Текст книги "Привязывая душу (ЛП)"
Автор книги: Мари Аннет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
– Я подумывал, что вы могли быть в доме, когда начались взрывы, – отметил Майсис. – Как вы выбрались?
– Эш разорвал ошейник, и…
– Разорвал? Как?
– Не знаю. Но он так уже делал, хотя ему было сложно, пока я не помогла ему успокоиться…
– Он не был спокоен? Он боялся?
Она нахмурилась.
– Конечно. Мы были погребены заживо.
– Но ты была с ним в замкнутом пространстве.
– Да.
– И он паниковал.
– Да, – раздраженно сказала она. – Так я и сказала.
Майсис посмотрел на Лира.
– Ты можешь это объяснить?
Лир покачал головой.
– Понятия не имею.
– О чем вы? – осведомилась она.
– Ты жива.
– Знаю.
– Ты не понимаешь, – нетерпеливо сказал Майсис. – Он должен был убить тебя.
Она застыла.
– Что?
– Он паниковал. Он должен был затемниться. Но не сделал этого?
– Я… ну, там было темно, так что… я не уверена, – она заерзала. – Но он уже был без морока, так что мог затемниться.
Лир побелел.
– Ты раньше этого не рассказывала.
– Я… не знаю. Это не казалось важным, – она смотрела на них, пытаясь понять их реакцию.
Майсис резко выдохнул.
– Важно, ведь это показывает, что у Аштарота лучший самоконтроль при затемнении, чем у всех известных мне деймонов. Я убил бы тебя намеренно или случайно.
Он взглянула на Лира, он согласно кивнул.
Она уставилась на них, похолодев.
Майсис заметил выражение ее лица.
– Похоже, ты не понимаешь затемнение, Пайпер. Это защитная реакция. Это наш ответ «убей или беги», хотя он может включаться и от гнева. В таком состоянии важнее всего самосохранение. Физические нужны главнее. Редкое замечается помимо этого. Мы можем даже не узнавать тех, с кем знакомы, в затемнении. Мы видим лишь угрозу.
Она вспомнила, как Лилит своей магией соблазнения пробудила похоть у Лира с Эшем, и они затемнились за секунды. Лир смотрел на нее волком. Он не отвечал, когда она говорила с ним. Ему не было дело до того, что он пугает ее. Он не заметил бы, что ранил ее. Эш пришел в себя. Он отбил Лира от нее и был готов направить гнев на Лилит, а не на Пайпер.
– Удивительно, что Аштарот может держать себя в руках, – Майсис покачал головой. – Я даже не представляю это.
– Не знаю, – пробормотала она. – Он вел себя вполне разумно после того, как убил коронзона, хотя он был и там без морока.
– Он убил коронзона?
– Он был без морока? – повторил Лир. – Это ты тоже не упоминала.
Она моргнула.
– Кхм. Дайте мне уже закончить историю.
Она приступила к последней части истории, объяснила, как гарпии украли у нее Сахар, а потом она нашла Эша. Она скрыла только две детали: что гарпии раскрыли, кто их нанял, и что Пайпер почти всех их убила Сахаром. Несмотря на его отчаяние, ничего хорошего из знания Майсиса, что камень у Самаэла, не было бы. Семьи Ра и Аида уже чуть не устроили войну из-за Сахара.
– А потом, – завершала она, – Эш успокоил меня, и я вправила ему крыло. Он вернул морок, и тут вы появились. Конец истории.
Тишина окутывала комнату. Деймоны пялились на нее. Она сжалась.
– Что еще?
– Ты вправила ему крыло?
– Зачем вы все переспрашиваете?
Майсис потер рукой лицо.
– Как он это делает?
– Что делает?
– Удерживает себя и не убивает тебя.
– Он как машина, – сказал Лир. Он с любопытством посмотрел на Пайпер. – Что ты о нем думаешь?
– Без его морока? – она сглотнула. – Ты был прав. Он ужасает.
– Это нормально для драконианов, – рассеянно сказал Майсис. – У редких каст Подземного мира есть такое.
Она нахмурилась.
– А?
Он снова сосредоточился.
– Мы зовем это Кошмарным эффектом. Это механизм самозащиты. Драконианы источают некую духовную армию, что включает иррациональный страх у всех в округе. Это искусственный страх, но работает как настоящий.
– Погоди. Так я не была трусихой?
Лир улыбнулся.
– Нет. Меня он тоже ужасает. Он ничего не может поделать с этим. Он не специально.
– У Надземных деймонов своя версия, – добавил Майсис. – Подземники называют ее презрительно эффектом фейри. Деймон от этого кажется таким красивым и восхитительным, что ошеломляет всех вокруг.
Майсис откинулся на спинку, снова посерьезнев.
– И гарпии забрали у тебя Сахар. Их мог нанять любой в Подземном мире. Даже надземник мог бы использовать их, чтобы замести следы.
Она кивнула, нервы покалывало, его брови сдвинулись. Если он подумал бы, то нашел бы дыры в ее истории.
– Откуда ты знал имя того дракониана? – спросила она, пока он ничего не обнаружил.
– Раума? Сложно его не знать. Его репутация известна, как и у Аштарота. Раум терроризировал чеймонов и деймонов для Самаэла последние десять лет.
– Откуда ты так много знаешь об Эше?
– Мы раньше встречались. Первые пару раз были напряженными, но… почти без событий. В третью встречу мы попытались убить друг друга. После этого у нас натянутые отношения. Почему ты спрашивала о нем у Раума?
Надежда снова наполнила ее.
– Никто не видел его после того, как он ушел в поместье Аидов.
Майсис без тревоги пожал плечами.
– Он ведь живет в Асфоделе?
Она нахмурилась.
– Где?
– Асфодель. Семейное поместье Аида в Подземном мире. Хотя это скорее небольшой город, чем один дом. Там живут сотни деймонов, включая Эша.
Она помрачнела.
– Ты забыл, что Самаэл посылал за ним убийц?
Он замолчал. Майсис нахмурился, обдумывая это.
– Если Эш не выполнил задание и не принес Сахар Самаэлу, и Самаэл приказал убить его за это, почему Эш вернулся?
Она скрестила руки, чтобы скрыть дрожь.
– Наверное, по той же причине, откуда у Раума эмоций как у кирпичной стены.
Майсис с вопросом посмотрел на нее.
Лир стукнул костяшками по столу.
– Ты должен был слышать сплетни, Майсис.
Деймон Ра отклонился и тихо выдохнул.
– Что у Самаэла есть личная армия драконианов с промытыми мозгами? Это бред. Как можно назвать Аштарота таким? У него свободы разума больше, чем у всех моих подчиненных.
Пайпер сжала губы.
– Это правда. Он заставляет их слушаться угрозами пыток.
Майсис вздохнул с натянутым терпением.
– И это делает их слугами Самаэла? У драконианов нет своей территории. Их группы рассеяны по Подземному миру. То, что пара дюжин обитает на территории Аида, ничего не значит. Им нужно жить, как и всем, а Аид дает им подходящую работу.
Она сомневалась. Они могли ошибаться?
– На индивидуальном уровне, – продолжил Майсис, – обычный дракониан сильнее обычного жнеца. Не намного, но достаточно, чтобы семья Аида побаивалась способностей Таротов.
Семья Аида была из касты, известной как жнецы. Пайпер не знала, что драконианы были сильнее. Но дополнительная магия не спасала, когда жнецов было намного больше драконианов.
– Как Самаэл может управлять драконианами, способными убить почти всех его генералов? – продолжал Майсис. – Вы просто озвучили то, чего больше всего боитесь.
Его слова были логичными, но Пайпер казалось, что он не прав. Жалость в глазах Раума, его взгляд показывал, что она была наивна, и это подтверждало ее подозрения.
Она вспомнила, как Эш прижимался к стене после того, как Коттус ранил его.
«Чертов босс, – выдавил он. – Ненавижу его, – а когда он признался в краже Сахара, она обвинила его в жадности, и он ответил. – Ты уже все сказала? У тебя уже есть вся история. Не нужно учитывать ее другую сторону», – никто никогда не учитывал другую сторону. Опасная репутация Эша как шпиона и убийцы появилась из-за Самаэла. Почти весь мире деймонов ненавидел его… и он не мог никому сказать, что у него не было другого выбора.
Она видела Эша, он не боялся ни боли, ни смерти. Другая цепь должна была привязывать Эша к Самаэлу. Если бы она не знала, что сестра Эша мертва, она бы подумала, что Самаэл держит в заложниках семью Эша. Если Самаэл убивал драконианов, которым было за двадцать, у Эша могло уже не быть живых родителей.
Что-то еще удерживало Эша в оковах. Ей нужно знать, что это. Если она хотела освободить Эша от Самаэла раз и навсегда, ей нужно было знать всю историю. Как она могла добраться до Мики и допросить?
Она посмотрела на влиятельного наследника Ра, сидящего напротив нее. Он моргнул от внезапного напряжения в ее взгляде.
– Майсис, – сладко сказала она, – ты занят завтра вечером?
Он замешкался и ответил:
– Да.
Она улыбнулась.
– Ты же идешь на… праздник Согласия?
Его опасливое выражение лица было самым прекрасным зрелищем.
* * *
Пятнадцать минут спустя Майсис вылетел из комнаты в плохом настроении. Пайпер потянулась и невинно улыбнулась потолку.
– О, плохая ты, Пайпер, – отметил Лир, закинув руку за спинку стула. Восхищение в его голосе слышалось четко. – Поверить не могу, что ты сказала ему, что Сахар у Самаэла.
Она ощутила вину, но быстро отогнала ее. Рано или поздно он узнал бы.
– Как еще я уговорила бы его взять меня на праздник? – она отклонила голову, чтобы увидеть инкуба, и скривилась. – Он посчитал, что спасение его от гаян не стоило услуги.
– Мы знаем, что он притворялся, что он в плену.
Она нахмурилась.
– Наверное. Но он мог бы так не ворчать из-за того, что берет меня на праздник.
– Разве он виноват? – рассмеялся Лир. – Тот, кто теперь не пойдет с ним, будет расстроен. И ему придется внести тебя в список.
Она улыбнулась.
– Но он это сделает. Он обещал.
– О, он слово сдержит, – инкуб ухмыльнулся. – Хотя он может сделать пребывание неприятным для тебя.
– Я могу даже подавать ему напитки, если пройду внутрь.
Он хитро улыбнулся.
– Можешь в другой день прислуживать мне.
Она закатила глаза и села
– Ты перестанешь так делать?
– Нет.
Она нахмурилась, видя возможность объяснить правду и не ждать, несмотря на неловкость. Хотя частичка ее любила заигрывания Лира.
– Слушай, Лир, – твердо сказала она, повернувшись к нему. – Я не собираюсь спать с тобой, ясно? И не собиралась. Деймоны меня не интересуют. Ты зря тратишь на меня силы.
Он отклонился.
– Пайпер, я сижу здесь не из-за того, что хочу достичь этого. И я не обижаюсь на твои отказы, я-то знаю, что ты хочешь сказать «да».
Она пропустила последнюю часть и скривилась.
– Ты не перестанешь?
– Не перестану.
– Но…
– Я не могу. Так можно попросить меня не дышать.
– Нельзя сравнивать похоть и дыхание…
Он закатил глаза.
– Пайпер, порой ты так наивна.
– Нет.
– Да, – он поднял палец. – Эш всегда будет хищником. Майсис – манипулятором и тираном, а я всегда буду хотеть секса с милыми девушками. Это наша природа.
Она моргнула. Манипулятором он был, но…
– Майсис – тиран?
– Все главы семей такие. Он будет однажды военачальником. Не забывай.
– Вообще-то, – Майсис появился на пороге, собранный, взявший себя в руки, – я не буду главой семьи. Это будет моя старшая сестра.
Лир раскрыл рот.
– Правда? Тогда почему ты тиран?
Майсис не слушал его, он указал Пайпер.
– Машина здесь. Идем.
Она вскочила, поспешила за ним, улыбнувшись, когда Лир подмигнул. Майсис щедро предложил подвести ее домой. Она подозревала, что он боялся, что Раум похитит ее по пути в Консульство, и все его усилия провести ее на праздник будут напрасными.
Черная блестящая машина стояла у задних дверей. Конечно, у Майсиса был шикарный автомобиль, когда сложно было найти просто работающую машину. Он придержал дверь для нее. Она помахала Лиру на прощание, он собирался ехать следом на мотоцикле и забирался на него. Она старалась не показывать удивление. Ох уж эти богачи-деймоны.
Цви запрыгнула, и Майсис закрыл дверь, машина поехала. Майсис почти не говорил. Она не знала, злится ли он, что ему придется взять ее на праздник, или ему не понравилось, что она столько от него скрыла. Может, он был в ярости из-за того, что Сахар получил камень. Или все смешалось сразу.
Она отклонилась на спинку сидения и в тайне радовалась. С Майсисом она в безопасности в пути, Раум ее пока что не тронет. А в Консульстве она будет в порядке. Даже если Раум ворвется в Консульство, тайно похитить дочь Консула он точно не сможет. Самаэл никогда открыто не подрывал свою репутацию.
Атака Раума испугала ее. Раум пугал ее. Если бы Майсис не следил за ней – что злило бы ее, если бы он не спас ее в процессе – она была бы пленницей, и никто, даже отец, не добрался бы до нее.
Всю жизнь Пайпер старалась доказать, что она не хуже нормальных чеймонов. У нее не было магии, но она была сильнее, крепче и умнее сверстников. Она привыкла заботиться о себе. Она боролась с деймонами один на один. После всех сражений при побеге с Сахаром она ощущала себя довольно уверенно.
Раум показал ей, какой она была глупой.
Если бы те пять деймонов пытались убить ее, она была бы мертва. Если бы хоть один из них пытался убить ее, она бы погибла. Раум легко похитил ее. Его чары сделали ее беспомощной за секунды. Она была беззащитной.
Магия была почти безграничным оружием. В пылу боя она была вспышками силы, жара или тока. Подготовленный маг мог управлять силами хитрее – сдерживать невидимыми путами, запирать магией дверь или создавать светящийся не жаркий огонь. Но магия была не только со стихиями.
Раум использовал чары, что затуманили ее разум, сделали ее не способной двигаться. Она видела, как Эш магией погрузил человека в сон. Магия была соединением воображения и духовной алхимии. Месяцами создавались чары, что внедрялись в предметы, как подавляющий магию Майсиса ошейник, слои чар вплетали в слои металла снова и снова. Особо талантливые деймоны могли плести такую магию, так Эш разорвал свой ошейник. Магия была для нее загадкой. Она знала лишь, что магия истощала физически, требовала концентрации, знания не только основ.
Поражение от магии заставляло ее ощущать себя уязвимой. Она понимала лишь, что даже магия не спасла бы ее от Раума. Ни один чеймон не мог сравниться с драконианом.
Она не могла отогнать идею мамы – возможность открыть половину ее магии. Магия была глубоко в ней, запечатанная. Если бы освободить ее часть…
Пайпер хмурилась, размышляя, и удивилась, когда машина мягко остановилась. Консульство сияло под темным небом. Это было быстро.
Майсис открыл свою дверь.
– 18:45, здесь, – сказал он.
Она вышла из машины, Лир подъехал на мотоцикле. Он выглядел круто.
Она быстро повернулась к Майсису.
– Я буду готова. Только внеси меня в список.
Он улыбнулся.
– Не переживай. Я не подведу даму.
Она вежливо кивнула, стиснув зубы. Майсис заигрывал с ней? Ей нужна была табличка «Я не встречаюсь с деймонами».
– Как и я, – добавил Лир, подтверждая ее понимание слов Майсиса. Инкуб задел ее, проходя мимо. Она вздохнула. Красная табличка. В форме знака «стоп».
Майсис, как джентльмен, проводил ее до входной двери. Лир, чтобы не быть хуже, шагал с другой стороны. Она старалась прогнать ощущение, словно она вернулась домой со свидания, что было сложно с парнями по сторонам от нее. Она была не так одета, ведь на свидание в сверкающей футболке она не пошла бы. Хотя у нее не было большого опыта свиданий.
Она резко остановились у двери. Паника нахлынула на нее, она поняла дыру в их планах. Большую дыру.
Она повернулась к Майсису с большими глазами.
– Что я надену? – охнула она.
Праздник был самым престижным событием года. Даже швейцары были в шелках с бриллиантами на запонках. Они были стражей, бриллианты у деймонов были камнями, которые заряжали энергией. Но это были бриллианты!
Майсис склонил голову.
– Думаю…
Входная дверь открылась, и крыльцо озарил свет. Пайпер удивленно оглянулась и побелела.
Ее отец стоял на пороге.
Свет за ним бросал резкие тени на почти все его лицо, но было все равно видно гнев, ужесточивший каждую черту его тела. Он смерил взглядом ее наряд, задержался на порезах от ее встречи со стеной в бою. Он пронзил Лира гневным взглядом.
Инкуб отскочил.
– Кхм, – прохрипел он. – Сэр.
Он виновато посмотрел на Пайпер, развернулся и побежал по ступенькам к мотоциклу.
Квинн обратил ярость на Майсиса. Деймон Ра стоял, с холодным безразличием выдержал взгляд Квинна. Он спокойно кивнул и пошел прочь.
Пайпер не двигалась, мотоцикл Лира загудел и уехал. Через миг захлопнулась дверь машины, захрустел под шинами гравий, звук утихал в темноте. Она облизнула губы и попыталась сделать вид, что не боится отца почти так же, как Раума. Как она могла забыть, что сбежала? Почему она пошла к входной двери?
Квинн молчал. Он отошел в сторону, придерживая дверь. Приказ был понятным.
Опустив плечи, с трудом передвигая ноги, она прошла в Консульство. Вот-вот начнется ад. Нотации, крики и наказания. Но сильнее ранило желание броситься в объятия отца и плакать от страха из-за нападения Раума, ведь она знала, что никогда этого не сделает.
ГЛАВА 5
– Пайпер?
Она сжала губку крепче, оттирая упрямое пятно. Коричневая мыльная пена текла между ее пальцев.
– Пайпер?
Стиснув зубы, она затерла сильнее, не слушала крики дяди с лестницы. Если ей нужно чистить все туалеты в Консульстве, она закончит с этим скорее. Прерываться она не хотела.
– Пайпер!
– Что? – она вскочила на ноги, швырнув губку в ведро. Мутная вода плеснулась на пол. У всех гостевых комнат деймонов была отдельная ванная, в стиле гостиницы. Туалетов было больше, чем у нее лифчиков, а этого у нее было много.
Крик Кальдера донесся с верха лестницы:
– Квинн хочет тебя видеть. Иди сюда.
Она нахмурилась от его тона. Он тоже злился на нее. Прошлой ночью ее отец и дядя быстро заметили ее отсутствие и всю ночь переживали. Даже если бы она вспомнила и забралась в окно, это не спасло бы. Но то, что она попалась с двумя деймонами, которых Квинн не хотел видеть рядом с ней, все только ухудшило. Она долго будет мыть туалеты.
Она надеялась, что к утру они остынут, но уже было два часа дня, и никакого прощения не было на горизонте. Квинн злился сильнее всего из-за Лира. Квинн четко приказал инкубу держаться подальше от Консульства, когда Пайпер там, так он пригрозил и Майсису. Для Квинна Лир был приложением к беде, которую приносил Эш. Майсис был другой бедой, и его Квинн тоже хотел держать подальше от Пайпер.
Она вымыла руки. Она же неплохо справлялась с Майсисом? Он был очень вежливым, как для деймона. Благородным. Она не знала, что не нравилось Квинну. Она тревожилась, как ей подготовиться к празднику, чтобы Квинн и Кальдер не заметили, особенно, когда ей светило убирать в здании следующие десять, а то и двадцать лет. Они точно заметят, что она два или три часа заперлась в ванной.
Она обдумывала проблему, поднимаясь по лестнице. Квинн ждал ее там, где она и ожидала: в своем кабинете. За столом. Там он всегда обсуждал дела, властно управляя Консульством или наказывая подчиненных или нарушителей. Отец не различал семью и работу.
Без слов она села напротив него и ждала. Они долго смотрели друг на друга с вызовом и упрямством. Белые бинты на его лице делали его уязвимым на вид. Каменный взгляд его глаза гасил эту иллюзию.
Он кашлянул.
– Мы с твоим дядей обсуждали несколько дней события последних шести недель. Учитывая прошлую ночь, мы согласились, что пора принять некоторые решения о твоем будущем.
Ей становилось не по себе.
– Какие решения?
– Я говорил этим утром с мистером Янгом.
Имя ничего ей не сказало.
– С кем?
– Он – декан Вествуда.
Она уставилась на него.
– Академия Вествуд, – уточнил он.
– Погоди… ты про частную школу для богатых детей Арлингтона?
Он кивнул.
Она зажала руки между колен.
– Арлингтон в трех часах езды.
Он снова кивнул.
– После недавних событий я решил, что тебе лучше закончить семестр в Вествуде.
– Но… – как она будет добираться в школу в другом городе?
– В Вествуде хорошо жить, – сухо продолжал Квинн. – Тебе должно быть удобно. Мы с мистером Янгом обо всем договорились. Кальдер отвезет тебя утром в понедельник. У тебя будет день, чтобы устроиться, и во вторник начнутся занятия.
Ее тело похолодело. Она молчала.
– Вествуд предлагает условия лучше, чем твоя нынешняя школа, там много внеклассных кружков. Уроки будут продвинутыми, но я уверен, что ты их догонишь.
– Но… – прохрипела она. – Академия Вествуд для людей. Я не могу уехать туда, – ее нынешняя школа была колледжем, где приветствовали людей и чеймонов. Школы для людей иначе относились к чеймонам, они считались там уродами, которых не при каких обстоятельствах не приветствовали.
Квинн кашлянул.
– Мы с мистером Янгом обсудили твои обстоятельства. Он будет рад сделать исключение для тебя.
Она впилась в кресло до боли в пальцах.
– Я не могу ходить в человеческую школу.
– У мистера Янга…
– Я не могу ходить в человеческую школу, – повторила она громче. – Я чеймон. Я не оттуда.
– Пайперель, ты…
– Я чеймон! Ты не можешь отправить меня в человеческую школу.
– После событий с Сахаром, думаю…
– Думаешь? Да что ты знаешь? Не ты защищал Сахар днями. Может, ты забыл, но ты сам его мне дал.
– Пайперель! – он пытался заглушить ее взглядом.
Она глядела в ответ. Разницы в обучении между школами для людей и чеймонов и только для людей почти не было, но для нее была разница между двумя жизнями: одну она хотела больше всего, а другая была худшим кошмаром. Школа только с людьми будет первым шагом к жизни только среди людей.
Квинн кашлянул.
– Учитывая угрозы для жизни и твою неспособность защитить себя, думаю, умнее всего на время убрать тебя из Консульства, пока все не утихнет. Ты знаешь, почему я не пускал тебя в школу эти недели.
Конечно, она знала. Некоторые деймоны думали, что она знала, где Сахар, а в ее нынешнее школе не было защиты. Академия Вествуд была отлично защищена для богатых учеников, об этой защите ходили слухи. Говорили даже, в школе были профессиональные снайперы, которые убивали всех, кто забредал на земли ночью.
Она глубоко вдохнула, взывая к спокойствию.
– А мое ученичество? Я не могу забросить учебу на три месяца. Или в Арлингтоне есть Консульство, куда меня переведут?
Квинн зашуршал бумагами на столе.
– Мы можем поговорить о твоем обучении, когда ты вернешься.
Лед сковал ее.
– Поговорить об учебе?!
– Нам не нужно сейчас об этом…
– Отец…
– Пайперель, не нужно так заводиться…
– Не нужно? – ее голос стал на октаву выше. – Ты собираешься отменить мое обучение, да?
Он скрестил руки на столе.
– Не буду отрицать, я обдумывал это…
– Как так можно? – закричала она, от ужаса ее голос было едва слышно. – Ты не можешь так со мной поступить!
– Пайпер…
– Я только этого хотела. Как можно меня этого лишить?
– Ты…
– Я же пережила все, что было с камнем? Я справилась. Почему ты пытаешься отбросить меня в школу людей? Ты не можешь!
– Пайпер! – рявкнул он. – Успокойся.
– Успокоиться? – она вскочила на ноги. – Я не буду спокойно смотреть, как ты пытаешься разрушить мою жизнь. Ты не можешь наказывать меня за спасение Сахара. Я защищала его. Я узнала о гаянах. Я спасла дядю Кальдера. Я…
– Сядь.
Она подавила гнев и рухнула в кресло. Ее руки дрожали. Она сжала кулаки.
– Где ты была прошлой ночью, Пайпер? – спросил Квинн.
Она уставилась на него.
– Это ни при чем.
– Разве? – холодно спросил он. Он взял документ, который читал, когда она вошла в кабинет, и отцепил фотографию от страницы. Он без эмоций придвинул фото к ней. Пайпер осторожно взяла ее и перевернула.
Ее желудок полетел на пол.
Там был размытый снимок ринга. Два больших экрана и колесо заполняли пространство за рингом. Несколько рядов голов зрителей и их рук закрывали кадр, но двоих на ринге было четко видно.
Девушку прижимал к столбику юноша с оголенным торсом, его мышцы сияли от пота. Ее ноги обвивали его пояс, руки сжимали его волосы. Кровь размазалась на ее голых руках. Юноша сжимал одной рукой ее рыжеватые волосы, а другая рука была за ней.
Пайпер смотрела, едва дыша. На фотографии ее губы были прижаты к губам Эша. Не оставалось сомнений, что ее язык был у него во рту.
Она прекрасно помнила его вкус.
Паника раздулась в ней. Где Квинн это взял? Кто сделал этот снимок? Она сглотнула. Ее лицо было в профиль, отчасти его скрывала маска. Голова Эша была почти скрыта от камеры, он целовал ее. Его нельзя было узнать, особенно с почерневшими волосами.
Она посмотрела на отца.
– Это не…
– Не ври мне, Пайперель, – перебил он. – Мне хватило выражения твоего лица.
Она сжала губы, чтобы не выругаться.
– Я хотела сказать, что все было не так, как выглядит.
– Так ты не участвовала в незаконных боях под ночным клубом «Стикс»? И ты не менялась, по непонятным причинам, слюной с этим деймоном?
– У меня не было выбора, потому что…
– Теперь расскажешь мне, где ты была прошлой ночью?
– Я…
– От тебя пахло алкоголем, ты была в синяках и царапинах. Я не знаю, о чем ты думала.
– Я…
– Мы с твоим дядей всегда знали, что деймоны плохо влияют на девочку-подростка, но мы думали, что хорошо тебя воспитали. Мы ясно дали понять, интим с деймонами для Консулов неприемлем, как и для учеников, – он вздохнул. – Ты не готова бороться с их влиянием, так что…
– Все не так, – заявила она. – Я сражалась там, потому что хозяйка клуба знала, где искать гаян. Я думала, ты у них в плену. Я пыталась спасти тебя! И ты наказываешь меня за попытки спасти тебя?
Он закрыл глаз на миг, а потом поднял документ.
– Это письмо пришло с фотографией. От меня требуют убрать пятерых опасных деймонов из черного списка Консульства. Если я откажусь, эту фотографию разошлют всем Консульствам под моей юрисдикцией.
– Они тебя шантажируют? – прошептала она.
– Я, конечно, откажусь. Через неделю эта фотография будет у всех Консулов страны. Уверен, ты знаешь, как это отразится на мне, особенно после скандала с потерей Сахара.
Она не могла говорить от ужаса. Одной фотографии не хватило бы, чтобы Квинн потерял свое место, но вместе с камнем?
– Я пыталась спасти тебя, – пробормотала она.
Он опустил бумагу и поднял ближайшую папку.
– Когда семестр закончится, мы поговорим о твоем обучении. А пока ты будешь в академии Вествуд. Кальдер отвезет тебя утром в понедельник.
Он открыл папку и поднял голову, словно удивился тому, что она еще здесь.
– Ты можешь собираться сегодня и завтра, чтобы не тратить время.
Она сжала пальцы на фотографии. Она плавно встала на ноги, обошла кресло. Пайпер остановилась. Посмотрела на фотографию снова. Вспомнила, какой сильной ощущала себя после боев с тремя деймонами. Как она даже смогла сбить Эша с ног. Как она гордилась своими навыками.
Теперь ей было плохо от стыда. Она ощущала себя кучей мусора, которая выпала из мешка, не попав в урну, и теперь ее нужно было убрать, пока не заметили соседи.
Она глубоко вдохнула и сухо сказала:
– Я буду собираться в комнате. Я предпочла бы остаться одна остаток вечера, пока я… собираюсь.
– Конечно, – согласился он, не поднимая голову. – В семь я уеду на праздник.
Она не могла никак закончить их разговор и вышла.
Дядя Кальдер ждал ее в коридоре. Он с тревогой подошел к ней. Он разглядывал ее лицо.
– Пайпер…
– Думаете, ему есть дело? – спросил она. – До того, через что я прошла, пытаясь спасти его? Защитить тот дурацкий камень? Может, я и спасла вас, а не его, может, Сахар и был утерян, но я все же…
– Он знает, Пайпер, – прошептал Кальдер. – И он ценит это. Правда.
– Правда? – она пусто смотрела на коридор. – Знаете, что сказала мама? Она сказала, что гордится мной. Не помню, чтобы отец хоть раз так говорил. Ни разу.
– Он любит тебя Пайпер. Он хочет защитить тебя.
Она не верила ему. Не могла поверить. Может, ее защита была частью этого, но он все равно хотел убрать ее. Убрать с глаз долой постыдное отродье в виде дочери, чтобы она больше не портила его карьеру.
– Я иду в свою комнату. Меня не беспокоить.
– Пайпер…
Слезы звучали в его голосе. Она обернулась и посмотрела в его глаза, в открытую заботу в них, в тревожную морщинку между бровей. Ее губы задрожали. Почему не Кальдер был ее отцом? Почему ей вообще было дело до мнения Квинна?
Кальдер раскинул руки. Она рухнула в его объятия, дрожала от всхлипов, вся боль, причиненная отцом, захлестнула ее, это было хуже любой раны, полученной в «Стиксе».
* * *
Пайпер смотрела в зеркало.
Ее прическа была готова. Ее руки болели от двух часов завивки и закрепления прядей в изящно небрежный пучок на затылке, длинные пряди искусно обрамляли ее лицо. Она сняла старую цепочку и надела ожерелье с маленькими прозрачными кристаллами.
Макияж был готов. Черная подводка сделала ее глаза больше, томный взгляд довершали сливовые тени, что делали ярче ее зеленые глаза. Три слоя туши сделали ее ресницы густыми и темными, прикосновение румян и красная помада закончили облик. К счастью, ей не нужно было ничего скрывать. И макияж скрыл следы того, что она проплакала днем почти час.
Да, она была готова от шеи и выше. Ее взгляд упал на футболку и грязные штаны, паника забурлила в животе. Что ей надеть? У нее ничего не было. Ничего.
Она вернулась в спальню и посмотрела на бардак. Вся ее одежда была разбросана по комнате. Только три вещи на кровати ждали ее вердикта: короткое черное платье, темно-серый брючный костюм и сарафан. Она сверлила вещи взглядом. Почему у нее не было ни одного красивого платья? Она посмотрела на часы у кровати: 18:43. Майсис приедет за ней через две минуты! Куда пропали последние полчаса?
Она сняла штаны, стянула футболку, не разрушив прическу. Ее черное нижнее белье было красивым, кружевным, единственный подходящий комплект, хоть его никто не увидит. Пока она не повторит визит в «Стикс». Кривясь, она надела маленькое черное платье. Это было не официально, но лучше брючного костюма и сарафана. Она надела черные сандалии и обвила шелковыми лентами лодыжки. Ее единственные не дешевые украшения были парой гвоздиков с бриллиантами, подарок на ее шестнадцатый день рождения. И, конечно, кулон правды Лилит. Лучший вариант.
Опустившись у кровати, она вытащила последний предмет. Глок 26 был не самым маленьким пистолетом, но достаточно компактным, чтобы спрятать его в плотной кобуре под широкой юбкой ее платья. Было не очень удобно, но лучше, чем без оружия.
Она не любила пистолеты. Убить из него было слишком просто. Консулы не должны были убивать людей. Оружие с лезвием подходило для самозащиты лучше. С пистолетом можно было или выстрелить, или нет. Ножом можно было задержать, поцарапать или ранить не смертельно, если знать, куда правильно. Пайпер прибежала в ванную, проверила, что пистолет не заметен, посмотрела на свое бледное лицо в зеркале и понял, что сделает, если Раум снова покажется.
Она прошла в комнату и проверила время. Черт, 18:54. Она повернулась к окну, а потом посмотрела на свои сандалии. Плохая идея.
Она подобралась к двери спальни и приоткрыла ее. Коридор был пуст. Пайпер схватила сумочку и выскользнула. Она убегала из Консульства вторую ночь подряд? Ага. Вряд ли Квинн и Кальдер не заметят. Если у нее не было шанса переубедить отца насчет академии Вествуд, то она сбежит.
Задержав дыхание, она прошла на носочках по лестнице и в фойе. Ее каблуки громко стукнули по мрамору. Кривясь, она добралась до двери почти в тишине и открыла ее. В двадцати футах стояла черная блестящая машина. Она вышла на крыльцо.
