямо спросил Уильям.

– Ничего, – сказала Аннабелль, – с днем рождения, Уильям! Прости, в этом году без подарка, не скопила денег. Я клоуном работать не собиралась. И на день рождения ты меня тоже не позвал, поэтому стендапа не будет.

Уильям закатил глаза, чувствуя смешение разочарования и раздражения. Он осознавал, что конфликт с Аннабелль и Домиником только усугубляется. Неприятная ситуация сильно тревожила.

– Ладно, хватит. Если вы здесь только для того, чтобы устроить сцену, то можете уйти. Я не собираюсь тратить день рождения на ваши споры и разборки, – сказал Уильям, стараясь сохранить спокойствие.

– Я пришла поговорить с тобой. Мы вообще ничего не выяснили. Согласен? – сказала Аннабелль холодно.

Воттерс-младший задержался на мгновение, а затем кивнул, не произнося ни слова. Старые друзья двинулись в сторону тихого уголка, где они могли поговорить наедине. Аннабелль шла рядом, выглядя решительной, но в то же время усталой от всех разногласий и обид. Когда они пришли на балкон, где можно было спокойно пообщаться, Уильям скрестил руки на груди.

– Врываешься без приглашения, портишь праздник и докапываешься. У тебя не все в порядке с головой. Ингрид устроила для меня праздник. Привела друзей, мы с тобой вроде как...больше не друзья? Давай-ка, закроем эту тему навсегда. А то мне сильно надоело чувствовать на себе взгляд подруженьки Медузы Горгоны. Ты поняла? – грубо отрезал Уилл.

Аннабелль взглянула на Уильяма, почувствовав, как обида и разочарование начинают накапливаться внутри нее. Она понимала, что сейчас важно сохранить спокойствие и не углублять конфликт.

– Уильям, я пришла сюда, чтобы попробовать разобраться в наших отношениях. Я ценю нашу дружбу и хочу понять, когда все сломалось, – сказала Аннабелль тихим, но решительным голосом.

– Что обсуждать? Мы больше не друзья, я тебе сказал. Ты не можешь подождать хотя бы до завтра? Тут вечеринка. Люди веселятся.

Девушка покачала головой. В глазах стояли слезы.

– Почему ты так поступаешь со мной? Почему впустил меня в прошлый раз, устроил цирк, обрабатывал раны? Ты же сказал, что все будет нормально?

– Да какая разница? Прекрати свои дурацкие расспросы, Морган. Мы больше не друзья, и не будем ими, – закричал он на Аннабелль, – и в прошлый раз впустил тебя из вежливости.

– Так почему? Почему ты меня отталкиваешь? – спросила она в очередной раз.

Взглянув на свою жалкую подружку, стоящую напротив него, Уильям решил пойти ва-банк. Несмотря на все, что происходило с ним, парень все ещё старался оставаться собой. Он все ещё испытывал к Морган нежность. И если бы он только мог...

– Потому что я устал от тебя, – сказал Уильям, – и нам больше не о чем разговорить. Тебя не должно волновать с кем я встречаюсь, хоть с Эммануэлем Макроном самим.

– Устал? – переспросила Морган, утирая слезы рукавом.

– Устал от твоего нытья. Нет больше старого доброго Уилла, а значит нет старых друзей, ничего нет.

– Это ты правду сказал, – ответила Аннабелль, – старого доброго Уилла больше нет.

Уильям почувствовал, как болезненный укол прошел сквозь его сердце. Он видел боль и разочарование в глазах Аннабелль, и это приносило ему дополнительную боль. Горечь ненависти и разрушения окутала их обоих, и он не знал, как вернуться к тому, что было раньше.

Уильям сделал шаг назад, его лицо выражало смешанные чувства грусти и решимости.

– Забудь. Все изменилось, и мы не можем вернуться к тому, что было раньше. Нам лучше идти каждый своей дорогой, – сказал он, голос его звучал гораздо мягче, но все же непреклонно.

– Уильям, мы не можем просто так закрыть эту тему. Мы были друзьями, ты помогал мне, я помогала тебе. Я не могу просто забыть все, что было, как будто ничего не значило, – прошептала она, сдерживая слезы.

Уильям пожал плечами и с сарказмом в голосе сказал:

– Так попытайся! Какая к черту дружба, Аннабелль? Ты разве искренне хоть раз поинтересовалась как у меня дела? А сейчас...ты просто идиотничаешь.

– Ты издеваешься? Я двадцать четыре на семь беспокоилась о тебе. Это ТЫ принял решение игнорировать меня, кинуть меня, а не я. Превратился в человека, которого я не узнаю. Ты отталкиваешь меня, унижаешь и обижаешь. Но я больше не собираюсь терпеть это.

– Так зачем пришла сюда, еще и с этим?

– Хотела посмотреть в твои бесстыжие глаза.

– Посмотрела?

– Конечно.

– Отлично, выметайся, и захвати с собой своего белобрысого друга.

– Меня от тебя тошнит, – сказала Аннабелль, – ты превратился в...кретина!

– Кретин так кретин, свалите.

Аннабелль чувствовала, что расстояние между ними становится все больше, и ей было больно осознавать, что они уже не смогут вернуться к тому, что было раньше. Разговор превратился в бесконечную спираль негатива, и ни один из них не собирался смягчать слова или искать компромисс.

– Хорошо, Уильям, если так ты хочешь. Но знай, что я всегда была рядом, когда тебе было плохо. Я никогда не хотела тебя обидеть или причинить боль,– прошептала она, пытаясь сдержать слезы.

– Уходи к черту.

– А может ты сам туда уйдёшь?

С этими словами Аннабелль медленно отвернулась и направилась к выходу. Ее сердце было разбито, но она понимала, что сил на примирение уже не осталось.

Встретив Доминика в коридоре, она взяла его за руку и потащила к входной двери.

– Мы уже уходим? – сказал Доминик с набитым ртом.

– Хочешь оставаться – останься, но Уильям нас только что выгнал.

– Вот олух! Мне так хочется ему напакостить, но могу только еды побольше сожрать, чтобы ему меньше досталось.

Аннабелль вздохнула. В тот момент глупые шутки Доминика, скорее, раздражали, чем приносили пользу. Она с трудом сдерживалась – из горла вот-вот собирался вырваться крик, а в глазах стояли слезы.

– Аннабелль...– сказал Доминик. – Дорогая, ну? Пойдём, здесь тухло, ничего интересного.

– Я хочу плюнуть ему в лицо, – прошептала Аннабелль медленно.

Морган сделала реверанс и лопнула пару шариков, висящих в прихожей. Хотелось лопнуть все – но девушка вовремя остановилась. Аннабелль прижала руку к груди, пытаясь успокоиться. Она знала, что реакция, которую ей хотелось проявить, не принесет ничего хорошего.

– Доминик, ты прав. Давай уходим отсюда, оставим его с проблемами. Пусть горит в аду!

Доминик кивнул и взял Аннабелль за руку. Вместе они вышли из дома, оставляя позади обиды и разочарования. Будущее может быть неясным, но они знали, что вместе смогут преодолеть любые трудности.

В то время как Аннабелль и Доминик двигались вперед, Уильям остался сидеть в пустой комнате, окутанный мрачными мыслями и сожалением. Он осознавал, что потерял не только Аннабелль, но и дружбу, которая когда-то была ценной. Его сердце было наполнено смешанными эмоциями – гневом, сожалением и одиночеством.

Уильям задумался о том, что натворил. Он должен был найти способ разобраться в своих эмоциях. Возможно, тогда он сможет восстановить то, что было разрушено, и вернуть старого доброго Уилла, которого все так полюбили и уважали.

17. Братья Воттерсы

Я проглотил свою ненависть и выплюнул любовь взамен.

8 лет назад, Монреаль.

Уильям сидел в беседке около дома, время от времени заглядывая в телефон. Он редко получал сообщения. В череде событий, которые произошли за последние месяцы, бесконечные друзья превратились в незнакомцев, а Ингрид писала пару раз в дней, скорее, из вежливости. После вечеринки в честь дня рождения, которую Уильям не оценил, девушка стала отдаляться вновь. Он посчитал, что вечеринка стала красивым жестом перед окончательным расставанием.

Блестящие снежинки не оставляли ни следа на земле. Уилл много думал о последнем разговоре с Аннабелль. Своими руками он разломал дружбу, даже не предполагая, что Морган никак не постарается исправить ситуацию. Воттерс смотрел свысока, надеясь, что взгляд ее оттолкнёт и не придется отвечать за все содеянное.

Жил он – никак, в серости. Иногда заходил в школу за заданиями, пока мама переводила его из гимназии в другое место, неподалеку от дома. Воттерс слышал истории о том, как Аннабелль травят. Пинают её вещи на переменах, сминают контрольные, выбрасывают ручки и тетрадки. Знал, но ничего с этим не делал. То ли он расписался в беспомощности, то ли понимал, что слова подкаблучника никогда не спасут ситуацию.

Несколько минут одиночества закончились: во двор вышел Ронан. Он приехал домой впервые за два месяца. Уилл обернулся, пригладив волосы, попытавшись создать потребный вид. Ронан стоял перед ним в спортивной куртке с изображением флага Канады, радостно помахав рукой. Воттерс-младший же – с трудом выдавил улыбку.

– Привет, – ласково сказала парень, – я так соскучился по тебе.

– Привет, – прошептал Уилл неуверенно.

– Не замёрз? – Ронан искал темы для разговора, пытаясь зацепиться за любую мелочь вокруг.

С каких-то пор взаимоотношения между братьями съехали в яму. Если Ронан карабкался изо всех сил, то Уильям научился жить там.

– Нет, ещё не сильно холодно. Давно приехал?

Воттерс – старший прикрыл глаза и кивнул. Он приехал две недели назад, но не хотел встречаться с семьей. Ни с кем. После серии игр в США, Рон отдыхал в один. То ли устал от семейных передряг, то ли не хотел сталкиваться с проблемами младшего брата.

– Игры отлично прошли, мы выиграли все. Кстати, я совсем забыл, привёз тебе носки со статуей Свободы из Вашингтона, как ты и просил, – улыбнувшись, добавил парень.

Уилл притуплено улыбнулся. Он смотрел на то, как колыхаются от ветра тяжелые, почти обнаженные ветви клёна.Снег повалил хлопьями, такими огромными, заполняющими землю. Уилл начинал хандрить. Тревожное состояние ухудшала зима. Она тяжелыми шагами наступала на Воттерса-младшего, каждый божий день приглашая его посмотреть на то, что творится вокруг. Бесконечная серость, слякоть, а потом...холод?

– Круто, – пробормотал Уилл, – носков то мне и не хватало.

Ронан знал обо всем происходящем: о его депрессии, о ссоре с Морган, об Ингрид. В его глазах младший брат сильно упал, особенно после поступков по отношению к Аннабелль.

– Уилл, я хочу поговорить.

Воттерс-младший тяжело вздохнул.

– О чем? – переспросил он. —

– Ну, – замялся Рон, – сразу оговорю – я не мама и не папа, со мной разговоры не такие нудные, ты знаешь.

Уилл напрягся. Каких только нотаций ему не читали за последнее время!

– Ну, давай, – бросил слегка грубо он.

Рон устало потёр веки.

– Скажи мне, что с тобой такое случилось.

Воттерс-младший хотел рассказать многое. О влюблённости, о состоянии, о том, как родители заставляли читать Библию перед сном, как не оставляли его в покое ни на минуту. В последний момент решил умолчать большую часть, ведь Ронан, как и все, не поймет, насколько плохо он себя чувствует.

– Как бы тебе сказать...Меня чуть не переехали на машине, любимая девушка даже не соизволила прийти в больницу, а мама думает, что я наркоман и забрала документы из школы, в которую мечтал поступить. А, у меня больше нет друзей, – рассказал Уилл, не скрывая иронии в голосе.

– Я знаю. Даже разрешил твоей Ингрид провести вечеринку дома. Она сказала, что пригласит Аннабелль...

Воттерс-младший поджал губы, шумно вздохнув.

– Почему вы привязались ко мне с этой Аннабелль? Я не хочу говорить об этом, Рон. Отстань. Мне больше с ней не интересно. Ингрид не приглашала ее и не пригласила бы.

– Никто не привязывался. Аннабелль буквально часть нашей семьи и мы....

– Ронан, – прервал брата Уильям, – оставь меня в покое!

– Ох, черт, – усмехнулся Рон.

– Слушай, я рассказал обо всех проблемах, из всего многообразия ты прицепился к самой простой. Серьезно? Я вырос и больше не хочу с ней дружить. Не стройте конспирологических теорий.

– Не строю. Клубок проблем начался с ссоры с Аннабелль. Почему ты ничего ей не сказал? Как мне сейчас?

– Потому что я не смог. Потому что хотел встречаться с самой красивой девочкой в школе и она подошла ко мне сама. Потому что не хотел долбанных издевательств. Потому что хотел чувствовать себя нужным. Потому что хотел жить по-другому, по вечерам сидеть на крышах, а не за письменным столом, уча долбанную химию, которая никогда мне не пригодится! Потому что я обычный подросток, Ронан! Этого достаточно? – выдохнув, закончил Уильям.

Он впервые за жизнь кричал так сильно – голос захрипел, а из глаз потекли слезы. Ронан замер и молчал, совсем не ожидая такой реакции младшего брата.

– Уильям, – тихо начал он, – почему ты не рассказал о проблемах сначала? У тебя есть старший брат. Забыл?

– Рон. Посмотри на себя, где ты, а где я! Я был жирным уродом, тупой свиньей, ты всегда был чертовым Ронаном Воттерсом– Кляйном. Каким был ты в моем возрасте, а кто я? Никто. Ты не поймёшь меня.

– Я плохо закончил школу, потому что пропадал на тренировках. И только благодаря тому, что я пахал, предложили место в юношеской сборной. Ты хорошо учишься, Уилл, у тебя большое будущее в журналистике. Стоит только попытаться!

– Нет, – сказал сорванным голосом Уилл, – ничего из меня не выйдет, не льсти. А насчет вашей одержимости Аннабелль... Я перестал общаться с Морган, потому что не в состоянии это делать.

Ронан покачал головой.

– Уверен?

Раскопав землю под снегом ботинком, Уилл ответил:

– На двести процентов. Сейчас ей лучше без меня.

– Дурак. Это лучшая подруга. Как ей может быть лучше без тебя? Мозгами раскинь.

– У меня нет мозгов, – ухмыльнувшись, заметил Уильям.

На его лице высветилась самодовольная улыбка.

– А это уже правда, – нехотя согласился Рон, – старик, ты совсем съехал с катушек.

– Отстань от меня, Ронан. Ты никогда не поймёшь меня. Ты не знаешь, как это, промахнуться так, чтобы не знать, куда идти дальше.

На секунду, Рон задумался. Правда, он никогда не пробовал ничего запретного, не пропадал ночами на вечеринках и рос способным спортсменом. Король школы. Заветный жених. Девчонки вешались на шею.

– Ты прав, – согласился парень, – но я пытаюсь вытащить тебя со дна. Как говорит мой тренер: «Со дна одна дорога. Только наверх».

– Можно провалиться и поискать второе дно.

– Зачем?

По коже Уилла пробежалась толпа мурашек. Он сидел на скамье уже полтора часа, и куртка – бомбер переставала греть. Он все еще оставался на месте только для того, чтобы в конец не разрушить отношения.

– Ронан, что ты хочешь от меня? Хочешь, я скажу тебе то, чего ты хочешь услышать и ты просто пойдёшь, куда там тебе надо, – цинично предложил Уилл.

– Извинись перед Аннабелль, – начал Ронан, – дальше, приведи себя в порядок. Выйди на разговор с папой и мамой. Уилл, проигнорируешь меня, – со всей суровостью призывал он, глядя прямиком в глаза Уильяма, – я накажу тебя.

Сжавшись в комок, Воттерс-младший почувствовал себя маленьким ребёнком. Давно никто не заботился о нем вот так. Посмотрев на то, с каким усердием Ронан старается спасти их отношения, Уильям принял важное решение.

– Да, – ответил он, – у меня куча других проблем. Я записался в кружок журналистов и там...произошла одна ерунда.

– Какая? – с ноткой беспомощности спросил Ронан.

– У меня украли статьи. Пацан с нашего школьного потока выдал их за свои, я забыл разлогиниться в ноутбуке. Я не смог доказать. Он выиграл публикацию в журнале, опубликовал мои статьи под своим именем. Сечёшь? – едва ли не плача, сказала Уилл.

– Черт, почему не сказал раньше? Мы бы с тобой, надрали бы ему зад.

– Я просто не выдержал. Можешь ненавидеть меня, можешь презирать, я обычный мальчик, Рон. После поездки в Нью-Йорк, после маминых слов, после случая в этом кружке...Не знаю, я увидел отношение людей к себе и сорвался.

– Я не понимаю одного...– произнес Рон. – Зачем ты закрылся в себе? Не закройся, все было бы иначе.

Он прижал брата к себе. На куртке оставались влажные следы от слез. Ронан гладил его по голове, слушая всхлипы. Сердце старшего брата разрывалось – в детстве он всегда стоял за него горой. Они повзрослели, но ничего не изменилось. Воттерс – Кляйн убил бы любого, кто сделал брату больно или плохо.

– Я так устал...Я всего лишь подросток, почему все хотят от меня чего-то...Чего? Я ничего не хочу. К их сожалению, я все ещё живой.

– Дурачок, идём в дом, мама испекла пирог, – Ронан потрепал своего братишку по голове и прижал его к себе вновь.

– Ты рад, что я жив? – прошептал Уилл.

– Ещё один подобный вопрос – и я тебя сам отправлю на тот свет, – сказал Рон, – я люблю тебя, Уильям, и ни один человек никогда не будет мне ближе.

Всхлипнув, Уилл успокоился и отправился вслед за братом.

Наше время.

Аннабелль аккуратно сложила письмо обратно в конверт и убрала его в сумку. Она утирала слёзы ещё несколько минут, прежде чем продолжить разговор с Уильямом. Он раскраснелся, будто впервые признался в любви. Рон качал головой, зацепив глазами содержание письма, он явно не был доволен.

– Прошло столько лет, мы все выросли и миновали дурацкий подростковый возраст. Да и что тут таить, на меня порой находит какая-то злость, я ведь все потеряла, – сказала Аннабелль, вздохнув.

– Как бы там ни было, не смогу выносить, если у кого-то ещё останется на меня обида, – пояснил Уильям.

– Спустя столько лет, я поняла в чем мы ошиблись. Мы не попросили никого помочь прямо. Я думала, вот бы кто-нибудь заметил, насколько мне плохо, но никто не видел. Так и с тобой.

– Я предлагал ему помощь, – сказал Ронан сухо, – он отказывался. Я никогда, знаешь, не перестану удивляться упертости Уильяма. Столько лет прошло, а у тебя те же привычки.

– Я упёртый? Прости, – возмутился Уильям, – мы виделись раз в пару месяцев, ты свалил в Америку, я банально тебе не доверял. Как я мог тебе рассказывать о проблемах?

Ронан рассмеялся. Прямо сейчас Уильям доказывал свою упёртость. Для старшего брата – младший все ещё казался ребёнком. Он спорил и огрызался, как пятилетний малыш.

– Но я ведь тоже не просила помощи. Я плакала в ванной, вот и все, а когда мать пришла со своими врачами и так далее, для меня это казалось глупостью, хотя она старалась, – объяснила Аннабелль. – Папа из-за волнения вёл себя по – дурацки. Думая, что заковав меня в цепи дома, я одумаюсь и проблемы пройдут. Они не понимали, что сделать.

– И поэтому ты сбежала? И приехала только после того, как твоя бабушка умерла? – вскипел Уилл.

– Я убежала по глупости и влюблённости. Доминик ещё тогда сказала: Адам – абьюзер. Мне нужно было убежать от проблем, без разницы с кем. Я романтизировала его образ, рисовала его в самых красивых тонах.

– А я думал, меня не поймут, поэтому принял решение молчать до последнего. Молчал, пока депрессия не наступила на горло. Я улыбался, ходил на тусовки, встречался с Ингрид – внутри меня грызла болезнь и никто не замечал, потом она вышла наружу и я не справился, – подумав, сказал Уилл.

Трое взрослых копались в ошибках прошлого, как дети копались бы в песочнице, ища свои формочки.

– Вы оба чудовищно ступили, – подытожил Ронан, – не тупите сейчас – помиримся и разойдёмся. Научимся говорить о проблемах в момент их появления, а не тогда, когда хочется вздёрнуться.

Уилл сложил руки в замок перед собой.

– Я до сих пор болею, – сказал он, – честное слово, почти десять лет застрял в каком-то болоте. Клюю себе мозги, мозги Франсии, только потому что когда-то так ошибся.

– Ну, все, хватит ныть, – произнес Ронан, – успокойся, ты уже большой мальчик. Все в порядке.

Аннабелль отошла припудрить носик, а парни продолжили разговор. Атмосфера между ними накалилась. Уильям все ещё ощущал себя неполноценным, особенно рядом со старшим братом. Даже не играя в сборной, Ронан был куда более значимой фигурой, чем журналист Уильям Воттерс.

– Слушай, а как у тебя с Аннабелль? Вы встречаетесь? – спросил Уилл.

– Мы к этому идём, – развёл рукам Рон, – пока нет.

– До сих пор любишь ее? Или так, очередная девка, чтобы поиграться?

Рон усмехнулся.

– То, что в моей жизни было больше двух женщин, не делает меня ловеласом. Захотел поиграться – подошёл бы к первой встречной. Кто передо мной бы устоял?

– Все такой же самоуверенный и напыщенный, ни чуть не лучше ее Адама, – сказал Уилл.

– Адам – чудовище, а я знаю себе цену. Это две разные вещи. Сколько я вложил в образование, карьеру? Пока ты ныл, я пахал, Уильям, – сквозь зубы произнес Ронан.

– И ты ещё говорил мне, что я должен был тебе что-то рассказывать? Да я лучше бы уборщице в школе рассказал все, чем такому как ты.

– Я старался тебе помочь. И вернувшись с соревнований, я видел проблемы и сразу попытался сделать что-то. Только ты опять молча страдал. Вместо нытья занимался бы чем-нибудь полезным.

Уилл почесал затылок, одарив брата пренебрегающим взглядом.

– Я тебе насолю так, что ты запомнишь раз и навсегда, – сказал он брату монотонно.

Ронан присвистнул.

– Я найду способ отвернуть от тебя Аннабелль, – сказал Уилл, – например, в сторону Адама.

Услышав это имя, Ронан загорелся такой ненавистью, что его обычно спокойное лицо напряглись. Как же он ненавидел этого подонка! Только из уважения к Морган, он ничего не сказал ему при встрече. Сколько бы гадостей он не делал Аннабелль, она выбирала его! Сколько бы боли не приносил, эта боль, казалась, приятнее для Аннабелль, чем сто роз, принесённых в постель Ронаном.

– Я тебе на позволю, – почти прорычал Рон, взяв брата за воротник, – держи этого сукиного сына подальше.

– Она будет счастлива с ним, – улыбнулся Уилл.

– Ты очень сильно ошибаешься, братик, – не сдавался Ронан, – да и что, она ослепнет и не увидит моей заботы?

– Я хочу, чтобы ты хотя бы разок в жизни побыл на моем месте. На месте человека, которого не выбирают, – сухо сказал Уильям, сверкнув озлобленными глазами.

Ронан ухмыльнулся. Шрамы, оставленные на сердце Аннабелль, вновь закровоточили. Он поражался циничности собственного брата. Уилл не чувствовал себя счастливым, и хотел разделить несчастье с Ронаном.