Текст книги "Скажи, что любишь (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

– Заскакивай, принцесса, – Славка распахивает передо мной дверь и помогает забраться в салон.

– Разве что принцесса пингвинов, – я отдуваюсь и тяжело плюхаюсь на заднее сиденье, чувствуя себя неповоротливой и неуклюжей. Еще куртка эта длинная, в которой я как Пута гороховая, да шапка на глаза сползает. И бесит все.

– Как скажешь. Пингвинов, значит, пингвинов.

Он забирает меня из клиники. Но вместо того, чтобы ехать домой, я прошу его отвезти меня в торговый центр, на фудкорт. Потому что после больничной еды до дрожи хочется китайской лапши и креветок. Мой личный беременный фетиш. И мороженого хочу, с шоколадной крошкой. И сахарной ваты.

А еще страшно идти домой, потому что там меня может найти Смолин. Я ведь обманула его, сказала, что буду выписываться после обеда, а сама взяла и сбежала со Славкой.

Мне не стыдно. Я не видела друга уже пару недель и соскучилась. Хочется просто поболтать, не контролируя каждое слово, спокойно поговорить с кем-то у кого взгляд не похож на арктические льды, и кто не провоцирует тахикардию. Я в своем праве, но какой-то внутренний червячок нашептывает, что Кирилл будет в ярости, когда узнает, что я от него сбежала.

Это, конечно, его проблемы, но все равно не по себе, поэтому я то и дело оглядываюсь, беспокойным взглядом шныряя по толпе.

– Ищешь кого-то? – беспечно интересуется Слава, – или ждешь?

– Не то, чтобы жду, но опасаюсь появления.

– Муженька что ли своего драгоценного? – он знает еня достаточно хорошо, чтобы делать правильные выводы.

– Его родимого.

– Как так случилось, что стоило тебя ненадолго оставить без присмотра, как ты тут же вляпалась?

Глаза смеются, а мне вообще не до смеха.

– Оно само так получилось. Несчастливое стечение обстоятельств. – я коротко рассказываю ему про встречу в парке, и про то, что с того момента в моей жизни стало много Смолина, – он как с цепи сорвался. Сует во все нос, будто ему не все равно. Несет какой-то бред про то, что снова надо жениться. Обложил, что всех сторон.

– Надо же, какой негодяй, – усмехается Слава.

– Ты издеваешься что ли?

– Есть немного.

– Спасибо за поддержку, я ему о проблемах рассказываю, а он глумится.

– А чего ты ждала, Свет? Судя по твоим рассказам, ты ему деликатно, а может и не очень, поправила корону, сбив ее набекрень. Раньше он тебя игнорировал, а теперь ты его динамишь, у бедолаги в голове это не укладывается. Так что не стоит удивляться повышенному вниманию. И, кстати, почему ты не допускаешь мысль, что ему действительно не все равно?

– Слав, ты же знаешь нашу историю. Какое не все равно?

– Я знаю твою историю, – бесцеремонно поправляет он, – у него может быть своя. И попади я на его место, тоже на стал бы игнорировать мать своего ребенка. Как бы не складывалось в прошлом, вы не чужие люди.

– Это ты. А это Смолин. Ему глубоко пофигу на все, что со мной связано. Просто хочет держать ситуацию под контролем.

– Тебе виднее, – он жмет плечами, а сердито лопаю лапшу, орудую деревянными палочками.

Проходит пару минут, прежде чем мне удается заесть возмущение вкусными макарошками. И на сытый желудок в голову приходит бредовая идея:

– Слушай, а давай поженимся?

От неожиданности Славка давится и громко кашляет. Мне приходится стучать его по спине и терпеливо ждать, когда продышится.

– Не по-настоящему. Фиктивно. Я обещаю не усложнять тебе жизнь и лишний раз не маячить на горизонте. Как только Смолин оставит меня в покое, тихонько разбежимся и все. Что скажешь?

Выразительный мужской взгляд возвращает меня с небес на землю.

– Ты прав. Ерунду сказала. Я просто не знаю, как он него отделаться. Я его боюсь.

– Его? Или себя рядом с ним?

Нет смысла врать. Я слишком много рассказывала ему о своих чувствах, чтобы сейчас позорно отнекиваться и идти на попятный. Славка в курсе и моей безответной любви, и того, что до сих пор колет в межреберье, когда думаю о бывшем муже. Поэтому признаюсь:

– И то, и то. Но второго больше. Так что предложение пожениться – в силе, – шутка выходит кривой, но Славка улыбается.

То ли действительно смешно, то ли подыгрывает. Оперевшись локтями на стол, склоняется ближе ко мне и доверительно произносит:

– Я обещаю подумать над таким заманчивым предложением. И кстати, вон тот мужик, – взглядом указывает куда-то в сторону, – по описанию очень похож на твоего муженька. Не он ли?

Я бросаю взгляд через плечо и тут же поворачиваюсь обратно, испуганно прикрыв рот ладонью.

Потому что это действительно Смолин, и он идет к нашему столику.

Какого черта он тут оказался? Как нашел меня?

Первое мое желание – вскочить и броситься наутек.

Потом вспоминаю, что беременна, и что бегун из меня скорее всего никакой. Затем смотрю на лапшу, которую недоела, но которую по-прежнему очень хочется, и думаю: ну какого хрена, а? Что за детский сад?

Вдобавок напротив меня сидит Славка и, удивленно подняв брови, наблюдает за тем, как я, словно рыба глупо хватаю воздух ртом.

Да в задницу все это!

Выдыхаю, снова берусь за палочки и, намотав на них смачную гроздь прозрачных макарон, отправляю в рот.

Вкусно. Нам с деткой нравится. А все остальное подождет.

Когда Смолин появляется перед нашим столиком, я уже почти спокойна. Так, мурашки одинокие бегают вдоль позвоночника, но не более того.

Промокнув губы салфеткой, поднимаю на него невозмутимый взгляд:

– Добрый день? Чем обязана?

Голубые глаза жадно впиваются. В них полно недовольства, сдержанной ярости, а еще чего-то такого, чего я не понимаю. Да и не сбираюсь понимать, потому что и без этого своих проблем предостаточно.

– Я приехал за тобой в клинику, а тебя оказывается уже выписали. Ничего не хочешь объяснить.

О, нет, любимый. Прошло то время, когда я считала, что должна что-то объяснять тебе.

– Прости, – нейтрально улыбаюсь, – забыла предупредить, что меня заберут. Из головы вылетело.

На какой-то момент, мне кажется, что его сейчас бомбанет. Но Смолин был бы не Смолиным, если бы ему не удалось сдержать эмоции. Он их проглатывает, привычно опуская непробиваемую завесу.

– Не против, если я к вам присоединюсь?

Конечно против, но безразлично жму плечами.

Впрочем, это был не вопрос. Кирилл просто поставил нас перед фактом, потом взял стул и уселся за наш столик.

Я виновато смотрю на Славку, мол прости, здесь я бессильна. Вот уж кто не должен был попасть в такую ситуацию, так это он.

Кто же знал, что Кирилл появится? Я вот точно и предположить не могла, что он притащится в торговый центр на фудкорт и будет сидеть за одним столом с нами.

– Представишь? – как всегда давит.

Мне стоит большого труда, чтобы не отказать. Внутри сковывает, а Славка, наоборот, спокоен как танк, и это приводит в чувство.

– Конечно, знакомьтесь. Это Кирилл. Бывший муж, – киваю на Смолина, – а это Вячеслав. Мой близкий друг.

Я намеренно не говорю слово «мой» в отношении Смолина.

Взгляд ледяного демона на секунду задерживается на мне, потом перекидывается на моего собеседника

Они даже жмут друг другу руки в знак приветствия, но мне кажется, что еще немного и рванет. Кир не из тех, кто устраивает разборки в присутствии посторонних, но видно, что сегодня спокойствие дается ему с большим трудом. Бедолага, все еще никак не переварит тот факт, что пренебрегла его помощью и ушла, ни сказав ни слова. Не привык.

Тем хуже для него.

Молчание становится напряженным, и я понимаю, что хорошим эти посиделки не закончатся. Кирилл умеет быть грубым, да и Славка не цветочек, хотя и отличается колоссальным терпением, и мне вовсе не хочется, чтобы они перегрызлись из-за меня, поэтому беру ситуацию в свои хрупкие, беременные руки.

– Слав… – его проще отправить, чем бывшего мужа.

Внимательно смотрит на меня, ожидая продолжения.

– Спасибо, что забрал меня.

– Без проблем. Ты же знаешь, я всегда готов.

– Знаю, – благодарно улыбаюсь, боковым чутьем улавливая на себе взгляд Смолина, – давай вечером созвонимся? У меня сейчас внезапные дела возникли.

Славка хмыкает, прекрасно понимая, что это за дела такие.

– Договорились, – отставляет в сторону полупустой бумажный стакан с кофе и легко поднимается. Проходя мимо меня, кладет руку на плечо и несильно сжимает, обозначая поддержку, а я, запрокинув голову, улыбаюсь в ответ. Потом небрежно бросает Кириллу, – всего хорошего.

И уходит, оставив нас наедине.

Я провожаю его грустным взглядом, а Кирилл все это время пялится на меня:

– Близкий друг?

– Тебя по-прежнему это не касается. Как ты меня нашел?

– Я же сказал, приехал в клинику, а тебя там нет.

– Они не знали, что мы поедем именно сюда. И направить не могли. Так откуда узнал?

Он оставляет этот вопрос без ответа, но и так все понятно. По мобильнику отследил, больше нет вариантов. Кажется, пора заводить анонимный номер и вторую трубку, чтобы была возможность скрыть личную жизнь от бывшего мужа.

– Зачем ты приехал?

– Я же говорил, что отвезу тебя домой.

– Не стоило утруждаться, – равнодушно жму плечами, – я бы справилась сама.

– Свет, – взгляд в упор.

У меня мороз по коже, когда он смотрит вот так

– Что?

– Ничего, – хмыкает, проглатывая то, что собирался сказать, – идем. Я отвезу.

– Э, нет, Кирилл. Я сюда по делу пришла, и пока не сделаю никуда не уйду.

Он досадливо морщится:

– И что за дело?

– Наестся до отвала лапши.

Не скрывая недоумения, он кивает на пустую тарелку передо мной:

– Ты уже умяла порцию.

– И что? – я складываю руки на груди и смотрю на него, как нахохлившийся воробей. Жду.

Спустя пару секунд до него все-таки доходит.

– Какую тебе взять?

– Стеклянную. С морепродуктами. И смузи.

Кирилл молча поднимается из-за стола и идет заказывать.

Я не могу на него не смотреть. Взгляд, как прилипший, двигается следом, подмечая детали. Рослый, в строгом костюме, дорогой. Он смотрится инородным пятном на фоне фудкорта, где все балуются бургерами и прочим общепитом.

Пока он стоит в очереди, чтобы сделать заказ я отправляю письмо Славке. Мне неудобно, что он приехал меня забирать, а я была вынуждена прервать наше общение.

Прости. Он бы все равно не оставил нас в покое

Я так и понял

Вижу, в конце смеющийся смайл и облегченно выдыхаю. Не обиделся.

Что-то еще ему пишу, улыбаясь, как сопливая школьница, а когда поднимаю взгляд. Вижу Кирилла, идущего с подносом, и неотрывно наблюдающего за мной.

***

Смолин проявляет просто небывалые чудеса терпения. Потому что беременная женщина это – не просто пузатый, неповоротливый человек, это поесть, попить, пописать, пройти двести метров и вернуться пописать еще раз. Позалипать у витрины с игрушками, пробежать мимо парфюмерного магазина, потому что там отвратно воняет, но при этом зайти в строительный – потому что вкусно пахнет краской.

Я решила не стеснятся и показать ему себя во всей красе. Ну а что? Не чужие люди, пусть знает, каково это. Может насмотрится и сбежит, наконец, оставив меня в покое.

Однако пронять Кирилла оказывается не так-то просто. Все это время он флегматично шагает рядом со мной, спокойно проглатывая мои заскоки. Разве что, когда покупаю оливок, селедки и ежевичного варения, потому что вместе это вкусненько, у него дергается одна бровь.

На этом все. Ни слова, ни полслова. Только пакет забрал, чтобы я сама не тащила. Ледяная броня выдерживает беременный напор, но я уверена, что внутри Кирилл в позе рука-лицо и думает о том, на хрен ему все это сдалось.

Мне тоже это на хрен не сдалось, но в какой-то момент ловлю себя на том, что хотела бы, чтобы это было по-настоящему. Чтобы вот так ходить вместе не просто потому, что кто-то упрямый баран и по совместительству банный лист, прилипший к одному месту, а потому что мы пара. Здорово, наверное, было бы…

– Отвезешь меня домой? Или мне лучше вызвать такси?

Он знает, что я запросто приму отказ и не стану слезно умолять не оставлять меня. Просто развернусь и уйду. Он сам приучил меня к этому.

– Отвезу.

– Уверен? У тебя наверняка много важных дел.

Работа, например, бабы губастые…

– Сегодня нет. Идем.

Сегодня нет? Это как понимать? Он все отменил, чтобы побыть со мной?

Внутри непонятно подскакивает, и тут же накрывает смятением. Если бы он такое сделала раньше, в наш первый заход, я бы прыгала от радости, а теперь не знаю, как реагировать. Это же не по-настоящему? Включил заботливый режим ради того, чтобы показать себе с хорошей стороны и снова заполучить меня в клетку?

Не могу понять, его трудно считывать, слишком хорошо он научился себя контролировать. И собственные эмоции мешают.

До моего дома мы едем долго. Дороги занесены и снегоуборочные еще не успели разгрести проезжую часть, поэтому автомобили неспешно, гуськом катят друг за другом.

В машине тепло и тихо. Я не знаю о чем разговаривать. Мне кажется, что любые слова будут лишними. Просто сижу и дышу. Им дышу. Стыдно, но его одеколон вкуснее краски, которой я занюхивалась в строительном магазине.

– Какие планы на завтра? – внезапно спрашивает он.

– Что? Завтра? – бестолково моргаю, пытаясь осознать услышанное.

– Да. Завтра.

– Пока не знаю. А что?

– Я предлагаю куда-нибудь сходить.

– С тобой? – я подозрительно всматриваюсь в невозмутимы мужской профиль.

– Ну, а с кем еще? – снисходительно усмехается Кирилл.

Как ни силюсь, не могу его понять:

– Зачем?

Он отвечает не сразу, словно прикидывает стоит ли раскрывать карты и быть откровенным.

– Я хочу узнать тебя получше. Пообщаться, поговорить.

Ничего себе заявка.

– Я все та же, что и раньше. У тебя было достаточно времени, чтобы поговорить и все узнать, пока мы были женаты.

– Свет, тебе невкусную правду или белых ромашек насыпать?

Я тяжело сглатываю и облизываю пересохшие губы. Шепчу:

– Правду.

– Когда мы были в браке, последнее что меня интересовало – это какая ты. Потому что для себя я уже все решил – навязчивая пустышка, которую мне всучили, и которую я был вынужден терпеть рядом с собой.

– Эй!

– Правда, Свет. Как ты хотела.

Затыкаюсь, а он продолжает.

– Меня на тот брак прогнули по полной, вспомнив все косяки и придавив хвост так, что не рыпнешься. Я в молодости нехило чудил, но думал все в прошлом осталось, и уж никак не рассчитывал, что былые прегрешения окажутся оружием в руках собственной семейки, одержимой желанием расширить бизнес и обогатиться.

Не могу удержаться:

– Ты? Чудил? И что это было? Ел суп без хлеба или трусы задом наперёд надевал?

Я не представляю, чтобы Смолин чудил. Мне кажется, он уже родился с таким непробиваемым выражением лица и полным отсутствием способности к любым чудачествам.

Кирилл бросает на меня быстрый насмешливый взгляд и снова переключается на дорогу.

– Ты тоже меня плохо знаешь.

– А ты мне дал себя узнать?

– Издеваешься? Меня так бесило, что ты радуешься этому браку, в то время как меня в него тащат на строгаче, что я всеми силами отгораживался. Признаюсь, это был особый вид мстительного кайфа, когда удалось стереть улыбку с твоих губ, и показать, что для меня значит вся эта семейная жизнь.

Значит все-таки мстил. Отрывался на мне за то, что прогнули, наказывал за решение других. А я подыхала. Каждый день подыхала, не понимая, за что он так со мной.

– Сволочь, – горько кривлю губы и отворачиваюсь.

Кирилл даже не думал отпираться:

– Да. Я старался таким быть именно для тебя. Чтобы жалела, чтобы возненавидела этот брак, так же, как и я.

– У тебя получилось.

– Знаю.

Наш первый разговор по душам. Кирилл без прикрас говорит то, о чем я сама подозревала. Но одно дело подозревать, и совсем другое – получать прямые ответы. Это больно. И почему-то стыдно. За себя, и за собственную наивную глупость.

Я ведь тогда до последнего грезила, что у нас наладится, что переделаю этого сложного мужчину, и станет ласковым в моих любящих объятиях. А в итоге это он переделывал меня.

– Если я была тебе так противна, зачем спал со мной? Мог бы сразу обозначить границы и сказать, что это брак только на бумаге. Или это был еще один способ отомстить за дурацкую радость? Или просто решил, не пропадать же добру и использовал по назначению?

– Ты никогда не была мне противна. Но я эгоист, – произносит он, недовольно постукивая пальцами по рулю.

– Подробности будут? – Зачем они мне? Ведь ничего хорошего он не скажет, – удобно было? Присунуть, когда заняться нечем? Или хотел сильнее подсадить на крючок?

– Ты изначально мне понравилась.

– Давай без сказок, Смолин. Я беременная, а не тупая. Понравилась, как же…

А у самой щеки начинает подпекать. Все-таки тупая.

– Никаких сказок. Увидел – зацепила. Смешная такая была, задорная. Глаза сверкали.

– Так понравилась, что ты счел свои долгом этот блеск приглушить?

– Нет. По началу наблюдал со стороны и балдел. Я даже цветы тебе присылал. Тайком. Самый огромный букет, который только можно было сделать. Не стал бы говорить, но раз уж сегодня день правды.

В тот же миг перед глазами встает роскошный букет, который я получила на день рождения. На карточке подпись «от тайного поклонника».

– Это был ты?

– Да.

Не верю. Не могу поверить.

– Бордовые розы, перевязанные золотистой лентой?

– Вообще-то розовые в серебре, – снисходительно поправляет он, правильно разгадав мою уловку.

Розы действительно были розовыми.

Значит не врет. Действительно он.

Я на тот букет часами смотрела, любовалась, в тайне надеясь, что его прислал не просто тайный поклонник, а тот самый мужчина, от которого в груди разброд творился. С того момента я и решила, что эти цветы – мои любимые. Ведь они были такими же нежными и прекрасными, как и мои чувства.

– Я даже планировал пригласить тебя куда-нибудь. И наверняка бы пригласил. Но случился разговор с родителями и все изменилось. Я решил, что ты с ними заодно. Что ты просто избалованная девочка, привыкшая все получать по щелчку. И этот брак не только выгодная веха бизнеса, но и твоя капризная хотелка.

– Я не была ни с кем заодно, – горько поджимаю губы, – я просто радовалась, что могу быть с тобой.

В машине тишина, а у меня в голове наоборот гремят колокола. Кровь с трудом прокачивается по венам и каждое сокращение сопровождается ноющей болью.

Достаю оттуда пачку успокоительных, которые мне выдала Ирина Михайловна, и выдавливаю одну пилюлю.

– Свет?

– Все нормально. – рассеянно отвечаю я, – для профилактики. А то наговоришь сейчас еще чего-нибудь, и все. Хана моей выдержке.

– Мне замолчать?

– Не уж, Смолин, договаривай. Это не тот разговор, который хочется смаковать и растягивать. Хочу точку поставить.

Просто мечтаю об этом. Потому что мне сложно, потому что сердце ноет от обиды, потому что мысль о том, что все могло быть иначе больной птицей бьется в голове.

– Да, я вроде все сказал, – Кирилл неуверенно ведет плечами.

А в меня будто бес вселяется:

– У меня еще один вопрос. Очень он меня занимает. Почему все твои телки с такими губищами? В этом какой-то сакральный смысл, или это твой личный фетиш? Чтобы причмокивать было чем.

Кажется, мне удалось немного его смутить, потому что у Смолина вытягивается физиономия. Он нехотя выдает:

– Наверное, потому что так они точно не похожи на тебя.

Не знаю, как реагировать на последнее признание, поэтому отворачиваюсь к окну и смотрю на пешеходов, спешащих по своим делам. Я надеюсь, что у них все хорошо, и их в этот момент не бомбит так же сильно, как меня.

– Кир, скажи, – хриплю, – для чего ты завел весь этот разговор?

– Не хочу, чтобы между нами оставалась недосказанность. Если начинать общение заново, то с чистого листа.

– Думаешь, мне полегчало, после таких откровений.

Смолин качает головой:

– Уверен, что нет. Прости.

– За что ты просишь прощения, Кир? За то, что сейчас сказал или за то, что делал раньше?

– За все. Я много ошибок сделал, и то, где мы сейчас оказались – результат моих действий.

Представляю, как сложно ему было это сказать. Как сильно пришлось наступить себе на горло, чтобы признать свою вину.

Наверное, мне должно было полегчать после извинений. Узел в груди должен был ослабнуть, изо все мест вылезти солнечные ромашки и счастье, как цунами, смыть меня к чертовой бабушке.

Наверное…

Но нет.

Я снова смотрю в окно, пытаясь разобраться со своими ощущениями. Дрожу, как кролик в загоне с волком, все четче и четче осознавая истину:

– Знаешь, Кирилл, я сейчас в одном убедилась. Решение с тобой развестись – было самым правильным в моей жизни, – оборачиваюсь к нему, – и я ни за что, никогда не сунусь в эту западню второй раз.

Взгляд Смолина мрачнеет.

– Никогда не говори никогда.

Я прекрасно знаю эту поговорку, но не могу представить, что должно случиться, чтобы трещина между нами заросла. Мне попросту не хватает фантазии.

– Я рада, что мы все обсудили. Не хочется враждовать с отцом своего ребенка. Уверена, что мы сможем общаться мирно. Обещаю не путаться под ногами и не мешать.

– Ты не мешаешь…

– Твоей личной жизни, – перебиваю, заканчивая свою мысль, – С губастыми или нет, но ты волен встречаться с кем угодно… Я тоже. Надеюсь, ты не забудешь об этом и не станешь вставлять палки в колеса, когда у меня появится время на личную жизнь.

Кирилла это бесит. Холодные глаза хищно узятся, я и опасный взгляд молнией стреляет в мою сторону. Я твердо смотрю в ответ.

Ничего, Смолин, проглотишь. Тебе мешал радостный блеск в глазах влюбленной в тебя девочки? Хотел приструнить? Поздравляю, ты своего добился. Теперь эта девочка сама рада избавиться от своей влюбленности. Получится это или нет – другой вопрос.

– Ты же понимаешь, что я не отступлю, – спрашивает таким тоном, будто мы с ним погоду обсуждаем. Но я-то знаю, что скрывается за размеренными интонациями. Вижу по ледяным глазам, которые в этот момент ни черта не ледяные.

– А ты понимаешь, что смысла в этом нет? Ребенок – это не клей и не скотч, чтобы склеивать то, что уже сломалось. А в нашем случае то, чего и не было.

– Значит, будет, Свет, – его уверенности можно позавидовать. Ни капли не сомневается в своих словах.

– Смешно.

– Поверь, смеяться – это последнее, чего мне сейчас хочется. Постоянно думаю о том, как у нас все было, и как могло быть, не включи я обиженного мальчика, и не начни «воспитательную работу» в отместку на решение родителей.

– Да никак бы не было, – криво улыбаюсь я, – ты меня не любил. Тебя заставили. Какие еще могли быть варианты? В сказку о том, что внезапно перед брачным алтарем между нами бы вспыхнула неземная любовь, и остаток жизни мы бы порхали, взявшись за руки, я не верю.

Отвожу глаза, чтобы он не понял, что раньше еще как верила. Что эта сказка была моей любимой, и я ничуть не сомневалась, что в итоге все так и будет.

– Мне жаль, что я все обломал. Но планирую исправить.

– Интересно как? – горький сарказм выплескивается наружу, – память мне сотрешь? Машину времени придумаешь?

Ловлю себя на мысли, что за этот день мы с ним говорим больше и гораздо откровеннее, чем за все время нашего убого брака. Я вообще в шоке, что мы можем говорить.

– Буду завоевывать.

– О как, – вскидываю брови, – долго воевать планируешь?

– Пока ты меня не простишь.

– Кир, хватит, пожалуйста. Ты не виноват в том, что не любил меня тогда, и не надо себя переламывать сейчас. Не любишь и ладно. Я тоже от своих чувств уже отказалась. Даже если пытать станут, ни за что не скажу, что когда-то тебя любила. Так что проехали. Давай просто подстраиваться под те обстоятельства, которые у нас есть

– Они меня не устраивают, – заявляет категорично Смолин, – есть женщина, которая мне небезразлична, чтобы не происходило между нами в прошлом. Есть ребенок. Значит, будет и все остальное.

Небезразлична…

Я не могу сдержать обреченный, пропитанный горечью смех:

– Слушай, а если кто-то из твоих уточек придет с пузом, ты ей то же самое скажешь?

Ответ звучит жестко и уверенно:

– Только тебе.

Я не знаю, чем заслужила такое особое положение, но оно меня не радует. Лучше бы Смолину было плевать на нас, лучше бы оставил в покое, потому что я не представляю, как жить дальше, если он постоянно будет рядом.

Я его боюсь. И себя боюсь. И того, что несмотря на здравый смысл, на опаленные до черноты наивные крылья, в сердце все равно пробивается надежда.

А вдруг…

Он словно читает мои мысли:

– Ты всегда будешь в приоритете, потому что ты – мать моего наследника. Или наследницы? – переводит на меня вопросительный взгляд, а я только жму плечами:

– Кто ж его знает. Так сидит, что ни на одном УЗИ не смогли точно рассмотреть. Будет сюрприз.

– Сама как думаешь?

– Никак. В голове полная сумятица. Иногда просыпаюсь утром и уверена, что девчонка будет, а вечер ложусь спать и точно знаю, что парень. А на утро все заново повторяется, – ловлю себя на том, что сижу и с блаженной улыбкой глажу свой тугой, как барабан беременный животик. Спохватываюсь, и сердито отдергиваю руку, – Ты мне зубы не заговаривай. Это не имеет никакого отношения к нашему разговору.

– Почему же. Мне интересно, узнать, как и что.

Надо же, какой любопытный. Четыре месяца после развода ничем не интересовался, а тут пробило.

– Спрашивай. Расскажу все, что захочешь. Но на этом все.

Я пытаюсь провести границу, выстроить стену, за которую он не посмеет сунуться, но, кажется, Смолину плевать на мои жалкие попытки:

– У ребенка должен быть отец.

– Будь. Я не собираюсь запрещать вам видеться. Хочешь – приходи, не хочешь – не приходи. Здорово ведь? Мечта любого мужика. Ноль претензий, минимум обязанностей. Красота. Живи в свое удовольствие, а если желание есть и время свободное появилось, можешь проведать детеныша. Никаких тебе ночных воплей, памперсов и прочих радостей младенчества.

К счастью, мы уже почти подъехали к моему дому. Машина забирается во двор по рыхлому снегу и останавливается рядом с подъездом.

– Спасибо за то, что подвез, Кирилл.

Он не реагирует. Только когда выхожу на улицу и уже почти закрываю дверь, уверенно произносит:

– Я готов к ночным воплям.

– Всего хорошего, – сдержано улыбаюсь и ухожу, зная, что ледяной взгляд неотрывно следует за мной.

И только в подъезде получается нормально выдохнуть. Оказывается, за время, проведенное вместе с бывшим мужем, я дышала через раз.

Мне с трудом удается добраться до своей квартиры. Вроде все хорошо, и самочувствие радует, но словно все силы взяли и выкачали. Полное опустошение.

Я насильно переключаю себя на текущие проблемы. Меня больше недели не было дома, столько дел накопилось. Убраться, постирать, приготовить. Фиалки, наверное, совсем засохли.

Я отпираю дверь и устало перешагиваю через порог. А там…

Цветы в кухне и в гостиной. Роскошные букеты.

Но и это только начало. Чем дольше брожу по дому, тем больший шок меня накрывает. Холодильник забит, текущий кран в ванной починен, кругом чистота, фиалки во всю колосятся, а в комнате на журнальном столике лежит записка, написанная строгим почерком.

Я разговаривал с Ирина Михайловной. Она сказала, что тебе надо больше отдыхать и ни в коем случае нельзя перенапрягаться. Если что-то потребуется – звони. Кир.

– Вот сукин сын…