Текст книги "Отдайся за Миллион (СИ)"
Автор книги: Маргарита Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 39
Не имею понятия как выдержала идиотский вечер?
Откуда взяла силы на противостояние? Эмоциональные качели сродни мозгодробильному квесту в основу которого заложен фильм ужасов.
Да и я оказалась хороша, с сарказмом бубню про себя.
Мое поведение можно смело трактовать аналогичным эпитетом.
Идиотство. Идиотка. Вести себя полной дурой, только у меня ума хватило.
Вечер, сулящий праздности и облегчения, вылился в очередную пытку.
А в результате вновь замкнутый круг.
Вопросы. Противоречия. Страх.
Удавка, увитая шипами ощутимее на шее. Отчаянно трепыхаюсь. Но при каждом сопротивление, она вонзается глубже.
Благодарность Богдану непомерна. Парень он умный, сложив дважды два, оценил обстановку на месте.
И не побоялся. До последнего учавствовал в театре абсурда. Что, несомненно, заслуживает уважения.
Он задал всего лишь один вопрос, затаив дыхание в ожидании. Хотя бесспорно имелось немало.
– Так ты всерьез про вечернее турне, и чашку кофе?
А после отрицательного кивка молча привез меня домой.
Уже в спальне уткнувшись лицом в подушку, жмурю глаза закусывая ткань. Сжимаю челюсть до боли, а затем надсадно вою в нее. Из груди выходит глухое мычание. Ох, если бы это мне помогло.
Со всех сторон атакует прессинг.
Нервное и психологическое напряжение настолько тяжелое, что сомкнуть глаз не удается. Хоть на пять минут выключиться и напрочь забыться.
Настигает очередная ночь без сна.
Борюсь с желанием набрать Нинель, и закидать вопросами.
Нет она не должна передо мной отчитываться, но к чему скрывать подробности задания.
А затем память подбрасывает наш с ней диалог, где она намекала и приглашала с собой на мероприятие.
Я к ней не справедлива. Она же так нервничала.
Господи, если и дальше будет продолжаться в таком духе, то я запросто потеряю всякую возможность рационально мыслить.
Я перелопатила все варианты в голове.
Почему Степан непреклонен и упорно претендует на роль супруга? Что означают его угрожающие взгляды? И почему бывший тотчас свалил, стоило ему побыть одну минуту в обществе Измайлова?
К тому же рядом с ним эффектная, роскошная представительница женского пола.
Холенная. Красивая. Многогранная. Имеющая кучу талантов. Я про постель. Ведь в ней он явно нашел, то, что во мне отсутствует.
Я не ханжа и отдавалась Романову со всей страстью, на которую способна. И все же данного обстоятельства явно не хватило для крепкого союза.
Согласна брак не держится только на сексуальной составляющей, но он для мужчин первоочередной.
Безусловно он влюблен. И это не обман зрения. Его чувства транслируются за версту. Бонусом ее молодость. Двадцать пять лет ей максимум.
Однозначно Романов ведет двойную игру. С руководством. И со мной, в том числе.
Только угнетает меня другой человек. Безотчетные эмоции превалируют, заточены на Измайлова.
Какие цели он преследует?
Со счета сбиваюсь, задаваясь навязчивым вопросом.
Он целенаправленно меня цепляет. Изматывает. Искушает. Бьет по всем граням. Вовлекает в безумство, за которым ждет беспросветная ночь. Подвел к разверстой пропасти.
Но перед самим падением видимо желает сломать меня как личность и всласть насладиться.
Боже... Только... Как же сложно признаться в своей слабости...
Сумерки явились откровением, и не утешающим прогнозом.
Только никому не известно как, собственно самому Измайлову, полет напропалую идет.
Голова кругом, развивается мигрень. Поэтому к утру разбираться с хаосом нет желания. Иначе можно сойти с ума. Глотаю таблетку обезболивающего.
После завтрака и ободрительной чашки крепкого кофе, усаживаюсь перед зеркалом.
Рассматриваю себя в зеркале. Всматриваюсь. Долго. Провожу короткий анализ внешности.
– Печальная картина, Романова, – в итоге тяжело выдыхаю.
Осунулась. Темные круги под глазами составляет немалых трудов спрятать под тональным кремом. Скулы заострились, ключицы выпирают пуще прежнего.
Одежда висит. Остается вещи ушить, ну или обновить гардероб. Ходячий труп.
Только зеленый лихорадочный взгляд выдает, признаки жизни.
И он для меня совсем неузнаваем.
Между тем начинать необходимо с другого.
Пишу главному, об опоздании, невзирая на предупреждение. Но тут же стираю смс, вспомнив вчерашнюю дискуссию.
Беру отгул на целый день в новом сообщении. Команда без меня справится.
Крашусь по накатанной.
Стрелками выделяю глаза, затем тушью прокрашиваю ресницы.
Наношу тональную базу, без него лицо как у призрака. Брови, румяна, а затем немного косметического масла на губы.
Волосы собираю под гребень с зелеными камнями. Надеваю красивое нижнее белье. Бирюзовое платье футляр, каблуки, бежевый плащ.
Напоследок кидаю взгляд в зеркало. Что ж косметика сделала свое дело. Временно, конечно. По крайней мере на приведение не смахиваю.
Считаю, что не только замуж выходить надо красивой. Но и разводиться, между прочим.
Так что да, сегодня особенное утро.
Жизнь разделена на "до" и "после".
И если «до» обличающего момента я полностью растворялась в семье и бывшем. То «после» каждый день намерена проживать только для себя и дочери.
Подаю заявление на развод. Нам сразу назначают дату в суде. Отказываюсь от раздела имущества.
Маленький за тык все же имеется в одном – наличие общего ребенка. Бракоразводный процесс может затянуться, если нам не удастся договориться по-хорошему.
Выйдя из здания, чувствую неоднозначность.
Сомнений в принятом решение нет, но внутри идет незримая тяжесть.
Нет ощущения свободы или крыльев за спиной, лишь медленное принятие необратимой ситуации.
Подавляю в себе грустные мысли, не для этого брался выходной.
Чтобы развеяться, захожу в первый попавшийся магазин.
Приобретаю несколько нарядов. Один из них планирую надеть на официальную презентацию ролика «Изиндастрис».
С удовольствием расплачиваюсь за покупки. Деньги, которые откладывала в помощи бывшему с оплатой ипотеки трачу на себя. Приятно.
Крышу не сносит, но ловлю некую блажь. На дисплее мобильного высвечивается Николай Петрович. Звонки Нинель и Богдана остались неотвеченными, вернее я не услышала, только вот проигнорировать вызов шефа непозволительно.
ГЛАВА 40
– Здравствуйте, Николай Петрович.
– Здравствуй, Романова. Что случилось? Что за срочность в отгуле?
– Семейные обстоятельства.
– Какие на хрен семейные обстоятельства, когда столько работы на носу? – Динамик от напряжения вот-вот треснет.
– Я в загс ходила подавать на развод, – придумывать нелепые объяснения не имеет смысла. Рано или поздно всем станет все известно.
– Как развод, Рика? —тон смягчается моментально. —Девочка, что случилось? В чем причина?
– Банальная, Николай Петрович. Измена.
– Урод, – характеризует бывшего, одним словом. —Тебе дня хватит восстановиться?
– Более чем достаточно.
– Ладно, – на фоне чиркает зажигалкой. Судя по всему никотиновое пристрастие взяло верх над убеждениями правильного образа жизни.
– А что по «Изиндастрис»? – спрашивает после затяжки. Слюна приобретает горечь и желудок сжимается, воспоминания играют яркими вспышками. Затылок тянет по новой. Видимо синяк от укуса образовался.
– Я отвезла вчера запись. Только мне неизвестен конечный ответ руководства, – произношу часть правды.
– Плохо, – резюмирует. Но не давит, как прежде. – Сегодня утром позвонил Наумов. Он был резок, категоричен и в срочном порядке потребовал созвать совещание. Жаждут увидеть полный материал. Довольно неожиданно, так как сдача ролика намечалась к следующему понедельнику. Внезапные перемены не к добру. Откуда появилась нетерпимость?
– Позже я созвонюсь с Наумовым, попробую узнать подробности, —холодок гуляет по позвоночнику. Если шеф нервничает, то ситуация действительно щекотливая.
– Не надо, отдыхай. Как-нибудь управимся. К тому же, заказчики прибудут с минуты на минуту. Озерова и Назаров имеют доступ к информации?
– Да, конечно.
– Тогда не смею больше беспокоить.
– Спасибо большое.
– Я... Я не знаю, что необходимо говорить в таких обстоятельствах, Рика. Могу лишь предложить свою помощь. Может финансовая или юридическая поддержка требуется?
– Нет. Ничего. Вы уже помогли, Николай Петрович.
– Тогда напейся до чертиков и, если ты завтра не выйдешь на работу, я все пойму.
– Навряд ли алкоголь поможет. Я за другие методы.
– Тебе виднее. За это я и уважаю тебя девочка. Ты боец. Чистое сознание. Неординарное мышление. Другие бы уже напивались в хлам, рыдая подружкам в жилетку. А у тебя подход иной, – мужской голос дарит тепло.
– Спасибо на добром слове.
– Звони если что.
– Всего доброго.
Убираю мобильный в карман. Мгновенно осеняет простая истина. Сдавливаю переносицу.
Я в шаге от истерического хохота. На бред, который доходит реагировать иначе невозможно.
А затем гортань разрывает от возмущения. Обложить матом так и порывает.
Измайлов вчера высосал из пальца совещание. Тупо на ходу состряпал байку и как убедительно.
У него вообще есть какие-то нормы приличия? Хоть минимальные принципы?
Конечно, он заинтересован в качественном продукте и так далее.
Только зачем так нагло лгать? И вновь тупик. Поздравляю.
Нет. Все. Нужен тайм-аут. Дальнейшее сопоставление фактов бесполезно. Голова лопнет от череды вопросов.
Взгляд упирается в парикмахерскую. Не раздумывая, перехожу дорогу, уверенно переступаю порог помещения.
Смена имиджа преображает. Больше не привычно. Волосы каскадом струятся подобием водопада. Длинная челка в новинку. Черт. Почему я раньше так не стриглась?
После двух часов в кресле хочется размять ноги.
Направляюсь в городской парк. Сегодня не так многолюдно, как в погожий день. Осень по полной вступает в свои права. Пахнет дождем и свежестью.
Под ногами желтая листва. Лодочки утопают в мягкости листьев.
Покупаю сладкую вату, и сидя на скамье уплетаю с удовольствием лакомство детства.
Все же есть прелесть в ненастной погоде.
Набираю маме.
– Да, милая, – после второго гудка отвечают на том конце провода.
– Мам, что думаешь по поводу поездки на дачу? На эти выходные?
– Почему бы и нет. Давно собиралась туда.
– Прекрасно. Тогда я Елизавету сама заберу из сада. А по приезду начнем готовиться.
– Договорились.
Вдоволь нагулявшись, отправляюсь за ребенком. По времени еще рано, два часа дня. В группе только сон час наступил. Думаю, один раз исключение сделать можно.
Казалось, ничто и никто не способен испортить день. Столько приятных моментов за короткий срок удалось испытать.
Но нет же мучителю никак неймется и он находит способ нарушить мое хрупкое равновесие. Да у него талант.
Походка замедляется, когда издалека распознаю черную махину.
Господи. Сюр продолжается.
Заправляю волосы за ухо и двигаюсь к выходу с барабанящим сердцем в груди.
Тело внутри сводит сокращенными спазмами, так как нахожусь под сканером темноты.
Мужчина степенно собирает мой образ с ног до головы. Живого места на коже скоро не останется, и мучает жажда.
Циник до мозга костей. Неумолимый. С могуществом наперевес.
Главенствующий над сильными мира сего.
Что он здесь делает? Что несет его появление?
И нет передышки никакой. Без конца застает врасплох.
Боже. Опять эта слабость в коленях и вновь горящие тропы углей штрих за штрихом повторяют линии тела.
Все явственнее ощущаю свою принадлежность к добыче, на которую окрыли охоту.
К ней подбираются медленно, дабы не спугнуть раньше времени.
В расслабленной позе Измайлов стоит, облокотившись о полированный капот Гелендвагена. Руки скрещены между собой, за счет чего рельефная мускулатура смотрится массивнее. Более агрессивной.
Останавливаюсь буквально в нескольких шагах от автомобиля.
Взираю вопросительно, не решаясь прервать затянувшееся молчание.
– Не ожидала? Или я тебя больше напугал?
– У меня постепенно вырабатывается иммунитет, – опять же вру. Внутри воронкой разворачивается бедлам. – Вы меня преследуете?
– Нам надо серьезно поговорить, – отталкивается резко от машины. Подходит к дверям, раскрывая ее передо мной, словно уже получил согласие. Мужское эго не имеет границ.
– О чем? – ладонью стискиваю ручки сумки.
– О рекламной компании. О твоем легендарном видео на флешке, – в голосе проскальзывает раздражение. Тон явно не в пользу одобрения, да и сарказмом отдает. В кармане вибрирует сотовый. Входящий от Нинель, скидываю. На физическом уровне считываю его настроение. Вопреки кажущемуся хладнокровию Измайлов на крайней точке кипения. Нет он взбешен. Проклятье. Я с этим проектом наверняка раньше времени поседею.
ГЛАВА 41
– Я тебя не задержу, – смотрит на правое запястье с часами. – Успеешь в сад за ребенком.
– Никто не знал где я. Как вы нашли меня? – Не двигаюсь, продолжая держаться на расстоянии.
– Скажем так преимущество высокого положения. Давай в машину, – кивает головой. Пребываю в недоумении от очередного хамского обращения. Тем более не заслуженного.
– Вы не можете, вот так заявляться и указывать что мне делать... Какой бы статус за вами не числился.
– Еще как могу. Могу творить что угодно. К примеру, закинуть тебя в салон машины. И на хрен выкинуть твои пакеты, – мужская ладонь обхватившая металл в напряжении. – И никто. Ничего против не скажет. Где бы мы ни находились, – бравирует властью. – Хочешь проверить?
– Тем более не мотивирует к дальнейшему общению, – говорю на инстинктах самосохранения, утаивая чечетку зубов. – Я не сяду, – стою на своем, невзирая на подкашивающиеся ноги и боль в солнечном сплетении.
– У меня нет времени на препирательства.
– Аналогично, господин Измайлов.
– Не забывай, что это я плачу тебе за каждую гребанную секунду. За долбанные мысли. За твой утонченный интеллект, за все, о чем ты только что подумала. Все правильно, Аурика. Твои выходные, также мной оплачиваются, – озвучивает ядовито, угадывая направление размышления. – Сейчас мое время, и инвестиции растрачиваются бессмысленным диалогом. Что непозволительно и слишком бесценно. Поэтому, прежде чем применить силу, еще раз прошу тебя, Аурика, – указывает на сиденье. Суровое лицо в момент разглаживается. – Пожалуйста, – после секундной паузы. Наконец-то догадался, что с людьми необходимо разговаривать по-человечески.
– Хорошо, – направляюсь к машине, уступаю, так как беседа касается работы. На этот раз располагаюсь в сиденье самостоятельно.
– Пристегнись, – кидает, мазнув по коленкам.
Время останавливается или тянется слишком медленно.
Всю дорогу висит тишина, которая хуже хаоса. И кровь стынет в жилах.
Но видимо мне мало удушливой обстановки.
Раз в голове играет заезженной пластинкой только одна мысль.
Вернее, я опять словила диссонанс.
Он левша, а часы носит на правой руке. Сплошной контраст даже в мелочах.
В одном он неизменен его внешность соответствует нутру. Опасный и загадочный.
А какой он на самом деле?
Дома? С родными?
Романова, у тебя проблемы с мозгами? Тебе впору лечится. О чем ты думаешь? Не плевать ли?
Конечно же нет, язвит внутренний голос.
Иначе бы навязчивые вопросы не пробуждали интерес.
Это будто идея фикс. Она живет и не дает покоя.
Размышления прерывает неугомонный мобильный. На сей раз Николай Петрович. Пока прикидываю, принять ли вызов, шеф, следом за неотвеченным отправляет сообщение:
«РОМАНОВА, ИЗМАЙЛОВ РВЕТ И МЕЧЕТ. ОЗЕРОВА САМА НЕ СВОЯ И В ШАГЕ ОТ ИСТЕРИКИ. НИКАКИХ ПЬЯНОК И ОТГУЛОВ. ЗАВТРА ЖДУ ТЕБЯ В РЕДАКЦИИ.»
Само послание довольно напористое. Представляю с каким возбуждением главный тыкал пальцами по дисплею.
«Я поняла», – отвечаю сходу.
Веки слипаются, откидываю голову на сиденье. Взгляд расплывается, новостройки и магазины сплошным пятном перед глазами размываются. Напряжение и недосып давят свинцовой тяжестью, что очень не кстати. Совсем не кстати...
– Аурика, – по слогам доносится тягучий бархат. Горькие специи забивают ноздри – вдыхаю глубже. Аромат въедается в мозги – безвозвратно отключаются, – Просыпайся.
Вздрагиваю. Умирая от ужаса, смотрю страху в лицо.
Измайлов в сантиметре возвышается, загораживая собой пространство.
И кружиться голова отчаянно, конвульсивно сглатываю. Сталкиваюсь с чернотой, что напротив, дно которых наполнено животным и необузданным желанием.
– Что...
– Ш-ш-ш, – склоняется и жжёт дыханием. – Всего лишь надо спрыгнуть с обрыва..., – палец скользит по капору чулок к внутренней части бедра и дрожь вовсю разносится. Находит трусики, дразнит легкими касаниями. Пристально смотрит, смакуя реакцию. Я явно под гипнозом раз не сопротивляюсь. Отодвигает тонкую ткань, оголяя промежность. Отчего дышу чаще, облизнув губы, закусываю их в непонимании, откуда у него колоссальное могущество над моим телом. – А крылья обязательно вырастут, Аурика, – хрипит в придыхании. Подушкой указательного проводит по складкам, а большим нащупывает чувственный клитор. Ласкает медленно, узором ведет по плоти. Меня пронизывает насквозь и всю трясет от беспомощности. От возбуждения, так безжалостно поселившемся во влагалище. Надавливает сильнее, заполняет пальцем лоно. Оно влажное и горячее, мгновенно выгибаюсь позвоночником. Пульсирующая точка под натиском умелых движений, хватаю залпом воздух и подаюсь безумию навстречу. – Умница, – не отрывает прожигающего взора, а расширенные зрачки отражают мои поплывшие. Ускорив темп, размазывает влагу по всему естеству, а затем уже вводит два пальца, растягивает под свой размер.
– Нет, не надо, – дрожащими устами жалобно молю, пытаюсь закрыться ногами. Руками толкаю предплечья, ощущение что схватилась за охапку крапивы.
– Всего лишь надо попробовать, – продолжает стимулировать эрогенные зоны, фиксируя на горле ладонь. Надавливает слегка, выбивая кислород из легких. Из груди выходит подобие стона, и мужчина его незамедлительно ловит. – Это как наркотик, от которого невозможно отказаться, – едва касаясь рта, слизывает россыпь пота над верхней губой. Накатывает колючая волна, разбивая меня на атомы, так как бешеное наслаждение стремительно разрастается. – И с каждым разом дозы будет мучительно мало, – рокочет, колдует тембром. – Будет трясти, ломать, а получив желаемое будешь полыхать в страсти, лететь в бесконечность.
– Господи, нет, – мое женское начало стискивают фаланги, судорогами раздирает до кончиков пальчиков. Только четкая вена на широком лбу выдаёт его состояние. В то время как меня швыряет из стороны в сторону.
– Конечно же, да-а-а. Вот они крылья, Аурика, – тянет, истязая беспощадными толчками, не сводит пугающей черни. Возносит к фееричному оргазму. Кажется, я вскрикиваю, что именно не знаю. Оглушена. Разрушена. Невыносимая сладость выворачивает наизнанку. И моя реальность разбивается на миллион осколков. – Великолепная... Слишком красивая, – искуситель звереет, затыкая рот диким, яростным поцелуем.
Треск ткани на бедрах приносят жгучую боль, и сладость одновременно. Платье задрано до талии и я послушно поднимаю руки. Останавливаемся буквально на минуту. Изучаем друг друга, будто разъяренный мужчина дает шанс прекратить надвигающийся апофеоз. Он медленно раздевается. Пожирает теменью, знакомит с похотью. Пуговица за пуговицей, его бронзовый торс божественен. Боже, какой он мощный и развитый. Затем следует лязг ремня, звук разъезжающейся ширинки. И глаз отвести невозможно.
– Твое время вышло, Аурика,
Но нет. Мне требуется большего. С собой бороться сил не остается, а убегать подавно не хочется.
Молниеносно оказываюсь на бедрах хозяина машины. До полного соития никакой преграды и тем острее импульсы в атмосфере. Мужская пятерня приподнимает мои ягодицы, вдавливает в каменную эрекцию. А затем немедля нанизывает, протискивается членом в лоно и я вновь вскрикиваю от той наполненности, от переизбытка ощущений в теле.
ГЛАВА 42
Воскликнув, вскакиваю резко, широко распахнув веки.
Сердце в области горла таранит слизистую. Хватаюсь за шею, ощущая под пальцами лихорадочный пульс яремной вены. Повальная нехватка воздуха. Убираю несколько прядей с лица.
Боже. Где я?
Лицо горит, щеки сожжены, словно пощечинами надавали.
Под плащом платье взмокло с нижним бельем. Руками щупаю себя, одежда на месте.
Спустя секунды, фокусирую взгляд на лобовом стекле и тут же понимаю, что нахожусь в салоне автомобиля, а транспорт неподвижен.
Под шквальной темнотой, что впивается в кожный покров, дьявол сидит поодаль.
Густо краснею до кончиков волос, так как осознаю, что мои трусики мокрые и я действительно получила волшебный оргазм от пальцев, потирающих в данную минуту широкий подбородок.
А вот выступившая жилка на лбу, заставляет задуматься, о чем именно размышляет Измайлов. Сузив проклятую чернь считывает эмоции и кажется по тем демонам, что в глазном яблоке разрываются хохотом, мужчина смекает какой вакханалии я подверглась.
А главное с кем.
Меня напрочь выключило. Как так вышло?
Продолжает потряхивать, пока стыд вовсю разливается изнутри. Провалиться сквозь землю легче, чем испытывать на себе сверлящую темноту и преследующую меня бездну.
– Эротический сон? – Ехидно оскалившись, добивает догадкой владелец автомобиля. Молчу. Не в состоянии для приличия вставить слово. – Со всеми бывает, – выразительные губы демонстрируют безупречные зубы, сейчас они схожи с клыками хищника. —А вот стать свидетелем не каждому..., – явно потешается. Отворачиваюсь к окну обуреваемая позором осматриваю улицу. – Мы на месте, – озвучивает немой вопрос.
– А зачем мы приехали сюда? – ворочаю языком с трудом, замечая за забором мраморное здание, стены которых до идеального отполированы и отдают глянцем. Трехэтажная домина с двести летней историей. Многие другие рестораны и этот, в том числе мы рекламируем на слайдах.
К слову, после нагоняя Николая Петровича досконально изучила каждый объект, при вторичном создании ролика.
– Не задавай глупых вопросов. Я деловой человек. И не собираюсь вести диалог в машине, – отвешивает грубо. Оставляю без ответа выпад. – На выход, – кидает, как только заканчивает доскональный осмотр. Не хочу впадать в панику раньше времени, но тихий набат тревоги начинает бить по перепонкам. Черт подери. Я, конечно, уже уяснила, что изначальная галантность – напускная маска Измайлова. Только вот не вразумлю, чем спровоцирована враждебность. Пусть не такая, как изначально, циник смягчился, и все же она присутствует. Сбитая с толку, под наркотической эйфорией делаю что велено.
Опьяненная следую по пятам мужчины. Изгнать морок из красочных фрагментов не удается. И тело до сих пор находится под воздействием неги, буквально потрясшую мою физиологию.
Теперь он по-хозяйски устроился в моей голове, раз даже забыться не дает, какой-то нонсенс.
Мы проходим через тропу с журчащими фактурными фонтанами по обе стороны.
Кругом ухоженный газон. Плотно посаженные высокие деревья. Архитектурой восседают львы, служащие некими старожилами.
Далее вышколенный швейцар распахивает дверь перед Измайловым.
Пересекаем просторный вестибюль.
Посетители в помещение отсутствуют, кроме обсуживающего персонала. Они приветствуют работодателя, вытягиваются по струнке. Он двигается к центральному столику ресторана.
Само заведение отличается от прочих владений Измайлова. Беспроигрышный вариант классики интерьера откидывает на десятилетия.
Редкие антикварные предметы изящны по-своему. Помимо многоярусных люстр, в стенах обитыми песочным бархатом установлены множество бра. На пол из каменной мозаики устелены светлые ковровые дорожки.
Мебель и подушечки обшиты дорогим текстилем, а на столах стоят позолоченные подсвечники. Фарфоровая посуда на шелковых скатертях смотрится изящно и без перебора общей картины. Драпировка штор гармонизирует с дизайном пастельных оттенков. Старая добрая классика, без каких-либо новомодных трендов.
Молодой официант предупредительно отодвигает роскошное кресло, легким жестом головы благодарю.
Измайлов опускается с противоположной стороны, принимается изучать меню.
– Что будешь пить? —Парень в белой униформе тут же вырастает с графином воды. Ломтики лимона и лепестками мяты дополняют сосуд.
– Спасибо, – как только наполняют по бокалам H2O. И тут же отпиваю прохладный лимонад, – Все как я люблю. На две персоны, – дает распоряжению в итоге, брюнет без лишних слов утвердительно кивает. Ретировавшись, оставляет нас наедине. Вальяжно откидывается на спинку, с нескрываемым интересом шарит по моим очертаниям, так диковинную зверушку из зоопарка рассматривают. Указательным и средним пальцами медленно обводит контур губ. Видимо прикидывает с чего начинать атаку? Сразу проглотить перемолоть и выплюнуть? Или с кровожадной расстановкой ломать, чтобы прям по полной насладиться и продлить агонию? Выражение трясущийся кролик перед удавом, которого намереваются обглодать на обед, сотой доли не описывает моего внутреннего состояния. В любом случае побег отменяется, придется выслушать причину срочности разговора. – Итак. Не буду ходить вокруг да около. На совещании, где ты преднамеренно отсутствовала, – в интонации слышится упрек. – Я просмотрел предложенный вашей редакцией монтаж, в процессе чего у меня возникли вопросы, – замолкает. Официант расставляет мясную нарезку и сырную уложенные веером. Оливки, насаженные на шпажки. Овощные салаты миксованные зеленью, изумительно оформлены на тарелках. Выдерживает паузу, делает глоток красного вина.
– Разве наша команда не дала вам развернутых ответов? – Спрашиваю, стараясь держаться спокойно, более того устремляю на собеседника открытый взгляд.
– Что самое любопытное ни один из тех, кого я выслушал не удосужился донести в чем посыл рекламы? Вернее, им не удалось пояснить, в чем конкретный комплекс модернизации, послуживший выгодой многомиллионной компании?
– Возможно вы их слышали, но не услышали. Моя команда способна доходчиво разъяснить любую информацию, не упустив малейших деталей, – уверенность к ребятам непоколебима. К тому же велико желание расквитаться за вчерашнее.
– Почти получилось, – гласит загадкой по слогам. – Довольно похвальная позиция, защита команды. В тебе я вижу потенциал дальновидного и хорошего руководителя, – с металлом в голосе произносит Измайлов, не ведусь на озвученный комплимент. Всего лишь возвращает мне однажды брошенную ему претензию. – Я солидный бизнесмен и уж точно не старый хрен, чтобы терпеть намек на искажение слуха и наличия глупости, Аурика. Ты же умная женщина и должна понимать, что попытка задеть меня обречена на провал, – равнодушно заключает. – Говорить правду нынче в моде, – боже это не диалог, а настоящий кошмар. Я как одинокий воин на поле боя постоянно обороняюсь. – Но мы оба с тобой знаем «Почти», не считается.
– Я не хотела оскорбить вас. Простите, – выдаю, поджав губу.
– Хотела, – шипит фактически, расплывается в язвительной улыбке, отчего давит в поджилках. Истинный хищник с отменой чуйкой. – Но пока отпустим эту деталь, – снисходительно проговаривает. – Рассчитывая на компетентность и профессионализм редакции, я вручил вам и тебе естественно полный карт-бланш на медиа маркетинг. Вопрос, по какому принципу ты выбирала тему для продвижения рекламы?
