Текст книги "Отдайся за Миллион (СИ)"
Автор книги: Маргарита Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 35
Красавица Нинель. В коротком черном платье, выглядит чертовски сногсшибательно.
Стройные ноги с лакированными лодочками смотрятся соблазнительно и провокационно. Все как любит подруга. И тонкими шпильками растаптывает шлейф мужской похоти и нескрываемую зависть женщин.
Белокурые пряди уложены в один бок, оголяя линию шеи. Этакая роковая обольстительница с ярким макияжем, а алые сочные губы изогнуты ленивой усмешкой.
Определенно, она понимает какой эффект, производит на окружающих.
И наслаждается на всю катушку.
Что она здесь делает? Или эта и есть ее работа?
Поток вопросов мгновенно вышибает из головы.
Когда распознаю высокого, сурового в черном деловом костюме самого Мефистофеля, то дыхание напрочь сбивается.
Словно в замедленной съемке, Измайлов приближается к компании. Кладет пятерню на оголенный изгиб поясницы черноволосой красавицы.
Его всегда сопровождают ослепительные женщины. Их словно штампуют на заводе лично для мужчины. И ни с одной не повторяется.
Он даже выдает порочную улыбку девушке, крепче прижимая к себе ее бедра.
Оказывается, он умеет улыбаться, что дух захватывает.
И делает его более таинственным.
Но затем поворачивается к Нинель, небрежно кидает ей фразу, а та лишь послушно кивает. И надо заметить ее лицо выдает полную сосредоточенность.
Голова кругом от загадки, что являет данная ситуация.
Мне неведомо, что именно слышно, грохот падения моего сердца или бешеный пульс в висках, но Богдан моментально считывает во мне перемены.
– Рика, что случилось? У тебя что-то болит? Ты резко побледнела. Или выставка отстойная?
– Выставка то, что надо, Богдан, – разлепляю губы после первой стадии шока. Он поворачивает голову назад, а затем задается вопросом.
– О, и Озерова здесь. Интересно, что она потеряла возле Измайлова?
– Не имею понятия, – облизываю пересохшие губы.
– Прости Рика, я не знал ...
– Не важно, – перебиваю. – Встань ко мне ближе, возьми меня за руку или обними за плечи, – шепчу парню. Прятаться я не намерена, как и демонстрировать беспомощность. Только для начала необходимо удержаться на каблуках, так как ноги затекают в напряженной позе.
– Что? Не понял?
– Богдан, выручи. За тобой стоит муж с любовницей, – отвечаю, не утаивая истины, – Не желаю выглядеть жалкой, – говорю сквозь судорожный выдох. – Словом нужен тактильный контакт и твоя поддержка.
– Так? —Ладони парня ложатся на талию, одним шагом преодолевает расстояние. И следом дергается от соприкосновения. Смотрит на меня с неприсущей ему серьезностью.
– Угу, – смутившись лишь киваю. Попахивает детским садом, но рациональная часть меня просто выключена.
– Тогда тебе следует расслабиться и отдаться..., – сглатывает. —Отдаться в мои крепкие руки.
– Не отпускай меня, – поднявшись на носочки шепчу Богдану. – Только не отпускай, чтобы не происходило.
– А ты улыбайся. У тебя эксклюзивная улыбка, Рика, – отвечает хрипотцой. – И прости меня, я не был в курсе про бывшего.
А я не могу понять, что меня сейчас унижает.
Присутствие той на которую променяли?
Или открытое пренебрежение статусом женатого мужчины?
Наглые требования перемирия? Только ради чего? Очевидно, ему и без нас хорошо.
Или меня накрывает большим раздражением, что Нинель составляет компанию Измайлову с молодой особой в серебряном платье и глубоким декольте?
А может все сразу?
Боже. Обилие вопросов не укладывается в голове.
Они непринужденно общаются между собой, ведут беседу, а-ля светская элита.
И так противно становится от увиденного лицемерия.
От девушки, что вешается на Степана и его самодовольной ухмылки.
Мерзко, оттого насколько Романов умело маскируется под улыбкой, утаивая смесь страха и ненависти к генеральному.
У него с Измайловым, не просто разногласия рабочих моментов. Могу руку дать на отсечение, все намного глубже. Они явно кого-то или что-то не поделили.
Романов и блондинка кивком головы прощаются с олицетворением дьявола, а затем удаляются в неизвестном направлении.
Я не знаю, чем бывший ослеплен, спутницей или грядущим высоким положением, но он меня в упор не замечает. Не ощущает сверлящего взора.
Больно ли?
Трудно объяснить.
Скорее всего грезы.
Знаю только одно, боль отсчитывает последний тихий импульс.
Эмоции поочерёдно душат друг друга.
Чем больше проходит времени, тем сильнее вскипает негодование на Измайлова.
Этот человек недавно пытался сожрать меня в диком желании. Я отчетливо это чувствовала. Такое нереально разыграть.
Он намеревался иссушить меня до дна, пробуждая потаенные глубины безумства.
Окунул в предвкушение.
Что-то до невозможности запретное и до трясучки желанное рождалось под ребрами.
Я зла от своей реакции. От диких поцелуев, что вспыхивают на груди и боль на затылке увеличивается.
Я зла, что вычислила каждую ноту его парфюма из толпы. Спутать который невозможно. Горький аромат ударил в нос моментально, как только увидела мужчину
Только ирония в том, что унизительное предложение гостиничного перепиха, открыто показывает кого во мне видят и мой уровень. Вернее, его нет – он ниже плинтуса.
Гадко. Неприятно.
Мне неприятно что Нинель стоит подле него, и они спокойно ведут диалог.
Изнутри царапает гребаное трио. И как подруга касается локтя того, кто выбивает почву из-под ног, а сейчас он, склонившись к ней внимательно слушает, что ему шепчут на ухо.
У него довольно умиротворенный вид, лишь вскользь прищуром рассматривает окружение и черный бархат не источает бешенства.
В то время как в моем присутствии Измайлов успешно перевоплощается в дикого кровожадного хищника. На глазах мрачнеет, душит тяжестью энергетики.
И я практически осязаю на шее черные щупальца его ауры.
На ум приходит единственная причина странного поведения мужчины.
Вероятно, оттого и открытое пренебрежение в мою сторону.
Муж...
Точнее бывший муж с любовницей посещает мероприятие, наплевав на все и вся.
А я, подавшись искушению упивалась страстью, практически отдавшись.
Семейка, конечно, из нас «образцовая» складывается.
По крайней мере, так я предполагала.
Истинные мотивы вскроются со временем и масштаб предательства сродни вскрытым венам.
Раны и боль накроют целиком и полностью.
И я поведаю вам все обязательно. Только чуть позже.
А пока меня ломает полная двойственность.
Знаю, что неправильно.
Понимаю, что не имею права испытывать какие-либо чувства. Неважно какие.
Но вязкая ртуть уже течет, и ее уже не остановить. Она заполняет методично клетку за клеткой.
У отравы только одна цель – выжечь до основания.
Противоречивые эмоции сплетаются между собой, затягиваются крепким узлом. До самого предела. Их наличие отрицать бесполезно, как, собственно, и прятать под маской равнодушия.
По крайней мере перед собой необходимо быть честной.
Измайлов кидает реплику подруге, и я не успеваю развернуться, как оказываюсь под прицелом сумеречной изморози. Вздрагиваю.
И вновь прошибающая насквозь тьма сгущается в глазах, он буравит неотрывно. Взглядом пытается проглотить осязаю буквально.
Что до Нинель, то она отходит на два шага от мужчины, однако зацепив девушку за локоть Измайлов тянет ее на себя. Опаливает дыханием висок, шевелит губами не проявляя эмоции.
Отворачиваюсь от парочки.
ГЛАВА 36
Вопросов больше, чем прежде. Думать не получается. Как и найти выход.
Неоновая подсветка гаснет, волной раздается шепот толпы. Вспыхивают ультрафиолетовые прожекторы, бегающие по пространству.
Фоном включается знакомая композиция.
Мужской голос с установленных колонок предлагает посетителям теперь по полной расслабиться.
Закончилась официальная программа выставки. Звучит благодарность каждому кто не остался равнодушным и проявил участие в аукционе.
Как и сообщалось ранее миллионы рублей пойдут на благотворительность.
Впереди танцы, выпивка и обещанный салют, заключает из динамика тембр.
Развлекательная часть стартует с флешмоба. Музыка разрывает помещение.
Все без исключения приглашаются составить компанию танцорам.
Под хмелевшие гости будто ждали зеленого света.
Женщины выходят вперед и плавными движениями уходят в музыку.
А мужчины, следуя примеру спутниц также пытаются поймать ритм.
И при других обстоятельствах, я бы с удовольствием вспомнила прошлое.
Но только мне сейчас не до шоу.
Так как ловлю оцепенение. Внутри твердеет камнем, когда краем глаза замечаю целенаправленное приближение Романова к нашей паре.
И он без блондинки. Выходит, все же заметил. Не выдержал присутствия другого мужчины?
Агрессивный взгляд бывшего нацелен в основном на Богдана.
Ноздри иуды трепещут, как и грудная клетка. Руки сжимаются в кулак. На убийцу он не похож. А вот на безумца тянет.
Возможно, он предположил, что коллега и есть тот самый мужчина, с которым я встречаюсь.
Странно конечно выходит, с учетом того, что ярлык предателя висит на его шее.
И до жути становится страшно. Не за себя. Дрожь скачет по телу от мысли, что человек из-за меня может пострадать.
Что никак в принципе недопустимо. Собственно, и качать права Романов не имеет права, но судя по грозовому графиту его сей факт вообще не волнует.
– Рика, – кричит Богдан в ухо, не замечая надвигающейся опасности. —Тебе принести выпивки еще?
Вопроса не слышу. Застываю. Происходит стремительный поворот событий.
Я завороженно наблюдаю как широкая спина преграждает путь Степану.
Массивная фигура подобие защиты, обрубает малейший шанс на стычку.
И с какого поворота он возник не имею ни малейшего представления.
Как и с чем связано внезапное появление Измайлова.
Больно он дамами был занят, как мне казалось.
Немая сцена для меня остается очередным ребусом.
Их лица спрятаны от моего взора, однако отмечаю рост Измайлов превосходит оппонента на целую голову.
Только красивый профиль мужчины удается выцепить, когда генеральный отпивает виски из бокала.
И ожидаемой влияние Измайлова имеет место быть, спустя минуту Романов покидает зал. Лишь оглянувшись на нас у выхода.
Он впечатывает предостережение, оставляет угрозу отмщения.
Но что он может еще сделать? Если только станцевать на руинах прошлой жизни.
Застрявший воздух выдыхаю из легких. Возобновляется кровообращение в теле, возвращая функционал.
Что черт подери твориться?
Измайлов разворачивается в анфас, одаривая снисхождением, а на дне темени пляшут черти.
Салютует бокалом, мол не благодари. А дальше меня шарахает, накрывает калейдоскопом чувств. И уже уходит в забытье бывший с обещанием расправы и его попыткой нанести вред моему сопроводителю.
Просто все меркнет.
Он неторопливо возвращается к брюнетке. По-хозяйски берет ее за талию разворачивая ко мне спиной. И та мгновенно откликается, прижимаясь к накачанной мускулатуре. Девушка рукой скользит по отлитым бицепсам, а мои пальцы свербят от желания просто их коснуться.
Его спутница томно улыбается и облизывается, когда мужчина нетерпеливо стискивает аппетитную ягодицу.
Встречаю новую порцию беспросветной тьмы поверх копны черных волос. Видимо она уготована специально для меня, так как лютая чернь обращена только в мою сторону.
Склонившись, он целует ее, не разрывая со мной зрительного контакта.
А я словно ощущаю горячий язык в своей полости. Как жадно таранит каждый миллиметр без позволения, требуя подчинения. Живот охватывает невыносимый жар, растекается ниже пупка, облизывая бедра. И я сжимаю их с силой, буквально до онемения. Какой-то кромешный ад со мной творится.
Зарывается пальцами в блестящие пряди и сжимая их, тянет назад. Воспроизводит все, что происходило в кабинете.
Опускаю взгляд, не в силах выдержать подачи прожигающего взора. Выброс адреналина тошнотворный, что хочется закрыв ладонями лицо осесть на корточки.
– Рика, ты слышишь?! —щелчки мужских пальцев перед глазами выводит из остолбенения.
– Что? Ты что-то спрашивал, Богдан? – Нет, я не пришла в себя, состояние амебы продолжается.
– Выпить хочешь? —Мотаю головой. Мне сейчас только ледяной душ поможет. Я больше не в состоянии здесь находится. – Пошли потанцуем?
Фонтан тревоги бьет напором. Голова кругом. Я словно на шарнирах.
– Где Нинель, Богдан?
– Не знаю, – осматривается.
– Я хочу покинуть это место. Как можно скорее, – сжимаю ладонь парня.
– Куда поедем, Рика?
– Домой. Отвези меня, пожалуйста.
– Конечно, как скажешь.
– Тогда поехали? – улыбаюсь через силу. Переплетаю с ним пальцы, чисто на автомате, дабы не свалиться. Гнетущего раздрая в организме не способна выстоять на шпильках. Справится с собой неимоверно сложно, самообладание на честном слове находится. – Ты лучший Богдан, – зачем-то выделяю. Возможно, своеобразно извиняюсь за то, что чуть не ввязала его в неприятности.
Выйдя из помещения, я с удовольствием подставляю лицо вечерней прохладе. Вытравляю из легких воздух и алчно глотаю вновь.
Дыхательная терапия не помогает. Не удается унять бахающее сердце в позвоночник.
Богдан просит минуту ожидания, и удаляется на парковку за мотоциклом.
А я вновь в прострации.
Опасения оправдываются, чем дальше, тем хуже. Клубок все больше путается.
Я не успеваю переварить текущие обстоятельства, отчего теряется объективность.
Может покинуть город на пару дней, оказаться с природой один на один. Да и Елизавета отвлечётся.
Решение дождаться Богдана откидываю, лучше пойти следом за парнем.
Не помешает слегка прогуляться и избежать вероятности встречи со Степаном.
И шаг не успеваю совершить, все естество замирает.
– Госпожа Романова, – раздается за спиной раскатом грома.
ГЛАВА 37
Ледяные ноты раздающиеся в метре ощущаю ударом.
– Добрый вечер. Какая неожиданная встреча, – каждая буква пропитана промозглым холодом. И как обычно зловещая учтивость напрягает сильнее, чем открытые угрозы. – Вы уже уходите? – говорит с нажимом.
Серьезно?
Новая партия игры продолжается?
Не надо обладать аналитическим мышлением дабы понять что происходит. Только открытие ничего не дает. И не приближает к шагу понимания, что он за собой несет.
Измайлов словно хамелеон, меняющий окрас, а вот истинная суть не улавливается.
Его непредсказуемые поступки путают мысли.
Я уже действительно не распознаю, где правда, и ее антипод – ложь.
Но знаю точно одно, нельзя идти в открытую конфронтацию с заказчиком. Рано еще.
Особенно когда в данную минуту мужчина идентичен гипнотизирующему удаву.
И пьеса должна быть сыграна до конца, так как платит за музыку Измайлов.
– Вечер добрый, – глухо отвечаю повернувшись назад. Он наблюдает за мной исподлобья, обволакивая магическим биополем. От него, как всегда, исходит сила, превосходство над окружающими и нещадная бескомпромиссность. Дело даже не в его эксклюзивном костюме пошитым на заказ, и аристократическим происхождением, а он именно тот кто родился с личным банковским счетом пополненный внушительной суммой.
Скорее, потому что мужчина один их тех, кто претендует на большее. Намного больше.
У многих и мысли подобной не возникнет.
Измайлов метит на самого небожителя, в руках которого вседозволенность и отсутствие ограничений.
А красавица, удерживающая его под локоть, не более чем сопутствующий аксессуар, что-то из серии носового платка. Неужели брюнетка не понимает? – Вы верно отметили уже ухожу, – выискиваю взглядом мужскую фигуру.
– Вечер в самом разгаре, а вы нас покидаете. Неужели вам скучно?
– У меня появились планы.
– Что скажите по поводу выставки? Откликнулось творчество?
– С учетом того, что мероприятие оптимизировано на благотворительность. Прекрасное место.
– Только поэтому? – обнажает оскалом ряд белых зубов.
– Любое творение, таившее в себе загадку, несомненно отзывается. Мне импонируют модели, как и сама задумка перформанса. Невзирая на то, что контент застыл в моменте. Есть в них изюминка какая-то. Благородство что ли, – какого черта несу ахинею? Руки чешутся от желания дать себе по лбу.
– Благородство? Изюминка? К чему вся эта высокопарность? Или вы опять впадаете в лирику, госпожа Романова?
– Накатывает временами. Так и тянет обсудить то, чего не хватает в реальности, – рассчитываю, что скрытый смысл понятен. И если изначально мне показалось, что он выступил буферной зоной для нас с Богданом. То, как и было отмечено ранее, любое шевеление пальцем делается с умыслом.
– Так предложение в силе, госпожа Романова. Я готов пойти навстречу и обсудить с вами моральные аспекты, – напоминает о приглашение, а чувственные губы изогнуты кривой ухмылкой.
– Такие важные понятия обсуждаются с близкими людьми или друзьями, господин Измайлов. С теми, кто обладает порядочностью и гуманностью.
– Справедливости ради, у вас однобокая позиция. Именно близкие люди, друзья приносят боль и разочарование. Которое кстати может длиться годами, госпожа Романова. Так в чем вы увидели порядочность? – Кровь приливает к щекам, бьет по-больному. Еще бы он в курсе сложившихся обстоятельств и похождений бывшего. —Перечисленные вами термины понятия субъективные. В нашем современном мире, доверие большая роскошь, чтобы обнажаться изнутри, пусть даже и перед родными, – а вот тут он прав.
– Наверное сегодня, вы успели посетить госдуму, господин Измайлов? – язвлю преднамеренно. Разукрашенная девица рассматривает меня настороженно, видимо пытается понять в каких плоскостях наши отношения. Успокойся, милая. Кроме проекта нас ничего не связывает. Так я тогда предполагала, не догадываясь как глубоко ошибаюсь.
– Если только вы мне составите компанию, – выразительной чернотой вглядывается, словно ищет ответы.
– Сомневаюсь, что наши интересы совпадут и мы сможем найти общий знаменатель.
– И все же я настаиваю, – подается вперед.
– Надо посмотреть по графику, найдется ли для вас минута, – замолкаю на секунду, он щурится, догадывается какой ответ последует. – А нет, уж извините. Ни одной секундочки, – осаждаю грубо. Моя защитная реакция впервые мне необъяснима. Как и ересь, что со рта вылетает. – Вот и сейчас я очень спешу. До свидания, – успеваю спуститься на две ступеньки. Романова, что это было?
– И все же уделите еще пару минут. Ваш спутник задерживается.
– Не понимаю для чего. Или хотите огласить решению по ролику? Только по вечерам я не работаю.
– Я рад, что вы прислушались к моей просьбе.
– Вы здесь ни причем, – выпаливаю в момент, резко чувствуя смертельную усталость. Держать оборону сложно, а находиться под обсидиановым взглядом невозможно. И хоть пьеса не доиграна, на ее финальный аккорд сил не остается. Я буквально вымотана физически и морально. – Я вынуждена попрощаться с вами. Ваша подружка явно утомилась в ожидании окончания нашего диалога, нельзя игнорировать сей факт. В отличие от вас я не могу допустить подобного отношения к своему другу.
– Подождут. Я ведь прав зайка?! – произносит обманчивой мягкостью. – Кстати, я вас не познакомил. Моя спутница – Анжелика, Анжелика – это госпожа Романова Аурика, – гласные тянутся тонкими пружинами.
– Приятно познакомится, – скрежетом выдавливает из себя нимфа с прекрасными формами.
– Анжелика, – отзываюсь отчуждено. – Какое чудное имя, – вскидываю бровь.
– И правда, Лика, само чудо, – целует ее в висок, на что девушка ответом льнет к мужчине в явном возбуждении.
А я таращусь, на невинную ласку, захлебываясь в вопросах. Как у мужчин так легко получается? Как можно так издеваться над женщинами? Изменять годами? Выстраивать отношения на обмане? Целовать на день нескольких и ничего при этом не чувствовать? И секс, что у него с ней сегодня состоится не откликнется в нем. Не затронет ни одну струну его души. А по утру он ее выкинет, не вспомнив о ней ни разу. Моя женская природа не справляется с данным умозаключением. Я словно в потусторонний мир попадаю.
Чужой и циничный.
Мир, смердящий деньгами и изобилием.
Где власть держащих превращают людей в рабов, при этом сами трансформируются в бездушных роботов.
И меня накрывает двойным страхом. Необъяснимым, но настолько пронизывающим, что Романов в гневе кажется любовной прелюдией.
– Она не любит сложностей, и откровенна в своих желаниях, – со стальным спокойствием заключает.
ГЛАВА 38
Чертов прагматик. Хренов правдолюб.
– Чему я не сказана рада. Тот, кто ищет всегда, находит то, что соответствует его внутреннему состоянию, господин Измайлов, – не остаюсь в долгу. Адресую внимание на его блистательную спутницу. Это выходит не специально. Никогда не судила человека по внешности.
– Экхарт Толле, госпожа Романова. Цитируете высказывания немецкого писателя. Но опять же не согласен. В большинстве случаев люди сами не знают, чем наполнен их внутренний мир и какие секреты он в себе таит, что ими движет. Судя по исходу вечера, ваше мировосприятие оказалось ошибочным, – удовлетворенно улыбается, так как удар попадает в цель. Кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы не послать Измайлова на три веселые буквы. – А говорить на столь глубокую тему посреди улицы не имеет смысла.
– Тут вы правы мой друг подъехал, и нам пора прощаться, – услышав урчание двигателя мотоцикла, неподдельно радуюсь. Как же вовремя. Мой спутник торопливо приближается.
– Давид Алеанович, приветствую, – тянет правую ладонь Богдан.
– Назаров, – подозрительно косится на коллегу. Следует сухой ответ, продолжая удерживать рукопожатие. Во взгляде вспыхивает безошибочный опасный блеск в ночи. Он его поспешно прячет, но не ускользает от моего наблюдения. Ощупывает Богдана проклятыми обсидиановыми глазами, физически чувствую.
– Я заждалась тебя, – вкладываю смысл в сказанное.
– А я уже здесь. Рика нам бы поспешить, – понимая все без лишних слов говорит подошедший.
– Домой, я полагаю? – Продолжает истреблять оппонента.
– Отнюдь, – отвечаю немедля, забирая себе слово. – У нас турне по городу намечается. И еще Богдан приглашает за чашкой кофе встретить рассвет. Нам бы все успеть, – ставлю акцент на последнем, многозначительно улыбаясь парню. А вот сейчас попахивает дуркой. К чему разыгрывать фарс?
Это было бы логично в отношении Романова. Определенно объяснимо для самой себя.
Задеть мужское эго. Или что еще делают разведенные женщины.
Но к чему перед Измайловым ломать комедию?
Попытка показать что? Чтобы что, Рика?
Чего добиваюсь на самом деле?
– Угу, тогда поехали... Дорогая? – Подыгрывает Богдан, оставаясь невозмутимым на развитие абсурда. С готовностью киваю. Переплетая пальцы с парнем, цепляюсь за теплую ладонь будто ищу спасение, так как ноги более не держат в нескончаемой судороге.
– Турне. Значит, – тянет загадочно. Отчетливо вижу, как его зрачки расширяются, заполняя глазное яблоко чернью. – Завтра официальная сдача рекламного проекта, – сообщает бесстрастно. Потрясает неожиданной новостью. Мы переглядываемся с Назаровым. Богдан озадачен, как и я собственно. – Вам должны были сообщить, – пилит хищным взором обоих, и наши переплетенные ладони, в том числе.
– Что? Нет, – стопорится Богдан. У меня дар речи пропадает.
– А ведь я четко дал понять вашему начальству, что утром жду детального отчета, – подчеркнуто произносит, и в тоже же время ровной интонацией. —Для моей компании это переломный момент и других отходных путей уже не будет. У вас все готово?
– Да. Безусловно, – лукавит Богдан. Безусловно основанная концепция рекламы создана и суть ее прозрачна, но ведь еще предстоит подкорректировать материал. С текстом поработать, и аранжировку музыки подобрать лучшим образом. Хотя для нас это пустячное дело, но уйму времени занимает. – Остались незначительные детали.
– Детали? – на красивом лице возникает подобие оскала. Словно происходит глухой щелчок в голове Измайлова. Но произведенный звук я ясно слышу. Ощущение, что хищник только ждал момента набросится. Раскатать парня в пух и прах. К тому же прилюдно. —Нельзя пренебрегать деталями, особенно незначительными, – окидывает Богдана пронизывающей темнотой. Она настолько зловещая, что у меня у самой в глазах темнеет. – Ты видимо не в курсе, что от маленького винтика зависит огромная система. Абсолютно во всем ломается целый порядок, только по причине недоработки мелочей. А еще халатным отношением и чрезмерным самомнением. И если изъять из твоего же мотоцикла «незначительную деталь», то сомневаюсь, что твоя голова останется целой, – впечатывает каждое слово.
– Я неправильно выразился.
– Давид, я замерзла, – встревает брюнетка, переминаясь с каблука на другой.
– Одну минуту, Лика. Дам совет на будущее, впредь, чтобы не выглядеть глупо подумай об уместности сказанного. А лучше промолчи. Молчание – золото помни об этом, – произносит, не скрывая издевки и полного превосходства. Дыхание Назарова учащается, сжимается рука в кулак. Отчего моя ладонь находится под натиском мужской силы. Всесторонне рассматриваю спутника, который сдерживается, стиснув скулы. В безмолвной мольбе призываю Богдана не вестись на преднамеренное оскорбление Измайлова. Боже, этот вечер вообще закончится сегодня.
– Спасибо. Учту на будущее, – возвращая слова, Богдан цедит с пульсирующей веной у виска. Разделяю позицию Измайлова, сама принадлежу к той категории людей, заостряющие большое внимание на деталях. Но в глубине души аплодирую коллеге и его отменной выдержке.
– Мне не свойственно делать скоропалительные выводы. И уж точно не желаю думать, что обманулся, в выборе вашей редакции, – более не обращает внимание на Назарова, сфокусировав на мне взгляд. Срабатывает моментальная реакция, внутри и снаружи тело вспыхивает пламенем. – Полагаю госпожа Романова, вы разумный человек, как и ваш коллега, а значит понимаете куда я клоню.
– Яснее некуда, – шевелю губами, осознав какую глупость ляпнула, подставив Богдана.
– Прекрасно. Раз мы все прояснили... Хотя есть еще один пункт, – видимо нас ожидает новая порция нравоучений. Невольно выгибаю бровь в молчании. Опускает взор, изучает несколько секунд мраморный пол, широкой ладонью поглаживая волевой подбородок. А затем резко впивается в человека напротив немигающей, откровенной и жуткой смолью. – Будь любезен довези даму до дома. В целости и сохранности, госпожа Романова у нас редкий экземпляр. Она слишком бесценна для нас, – что ни в коем случае изложенное нельзя интерпретировать комплиментом. Или заботой о моей безопасности. Не спешите с выводами. Под фразой «бесценна» трактуется семь миллионов долларов вложенных в рекламную компанию. Плюсом отдельная процентная ставка, предназначенная выплатой. Не более. – Мы договорились?!
– Я все понял.
– Не смею больше вас задерживать. Спокойной ночи, коллеги. Рад был беседе, – спускается по лестнице, задевая мое плечо крепким корпусом. Отчего прикрываю веки, меня вовсю пружинит и бьёт разрядом статического тока.
– До свидания, – тихо мямлю механически, хотя пожелания наверняка уже не слышат.
– Лика, продолжим вечер, – доносится эхом. – Как ты смотришь на то, чтобы встретить рассвет в моей постели?
– Богдан мне очень жаль, – наблюдаю за удаляющейся парой.
– Исключительно редкостный говнюк, – усмехается Назаров бледными губами. Всего лишь цветочки. И дальше не последуют ягодки. Только выжженная прерия, где даже пеплу не останется места.
А этот раунд остался за Измайловым.
