Текст книги "Привязывая душу (ЛП)"

Автор книги: Мари Аннет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Чары разрушили четверть часа назад? – спросил один из деймонов Аида, жнец, судя по его красным глазам. – У мерзкого Ра были часы, чтобы заметить чары. Он дал Сахар тому, кто опознал вашу работу?

– Не могу сказать, – ответил Самаэл. – Я хочу его живым. У него есть информация о Сахаре. Отправьте столько скаутов, сколько нужно. Я хочу, чтобы за движениями у Консульства следили.

– Да, сэр. Я сообщу лидерам отрядов, что мы хотим Ра живым. Что-то еще?

– Нет. Остальных убить.

Жнец отсалютовал и ушел, не взглянув на Пайпер по пути. Самаэл повернулся к ней. На его лице не было злости, но он явно был в ярости.

– Пайпер, – он окинул ее взглядом. Увиденное его удовлетворило. Она пыталась скрыть дрожь. – Непредвиденные обстоятельства не позволили мне исполнить то, что я задумывал на утро, – сказал он сухим тоном, намекающим на сильную злость. Он повернулся к карте на столе. – Ты знаешь, который час, Пайпер?

– Нет, – прохрипела она. Могло быть около семи утра.

– Само время не важно, – сказал он, поднимая маленький предмет со стола. Он повернулся к ней, крутя черную вещицу в руках. – Но тебя нашли рядом с моей армией три часа назад.

Она смотрела на него. Три часа? Что такого особенного в… Эш. Он должен быть в лесу неподалеку после трех часов. Как она могла забыть? Самаэл задумывал ловушку для Эша. Она не нашла способ предупредить его. Боль выгнала все из ее головы, оставив туман. Паника охватила ее, адреналин стер боль.

– Я очень хотел убить его, – пробормотал Самаэл. – Хотел увидеть гнев в его глазах, когда я лишу его жизни. Я создал его. Убить его – мое право.

– Вы… не собираетесь убивать его? – прошептала она, едва смея надеяться.

Самаэл хотел Сахар, и кто-то сломал его следящие чары. Он должен был быстро найти его, пока камень не спрятали. Ему не было дела до ловушки для Эша.

Самаэл улыбнулся ей. Он взял ее за руку. Перевернув ладонь, он вложил туда маленький предмет. Крохотный нож, который он смазал ядом в палатке медиков.

– Я не буду убивать Эша, милая моя, – сказал он. – Это сделаешь ты.

ГЛАВА 19

Она шла на рассвете.

Пайпер боролась с каждым шагом. Ошейник дрожал на ее шее, обжигал, но его скрывала черная рубаха солдата. К ее запястью был пристегнут холодный травленный кинжал. Длинные рукава рубахи хорошо его скрывали.

Все внутри нее корчилось от ярости. Снаружи она шла нервным быстрым шагом, почти бежала, словно как раз сбежала от армии. Она разглядывала тени под деревьями у узкой долины. Армию не было видно из-за холма за ней, отряды готовились разделиться и окружить Консульство, им оставался час пути.

Адреналин бурлил в ней. От ужаса было сложно дышать. Но этого не хватило бы, чтобы показать Эшу, что что-то не так. Конечно, она боялась. Она была пленницей Самаэла и с трудом сбежала, как он подумает.

Она каждой частичкой тела пыталась остановиться. Она просила сердце перестать биться, умереть, пока не поздно. Но контроль Самаэла над ее телом был абсолютным. Она не могла остановиться. Не могла изменить грядущего.

Слезы лились по ее лицу. Всхлипы не могли вылететь, сдавливали грудь. Этого не происходило. Не могло.

«Не приходи, Эш, – отчаянно кричала она в голове. – Назад. Назад».

Ее предательские ноги несли ее к восходящему солнцу. Оно слепило, потому Эш и решил ждать на востоке, чтобы часовые не видели за солнечным светом. Все приготовления были бесполезными. Не часовых ему нужно бояться.

Тихое чирикание прозвучало у ее ног. Пайпер остановилась и посмотрела вниз.

Цви выглянула из-за высокой травы, крылья дрожали от радости. Она издала веселую трель и побежала к Пайпер, запрыгнула на ее плечо и потерлась носом о щеку.

– Цви, – имя прозвучало хриплым шепотом, убедительно эмоционально. Самаэл умело играл марионеткой.

Пайпер кричала в голове предупреждения, которые Цви не слышала. Ошейник. Заметь ошейник. Увидь его или почуй!

Цви не заметила. Она спрыгнула на землю, проверила, что Пайпер идет следом, и побежала по траве. Пайпер хромала следом за ней.

«Стой, – вопила она. – Стой, стой, стой!».

Цви вела ее за деревья. Пайпер невольно следовала, пригибаясь под ветками, тени сгущались вокруг нее. Лес был таким темным после слепящего солнца, что она почти его не видела.

Эш стоял у высокого дерева, наполовину скрытый в тени, но она заметила блеск свежей крови на его одежде. Отсутствие дыр на его одежде указывало, что кровь не его. Короткие мечи были в ножнах по бокам.

Она пробилась через низкий куст, и он посмотрел на нее. Облегчение проступило на его лице.

– Пайпер, – Эш быстро отошел от дерева. Его голос был таким же хриплым, как у нее. – Ты это сделала. Ты сбежала.

Ее шаги не замедлились, подражали тому, что она бы сама сделала. Она бросилась к нему, раскинув руки. Эш легко поймал ее и обнял так, что чуть не сломал ребра.

– Эш, – шептал ее губами Самаэл, добавляя убедительную сбивчивость дыхания. Она обняла его крепче.

«Это не я, – кричала Пайпер в голове. – Эш, это не я!».

Он ослабил хватку, сжал ее плечи и отклонился, чтобы увидеть ее лицо. Он коснулся ее щеки, мокрой от слез.

– Почему ты плачешь? Ты ранена? – он посмотрел за нее. – Тебя преследуют?

Самаэл заставил ее покачать головой.

– Цви, проверь, – сказал он и отошел глубже в тень. – Как ты сбежала?

Она не ответила. Возможно, Самаэл опасался, что длинными речами не сможет подражать ей идеально. Она сжала его запястье.

– Где Сейя?

– В безопасности. Прячется с Лиром. Они ждут нас. Нужно идти.

– Куда? – вопрос прозвучал сдавленно.

Эш посмотрел на нее с настороженным видом.

– Как ты сбежала, Пайпер? – еще раз спросил он.

«Я этого не сделала», – она пыталась выдавить слова всеми силами.

– Я… – заставил ее выдохнуть Самаэл. Ее плечи опустились, от всхлипа сдавило грудь. Ее ноги обмякли, она склонилась вперед…

…и Эш поймал ее.

«Нет, – кричала она. – Нет!».

Ее ладонь двигалась, палец подцепил дыру в рукояти скрытого ножа. Он беззвучно выскользнул из ножен.

Эш поднял ее, прислонил к своему боку. Он доверял ей. Он не думал, что она ранит его. Он не догадывался, что она была опасной для него.

Пайпер повернула нож в руке, беспомощно прислоняясь к Эшу, занимая его руки удерживанием ее тела.

Он доверял ей. Почему он так сильно доверял ей?

– Эш, – прошептал ее голосом Самаэл, заглядывая в его встревоженные глаза.

Она прижала нож к его бедру. Его глаза расширились от удивления, когда он ощутил, как острый кончик пронзает его штаны.

«Эш!» – беззвучно кричала она.

Нож вонзился в его ногу.

Он отбросил ее и отскочил. Пайпер упала на спину, ее губы улыбались, она смотрела, как он выдергивает нож из бедра и смотрит на него. Эш посмотрел на нее черными глазами.

Она убила его. Убила.

– Думал, будет так просто? – спросил холодно Самаэл, улыбаясь ее губами.

Эш выронил нож. Он отшатнулся, отступая, прислонился к дереву, прижимая ладонь к ране. Его лицо побелело.

– Быстро работает, да? – медленно, изящнее, чем Пайпер когда-либо двигалась, она встала на ноги. – Ты мог убить меня. Хочешь убить меня, Эш? – ее руки раскинулись, приглашая его ударить.

Он напрягся, разглядывал ее, пытаясь понять, Пайпер перед ним или самозванец. Его ноздри раздувались, он вдохнул ее запах. У драконианов были хорошо развиты чувства, Эш мог узнать запах Пайпер, которого не было у иллюзии.

Пайпер подняла руку и убрала воротник, открывая золотой ошейник на шее.

– Ты должен быть благодарен, Эш, – ее голос был ледяным. – Этот ошейник предназначался тебе. Жаль, что ты больше не полезен.

Грудь Эша вздымалась и опадала слишком быстро. Он сильнее прижался к дереву.

– Жаль, но вся твоя магия ушла бы на контроль меня этой штукой. Он работает на Пайпер, потому что у нее нет магии.

– Ты недооцениваешь ошейник.

Эшу, казалось, было сложно стоять. Агония терзала ее, ей приходилось смотреть, как яд растекается по его телу. Ее вина. Это была ее вина.

– Твоя боль скоро закончится, – говорил Самаэл Эшу через нее. Ее губы улыбнулись. – Думаю, тебе подходить умирать одному и забытым.

Эш не ответил, съехал сильнее по стволу, его силы угасали.

– Прощай, Эш.

Ее тело развернулось. Она тщетно боролась, пытаясь вернуться, подбежать к нему, обнять и сказать, как ей жаль, как она была слаба. Ее ноги уносили ее прочь от него.

Пайпер ощутила, а не услышала движение позади нее. Раньше, чем она – Самаэл – обернулась, Эш врезался в ее спину. Его ладонь сжала ее горло, отклоняя голову, чтобы она видела только небо. Она ощутила, как другая его рука лезет в передний карман ее рубахи.

– Пайпер убьет тебя, Самаэл, придурок, – прорычал он в ее ухо. – Рано или поздно убьет.

Ее локоть полетел назад. Атака задела его ребра, он оттолкнул ее. Пайпер упала на четвереньки, вскочила и развернулась. Эш уже пятился. Она повернулась к нему, а он медленно оседал на землю, тяжело дыша. Пот блестел на его лице, началась лихорадка.

– Вряд ли, – спокойно сказал Самаэл голосом Пайпер. – Но ты не выживешь в любом случае, чтобы узнать.

Эш не ответил, прислоняясь к дереву. Он смотрел на нее рассеянными серыми глазами, а она развернулась. Горе терзало ее, она уходила, оставляя его умирать. Она вышла из-за деревьев на яркое утреннее солнце, панический вой раздался за ней, Цви нашла умирающего хозяина.

Слезы катились по щекам Пайпер, Самаэл возвращал ее к себе.

* * *

Лагерь был пуст, когда она прошла в оставшуюся палатку. Самаэл заставил ее бежать на обратном пути. Она была уверена, что растянула мышцы. Ноги горели, ребра пронзала боль с каждым вдохом. Но это нельзя было сравнить с агонией в ней.

Самаэл ждал ее. Он сидел на белом коне, одном из дюжины перенесенных его армией на Землю. Бледное существо вблизи еще меньше напоминало лошадь, оно было более хищным. Его окружала дюжина элитных стражей на таких существах, они нетерпеливо смотрели на ее приближение.

– Пайпер. Молодец.

Она уставилась на него. Ей пришлось, он все еще управлял ее телом. Может, он понимал, что она рухнет без его контроля.

– Ты будешь в палатке медиков, пока я не вернусь.

Пайпер попятилась, тело двигалось по его приказу. Самаэл и его солдаты бросились прочь, копыта их скакунов гремели по земле, они мчались прочь. Ее дрожащие ноги шагали к палатке. Проход был открыт, кровати были готовы принимать раненых. Дюжина. Самаэл не ожидал много раненых.

Как только она пересекла порог, ошейник перестал управлять ее телом. Ее ноги подкосились. Пайпер рухнула и кричала от горя. Согнувшись, держась за живот, она неуправляемо рыдала. Она сжимала руки до синяков, пытаясь выжать ощущение Самаэла, управляющего ей, из себя. В памяти горел последний вид Эша. Всхлипы раздирали ее. Поражение. Она была неудачницей. Она не приняла судьбу, позволив яду убить ее, а обменяла свою жизнь на жизнь Эша.

– Эй. Эй!

Она подняла голову и увидела за слезами кого-то над собой.

– Отойди, – рявкнул медик. – Ты посреди прохода. И заткнись!

Подошла женщина-медик.

– Дай ей транквилизатор, Алеф. Она в истерике.

– Я не буду тратить на нее лекарства. Они могут нам понадобиться.

Женщина фыркнула.

– Нет. Двести элитных рыцарей против горстки солдат Ра? Мы сотрем их за час.

Всхлипы терзали грудь Пайпер. Ее огромные глаза повернулись к медикам. Двести элитных рыцарей? Но шпионы Майсиса насчитали только дюжину элиты. Остальные были просто солдатами. Если Самаэл не скрыл их, чтобы Майсис не понял всей его силы, чтобы Майсис выступил в бой, а не бежал.

Алеф заметил ее взгляд.

– С дороги, – рявкнул он.

Его сапог врезался в ребра Пайпер. Она перекатилась и врезалась в основание кровати. Она проползла за кровать и сжалась в комок. Алеф кричал, чтобы она замолкла. Она пыталась, но всхлипы раздирали тело. Она долго пыталась совладать с собой.

Двести лучших рыцарей Самаэла против ее отца, Майсиса и восьмидесяти солдат, даже не элиты, обучено убивать. Наравне с рыцарями Самаэла был только Эш… и Пайпер убила его.

Она не могла думать. Боль в ногах едва ощущалась. Она могла видеть, думать и ощущать только, что они все были мертвы. Майсис. Ее отец. Эш. По ее вине.

Она не могла остановить слезы, но всхлипы утихали, сказывалась усталость. Пайпер сжалась в углу, прижалась лицом к грубому матрасу на полу, сжимала в кулаках рубаху до боли. Горе прибило ее к полу, не оставив места для всего остального.

Она открыла болящие глаза, слепо посмотрела на солнечный вход в палатку. Самаэл запретил ей выходить. Она могла лишь ждать, чтобы узнать, сколько еще умерло этим утром. По ее вине. По ее глупости. Она привела Самаэла сюда. Она обрекла их. Горе снова принялось терзать ее, угрожая захлестнуть. Ее взгляд скользил по палатке в поисках отвлечения, чтобы удержать боль в стороне хоть на миг.

Взгляд упал на тяжелый сундук на длинном столе в дальнем конце палатки, ее горло сжалось.

В сундуке был флакон убийственного Кровавого поцелуя и противоядия. Большая доза яда убивала за два часа. Она ранила Эша примерно полчаса назад отравленным ножом. Ее сердце сжалось. Противоядие не работало, когда начиналась лихорадка, требовалась большая доза, если яд долго был в организме. Это было сомнительно.

Но она должна была попытаться. Если она успеет ввести Эшу противоядие, может, удастся спасти его.

Она осторожно встала. Медики были заняты разговором в другой стороне палатки. Пайпер робко шагнула к сундуку. Огонь пронзил ее тело.

Ее ноги подкосились, она рухнула, подавив крик. Она отвернулась от сундука, и боль угасла. Черт возьми. Самаэл решил, что ей нельзя подходить к сундуку, чтобы она не отравила себя, чтобы сбежать от него. Отчаяние топтало ее надежду. Способ спасти Эша был перед ней, а она не могла его коснуться. Даже если она получила бы противоядие, на не могла покинуть палатку. Самаэл приказал ей ждать его здесь.

Ей нужно было снять ошейник. Как? Как?

Эш мог это сделать. Он мог сломать почти любой ошейник. Он даже говорил, что ошейник не сработал бы на нем из-за большого количества магии. Почему у нее не было магии? Почему она была такой беспомощной? Пайпер зажмурилась, всхлипы снова терзали грудь.

И тут она вспомнила.

Адреналин заполнил ее тело, но она не позволяла себе реагировать. Она забыла. Ужас и боль из-за того, что она сделала с ним, ослепили ее. Она забыла, что он схватил ее перед тем, как она ушла. Он сжал ее горло и почти задушил, заставляя смотреть наверх, а другая рука была в кармане.

Он не давал ей увидеть, что он делал, чтобы не увидел Самаэл. И Самаэл не мог ощущать то, что ощущала она. Самаэл не знал, что сделал Эш.

Но что он сделал с ее карманом?

Пайпер закрыла глаза, чтобы не смотреть, вдруг Самаэл следил? Глубоко дыша, она сунула дрожащую руку в карман на левой стороне груди. Мгновение казалось, что там ничего нет, и она чуть не взвыла от отчаяния. А потом ее пальцы задели что-то маленькое, гладкое и холодное. Камень?

Ее ладонь сомкнулась на нем, и Пайпер ощутила невероятный вес, гудение силы на ее коже.

Не камень. Тот Камень.

Эш отдал ей Сахар. Как он его получил? Когда? Что происходило?

Кто-то сломал чары на Сахаре, оставленные Самаэлом. Это был Эш? Он видел Камень и не заметил ничего странного, но и не справился с ним. Эш мог… уговорить Майсиса отдать ему Сахар? Нет, Майсис не отдал бы его по своей воле, тем более Эшу. Самаэл не знал, у кого он, значит, Эш не боролся с Майсисом. Значит…

Эш украл Сахар у Майсиса.

Он украл Сахар. Снова!

Она не знала, зачем он сделал это, но она знала, зачем он дал ей Камень. Чтобы она могла убить Самаэла. Он сказал это, пряча Сахар в ее карман. Он умирал и не мог его использовать. Он украл его… для нее. На случай, если не сможет ее освободить. Чтобы она освободилась сама.

Глупый дракониан рисковал всем миром, чтобы дать ей Сахар, надеясь, что Самаэл не поймет, что он у нее, чтобы Пайпер могла убить его.

Она сжала камень в кулак. Самаэл не запрещал ей использовать магию. И Эш сказал ей, что ошейник не выдержит много магии. Она позволила себе обрадоваться на миг. Он отдал ей оружие и информацию, хотя она предала его, и он был отравлен из-за Самаэла?

Черт, она должна была спасти его. Время утекало, если еще не было поздно.

Сжимая Сахар в кулаке, она отошла в дальний угол палатки. Пайпер все еще не смотрела на него, не могла, пока ошейник был на ней. Если Самаэл увидит ее глазами, что Сахар у нее… она не могла так рисковать. Закрыв глаза, она прижала Камень к груди.

Когда она в прошлый раз активировала Камень, жажда убивать тут же охватила ее. Она не могла этого допустить. Нельзя было позволить Сахару захватить ее. Или ей хотя бы нужно было направить жестокость в нужное русло. До этого она пробуждала Камень ненавистью к Самаэлу. В этот раз она заполнила разум мыслями об Эше. Пайпер должна была спасти его. Должна была защитить его. Уничтожить всех, кто угрожал ему.

Для этого ей нужно было разрушить ошейник. Он управлял ею. Он был злом. Она ненавидела это. Она уничтожит его.

«Помоги мне, – обратилась Пайпер к Сахару. – Помоги уничтожить эту злую штуку».

Жар вспыхнул в ее ладони с растущей скоростью. Ненависть к ошейнику поднималась в ней. Пайпер не давала себе сойти с ума, она думала об Эше. Он сохранял ей жизнь в океане жестокости. Она не могла отвернуться от цели. Спасти его. Защитить. Она уничтожит ошейник, чтобы спасти его.

Ее разум разделился, жестокость с одной стороны, желание спасти Эша – с другой. С Камнем в руке Пайпер сжала другую ладонь на ошейнике. Мышцы руки содрогались, но она уже сжимала его. Осталось только сосредоточиться.

Она не знала, как Эш ломал ошейники. Может, тут была хитрость, какая-то стратегия или заклинание. Она не знала, как это сделать. И она собрала силу, гремящую в ее теле, и бросила в ошейник.

Кольцо золота дико гудело, дрожало ужасно быстро, магия лилась по нему. Дикое желание кипело в ее голове. Эш. Это было для него.

«Ошейник, – думала она, говоря с Сахаром. – Ошейник!».

Сила пылала в ней, волна эйфории грозила стереть ее разум. Пайпер сосредоточилась на ошейнике. Она ненавидела его. Только его. Он был целью всей ярости и жестокости в ней. Камень раскалился сильнее. Она прижала его крепче к груди, зная, что он сияет. Сила лилась в ошейник. Он дрожал все сильнее. Мало. Он не ломался.

– Что ты делаешь? – раздался неподалеку крик. Алеф. Слишком близко. – Что ты творишь?

Вспыхнула паника. Пайпер мысленно требовала от Сахара больше, и он ответил.

Магия текла по ее телу тысячью лезвий огня. Экстаз превратился в агонию. Ее рот открылся в беззвучном крике, сила терзала ее и ошейник. Магия кричала в ней бурей. Она ощущала, как в ней что-то рвется, то ли физическое, то ли нет. Боль пылала в нервах. Огонь взорвался в голове, перед глазами все побелело от боли.

Ошейник обжигал ее. Он дрожал так сильно, что Пайпер едва его удерживала. Но этого не хватало. Он не ломался.

«Больше», – приказала Пайпер Камню.

Сила ворвалась в нее. Легкие развернулись, и она закричала. Боль терзала голову, что-то в ней ломалось. Она не могла думать. Ошейник. Нужно уничтожить ошейник.

Магия ударила по ошейнику через нее.

Золотое кольцо разбилось с взрывом магии, и мир стал белым.

* * *

Коридор был длинным, тускло освещенным, но знакомым. Волнение трепетало на ее нервах. Она шла, чуть подпрыгивая. Она не видела их почти полгода. Слишком долго. Она замерла, провела пальцами по своим золотым волосам, приводя в порядок локоны вокруг лица, и улыбнулась.

Порой удача поражала ее. Она, полукровка с двумя родословными, как-то привлекла интерес двух самых сильных деймонов всех миров. Невероятно. Она впервые встретила их три года назад, порой это ее удивляло. Они все еще были рады ее обществу.

Обычно так было. Порой было сложнее. Они были противоположностями. Солнце и луна, жар и холод. Дружба этих деймонов была непростой, но их союз был прочен, как камень. Они были похожи, но и различия было хорошо заметны. Оба сильные. Властные. И, конечно, красивые.

Она замедлила шаги, напевая под нос. Два прекрасных сильных деймона хотели ее… что это говорило о ней? Она была желанна. Она была сильна, ее уникальная смесь родословных давала ей достаточно магии, чтобы соперничать с деймонами. Не их статуса, конечно, но все же она не была слабой. Им это нравилось. Ее огонь. Ее уверенность. Они не могли ее запугать.

Она любила, когда они были втроем. Это было веселее всего. Оба деймона были собственниками. Они не хотели делиться ее вниманием или симпатией. Они боролись за нее. Порой она провоцировала борьбу, чтобы насладиться столкновением характеров. Они были такими чудесными, когда злились, она трепетала, видя, как они борются за нее.

Это было опасно, но она знала, что означает деймон-возлюбленный. Еще и сильный. Им нужно было бросать вызов. Иначе они теряли интерес.

У нее было два борющихся деймона, это указывало на ее навык и ум. Она знала, чего они хотели, и давала это им. Создавала для них. Бросала вызов, соблазняла, развлекала, проверяла. Глупые женщины пытались переманить ее возлюбленных чарами, но ее деймоны всегда возвращались к ней. Другие женщины не понимали деймонов, их нужды и желания.

Конечно, они не убили друг друга в борьбе не просто так. Они не потерпели бы игру на их желаниях и привязанности ради наслаждения, они убили бы ее, заподозрив это. Если бы кто-то еще встал между ними, пролилась бы кровь.

Но нет. Они знали, как и она, что она не играла с ними. Как и не могла выбрать одного.

Она любила обоих. Любила в равной степени, без различий. Она не могла выбрать, она не могла лишить себя половины. Потому они терпели дележку. Это не продлится вечно. Рано или поздно один или оба отвлекутся на другие развлечения. Но пока что они еще хотели ее, и она будет наслаждаться каждым мигом с ними.

Как этой ночью. Они втроем. Такое бывало редко. Ее деймоны слишком сильно соперничали друг с другом. Было уже невозможно повторить ту незабываемую ночь, когда она заманила их обоих в ее постель. Одновременно. Это было… поразительно. Она это не забудет.

Она шла к концу коридора, желание смешивалось со стремлением увидеть их. Она слышала голоса. Ее любимые говорили о делах, как обычно. Она толкнула дверь и прошла в комнату.

Они в унисон повернулись к ней. Солнце и луна. Огонь и лед. Красивые. Опасные.

– Натания, – поприветствовало ее солнце. Его голос звучал как музыка, танцевал на ее коже, красивый, как его тело без изъянов и шелковистые золотые волосы. Он ласкал ее взглядом зеленых глаз, что были ярче драгоценных камней.

– Маахес, – проурчала она. Натания опустила ресницы и повернулась к своей луне.

Его серые глаза посмотрели на ее лицо.

– Натания, – произнес он голосом, что был нежнее шелка, не таким певучим, как у Маахеса, но полным силы, что скользнула под ее кожу.

– Ниртарот, – она скользила по нему взглядом, вбирая его необычный вид, словно впервые встретила. Конечно, она его видела таким, он редко использовал морок даже в ее мире. Он был диким, в отличие от Маахеса, но не одичавшим. Он был как бушующая горная река: холодная, непредсказуемая, вечно текущая. Убийственная. Маахес был рекой долин – теплой на поверхности, обманчиво спокойной на вид, но с опасной глубиной, готовой утянуть во тьму.

Улыбаясь Ниртароту, она подняла руку и скользнула пальцем по его сложенному крылу. Его дыхание дрогнуло. Его крылья были очень чувствительны. Редкие знали такую интимную подробность о драконианах, редкие осмеливались подойти к ним, но страх давно не трогал ее в его присутствии. Ее поражало, как другие содрогались от ужаса при виде него. Он не был пугающим, он был красивым. По три изогнутых рога по бокам головы, блестящая черная чешуя, как замысловатая броня, узоры на коже… У нее перехватывало дыхание.

– Натания, – сказал Маахес, ему не нравилось, что она долго смотрит на Ниртарота. Она тут же повернулась к нему с улыбкой. – Мы ждали тебя. Ты готова?

– Конечно. Только скажите, что вам нужно.

– Ты поможешь нам закончить камень безграничной энергии?

– Не знаю, чем могу помочь, – призналась она. – Но я постараюсь сделать все.

Он хитро улыбнулся.

– Что угодно?

Она опустила ресницы и улыбнулась в ответ.

– Что угодно.

Его глаза сияли, как кристаллы.

– Я знал, что мы можем на тебя рассчитывать, сердце мое.

Он погладил нежно пальцами ее щеку.

Тень в его глазах предупредила ее. Она вскинула щит, когда его магия ударила по ней. Его сила подавила ее жалкую защиту, утопила ее в заклинании. Ее тело обмякло. Ниртарот поймал ее, подхватил на руки и уложил на их рабочий стол.

Ее голова кружилась. Она не могла видеть. Не могла двигаться. Чары Маахеса пробрались в ее голову, бились о ее психический щит, пытаясь забраться в ее подсознание.

– Я не буду держать лезвие, – сказал Ниртарот над ней сухим голосом.

– Не изображай омерзение, Нир, – холодно сказал Маахес. – Это ты выдвинул теорию, из чего нам сделать наше оружие.

– Не я предлагал ее использовать. Это была твоя идея.

– Что еще ты предлагаешь? Ты понимаешь необходимость этого, как и я.

Напряженное биение сердца в тишине.

Она боролась с чарами, но щит ломался. Магия Маахеса была в сто раз сильнее, чем ее, но он не ожидал ее быстрого сопротивления. Она подозревала, что деймоны не знали, что она еще в сознании и слышит их.

– Да, согласился Ниртарот. – Безграничный камень энергии должен питать безграничный источник.

– Эмоция безгранична, – ответил Маахес, и четкость его ответа указывала на то, что этот разговор повторялся уже много раз. – А эмоция рождается из души.

– Сильнейшая эмоция души человека.

– И сильнейшая магия души деймона. Мы закончим камень энергии, сделав его из источника, что никогда не иссякнет: двойной души полукровки.

Тихий вздох.

– Нир, – нетерпеливо сказал Маахес. – Мы это обсуждали. Хватит эмоций.

Ниртарот издал удивленный звук.

– Меня зовут холодным гадом, но этого титула достоин ты.

– Она единственный живой чеймон с двумя родословными по крови. Это должна быть она.

– Знаю.

– Даже с ней риск есть. Она может не достаточно нас любить. Я предпочел бы использовать оружие, полное любви, а не вечной ненависти, да?

– Согласен.

Паника росла в ней, пробивала облако чар Маахеса. Ее деймоны. Ее любимые. Они… собирались убить ее. Не из любви или ревности, а ради силы. Ради их камня. Как они могли? Как посмели?

Она всю свою силу и магию бросила на борьбу с чарами. Но они устояли. Она боролась, пока могла. Магия Маахеса давила все сильнее. Облака тумана окутывали ее разум. Горькая ярость собиралась в ней, и ее уносило к заклинанию.

Туман душил ее. Напоследок она успела с печалью подумать, что ее любовь оказалась им важна меньше их амбиций.

* * *

Глаза Пайпер открылись. Она все еще ощущала облака чар в голове, тянущие ее к потере сознания. Паника заставила ее вскочить.

Голова ударилась обо что-то твердое. Все потемнело. Она подняла руку и обнаружила большой кусок ткани на себе, а еще обломок кровати над местом, где она лежала. Ее паника угасала, она отогнала остатки… сна? Галлюцинации? Воспоминания?

Пайпер вслепую искала путь из завала, она выползла из-под разбитой кровати, нашла прореху в ткани палатки и выбралась. Солнце ударило по ее глазам, она выкатилась на траву.

Она смотрела на развалины палатки. Только шест на дальней стороне устоял, часть ткани держалась за него, как кривой вигвам. Остальное было обрывками ткани, обломками кроватей и клочками матрасов. Одна нога в сапоге торчала из обломков, больше медиков видно не было.

Дрожащими пальцами Пайпер коснулась шеи. Ее пальцы нашли ожог, но только это. Ошейника не было.

От облегчения колени задрожали. Она посмотрела на Сахар, зажатый в кулаке. Он потемнел, стал обычным, сила затихла. Пока что. Пайпер потерла ладонью лоб. Голова болела, но магия не навредила ее телу физически.

Насчет остального ущерба она не была уверена.

Видение. Сон. Или это было воспоминание? Воспоминание… Сахара. Души в нем. Натания, чеймон, что жила и умерла пятьсот лет назад. Умерла, чтобы Маахес и Ниртарот могли привязать ее душу к их камню энергии, чтобы дать ему безграничную силу. Горе Натании из-за предательства любимых объясняло обжигающую ненависть и жестокость Сахара. Пятьсот лет заключения в куске камня только усилили ее ненависть.

Кусок дерева с грохотом съехал по куче обломков, и Пайпер вздрогнула. Она сунула Камень в карман и огляделась. Страх бился в ее голове, пока она искала среди обломков палатки. Ошейник, сломавшись, выпустил много магии. Она и сломала палатку.

Противоядие было где-то здесь.

Она пробралась по ткани к дальней части палатки. Упав на четвереньки, Пайпер отбрасывала обломки в стороны, пока не нашла рухнувший стол, где стоял сундук с ядами и противоядиями. Сундук лежал на боку на земле, его крышка была разбита, замок пропал. Она схватила его. Содержимое плескалось, когда Пайпер выровняла сундук, раздался зловещий звон. С замиранием сердца она отодвинула крышку и застонала.

Дно было в осколках стекла и мутной смеси жидкостей.

– Нет, – прошептала она. – Нет.

Стиснув зубы, она осторожно перевернула сундук на бок и вытащила содержимое на землю. Обернув руки бинтами, чтобы защитить кожу, она быстро отставила целые склянки. Три из них были с прозрачной жидкостью. Не было понятно, где нужная.

Она открыла первую склянку. Жидкость напоминала воду. Она закрыла ее и попробовала следующую. В нос ударил запах гнилой травы. Пайпер закрыла и ее, отставила. Последняя. Она вытащила пробку.

Резкий запах уксуса обжег нос.

– Да!

Пайпер закрыла склянку, осторожно спрятала в передний карман к Сахару и отыскала среди обломков шприц. Его она тоже спрятала в карман, игла с насадкой выглядывала из него.

Как долго? Как долго она видела прошлое?

Пайпер бежала среди обломков, перепрыгивая шесты палатки. Миновав развалины, она повернула на восток к долине, где оставила Эша, и замерла. Сглотнула. Ей нужно было добраться до него как можно скорее.

В дюжине ярдов от разбитой палатки к дереву были привязаны две лошади Аида, уже оседланные.

Глубоко дыша, Пайпер осторожно приближалась. Одна игнорировала ее, дремала, не переживая из-за разрушения палатки. Другая была с белыми точками на спине, следила за ней красновато-оранжевым глазом, пока Пайпер приближалась. Уши существа подрагивали.

Если не обращать внимания на другую форму челюсти и острые зубы, задевающие нижнюю губу, существо напоминало лошадь. Его глаза были ближе к носу, тело было мускулистее, созданное для атак, а не бега.

– Эй, великан, – проворковала Пайпер. – Сможешь меня покатать?

Глядя на лошадь с опаской, она отвязала поводья от дерева и отошла. Лошадь не двигалась. Пайпер потянула за поводья. Уши существа прижались к голове, но оно зашагало. Пайпер спешно отвела зверя на чистое место, перекинула поводья через его голову. Она подошла к его боку и недоверчиво посмотрела. Лошадь повернула голову и поглядывала на нее одним глазом.